Mistake

Nicole Serrano — Landslide Emina Sonnad, Stephan Winter — Dark Room Zevia — something I can't do Austin Giorgio — Dangerous Hands Arctic Monkeys — Why'd You Only Call Me When You're High? Bad Omens — bad decisions The Haunting — skins Isabel LaRosa — butterflies Nothing But Thieves — Soda HEALTH, Poppy — DAED FLOWERS

Здоровье Тэхёна наконец пришло уже в более или менее нормальное состояние, поэтому держать его под пристальным и постоянным присмотром больше не было никакого смысла. Его выписали, но с настоятельными рекомендациями ещё отлежаться дома до полного выздоровления. Обширные синяки постепенно сходили с его лица, а он уже практически был полон сил, но всю его привычную жизненную активность сдерживал гипс на руке, который Мэй с энтузиазмом разрисовывала цветочками и мультяшными героями, всякий раз приходя к нему. Пока что ему было ещё запрещено думать о какой-то излишней физической активности или о работе, и поэтому приходилось его постоянно одёргивать, если он об этом забывал. Чимин предложил ему ещё некоторое время, пока всё это дерьмо не закончится, пожить у него. Ему было бы так гораздо спокойнее, да и его лучшему другу требовалась разная помощь в бытовых мелочах, но тот всё же отказался. Он лишь пообещал, что будет оставаться на ночь, тем самым надеясь успокоить его обоснованную нервозность, только это слабо помогало. Несмотря на то, что Пак был невыносимо рад его выписке, потому что, откровенно говоря, безумно по нему скучал, всё же произошедшее нанесло свой отпечаток. Он боялся. Бывало, что он до сих пор вздрагивал от его звонков, опасаясь услышать что-то паршивое, ведь Хонг в любой момент мог отправить внеочередное предупреждение или угрозу по любой причине. Он безмерно дорожил им и каждой секундой времени, проведённой рядом. Отчего-то их особенная ценность проявляется ярко тогда, когда случается нечто плохое. Наверное, всё дело в том, что он хорошо теперь понимал, что действительно мог его потерять. То, что этот засранец отделался такими травмами — нечаянная удача. После этого нападения, казалось, прошла будто целая вечность и произошло множество малоприятных событий. Чимин не посвящал Тэ в некоторые детали достаточно долго, не желая лишний раз заставлять его волноваться, но об основных событиях парень знал. А после его выписки они всё же откровенно поговорили, и теперь было как-то даже легче. Он всегда умел внимательно его слушать и давать толковые советы. Выступал в роли здравого смысла и совести, поэтому вдвойне было приятно после этого разговора между ними крепко его обнять и получить такие важные слова поддержки. Это самое необходимое во всём этом сумасшедшем доме — получить в его лице опору. Он без сомнений похвалил все его даже рискованные действия и принял все идеи, которые Пак только планировал реализовать. Именно поэтому он хотел отплатить ему жестом внимания и заботы. Зная, что ему необходимо было больше проводить времени на свежем воздухе, он вытащил его посидеть ранним утром в уютном парке Хай-Лайн и насладиться недолгим покоем в чудесном оазисе. Сначала он отвёз дочь в школу, а после взял Тэ и Чонгука и привёл их в одно из самых комфортных мест недалеко от дома. Оно выглядело как истинное торжество живой природы в футуристическом облике Манхэттена. Среди множества похожих друг на друга высотных зданий из закалённого стекла и прочной стали, или узких и двухэтажных строений на несколько хозяев из красного кирпича, типичных для района Челси, несомненно, радовала глаз изумрудная полоса пышной и ухоженной растительности, на лоне которой располагался извилистый променад с удобными скамейками, шезлонгами и столиками для пикника. Несмотря на раннее время, людей было довольно много. Некоторые лежали прямо на траве и наслаждались весенним солнцем, кто-то упорно занимался йогой или бегал вдоль путевого пространства, а другие просто беззаботно гуляли. Вход с домашними животными и велосипедами сюда был строго запрещён, поэтому здесь всегда было совершенно спокойно, насколько это, конечно же, позволяла кипящая под ногами суета города. Много лет назад Хай-Лайн был обустроен на месте заброшенной надземной железной дороги, проходящей через Манхэттен, и его особенность заключалась именно в нетипичности. Его исключительной особенностью было то, что в самых живописных местах были обустроены небольшие ответвления — смотровые площадки. Бывшая эстакада, превращённая в некий живой и пышный ботанический сад, была расположена на высоте примерно десять метров над уровнем улицы и шла в параллель 10-й Авеню, что дарило одну из самых красивых панорам. Отсюда открывался просто потрясающий вид на Гудзон, Нью-Джерси и весь район Челси, который славился множеством арт-галерей и красивой инфраструктурой. Со всех сторон можно было увидеть такой разнообразный и контрастный Нью-Йорк. Эта аллея с сохранёнными ржавыми рельсами, которые оплетали заросли травы, растянулась более чем на два километра. Несколько раз ныряла прямо внутрь зданий и была самым настоящим предметом современного искусства. Бесспорно, её непревзойдённым преимуществом являлось то, что флоре, родившейся здесь естественным образом, была предоставлена практически полная свобода действий. Воздух здесь казался немного чище из-за этого, поэтому хотелось долго и с наслаждением гулять по деревянным тротуарам, с обеих сторон которых — сочная зелень ухоженных клумб и удивительные заросли лиственных деревьев. Разумеется, это и близко не похоже на Центральный парк, но Хай-Лайн можно было смело назвать маленьким глотком свежести в самом сердце западного Манхэттена. — Ах, — глубоко вздыхает Тэхён, подставляя лицо яркому солнцу и широко улыбаясь, — как мне здесь нравится. — Хорошее местечко, да? — интересуется Чимин, нежно перебирая волосы Чонгука, лежащего у него головой на коленях. — Да. Дышится так классно. — По рекомендации врача тебе стоит побольше гулять на свежем воздухе. Ты практически забыл о нём за это время в больнице. — Да-а, и, кстати говоря, там не было ни одной раздражающе-счастливой парочки, — говорит парень, косясь на них. — Да брось, ты же скучал. — Не завидуй так откровенно, — говорит Чон и тихо смеётся. — Было бы чему завидовать, — бормочет он и фыркает, поднимая голову к небу. — Два придурка, которые полжизни не могли признаться друг другу в любви и потеряли кучу времени. — Но знаешь, зато её остаток мы проведём вместе, — говорит Пак и торжествующе улыбается. — Да, квотербек? — Да, лузер, — соглашается Чонгук и улыбается ему в ответ. — Боже, — стонет Тэ, закатывая глаза, — вы просто отвратительные. — Что это с тобой? — спрашивает Чимин, с подозрением прищурившись. — Раньше тебя наоборот очень интересовали подробности наших отношений. — Это бесит, потому что я сейчас как будто то самое третье колесо. — Когда у тебя нет счастливой личной жизни, то да — это определённо бесит. — Нет, это здесь совершенно ни при чём. Просто ваших излишних нежностей в моей жизни стало как-то слишком много. — А чего ты ожидал? Мы навёрстываем упущенное. — Точно не этого. Я немного жалею, что решил вас свести. Если бы знал, что вы будете такими омерзительно влюблёнными, то тысячу раз подумал бы, стоит ли оно того? — Ты решил нас свести? — с недоверием спрашивает Чонгук, выгнув брови. — Разумеется. — Да что ты? — А кто тайком привёл тебя в ресторан к нему, рискуя своей задницей и званием лучшего друга? — говорит самодовольно он, взмахивая рукой и указывая на себя. — Господин Ким Тэхён, точно. — Да ты даже не знал тогда, что у меня были к нему романтические чувства, — говорит Чимин и переливчато смеётся. — Интуиция. — Ты едва ли вообще знал, почему я так злился на него. — Хватит придираться к мелочам, — отмахивается Тэ, мягко ударяя его в плечо. — По сути, если бы не я, то это была бы ваша первая и последняя встреча. — Ну… в этом есть доля правды. — Ты помнишь, каких усилий стоило мне тебя убедить просто выслушать его снова? Вы оба меня недостаточно цените. — А ты преувеличиваешь своё влияние. — Вот сейчас было очень обидно, — бросает Ким и коротко вздыхает, хмурясь. — Да ладно тебе, мы хорошо понимаем твой вклад в наши отношения, — протестует парень, мягко поглаживая его по шее, стараясь загладить вину. — Не ворчи, бро. Иногда твои необдуманные поступки действительно приводят к хорошим последствиям. Я должен сказать тебе снова спасибо? Спасибо, что подарил нам шанс всё исправить. — Во-от, — тянет Тэхён и самодовольно усмехается, — это звучит гораздо лучше. Не стоит забывать, благодаря кому вы двое можете сейчас спокойно сидеть за ручку и целоваться у всех на виду. Кто вас столкнул лбами, а? Кто помог реализовать потрясающий план с ревностью? Кто отвлекал Мэй, в конце концов, пока вы бегали на свои свидания? — Ладно-ладно, аргументов предостаточно, — соглашается Чимин и благодарно смотрит на него. — Ты действительно сделал многое для нас. — Эй, слушай, а что насчёт твоей личной жизни, м? — спрашивает Чон, плавно переводя тему. — А что с ней? — Как там твоя доктор Дэвис, о которой я многое слышал? — Да, кстати, как же она, ресивер? — интересуется Пак, хитро прищуриваясь. — Это же была любовь всей твоей жизни, насколько я помню. Но что-то ты отмалчивался всё это время, она ею и осталась? Парень улыбается шире и довольнее Чеширского кота и загадочно пожимает плечами. Он действительно им обоим ничего не говорил, но его отношения с этой девушкой постепенно приобретали совершенно новый для него оборот, что ему, несомненно, нравилось. В процессе его лечения им удалось узнать друг друга получше. Они всё больше флиртовали, а для него это стало зелёным сигналом. Пока этот неприступный доктор лечила его увечья, то в итоге каким-то чудесным образом крепко проникла в самое сердце. — Постой, твоя хвалёная харизма что, реально сработала? — Я же говорил, у меня она особенная. — Она повелась на неё, несмотря на твою избитую мордашку? — Можешь спросить это у моей девушки, — самодовольно говорит он и смеётся. — Дело далеко не только в моей великолепной и неповторимой внешности. — Девушки?! — восклицает Пак и недоумённо качает головой. — Да ладно?! — А разве не ты говорил, что слишком хорош, чтобы принадлежать только одной? — смеётся Чонгук. — А разве не ты говорил, что совершенно не гей? — говорит Тэхён, насмешливо усмехнувшись и играя бровями. — Ну и где мы оба? — Ах ты говнюк, — отвечает парень и мягко ударяет его по ноге, смеясь. — Так у вас правда намечается что-то серьёзное? — интересуется Чимин, недоверчиво его осматривая. — Посмотрим, — отвечает Ким, небрежно дёрнув плечами. — Она сказала, что ей нужны только серьёзные отношения, и я как-то вдруг понял, что не против такого развития событий. — Не могу поверить. — Всё