Morte, tormento, tempesta

Francesca Michielin — Distratto

Francesca Michielin — Nice to Meet You

Июнь 2013

— Нет, Менгони, нет и нет! Так продолжаться не может, и не будет! — Морган с раздражением захлопывает папку с делом Марко. — Завидуешь, Морган? — Не завидую твоей шкуре, если тобой заинтересуется Берте, — бывший наставник косится через плечо. От остальных демонов подразделения их отделяет прочное стекло. Марко смотрит в него — на тех, кто сегодня на месте. Рабочее место Ферраньи завалено стопками эскизов и образцами тканей (удивительно, что Морган ей позволяет так захламляться). Мимо стоящей у огромного глобуса Джорджии на полной скорости проносится какой-то паренёк — вроде бы восходящая звезда Формулы-1, Марко не знает его в лицо. Джанна что-то в крайне экспрессивной манере поясняет кучке недавно завербованных демонов, собравшейся перед её столом. Так расходится, что в середине строки запрыгивает на стол, и во все стороны из-под её каблуков летят бумажки. — Насмотрелся? — ворчит Морган. Марко решает наглеть. — А в чём, собственно, дело? Мне казалось, я выполняю все задачи, что ты мне даёшь. — И ещё кучу того, о чём тебя никто не просил! — Мне положено, — белозубо улыбается Менгони, чем только разъяряет Моргана: — Cazzo! Ёбаные демоны любопытства, какого хера с вами всегда так сложно? Сколько от тебя ангелов уже отказалось? Figlio di puttana! — Ты сам выбрал именно меня на эту должность, — тонко намекает Марко. — Тебе ничего не мешало продвигать кого-нибудь другого. Ноздри Кастольди раздуваются от злобы. Марко мысленно оставляет список всего, что успел сделать за время Евровидения-2013 и в первые дни после, но бросает затею, понимая, что число его деяний легко перевалит за тысячу. Вокруг него одновременно собралось столько интересных людей — одно удовольствие распутывать клубки их желаний, сталкивать их друг с другом, слушать, узнавать новое и учить их новому. Он впервые пробует взаимодействовать с публикой мягко и нежно — ради этого стоило выбрать L’Essenziale, убедить Марту, что именно такой формат выступления он и хочет. Отклик зрителей наполняет Марко таким количеством энергии, что ещё несколько дней от него можно подзаряжать все электростанции Апеннин. Марко задаёт высокую планку — и невероятно быстрый темп. Ни один ангел не смог бы за ним угнаться. Но у Моргана, похоже, на это другие планы. Слишком поздно Менгони вспоминает, что Марко Кастольди олицетворяет злорадство. Из кабинета Моргана Марко выходит через час, злой как католический дьявол. Очень некстати рядом с дверью околачивается Марроне — в кричащей ярко-красной помаде и широкополой шляпе. Она с беспокойством спрашивает, что не так: Менгони понимает, что поступит невежливо, если отмахнётся, поэтому улыбается Эмме так искренне, как может. — Всё в порядке, Эмма. Приписали нового ангела. Слова сочувствия пропускает мимо ушей. Эмме, демону тревоги, не понять: её давно уравновешивает непоколебимая девочка Аннализа. Да ещё и Морган настолько преисполнен в своём слепом коварстве, что не раскрывает Марко личность его ангела. Всё узнаешь сам, и скоро, говорит, ухмыляясь в козлиную бородку. Марко остаётся надеяться, что встреча с новым ангелом не убьёт его на месте.