дело в ней, она по-хорошему странно на меня влияет, — отвечает он и смущённо улыбается. — С ней всё по-другому, как ты и говорил. Типа… внутри всё странно трепещет, единороги скачут по радуге, бабочки порхают, цветочки расцветают, всё такое. Я ужасно волнуюсь рядом с ней, как несмышлёный мальчик, представляете? — Охренеть, да ты влюбился, — удивлённо говорит Чон и садится, чтобы взглянуть на него. — Я? — растерянно спрашивает он, морщась и качая головой. — Глупость какая. Нет, она мне просто нравится. Возможно... больше, чем кто-либо и когда-либо, но ты слишком забегаешь вперёд. — Да ну? — недоверчиво спрашивает парень. — Да у него щёки покраснели, ты только посмотри. Его же вообще ничем невозможно смутить обычно, а тут всё налицо. Он точно по уши влюбился, — настаивает Пак и мягко обнимает его за плечи, а потом целует в волосы. — Ну наконец-то, бро. Я уж думал, что не дождусь, а ты до старости не одумаешься. — Ай да доктор Дэвис, — нараспев произносит Чонгук и мило улыбается, глядя на них. — Я просто обязан узнать женщину, которая умудрилась остудить пыл твоей натуры ловеласа. Познакомишь нас как-нибудь? — Ой, да отвалите вы двое, — бормочет он, улыбаясь и мягко вырываясь из объятий друга. — Чёрт, у меня вообще впервые девушка для серьёзных отношений, дайте мне самому к этому факту сначала привыкнуть, а потом уже всякие знакомства с вами. — Тебя давно пора было пристроить в хорошие и заботливые руки. Я только счастлив такому развитию событий, — говорит Чимин, внутренне искренне радуясь за него. — Мне кажется, она вполне подходит для этой роли. Они ещё несколько минут активно пытали его насчёт их взаимоотношений с Джой и спрашивали обо всех подробностях. Оказывается, они часто гуляли в ботаническом саду, расположенном на территории больницы, и постоянно переписывались. Он даже устроил ей самое настоящее свидание, что очень не похоже на него. Этот парень отличался тем, что не обременял себя какими-то рамками, а просто брал от своей молодости всё возможное, пока ждал большую любовь. И, похоже, она всё-таки его нашла. Тэхён с такой искренней улыбкой и сияющими глазами рассказывал об эмоциях, которые в нём вызывала эта прекрасная девушка, что им без сомнений становилось очевидным то, что его чувства к ней осторожно и медленно распускались. Он впервые выглядел таким увлечённым кем-то, ведь обычно его не интересовали отношения, которые длятся дольше нескольких встреч. Он всегда говорил, что всё обязательно изменится, когда он встретит ту самую свою единственную, и поэтому никого не впускал в своё сердце. Может быть, именно в ней он сможет найти всё самое необходимое. Было бы здорово, потому что такой потрясающий парень, как он, заслуживал неземной и самой большой любви на свете. Чимин так рад, что всё же вытащил их двоих на эту прогулку, ведь так здорово было провести время вместе, поболтать и посмеяться. Давно они так просто не говорили о всяком, прямо как в старые добрые времена. Сейчас между ними тремя не было больше никаких секретов или неприятного напряжения, и это было такое удивительное ощущение, словно он в конце концов вернулся в свой уютный дом. Их дружба претерпела много изменений, прошла немало трудностей, но преодолела всё это и в итоге стала зрелой. Пак считал это лучшим положением вещей: рядом с ним были его самый близкий друг и любимый человек. Всё будто бы встало на свои места. Хотя бы на некоторое время этим утром ему удалось забыть о насущных проблемах и побыть самую малость беззаботным человеком. Но, если быть предельно честным, то у этой встречи была и другая цель. Он хотел убить двух зайцев одновременно: провести время с ними и заодно встретиться с Алексом на нейтральной территории, подальше от своего дома. Им необходимо было это сделать, чтобы обсудить нечто невозможное, — как обвести вокруг пальца того, кто сам был в этом просто превосходен? Победить на первый взгляд непобедимого врага казалось чем-то неисполнимым и невероятным, но всё же у Тхэ была своя исключительная слабость на данный момент, которую можно было очень правильно использовать. Ему неизвестно то, сколько же много известно было о нём им. Спросить напрямую об этом, разумеется, он не мог. Это слишком большой риск, поэтому он полагался только на поведение своего адвоката и каждый раз при встрече сканировал его так настойчиво, будто старался прочитать мысли, спрятанные в чужой голове. Но, к счастью, работа в юриспруденции научила Пака надевать в нужный момент все необходимые и выгодные ему маски, поэтому, посещая «Вернон Си Бейн», он лишь фактически профессионально продолжал делать вид, что его больше всего заботило именно расследование дела Хавьера Ортиса. Это было его основным и логичным прикрытием, которое позволяло подбираться к этому ублюдку всё ближе и при этом отводить от себя лишние подозрения. Он умело уходил от его острых вопросов, давая уклончивые ответы, и аккуратно вкладывал в его сознание новые и новые зацепки, которые вели, по сути, в никуда. Он намеренно тянул время для самого себя и для настоящего убийцы, ставшего его вынужденным напарником. Хоть никакой прямой ответ Крист так и не дал, но очевидно, что выбора у него, по сути, не было. Для него это значимый шанс свести давние счёты и реабилитироваться в глазах Чимина хотя бы отчасти. Как долго получится водить за нос достаточно умного преступника было неизвестно, поэтому крайне важно продумать дальнейшие их действия в очень сжатые сроки. По различным причинам ему не хотелось работать с этим человеком после всей открывшейся правды, но в данном случае важно было запихнуть гордость на второй план, потому что Алекс ему был нужен. Он планировал нагло использовать его огромный опыт, разносторонние знания и связи, потому что именно это поможет в итоге победить. На войне все средства хороши, не так ли? Да и привлекать к себе лишнее внимание какими-то открытыми конфликтами сейчас было бы не самым лучшим решением. Всем вокруг людям лучше было бы думать, что ему по-прежнему ничего неизвестно. Спустя какое-то время их умиротворённую идиллию вдруг нарушают спокойные и уверенные стуки каблуков мужских туфель по деревянному тротуару. По мере приближения гостя они постепенно становятся всё громче в утренней тишине, и Пак напряжённо вздыхает, поворачивая голову в сторону, уже заведомо зная, кого там увидит. Он замечает знакомую и статную фигуру, которая прибывает в точно назначенный час и минуту. Внешне Крист абсолютно не выражает какой-то повышенной уязвимости, впрочем, он умудряется делать это не один месяц и водит за нос полицию вместе с законом. Он так безупречно умеет лгать, даже глядя прямо в глаза, что смог обхитрить стольких людей разом, невероятно. Всё же Чимин в нём совсем не ошибся, он — чертовски опасная личность именно тем, что крайне хитёр и умён. При необходимости он умеет принимать на себя роль выдающегося адвоката, грамотного обвинителя и толкового полицейского, и это позволяет ему до сих пор оставаться чистым для всех окружающих. Только сейчас, когда всё уже ясно, Пак догадывался, отчего же его бывший босс на самом деле так гневно рвал и метал на работе по словам Митчелла. Он злился не на них и не на какие-то неудачи, а на самого себя. Должно быть, его просто сжирал предательский и навязчивый страх. Он знал внутренний потенциал и силу противника, а это усугубляло накаляющиеся эмоции. Он ощущал обострение опасности, ведь гораздо лучше кого-либо понимал, что человек, на которого он поставил так много ожиданий, уже активно играл против него, сам того не подозревая. С тех пор, как Чимин ушёл из «Christ Protection», он боялся ежеминутно. Он постоянно чувствовал, что вокруг него всё было в нестабильном положении. Его поглощала тревожная неизвестность. И больше всего он опасался именно вот этого момента — что парень в конце концов найдёт его. Он знал все его профессиональные возможности, ведь не зря так в него однажды поверил. И знал, что именно у него непременно получилось бы добиться этой чёртовой правды, несмотря на то, что всё, казалось бы, так очевидно указывало на Хонга. Сильные стороны, которые так высоко он оценил в нём при приёме на работу, стали его самым опасным и смертоносным оружием. Его бешеный напор, большая целеустремлённость, неутомимая настойчивость и умение бороться привели их обоих в точку невозврата, навсегда и бесповоротно изменившей их отношения. Теперь его подопечный смотрел на него совсем другими глазами, без грамма восхищения и не испытывая огромного уважения. Это были достаточно сложные чувства: человеческое и профессиональное разочарование вперемешку с долей отцовского понимания. Алекс неторопливо подходит к ним и внимательно осматривает каждого из присутствующих на этой встрече как всегда, будто оценивая их по каким-то своим личным параметрам. Он ведёт себя крайне сдержанно, но отнюдь не испуганно или как-то скованно. Он явно просто полностью принимает своё неизвестное будущее, каким бы оно ни было в дальнейшем, абсолютно не гордится своим поступком, но держит себя с невозмутимым достоинством до конца. В глубине его изрядно уставших глаз таится слабая тень какого-то горестного сожаления, но Пак уже хорошо знает, что именно его гложет. Не искреннее раскаяние за совершенное страшное преступление, а лишь тот факт, что он не убил самого Тхэ Хонга. Сложно его осуждать за это, но и понять до конца у него никак не получается. Чужая жизнь и собственная совесть, не слишком ли высокая цена за праведную месть? — Чимин, — вежливо говорит Крист, приветственно кивнув. — Здравствуй, Алекс, — равнодушно отвечает он, обводя его пристальным и любопытным взглядом. — Я думал, что мы встретимся один на один. Разве наш разговор не должен быть конфиденциальным? — Это Чонгук. Он занимался поиском важной информации и нужен нам для дела, — объясняет Пак, легко поведя плечом, — его присутствие не случайно. — Ладно, — неуверенно говорит мужчина и вновь сдержанно кивает, а затем бросает изучающий взгляд на Кима. — А это Тэхён. Он мой близкий друг, от которого я ничего не скрываю. Не беспокойся, при нём можно говорить обо всём. Он пострадавшая сторона от рук Хонга и самый надёжный человек. — Что же, рад знакомству с вами, молодые люди, — отвечает скептически Алекс и глубоко вздыхает, осматриваясь по сторонам. — Хорошее место ты выбрал для встречи. Люди как на ладони, никто не подойдёт слишком близко, можно всех держать на виду. — Аккуратность не будет лишней. Не стоит кому-то видеть тебя возле моего дома лишний раз, а особенно сейчас. — Ты прав, — говорит Крист, тихо хмыкнув и кладя руки в карманы брюк. — Значит, мы все можем говорить откровенно друг с другом? — Да, абсолютно. Я от них ничего не скрываю. Им известно даже больше, чем тебе. — Хорошо, — шепчет он и задумчиво хмурится несколько секунд, будто внутренне решаясь что-то произнести вслух. — Ты сказал мне, что я должен приехать сюда, если мой ответ будет положительным, относительно твоего предложения. — И что скажешь? Готов помочь? — спрашивает Чимин, не сводя с него пытливых глаз. — Весьма великодушно с твоей стороны предоставлять мне выбор, но не то что бы он у меня на самом деле есть, верно? — задаёт риторический вопрос мужчина и глухо смеётся, ощущая горечь от этих слов. — В данном случае он слишком очевидный. Я не знаю, чем всё это завершится, но возможная перспектива отомстить этой мрази законным путём достаточно привлекательно выглядит. Пак удовлетворённо усмехается, щурясь от яркого солнца, и в глубине души неистово ликует. Внешне он старается не показывать своей чрезмерной радости по этому поводу, но помощь этого человека ему буквально жизненно необходима. Он совершенно точно не справится один, но в команде с ним его шансы очень сильно взлетают. Несмотря на поддержку самых близких и собственные титанические усилия, он так или иначе облажается, если себя не подстрахует. Он, разумеется, способен победить в деле Ортиса, ведь буквально раскрыл его, но это может стать ещё большей проблемой. Да, он оправдает Хонга, но это совсем не в его планах. В более глобальной войне против него без помощи он не выстоит. Именно у Алекса имеется достаточно влияния и возможностей для того, чтобы управлять важным делом, которое может стать для них обоих новым этапом. И сейчас они оба понимают, что вынужденно, но нужны друг другу, иначе превосходство вновь достанется тому, кто того не заслуживает. — Полагаю, так звучит твоё согласие? — спрашивает Чимин, заинтересованно выгнув бровь, и хмыкает. — Да, я согласен помочь, — кивает Крист, немного помедлив. — Что тебе от меня требуется? — То, что ты умеешь лучше всего — быть безжалостным представителем правосудия. Мне требуются твои опыт, знания и связи. Я не обещаю, что у нас что-то получится. Возможно, это будет очень громкое и унизительное поражение, но попытаться точно стоит. Я не хочу жалеть о том, что упустил эту возможность, ведь она одна на миллион. Тай дал мне в руки большую привилегию — его свободу, и я у него заберу её навсегда. — Бог ты мой, что ты задумал? — тихо спрашивает Крист с нескрываемым предвкушением, настороженно глядя по сторонам, и затем садится рядом с ними. — Насколько я понимаю, ты теперь вовсе не собираешься менять направление деятельности, а только создаёшь видимость, что занимаешься переобучением? — Возможно, я бы действительно это сделал при желании, но точно не для него, — отвечает Пак, отрицательно качая головой. — Только Хонгу об этом точно знать не стоит. Он мало понимает, как работает эта система изнутри, и в этом мне полностью доверяет. Сейчас он безумно рискует, полагаясь на меня, и большое преимущество заключается в том, что он сам не так уж спешит покинуть стены «Си Бейн». — Почему? — недоумевает Алекс, сводя широкие брови, покрытые проблеском седины. — Разве не это и есть его главная цель? — Изначально — да, так и было. Но не в данный момент, обо всём этом я поясню чуть позже. Дело в том, что я тоже хочу резво рискнуть, — говорит Чимин и хитро усмехается. — Пока ещё не назначено очередное слушание и за его обвинения не взялись основательно, у меня есть время, которое я могу тянуть. Он и сам будет это делать насколько возможно, до тех пор, пока я якобы не получу официальное разрешение для представления его в суде. Это в его интересах. Всё это крайне сложно, хоть и теоретически выполнимо, только вот наличие лицензии — ещё не гарантия эффективного результата. — Мы оба знаем, что ты победишь, если... — тихо говорит мужчина, бегло и настороженно взглянув на Чонгука и Тэ, — будешь использовать те аргументы, которые смог найти. — То есть, если выстрою линию обвинения против тебя, — соглашается парень, намеренно давая ему этим понять, что им всё о нём известно. — Да, я выиграю, но хочу я не этого. Судить себя будешь ты сам и твоя совесть. Моя цель в этом всём — справедливое наказание не для тебя, а для него. Я знаю, что никак не могу оставить это просто без внимания. После того, как Хонг убил мать моего ребёнка, я уж точно не дам ему снова остаться чистым и невиновным. — Ты в это время за его спиной будешь проворачивать совершенно другой план? — догадывается он и с подозрением прищуривается, обводя его неодобрительным взглядом. — Именно, — улыбается Пак и звонко цокает языком. — Это будет опасно, но ты прав. Даже слабая перспектива наказать его законным путём слишком заманчива и привлекательна. — И в чём же твой план заключается? — В идее раскрыть для всех его истинное лицо. Для его реализации мне необходим ты, — говорит Пак, опираясь локтями на свои колени. — Именно ты заведёшь на него новое уголовное дело и выступишь обвинителем, но с моей линией и моими доказательствами. Я надеюсь на твою помощь в этом, потому что ты знаешь, как будет лучше, но всю основную подготовку сделаю я сам. В конечном итоге, у меня не будет никакой необходимости выступать его защитником в суде, потому что я перейду на другую сторону и создам ему проблемы гораздо серьёзнее, чем убийство Ортиса. — Я? Почему я? — удивляется Алекс, изумлённо глядя на него. — Какого чёрта? — У тебя ведь есть официальные полномочия для этого? — Да, но... — Прекрасно, — заговорщически тянет Чимин и дьявольски улыбается. — Ты станешь моим рабочим инструментом в суде, так как я в некотором смысле по-прежнему формально ограничен. Я не могу выступать в уголовном деле в нужной мне роли. — Но почему ты хочешь, чтобы это делал именно я? — Во-первых, потому что такие действия от тебя не вызовут у него больших подозрений до самого конца. Он знает, что ты его презираешь, ненавидишь и пытаешься посадить любыми путями. Он не будет относиться к обвинениям от тебя в полной мере серьёзно до тех самых пор, пока не окажется в зале заседания, где ты его и уничтожишь. А во-вторых, потому что ты ведь в этом лучше, а у меня нет столько времени на обучение. В этом тебе нет равных в Нью-Йорке и я могу доверить это разбирательство лишь тебе. Ты уже однажды отправил этого подонка в тюрьму, пора сделать это снова, но на этот раз лишить его всех путей даже к призрачной надежде на освобождение. — И ты уже что-то придумал, не так ли? — спрашивает Крист и приподнимает брови, а в его глазах загораются искорки надежды. Чимин глубоко вздыхает, тем самым выражая всю тяжесть ответственности за все последующие действия, что они предпримут, и слабо кивает. Он молча выжидает, пока мимо них пройдёт группа любопытных туристов, фотографируя достопримечательности, и обдумывает свой созревший план. В нём всё слишком опасно и сыро, а успех его реализации зависит от слаженности работы органов власти, которым он совершенно не доверяет. Фактически, по этой важной причине он и хочет использовать Алекса, ведь тот наверняка знает, кто в этой системе чего-то действительно стоит, а кто с лёгкостью продаст все принципы и Кодекс за большую плату. В этой ситуации ему необходимо максимально исключить риск того, что Тхэ случайно или намеренно узнает что-то лишнее или использует в очередной раз деньги ради преимущественного положения. Победа над ним зависит от слишком многих факторов, которые он никак не в состоянии контролировать самостоятельно. — Я хочу сыграть по-крупному, — шепчет он, глядя на завораживающую панораму города перед ними и грозно нахмурившись. — Его причастность к смерти Хизер доказать сложно, но я могу попытаться это сделать. За это будет не такой большой срок, который он заслуживает, но в совокупности ему прилетит достаточно, чтобы мы навсегда забыли о его существовании. Да и игнорировать её смерть — неблагодарность по отношению к ней. Доказательств его прямой причастности к смерти твоей дочери у нас нет, но можно попытаться привязать к нему дела с похожими смертями, что мы нашли, ведь они определённо взаимосвязаны общими признаками. Малия, как мы понимаем, является первой его жертвой в схеме испытания наркотиков, очевидно. А это будет своего рода отмщением. Обдумывая всё это, я пришёл к выводу, что если смогу очень крепко схватить его за горло в чём-то глобальном, то все остальные грехи, так или иначе, потянутся одной цепочкой следом и накроют его сполна. Наркотики — вот за что нам нужно его привлекать к ответственности любой ценой, это его наибольший грех. Если нам удастся повесить на него производство, распространение, сбыт и незаконные медицинские эксперименты с применением неизвестных веществ, то он никогда не выйдет на свободу снова со своей прошлой репутацией. — Чёрт, — выдыхает Алекс и тяжело вздыхает, качая головой. — Это сложно. Как ты собрался это всё сделать? Это ведь целая... — Операция с применением мероприятий негласного характера, — заканчивает за него парень и несколько раз задумчиво кивает, а затем переводит на него красноречивый взгляд. — Да. Мы используем наблюдение, контроль, прослушку, снятие информации с технических каналов связи и внедрение. Всё, что нужно, чтобы не потерять единственную возможность его уничтожить. — Ты спятил, — встревоженным шёпотом произносит он, проводя ладонью по волосам. — Для этого нужно задействовать очень много людей и при этом совершенно незаметно для него. — Верно, поэтому и нужно открыть уголовное дело и обеспечить контроль беспристрастного правосудия. Я не просто собираюсь заниматься какой-то самодеятельностью, — говорит Пак, выпрямляясь и поворачиваясь к нему. — Ты задействуешь лучших копов и ребят из суда, которым точно можешь доверять. Думаешь, они не хотят его отправить за решётку? Очень сомневаюсь. Это дело станет для них всех колоссально важным этапом в карьере. — Чимин, для открытия нужны какие-то основания: доказательства, свидетели, аргументы. Ты не можешь просто взять и... — Они есть. Мало на данный момент, но есть. — Что? — удивляется Чон, удивлённо глядя на него. — Но ты ничего не говорил об этом. — Да, потому что получил их только сегодня перед встречей с вами. Позже всё объясню, — отмахивается Чимин, качая головой. — Если я предоставлю тебе видеозапись свидетельствования против него, ты можешь её использовать в качестве аргумента для подачи иска? — Могу попытаться, но обвинения должны быть обоснованы. И после я могу сделать запрос о приобщении её в качестве доказательств его вины, но вот оценку приемлемости такого доказательства уже даст атторнейская служба, — поясняет Крист и разводит руками. — Только они решат, стоит ли слова свидетеля включать в обвинительный акт на утверждение в Большое жюри. Они легко могут отказать, и тогда в возбуждении дела