***

Кто придумал называть их «ангелами» и «демонами»? Их образы есть в большинстве людских мифологий, но себе они взяли неприхотливые прозвища из молодого христианства — посчитали, что те подходят лучше всего. Не совсем корректно, но прекрасно отражает суть… Появились на заре времён из энергии, что пронизывает пространство, и поразительно быстро научились манипулировать ей — в разной степени удачно. Одни щедро делились своей энергией со всем окружающим, восполняя её из самого пространства — от мест силы. Говорят, так и появилась в земном мире жизнь, но Марко мало верит в это — уж насколько его существование противоречиво, но это утверждение в принципе чушь антиэволюционная. Другие же не так ловко взаимодействуют с энергией, скорее отбирая у других существ, чем производя самостоятельно. Идеальный симбиоз: одни питают, другие — подпитываются. Марко не знает, когда каждый из них открыл в себе то чувство человеческой натуры, которое проявлялось в нём ярче всего. Наверно, когда они, пресытившись простым существованием, приняли ненадолго человеческий облик, бродя среди античных людей. Взаимодействие порождает новизну. Самокритичность. Гнев. Терпение. Ответственность. Бесстрашие. Жестокость. Менгони досталось любопытство. Внутренний голос, непрестанно шепчущий «а что, если?». Глядя на других компаньонов, тех, что позже назовут «демонами», он понимает, как на самом деле ему повезло. Архимед с головой погружается в ванну, и вода переливается через борт. Китайские учёные мужи нагревают над пламенем селитру и серу, не зная, что дом их вскоре вспыхнет, как спичка. Васко да Гама спускается в гавань, одобрительно осматривает новые каравеллы и нау, зная, что морская экспедиция в Индию увенчается небывалым успехом — и принесёт ему славу. Ко всем открытиям человечества приложили руку демоны любопытства, среди которых был и Марко. Новое время требовало новых решений: ангелы и демоны создали подразделения для каждой страны, адаптировали разумный подход — не мешать людям, но подталкивать их в нужную сторону, бережно тратить и забирать энергию, документировать всё, что было сделано. Марко попал в одно из итальянских подразделений, где некоторое время служил в качестве младшего демона — пока должность любопытства не освободилась, а его не заметил вездесущий хитрый Кастольди по прозвищу Морган. Malignita. Младшие демоны любопытства перешли под его контроль, но Марко по-прежнему большинство заданий выполнял самостоятельно. Чем не предлог выскользнуть в земной мир и безнаказанно сеять хаос? Глава подразделения, Морган, злился и грозил ему именем Лореданы. По договору с «райской канцелярией» приставлял к нему разных ангелов. Надеялся, что они подавят его порок? Куда там! Менгони угрожали, умоляли, стерегли и даже пару раз пытались стереть изо всех миров — да толку не было. Трикстер всегда останется трикстером. А под давлением заблистает только ярче — как графит, ставший алмазом. Но почему тогда ожидание перемен беспокоит его так сильно? Марко не хочет задумываться об этом, да только свои же слова — morte, tormento, tempesta! — зацикливаются в голове магнитофонной плёнкой.

***

Если бы Марта была ангелом, то олицетворяла бы материнскую любовь. Рядом с ней Марко чувствует то, что существам, рождённым из энергии, в принципе не доступно. Дона ловко лавирует по коридорам офиса, объясняя детали предстоящего тура, а Менгони хочется намотать на палец её кудряшки. Они похожи на макароны-фузилли — даже цвет совпадает. Понимание, что что-то не так, врезается в грудную клетку на очередном повороте. Весь воздух из лёгких вышибает одним ударом. Марко сгибается пополам, сползает по углу на пол, ловя ртом воздух. И чувствует себя огромной мухой, на которую нашлась точно такая же гигантская мухобойка. Сверху встревоженно кричит Марта — «oddio, Марко, что с тобой?», а потом присоединяется ещё один голос — лихорадочно шепчет: — Прости, я не хотела, прости… Сейчас будет полегче. Её пальцы расстегивают верхние пуговицы его рубашки (как всегда мятой: не хватало тратить время на утюг!), аккуратно касаются щёк. Но Менгони понимает: это всё для виду, чтобы не заподозрили ничего вездесущие менеджеры и приёмная мать Марта. Их приёмная мать. Сгустившаяся вокруг него энергия слегка рассеивается, Марко вдыхает нашатырь, который кто-то — Джулия — сует ему под нос. Суета вокруг теряет значение, когда Марко открывает глаза и впервые видит её так близко. Совсем юное круглое лицо, тонкие брови и — удивительно! — улыбка облегчения на губах. Будто не с демоном возится, а с маленьким котёнком… Будто знает его целую вечность. — Nice to meet you, — говорит Франческа Микьелин, держа его за руку. И Марко еле заметно улыбается в ответ.