тоже будет отказано. Пак напряжённо хмурится, обдумывая это, и тяжело вздыхает. По сути, сейчас у них чертовски мало доказательств вины Хонга во всём этом дерьме. Только слова и догадки, а с таким набором вряд ли можно надеяться на какой-то успех. Но у него есть стоящая улика, которая определённо понравится копам. Если они её увидят и внимательно прослушают, то у них появится свой собственный интерес в этом деле. Они должны будут без дальнейших разговоров предложить начать операцию, потому что это громкое дело. Ничего не остаётся кроме того, чтобы рисковать. Определённо, у него есть в руках нечто очень важное, что буквально служит единственным детонатором для данного разбирательства. Только хватит ли лишь этой видеозаписи для того, чтобы убедить коллегию завести уголовное дело и провести это сложное расследование? От одного их слова буквально зависит всё, ведь согласно поправке в Конституции, федеральное правительство обязано использовать Большое жюри присяжных по всем уголовным делам за исключением мелких правонарушений. — Я надеюсь, что оснований им будет достаточно, — говорит Чимин со слабым сомнением в тоне и нервно потирает подбородок. — Нет, я уверен. Даже если недостаточно тех, что есть у меня сейчас, я найду более весомые. Если получится всё, что я задумал, то мы возьмём его с поличным. — Во второй раз? Ты уж меня прости, но это звучит слишком невероятно, — честно говорит Крист, мягко хлопая его по плечу. — Ты в меня не веришь. — Дело не в… — Но ты не верил и в то, что я найду убийцу Ортиса. Кому, как не тебе, стоит быть уверенным в моих силах после проделанной работы? — Я просто пока совершенно не понимаю, каким именно образом ты собираешься это всё сделать. — Чонгук мне помог кое с чем, — отвечает Пак и легко кивает, глядя на парня. — Это касается распространения наркотиков в кампусах элитных университетов. Похоже, что те препараты, что были популярны в те времена, когда училась твоя дочь, по-прежнему имеют спрос. Торговля ими была замечена несколько лет назад. — Не может того быть, — ошарашенно шепчет Алекс, а его глаза расширяются от ужаса. — Я думал, он завязал с этим. — Чимин прав. Есть большая вероятность того, что его экспериментальный препарат был востребован не так давно, а также схема распространения была похожей. Только всё это происходило не в Кембридже, а уже в Оксфорде. Кажется, он просто усовершенствовал его и переместил в другое место, — вмешивается Чон, всё аккуратно объясняя. Мужчина, прерывисто вздохнув, несколько мгновений ни морально, ни физически не мог прийти в себя после такой информации. Эта правда в одно мгновение напомнила ему вновь о том, как же беспардонно и жестоко продажные органы власти, оправдавшие Хонга, обесценили его усилия и жизнь его дочери одним несправедливым вердиктом. Но даже несмотря на всё это, почти двадцать лет назад он правда думал, что покончил с этим дерьмом, когда арестовал его. Ему казалось, что таким образом он смог хоть на что-то повлиять в этой истории, и всё это имело хоть какой-то важный смысл. Он считал, что это навсегда отпугнуло малолетнего больного подонка от желания вредить совсем юным детям, но, похоже, сильно ошибался в этом. Возможно, многие годы Тхэ продолжал медленно убивать их, не вызывая никаких подозрений. Он, чёрт возьми, возобновил поставки этой смертельной дряни, это уму непостижимо. В нём настолько много наглости и уверенности в себе, что он абсолютно не боялся быть привлечённым к этому вновь? — На студентах он тоже ставит эти свои… бесчеловечные опыты? — спрашивает Алекс, глядя перед собой пустым взглядом. — Этого мы не знаем, но не исключено, — говорит Чонгук, легко пожимая плечами. — Может, часть из них и впрямь участвует в этом. Но, по правде говоря, для него задействовать в этом их довольно опасно. Студенты любят сболтнуть друг другу лишнего, а особенно под чем-то, но ему это точно не нужно. Скорее всего, это лишь один из множества его видов сбыта и лёгкого заработка. Для крупных целей больше подходит его казино, там и люди намного серьёзнее. — Казино? — удивляется он, встрепенувшись. — Как сказала Хизер, именно там он находит большую часть своих «испытателей». Зависимых людей, которые теряют самих себя, или тех, кто должны его заведению огромные суммы, — говорит Пак, поочерёдно щёлкая костяшками пальцев. — Вот как это работает. Всё всегда абсолютно добровольно. — Абсолютно добровольно? Ну и мразь же он, — шепчет с отвращением Крист, медленно качая головой со слезами на глазах, но быстро смаргивает их. — Моя дочь не могла. Боже, с какой целью? Я знаю, что это он виновен в том, что она употребляла это. Меня ничто не переубедит в обратном. — Но самое страшное то, что очередной эксперимент идёт и прямо сейчас. Он это делает, находясь в тюрьме. Неплохо устроился, да? — произносит Чимин так угрюмо, словно страшный приговор. — Подожди, он договаривается об этом с заключёнными в «Си Бейн»? — спрашивает мужчина, быстро моргая и вскинув брови, поражаясь информации всё больше. — Да, и именно это я хочу использовать против него. — Но... как? — искренне недоумевает он, разводя руками. — Давай, расскажи ему предысторию, — говорит Пак и одобрительно кивает Чонгуку. — Несколько лет назад, когда я учился в Оксфорде, у меня были некие проблемы, — говорит парень и стыдливо опускает взгляд в землю, коротко выдохнув. — Не буду вдаваться в детали. Если кратко, то после антидепрессантов я по глупости влип в лёгкие наркотики. Попал в компанию ребят, где было в порядке вещей закинуться чем-то на вечеринке и... вот так как-то. Там я и познакомился с постоянным распространителем по имени Эдриан Хьюз. Парень, который был старше нас всех на несколько лет, давно не студент, но завсегдатай всех тусовок. Его знали практически все, и знали, чем он промышлял. Он был посредником между покупателями и поставщиками. Сейчас мы уже знаем, что он напрямую был связан с Хонгом, потому что точно толкал его таблетки. Чимин мне показывал их снимки из старых дел тех времён, когда ты его арестовал, и они поразительно похожи на те, что употреблял я. Они практически одного вида, только разные по форме и цветам. Но отличительной особенностью, которая их объединяет, является оттиск в виде знака «Вины», который характерен именно его заведению. Но об этом всём тебе подробно расскажет Чимин позже. Самое важное, что мне удалось выяснить, что Эдриан сейчас отбывает срок в тюрьме штата Техас. Около года назад его, оказывается, чуть не поймали в одном братстве среди студентов. Он быстро скрылся в США, но спустя некоторое время здесь был в итоге пойман. Его арестовали и приговорили к десяти годам лишения свободы за хранение большого объёма наркотиков первой категории. — И ты хочешь предложить ему сделку со следствием? — догадывается Алекс, глядя на Пака и задумчиво нахмурившись. — Так? — Да. Если он поможет поймать Хонга, что ему могут дать копы взамен? — интересуется он, хитро прищурившись. — За такое громкое дело? — пренебрежительно фыркает мужчина, закатив глаза. Он несколько секунд размышляет, а после взмахивает рукой, находя самый очевидный ответ. — Как минимум — перевод части срока заключения в часы отработки, а как максимум — свободу. — Значит, вот он наш шанс победить — Эдриан Хьюз, — заключает Чимин, потирая шею и тяжело выдыхая. — Нам нужен этот парень, иначе этого подонка никак не взять. — Но с чего ты взял, что он пойдёт на всё это? Подобные действия для него колоссальный риск. Если ничего не получится, то это может грозить ему последствиями, но уже от самого Хонга. — Информация из Оксфорда говорит, что, возможно, именно он каким-то образом причастен к тому, что его искали копы, — говорит Чонгук, почёсывая лоб и активно вспоминая всё, что узнал. — Пару ребят сказали, что тогда произошёл некий форс-мажор на одной закрытой вечеринке. Эдриан должен был предоставить «Вины» компании богатеньких детишек, но облажался. Он взял наперёд немалые деньги, но товар им так и не предоставил в срок, потому что, по их словам, какой-то большой босс, с которым он постоянно сотрудничал, вдруг дал отказ, а остатка ему не хватило. Что именно случилось я не знаю, но вскоре после этого его, вроде как, сдали и стали разыскивать. Полагаю, что этим поставщиком и был Тхэ, ведь теперь этот вид наркотиков на данный момент купить в Оксфорде нет возможности. Думаю, этому парню будет интересно всё об этом послушать и он может хорошо постараться ради того, чтобы в итоге выйти на свободу. — Даже если так, то что потом? Он тоже далеко не идиот. Если Эдриан внезапно будет втираться в его доверие после случившегося, то тот сразу заподозрит неладное. Твой план, Пак, пойдёт к чёрту, как только твоё подставное лицо зайдёт на эту баржу, — протестует Крист, с недоверием глядя на них по очереди. — Это очень плохая идея. — Нет, идея стоящая, — говорит Чон, сводя брови. — Прежде чем брать деньги, Хьюз должен был убедиться в том, что сможет достать столько наркотиков, так что это его вина. Но вот почему вдруг Тай дал ему красный свет, вызывает вопросы. По каким-то причинам он решил внезапно уйти с точек сбыта в студенческих городках, и, думаю, она заключается в полицейских рейдах, что тогда резко начались. Между ними не было никакого открытого конфликта, а это можно использовать. — А ещё ты совместно с копами обеспечишь ему хорошую легенду, тем самым и подстрахуешь, — говорит Чимин, безразлично дёрнув плечом. — Никто и не говорит, что я придумал идеальный план. Нам придётся поработать над ним вместе и хорошо поразмыслить, но рисковать в любом случае. — Какую ещё легенду? — нервно усмехается мужчина. — Не знаю, но нужно будет внедрить его в перевалочную тюрьму. Думаю, вы справитесь с этим, это же работа копов. Например, он расскажет о том, что его перевели для обеспечения общей и его личной безопасности. Даже если Тай захочет его пробить, то это не будет вызывать подозрений, потому что, судя по характеристике, Эдриан отличается буйным поведением там. А ты не хуже меня знаешь, что такие заключённые представляют слишком большую опасность для жизни и здоровья других. Если руководство совершенно не будет контролировать внутренний порядок, то тем самым породит процветание настоящей анархии. Это никому не нужно, таких подопечных стараются отправить в более серьёзные места дабы усмирить, если всё выходит за грани разумного. Пусть убедит Хонга в том, что нажил себе там большие неприятности. А для того, чтобы не превратить каждый последующий день в кровопролитие и избежать лишних проблем, его отправили в «Вернон Си Бейн» в ожидании дальнейшего распределения. Алекс недовольно вздыхает и отворачивается, размышляя обо всём этом. Разумеется, он прекрасно понимает, что именно задумал парень, но только весь этот план может обернуться глобальной катастрофой, если будет внезапно раскрыт. Придётся приложить очень много усилий чтобы избежать этого. А ещё стоит крайне аккуратно выбирать тех, с кем идти на контакт и привлекать к сотрудничеству, ведь любой может с лёгкостью продаться этому ублюдку или быть с ним в сговоре. Это будет сложно, чёрт, но трудности его никогда не пугают. В глубине души он знает, что отступить не имеет никакого права, ведь впервые за столько лет у него есть слабая надежда поквитаться с тем, кого он так яростно всем сердцем ненавидит. Если всё получится, то честное имя Малии будет восстановлено. И только этот значимый факт заставляет его смиренно принять свою дальнейшую участь, какой бы она ни была. — Ладно, допустим, — выдыхает он, потирая щетинистый подбородок. — Это звучит неплохо и вполне убедительно. — Но важно ещё то, что ему на время придётся стать «зависимым», — уточняет Пак, легко кивая и делая кавычки в воздухе пальцами. — Не забудь об этом. Он должен аккуратно упомянуть это и вести себя соответственно. С этим он справится, ведь как никто другой знает, как выглядят такие люди. — А это тебе зачем? — Этот факт и будет главной наживкой для Тхэ. Крист бросает на него изумлённый взгляд и несколько мгновений озадаченно смотрит. До него не сразу доходит ход его мыслей, но постепенно он начинает догадываться, что парень задумал. Этот план чертовски рискованный, но в чём-то по своей сути гениальный. Это действительно та самая единственная возможность, которая может помочь добыть неопровержимые доказательства, и тогда Тхэ уже точно не отвертится. Сейчас на него у них нет ничего значимого, но эта операция может всё значительно перевернуть в их пользу. — Кажется, я всё понял, — задумчиво шепчет он, потирая спинку носа. — Ты хочешь добиться того, чтобы Хонг предложил ему стать одним из своих «испытателей». Установив за ним наблюдение и прослушку, полиция сможет разом поймать его прямо за работой и всех его помощников в тюрьме. Это всё весьма... — Не надёжно звучит, знаю, — говорит обречённо Пак, удручённо вздыхая. — Нет, это довольно неплохо, — довольно хмыкает Алекс. — Отличная мысль. — Правда? — неуверенно спрашивает парень, сводя брови в растерянности. — Да. Если этот план правильно доработать и очень осторожно реализовать, то может всё получиться. У полиции тоже всегда есть только заготовка, остальные детали прорабатываются в процессе. Возьмём это за основу. Главную задачу ты хочешь возложить на Эдриана, но справится ли он с этим? — Думаю, у него будет весомая цель для того, чтобы усиленно постараться. Согласно законодательству, он совершил два тяжких преступления, связанных с хранением и распространением контролируемых веществ. Судимость за наркотики — это фактически необратимое клеймо в его личном деле. Оно будет преследовать его всегда и повсюду. Шанс избавиться от этого и ещё, возможно, получить свободу, стоит прилагаемых усилий. Если он не сможет добиться от него нужного нам предложения, то придётся педалировать тем, что сейчас имеем и ещё найдём за это время, — говорит Чимин и достаёт из внутреннего кармана пиджака небольшой конверт. Он недолго его разглядывает, будто видит впервые, а после протягивает Чонгуку. — Это я нашёл утром в своём почтовой ящике. Тот растерянно принимает его и аккуратно вертит из стороны в сторону, рассматривая крафтовую бумагу. Он с интересом изучает красные и синие штампы в уголке, индекс, отметки почтовых отделений, а после внимательно читает имя отправителя и получателя, удивлённо вскинув брови. — Кэрол Палмер? Что, моя бывшая шлёт тебе письма? — усмехается он, открывая его, и ему в ладонь сразу же падает небольшая флешка. — Только здесь нет отметки Массачусетса, в чём подвох? — Точно, потому что его отправили из Бруклина в Челси. Это Смит. Она уже представлялась таким образом, давая понять, что находится на моей стороне. То, что на ней записано, поможет нам иметь хоть какие-то факты его вины на руках. — Значит, она всё же успела что-то достать для тебя, — говорит Чон удивлённо, глядя на устройство в своей ладони и печально вздыхая, но уголки его губ непроизвольно приподнимаются. — Умница, Хиз. — Да, и отложенной посылкой отправила это мне. Кажется, она знала, что уже не сможет вручить её лично, — отвечает Пак, болезненно хмурясь. — Ты что-то говорил о видео со свидетельствованием против Тхэ. Это оно и есть? — интересуется Алекс, кивая на письмо. — Да. Твоим свидетелем и потерпевшей в этом деле будет Хизер Смит. Девушка, которую убил этот подонок за то, что она слишком многое знала, — отвечает он, переводя на него суровый взгляд. — Не подведи её, — он отрицательно качает головой и сразу добавляет. — Их обеих. Мужчина долго и безмолвно смотрел на него, улавливая невысказанное предостережение и одновременно неистребимую надежду в его глазах. Он понимал его так чутко. Это осторожное уточнение слишком глубоко касалось его по-прежнему ноющего от боли сердца, ведь, как верно подметил Чимин, две эти девушки — первая и последняя жертвы непрекращающейся вседозволенности и невыносимой жестокости Хонга. Они обе ему настолько доверяли, что с лёгкостью позволили убить себя. Они были по различным причинам зависимы от него в какой-то просто небывалой степени, и это стало их смертельной ошибкой. Безжалостная игра с жизнью Малии давным-давно проложила тропу к становлению личности небывалого по своей природе монстра. Когда-то, наверное, Тхэ был обычным человеком — мальчишкой, который был слишком умён и коварен. В какой-то момент он слетел с катушек и решил, что проводить опыты над людьми гораздо интереснее, чем над крысами. Но самое страшное в этом, что когда его взяли под арест, в его медицинской карте Алекс увидел записи о том, что он психически абсолютно здоровый человек. Так ли это, чёрт возьми? Как можно не считать его психом, когда он много лет подпитывал свою омерзительную сущность страданиями других людей. Он с упоением наживался на чужих слабостях так долго, но именно Хиз смогла обнажить его уязвимое место — любовь. Он полюбил и позволил себе подпустить её слишком близко. И по иронии судьбы именно она подарила им шанс нанести ему сокрушительный удар. Эти две девушки ни в чём не были виноваты, но заплатили слишком дорогую цену за губительную привязанность к нему. Они заслуживали того, чтобы тот, кто был виновен в их гибели, получил заслуженное наказание. Он использовал их обеих, даже не дрогнув, но, в конце концов, эра его тщеславной безграничной власти должна была быть когда-то закончена, ведь он заходил уж слишком далеко. — Что же, — тяжело вздыхает Крист, — мне, значит, ещё нужно организовать и перевод этого Эдриана Хьюза в Нью-Йорк? — интересуется он, медленно опуская взгляд, и загадочно хмыкает. — Да-а, вот это ты работы мне подкинул. — Ты же справишься? — спрашивает Чимин с такой отчаянной надеждой. — Постараюсь. Буду привлекать только тех, кому можно верить. Это особенно важно. — Я полагаюсь на тебя, так что не подведи. — Сделаю всё, что в моих силах. — А я пока продолжу делать вид, что увлечённо занимаюсь убийством Ортиса и потяну время до нужного момента. Ты должен держать меня в курсе всего, что происходит. — Не беспокойся, твои усилия не останутся незамеченными в случае нашей победы. — Меня заботят не признание и почести. Этот кусок дерьма превратил мою жизнь в ад за такое короткое время. Он меня достал, — злобно цедит Пак с отвращением. — Я просто жажду торжества справедливости. — Мы оба, — заключает Крист, уверенно кивнув. — Значит, добьёмся этого? Пак кивает ему в ответ, внезапно ощущая странное волнение внутри, от которого его слегка потряхивает. Слишком ясно он понимает, что именно сейчас происходит особенно решающий момент, потому что как только они разойдутся по разные стороны после этой встречи, то начнётся активная реализация этого безумного и рискованного плана. Итог будет слишком непредсказуемым, но если на этот раз удача его не покинет и всё получится, то это будет непередаваемо грандиозная и блистательная победа. Рисковать всем чертовски страшно, но это тот самый исключительный случай, когда действительно стоит себя перебороть и приложить все возможные и невозможные усилия ради предстоящей борьбы. Каждое их действие с этой минуты рисует картину будущего для многих людей, и поэтому важно быть аккуратными и как никогда едиными. Все страхи нужно выдвинуть за рамки, ведь побеждают лишь те, кто сражается. К счастью, на этот раз рядом с ним есть самая важная и значимая поддержка, которая заметно придаёт сил. Чимин с искренней благодарностью и со всей любовью смотрит на Чонгука, ловя в его глазах пылающие огоньки уверенности в хорошем будущем. С его губ срывается резкий, но облегчённый выдох, когда он берёт парня за руку и переплетает их пальцы, получая просто колоссальную немую опору и защиту в его лице. Пака мягко поглаживает по плечам и шее тёплая ладонь, и он поворачивается в другую сторону, сразу же мягко улыбаясь. Тэхён тоже дарит ему свою фирменную широкую улыбку, от которой глубинный шторм неуверенности под рёбрами сразу же смиренно стихает и наступает полный штиль. В ответ на это он прислоняется виском к его голове в знак нежности, благодарности и заботы. Всегда лучший друг вот так на него положительно влияет, и он немыслимо рад тому, что в такой важный момент тот тоже находится рядом с ним. Из раза в раз, при любых условиях именно Тэ остаётся на его стороне, а это дорогого стоит в современном мире. Даже сейчас без всяких слов, только лишь одними глазами, он говорит ему о том, что несмотря ни на что пройдёт этот сложный путь с ним. А это всё, что необходимо для внутренней гармонии и боевого настроя. Как никогда, наверное, в своей жизни, Чимину крайне важна сейчас их вера в него, и, к счастью, он сполна получает её с двух сторон. Обе значимые детали его жизненного пазла наконец-то с ним, а значит, такое судьбоносное и трудное испытание он будет проходить не в одиночестве, а с их постоянным незримым присутствием за спиной. Разве тогда он может проиграть? Точно нет. Он так сильно хочет выразить свою благодарность, что сидит внутри солнечного сплетения в форме маленького нежного комочка тепла, но никакие слова и близко не способны выразить весь спектр его безграничных эмоций, которые наполняют сейчас. Благодаря им он ощущает себя таким готовым к этой решающей битве, что все едва зародившиеся сомнения в его душе тут же вдруг рассыпаются на мелкие кусочки и растворяются в воздухе. Находясь в объятиях лучшего друга и держа за руку свою драгоценную первую любовь, он чувствует себя запредельно сильным и уверенным человеком, а именно поэтому готов ко всему.

***

Чертовски странное ощущение идти по узкому коридору, сделанному лишь из одной металлической решётки, мимо толпы эмоционально возбуждённых преступников. Тревожность автоматически возрастает просто до небес, ведь надёжность подобной защитной конструкции не внушает совершенно никакого доверия за безопасность собственной жизни. Без видимых весомых причин это отчего-то вызывает приступ лёгкой клаустрофобии, хоть и свободного пространства вокруг вполне достаточно. С одной стороны Чимина ограничивает стена с потрескавшейся краской и ржавыми потёками, а вот с другой — его с любопытством осматривают, как удивительную зверушку, озлобленные заключённые, гуляющие в местном парке развлечений в виде двора на открытом воздухе. Несмотря на то, что здесь мало по-настоящему очень опасных и жестоких убийц и садистов, многие из них всё равно чудовищные личности, совершившие поистине ужасные преступления. И эти люди, сидящие здесь месяцами или годами, любят изучать всех, кто оказывается в радиусе их поражения, и жаждут любого внимания к себе. Они привлекают его различными способами: криками, возгласами, свистом, а некоторые даже подходят поближе, чтобы лучше рассмотреть новую жертву в его лице. С той самой секунды, как он вышел на улицу через охраняемую дверь, то атмосфера заметно изменилась. Им, определённо, нравится его присутствие здесь, а его их — напрягает. Парень слышит отвратительное улюлюканье со всех углов вперемешку со злорадным смехом. Поглумиться над представителями закона — их любимая игра. Они абсолютно не боятся бросаться громкими оскорблениями даже в адрес надзирателей или охраны. Он слышит реплики гневного характера, что бросают ему вслед, и даже парочку низких гомофобных и расистских шуточек. Большинство из них ведут себя, как дикие животные. А один из заключённых вдруг недопустимо близко подходит вплотную к решётке и агрессивно дёргает её, очевидно пытаясь напугать его, но он, совершенно не дрогнув, просто проходит дальше, игнорируя такой агрессивный выпад. Он не замедляется, не вздрагивает, не смотрит на него, не проявляет никаких эмоций, а ровным и уверенным шагом идёт к указанному месту назначения, продолжая достойно и гордо держаться. Ему хорошо известно, что давать какую-то яркую реакцию на подобное строго запрещено. Стоит только однажды показать страх или слабость, и каждый приход сюда будет напоминать ему нахождение с голодными хищниками в одной огромной клетке. Они быстро обеспечат ему паршивую репутацию истинного труса среди своих приятелей. Человек из охраны, следующий за ним, резко ударяет дубинкой по забору, отгоняя нарушителя порядка прочь, и только после этого Пак беззвучно выдыхает, с облегчением на одно мгновение прикрывая веки. Хоть внешне он и старается держаться совершенно невозмутимо, внутри у него всё просто бешено дрожит от недремлющего напряжения и липкого ощущения опасности, проползающего вдоль каждого шейного позвонка и окутывающего их. Это место ему крайне неприятно, и их внимание заставляет его ощутить себя слишком уязвимым. Ходить на свидания к Хонгу в отдельную комнату, где всё под строгим контролем, гораздо проще. На пути туда его видят лишь сотрудники «Вернон Си Бейн», и они с ним предельно вежливы, компетентны и приветливы. Эти же люди, большая часть из которых — моральные разложенцы, его приводят в невыразимый ужас, что он старается сдержать внутри. Он буквально кожей чувствует то, насколько же мерзкая, вязкая и зловонная от них исходит энергия, и она его поглощает. У него такое ощущение, будто он ныряет с головой в какой-то котёл с настоящим дерьмом, поэтому невольно то и дело задерживает дыхание. Сегодня, к сожалению, ему приходится проводить встречу с клиентом в летней зоне отдыха на верхнем этаже тюрьмы. По расписанию у Тхэ должно быть свободное времяпрепровождение, и он предпочёл позвать своего гостя сюда. Нездоровый интерес к его личности постепенно гаснет по мере того, как Чимин уходит от заключённых подальше из коридора и оказывается в более удалённом пространстве, где в принципе и проходят свидания на улице. Один охранник за его спиной остаётся возле прохода, а другой — указывает ему рукой на небольшой стол с лавками, расположенный в центре. Парень легко и с вежливостью кивает ему в ответ, направляясь к нему, а тот уходит через центральную дверь. Он, очевидно, направляется за причиной его визита сюда, поэтому нужно просто немного терпеливо подождать и как-то постараться успокоиться. Меньше всего свою уязвимость он хочет показывать Таю. Он садится на лавочку, опираясь локтями на колени, и глубоко вздыхает носом несколько раз, разглядывая заострённые носки своих блестящих ботинок. Даже воздух в этом месте кажется ему каким-то слишком спёртым и отвратительным. Но даже его так мало, чтобы надышаться, хотя вокруг только решётчатый забор, а не бетонные стены, и над головой — чистое небо и яркое солнце. Но именно несколько десятков пар диких остервенелых глаз заставляют его почувствовать себя словно каким-то обнажённым физически и морально. Они смотрят слишком пристально и настойчиво, сканируя и изучая его. Складывается такое впечатление, что ни один даже не отводит взгляда всё это время, потому что тошнотворная тяжесть этого давления со стороны запускает волну мерзких мурашек по спине, а волосы на затылке встают дыбом. Они как будто смотрят куда-то в самую вглубь него, в ту же секунду выискивая все его самые главные слабости, чтобы побольнее и безжалостнее это использовать. И это раздражающее внимание остро ощущается повсюду: на руках, ногах, шее, затылке, щеках, губах, груди, в самом его потаённом нутре под слоем кожи и плоти, под рёбрами, в области солнечного сплетения. От этого возникает нестерпимое желание поскорее залезть под тёплый душ и тщательно отмыться от него, но вместо этого нужно просто выдохнуть и взять себя в руки. Он — сильный адвокат, поэтому никто из этих людей не должен видеть то, что его слегка пугает то, что он совершенно один среди них и не особо защищён. Пак, с большим усилием перебарывая себя, выпрямляется и уверенно поднимает голову, беззвучно выдохнув застывшие в лёгких раскалённые нервы. Он находится в абсолютном преимущественном положении, ведь это они ограничены в свободе. Не стоит доставлять им это желанное удовольствие в виде его уязвимости. Он бесшумно сглатывает колючий ком нервов в горле, вальяжно откидывается на край стола за своей спиной и равнодушным взглядом изучает местный уклад жизни, стараясь оценить то, насколько много здесь у Тхэ есть уже союзников и врагов. Он сразу же отмечает большое количество вооруженных охранников, сканирующих со смотровых башен тренировочный двор во всех направлениях, а также гуляющих или сидящих за металлическими столами для пикника различные микрогруппы заключённых. Здесь, похоже, все разбиты на различные категории, и в каждой существует свой непоколебимый авторитет — главарь. Уклад социального равенства практически как и в старшей школе. Только подобные группировки куда опаснее мелких хулиганов и травящих друг друга подростков. Это ожидаемое явление для данного учреждения, потому что наиболее слабые в замкнутом и опасном пространстве часто примыкают к тем, кто сильнее них, ища таким образом для себя защиту. Некоторым из них гораздо легче быть у кого-то на побегушках, но зато под присмотром, чем постоянно подвергаться моральному и физическому насилию. И в этом невозможно их винить, потому что иногда такие издевательства крайне бесчеловечны. А в таком месте, где многие проблемные вопросы решаются без промедления через насилие, слабость — совершенно непростительная вещь. Поддержание себя в хорошей форме в любой тюрьме, наверное, нужно для того, чтобы всегда быть наготове, но не до той утрированной степени, какую часто любят показывать в кинематографе. Здесь действительно есть некоторые парни, напоминающие неубиваемые скалы: высокие и с мышцами небывалых размеров, но большая часть — просто умеренно подтянутые с ярко очерченными рельефами. Вероятнее всего, большинство из них занимаются здесь спортом во время позволенных прогулок по большей части ради приятного чувства усталости, или же для того, чтобы выпустить пар и подавить беспокойство, которое бесконечно копится в ожидании в четырёх стенах. И ироничность ситуации заключается в том, что чтобы оставаться сильными и спокойными, им приходится тренироваться в самой нездоровой и напряжённой части комплекса «Си Бейн». Там, где и происходит большая часть случаев безжалостного насилия — во дворе. Среди местных группировок Чимин видит всего три очевидных, и в них нет чёткого разделения по расовому признаку. В них находятся люди различных национальностей и их члены не разграничены по цвету кожи. Скорее всего, большинство из них объединяют именно взаимовыгодные отношения, а не внешние признаки. «Вернон Си Бейн» — перевалочная база для многих преступников, поэтому для них гораздо удобнее здесь налаживать товарные связи. Небольшие банды в этих стенах захватывают свои территории и людей, делят между собой нелегальный рынок, и это помогает им продержаться в некоторых случаях в безопасности во время неизбежных конфликтов. Очутившись в подобном месте, во власти продажной пенитенциарной системы, практически каждый из них сталкивается с жестоким миром, население которого руководствуется абсолютно первобытными законами выживания, строго отделяя своих от чужих, и не боится прибегнуть к беспрецедентному насилию, поэтому выбор покровителя имеет крайне важное значение и определяет качество дальнейшей жизни на протяжении всего срока. Пак с неприкрытым интересом изучает самую большую по количеству группу людей, которые сидят на нескольких лавках и наблюдают за теми, кто находятся в так называемой «Яме» и таскают там железо. Судя по их внушительным формам, это их любимая территория, но сейчас они позволяют остальным заниматься. Очевидно, что это не жест доброй воли, ведь делиться просто так чем-то в тюрьме не принято. Они явно выбирают себе возможных союзников или жертву. Среди тех кто тренируется Чимин замечает и самого Тхэ, который в стороне от всех держит передний вис на перекладине. Сложно его не узнать по копне длинных волнистых волос и суровому взгляду из-под нахмуренных бровей. Даже в момент тренировки он находится настороже, а это говорит о том, что союзников у него на территории тюрьмы не так уж и много, как ему хотелось бы. Он испытывает напряжение, потому что в момент, когда даёт себе передышку, то практически незаметно, но всё-таки бросает осторожный взгляд вокруг себя. Он вновь делает подход и держит корпус вытянутым идеальной ровной линией, а свой собственный вес с невообразимой лёгкостью удерживает на вытянутых руках, а это выглядит весьма зрелищно. Этот ублюдок в потрясающей физической форме, и очевидно, что его эффектные успехи впечатляют и ребят, что за ним пристально, но не особенно дружелюбно наблюдают. Ещё несколько секунд он удерживает эту тяжёлую позицию, а после аккуратно выходит из неё, когда его зовёт охранник и сообщает о визите посетителя. Хонг спешно кивает, а после этого перекидывается парой слов с тремя какими-то парнями, находящимися неподалёку от него, и они все уходят. Его приятели сразу же идут играть в баскетбол, а вот он направляется в сторону места для свиданий. Судя по всему, он не состоит ни в одной основной группировке, но при этом его побаиваются, потому что провожают опасливыми взглядами. Репутация на воле тоже имеет некоторое значение. Если кое-какие связи из прошлого помогают на территории тюрьмы, то это автоматически приносит некоторое уважение здесь. Очевидно, Тхэ этой привилегией владеет, а значит, многим здесь выгоднее быть с ним в хороших отношениях, чем враждовать. Он ведь без особых проблем способен доставить им сюда что угодно от различных товаров до услуг. Пока этот подонок расслабленной походкой приближается к нему, Пак думает о том, кто всех же из заключённых может быть частью его нового эксперимента? Он быстро обводит их всех беглым взглядом, вглядываясь в грозные лица, и задумчиво хмурится. На самом деле, любой. Главный двигатель товарных отношений в любой тюрьме — скука. Большинству здесь просто нечем заняться, а невыносимо долгий и бессмысленно тянущийся срок толкает их на поиск интересного времяпрепровождения и острых ощущений. Решение Хонга искать «испытателей» именно здесь в некотором смысле можно назвать гениальным. Чаще всего свою серую и тоскливую жизнь осуждённые пытаются разнообразить спортом или же чтением. Но скудный выбор нудных книг быстро им надоедает, а для активной физической нагрузки пригодны далеко не все. Ещё один вид развлечения в тюрьме — телевизоры. Но их, как правило, всего несколько, и обычно они закреплены за определённой бандой, так что их использование без разрешения может спровоцировать нешуточный конфликт. Поэтому подавляющее большинство приходят к привычным способам разнообразить свой досуг — употребляют наркотики. Как говорит статистика, пристрастие к ним за решёткой появляется и у тех, кто прежде даже не интересовался ими, а подавляющее большинство приговоров у ребят в «Вернон Си Бейн» связано именно с наркотиками. Большая часть сидит на них в течение всего срока дабы облегчить или же сделать это время интереснее. В изменённом состоянии собственная жизнь им, наверное, кажется не такой уж и паршивой, но впоследствии эта зависимость сохраняется и после выхода из тюрьмы. В конечном итоге, смысл их существования начинает вертеться только вокруг этого дерьма, и всё повторяется из раза в раз, а потом лишь усугубляется. Наркотики — один из наиболее востребованных товаров для покупки после сигарет в местах заключения. И несмотря на все усилия тюремной охраны бороться с этим, лидерам группировок всё же удаётся руководить сложнейшими процессами и доставать их. Но когда органы власти имеют огромную проблешь в своей работе и так легко продаются, то это не создаёт никаких сложностей, и такие мрази, как Тхэ, могут позволить себе подмять под себя практически всю правовую систему ради собственного эксперимента. Когда кожу на лице начинает дико жечь адское пламя, а по рукам ползёт противный жгучий холод, Чимин понимает, что одна хорошо уже знакомая ему личность смотрит прямо на него. Он медленно переводит взгляд в сторону и сразу сталкивается с ним глазами. Каждый раз это ожесточённое противостояние сильно выматывает, но он намеренно никогда не уступает ему в зрительном поединке. Даже если чертовски хочется отвернуться, он не делает этого из принципа. Больше он не хочет быть уязвимым рядом с ним и не позволит ему получить преимущество. Хонг на ходу надевает футболку и верхнюю часть комбинезона, а затем проводит ладонями по волосам, откидывая их назад. На его лице отражается, как всегда, такое странное выражение. Гордое высокомерие, объединённое с надменностью, неприкрытый цинизм с нахальством, и бесстыдство с жестокостью. Его расширенные зрачки сверкают каким-то неясным озорством, будто он и впрямь рад видеть такого гостя, а тонкие губы расползаются в такой уже привычной хищной ухмылке. В этом человеке живёт истинное чудовище, ведь он творит просто немыслимо жуткие вещи с улыбкой и уверенным пониманием того, что подобные действия — совершенно нормальны. Любой ценой необходимо его остановить. Охранник открывает ограждение и слегка толкает Тхэ вперёд, а сам закрывает за ним дверь и направляется в сторону выхода в коридор. Он вместе с напарником уходит на несколько шагов подальше, оставляя их практически наедине. Хотя сложно сказать, что они остаются одни, когда за ними наблюдают столько людей, но выбирать не приходится. Чимин склоняет голову к плечу и скользит долгим взглядом сверху вниз по внушительной фигуре человека перед ним. Хонг делает в ответ то же самое и удивлённо приподнимает брови, осматривая его строгий чёрный костюм, рубашку в тон и галстук. — Господин адвокат, как приятно тебя видеть, — протягивает он, не скрывая насмешки в ядовитом тоне. — Не скажу того же, — грубо бросает парень в ответ. — И выглядишь просто прекрасно. Ты теперь предпочитаешь мрачный повседневный стиль? — Это траурный костюм. — Ох, так мне стоит выразить тебе соболезнования? Что-то случилось? — Мне? — удивляется Чимин, поднимаясь на ноги и одёргивая края пиджака. Он делает к нему уверенный шаг и коротко смеётся ему в лицо. — Я был на похоронах твоей девушки. Это я должен бы выражать соболезнования. — Я крайне опечален этим событием, — говорит Тхэ, слегка сводя брови в грустном выражении. — Это настоящее кощунство по отношению к ней. Оставь её в покое хоть после смерти и заткнись, — рявкает Пак с очевидным презрением. — Отчего же? — Разве тебе было жаль её, когда она умирала? — нагло спрашивает он, делая ещё один широкий шаг вперёд и легко склоняясь к нему. — Очень в этом сомневаюсь. Хонг обжигает его цепким взглядом, а затем тихо и удивлённо хмыкает, принимая такое обвинение с достоинством. Он долго смотрит на него в упор своими бешеными глазами, такими чёрными, словно в них рождается самая убийственная тьма и стихия хаоса, и не скрывает своего искреннего изумления от такой открытой смелости с его стороны. На одно короткое мгновение со стороны кажется, что он приходит в безмолвную ярость от подобных прямых слов, но после слабо хмурится в невинном недоумении. Он медленно изучает провокационное выражение на лице напротив и слегка приоткрывает губы, которые вдруг отчего-то расплываются в широкой усмешке. — Ты меня переоцениваешь, — шепчет Тхэ и самодовольно вскидывает бровь, слегка играя ею. — Не-ет, — протягивает Чимин, глядя на него с явным вызовом. — Это другие недооценивают тебя. — Я был обезоружен и находился в заточении. Ты очень зря намекаешь на мою виновность в данном преступлении. — Преступлении? — интересуется парень, на мгновение замолкая, и с подозрением щурится, пытаясь сдержать усмешку. — Весьма интересная оговорка. Насколько я знаю, она ведь совершила самоубийство по официальной версии, тогда о каком преступлении ты говоришь? — У тебя есть какие-то претензии ко мне на этот счёт? Не говори со мной загадками. Хочешь меня в чём-то обвинить? — спрашивает Тай и пожимает плечами. — Давай. — Обвинить? Ну что ты. Я имел в виду то, что твоя роль в её жизни исключительна. Ты медленно, долго, день за днём убивал и разрушал её, и тебе не было жаль, а сейчас говоришь о том, что опечален её гибелью? Это глумление. — А ты презирал, ненавидел и хотел избавиться от неё, чего никогда не скрывал. Ты в равной со мной степени можешь быть подозреваемым в причастности к её смерти, не находишь? — спрашивает мужчина и кровожадно улыбается. — О чём это ты говоришь? — недоумевает Пак, слегка отшатнувшись от него. — Ох, — вздыхает театрально он и указывает на него пальцем, — ещё и видел её прямо за несколько часов до трагедии, а у вас были довольно странные отношения. — И это ты говоришь мне что-то о странных отношениях? — несдержанно смеётся Чимин, качнув головой. — Ты чёртов абьюзер. Это ты использовал в её адрес унижения, оскорбления, обвинения, газлайтинг, манипуляции, физическую силу и угрозы с целью контроля. — Лучше расскажи, что же такого случилось, что после разговора с тобой она решила вдруг умереть? Обидел её? — Я? Это ты превратил её жизнь в кромешный ад и настолько подчинил себе, что она боялась тебя больше самой смерти. Ты подвёл её к этому решению, кусок дерьма. — Слишком много громких слов, — едва слышно и медленно, отделяя каждое слово произносит Хонг, проводя руками по волосам. — На моей родине говорят: доказательства лучше рассуждений. У тебя есть возможность предоставить их? Парень разочарованно вздыхает и делает шаг прочь от него, начиная мгновенно закипать от бешенства. Сейчас он фактически бессилен перед ним, и это правда. Ему с таким трудом удаётся держать себя в руках, и он прилагает огромные усилия чтобы не испортить с ним отношения прямо сейчас. Этого категорически нельзя делать, ведь до самого конца операции он не должен вызывать у него никаких подозрений. Эта проклятая несдержанность вновь не вовремя лишает его рассудка, но он всё же отворачивается, делает несколько глубоких вдохов и зажмуривается, предотвращая стихийное бедствие в своём разуме. — Говори со мной по делу, — грубо рявкает Хонг и самодовольно улыбается. — Пока аргументы против тебя звучат гораздо интереснее. — Против меня? Что за бред ты несёшь? — спрашивает парень, медленно поворачиваясь. — Совсем недавно Хизер забрала у тебя ребёнка в судебном порядке. — И что с того? — А разве не для тебя выгодна её смерть в таком случае? Ты хотел односторонней опеки над своей дочерью, — говорит он и злорадно смеётся, улавливая на его лице секундную растерянность. — Иногда желания имеют свойства исполняться, ты этого не знал? — Я действительно хотел этого, но не таким образом. — На пути к большим целям жертвы иногда совершенно неизбежны, — отвечает Тай, безразлично поведя плечом. — Пренебрежение убийствами — твоя врождённая черта характера, или ты стал таким из-за того, что подобное поведение поднимает статус в жестокой криминальной культуре? — интересуется Пак, вскинув бровь и едва ли борясь с приступом гнева. — Не твоего ума дело рассуждать о плюсах и минусах моего характера. Занимайся тем, для чего я тебя нашёл — защищай меня. Сегодня между нами внезапно образовалось слишком много ненужного напряжения, тебе так не кажется? Расслабься, тебе ведь не было дела до жизни Хизер Смит, с чего бы вдруг тогда интересоваться ею после смерти? — холодно спрашивает Хонг и медленно берёт в рот сигарету, не сводя с него цепкого взгляда. Чимин долго не отводит от него пронизывающих глаз и неосознанно сжимает руку в кулак, мысленно представляя то, как разбивает ему нос. Ему так невыносимо хочется услышать, как захрустят кости, когда он сломает этой мрази что-нибудь. Больше всего на свете он хочет выплеснуть всю свою ярость в форме физической расправы, но не может этого сделать. Больше никогда в жизни он не даст спящему монстру внутри себя сделать шаг к свету и вырваться наружу. Он лучше его, потому что обладает человечностью, поэтому не опустится до подобного. В этот момент он с таким непередаваемым трудом неровно балансирует над слишком опасной гранью, и всё это происходит вновь из-за резкого скачка отрицательных эмоций. Туманная пелена застилает всё перед глазами, а сердце грохочет так неистово, что это отзывается болью в барабанных перепонках. Он ощущает, как кулак слегка немеет от того, как сильно он его сжимает, а это служит сигналом к тому, что нужно что-то предпринять. Чувства подводят его, а это просто недопустимо. Тхэ ни при каких условиях не должен ничего заподозрить. Если он позволит себе даже просто высказать ему всё дерьмо в лицо, то очередной провал будет неизбежен, а ему совершенно не хочется быть снова лузером. Этот кусок дерьма до самого конца, до дня решающего суда должен думать, что ему абсолютно ничего неизвестно о нём, и что он, как и все, считает, что Хиз пошла на этот шаг по своему собственному желанию без всякого давления и угроз. С большой натяжкой Пак всё же делает вдох и затыкает себя, загоняя свою внутреннюю черноту поглубже. Изо всех сил он умоляет своё гордое эго и натуру адвоката успокоиться ради большой и очень важной цели. Если он возьмёт и всё испортит в эту минуту, то может подорвать между ними и без того хрупкие взаимоотношения, которые нужны ему для реализации плана. Хонг обязан по-прежнему верить ему и в его наплевательское отношение ко всему, что касается Смит. Для всех он ведь находится здесь по одной единственной причине — защита его интересов, а об истинных мотивах знать ему уж точно не нужно, иначе всё обернётся чистым прахом. Это было так сложно. Перед ним находился очень сильный противник. Возможно, самый сильный из всех, с кем ему приходилось бороться в своей жизни, поэтому крайне важно быть умнее и осторожнее, чтобы в итоге с красивым превосходством победить. Залог успеха их общего дела с полицией сейчас состоял на пятьдесят процентов именно от его спокойствия. До самого последнего момента он обязан был сохранять с этим ублюдком прежние отношения, поэтому выпаливать вот так открыто всю взорвавшуюся злость из-за убийства Хизер — не лучшая идея. Важно было перебороть себя. Нет числа тем, кто владел народами и городами, а вот тех, кто владел собой, можно было перечесть по пальцам. Ему хотелось быть одним из тех, кто в конце концов научился держать себя под контролем, ведь недостаток выдержки — одна из самых больших его проблем. Эта краткосрочная вспышка не стоила этого, его задача — отвлечь и дать ложную зацепку. Именно поэтому он медленно опускает глаза, беззвучно выдыхая, а затем достаёт из кармана зажигалку и протягивает её ему. Он вновь отворачивается, насупившись, делает несколько шагов от него подальше и садится на лавку. — Ты прав, — сдаётся Чимин, виновато кивая. — Что это я? Моя задача оправдывать тебя, а не обвинять. Должно быть, на меня так повлиял сегодняшний день. Не часто я посещаю похороны, поэтому сорвался. — Извинения приняты, — нагло усмехается Тхэ и медленно прикуривает, а потом выпускает дым плотным столбом. — Покорным ты мне нравишься гораздо больше. — Это не покорность, а безысходность. Ты поставил меня в ограниченные условия путём шантажа. Я люблю свою дочь, поэтому её безопасность для меня дороже собственной совести. — Именно поэтому гораздо проще жить, не имея никаких слабостей. — Мы оба знаем, что одна слабость у тебя всё-таки была, — говорит парень, медленно поднимая на него красноречивый взгляд, будто говоря, что ему хорошо известен этот секрет, и вопросительно приподнимает бровь. — Ты ведь любил Хизер? — Любовь — понятие эфемерное и субъективное, — тихо отвечает Хонг, печально улыбнувшись уголком губ, и делает глубокую затяжку. — Что ты подразумеваешь, спрашивая об этом? — Ты прав, её восприятие субъективно, — задумчиво говорит Пак и тоже слабо улыбается, сразу же думая о Чонгуке. — Если говорить обо мне, то для меня любовь — это пионы. — Пионы? — недоумевает мужчина, морщась. — Да. Долговременное и неувядающее ощущение распустившихся цветов в груди. — Звучит слишком художественно и эпистолярно, — фыркает он, явно не разделяя это мнение. — Но именно такой я её вижу. Когда я нахожусь рядом с тем, кого люблю, то ощущаю, как каждый хрупкий лепесток больших и чувственных пионов трепещет глубоко под рёбрами в груди. Там, где располагается моя душа, всё вдруг погружается в приятное оцепенение, если я касаюсь его или даже просто слышу его голос. Я робею и волнуюсь. Горю от животного желания и задыхаюсь от неистовой нежности. Каждую секунду мне его невыносимо мало. Мне всегда недостаточно его, сколько бы я не получал. Благодаря этим эмоциям я становлюсь таким сильным и вдохновлённым, но при этом напрочь теряю всякое самообладание, стоит ему лишь улыбнуться. В тот же миг у меня подкашиваются ноги, а мозги расплываются бесформенной массой, потому что я не замечаю ничего вокруг. У меня от этих контрастов каждый раз бесконтрольно бегают мурашки по всему телу. — Как-то много всего сразу, не находишь? — недоверчиво усмехается Тхэ. — Всё это характерно для любви, — отвечает Пак, пожав плечами. — Для каждого из нас в ней есть разные составляющие. Например, в моей любви есть место бескорыстности, ведь она не знает ничего об эгоизме. Перемены, которых она не боится. Искренняя забота, абсолютное доверие, взаимное уважение, неугасаемое желание, совершенное понимание. Осознанность и ответственность, которые необходимы для принятия серьёзных решений. Свобода в её лучших проявлениях. — Судя по тону твоего голоса, который стал значительно мягче, это не абстрактные слова. Ты сейчас говоришь о конкретном человеке. Чимин мягко ухмыляется уголком губ и кивает. — Помнишь, в нашу первую встречу ты спросил, за что же меня так ненавидит Джоси? — интересуется он. — Да, кажется. — Так вот, причина в моей первой любви. — Да ла-адно? — удивлённо тянет Хонг и глухо смеётся, не веря своим ушам. — Её сын? — Он самый. — Так это ты, — продолжает смеяться он и с изумлением его разглядывает, будто видит впервые, продолжая заполнять пространство пахнущим ментолом дымом. — Похоже, ты об этом наслышан. — Она никогда не давала конкретики, но рассказывала о том, что Чонгук из-за глупых чувств совсем из ума выжил. Перестал ей потакать, слушаться и выполнять её поручения, сбегал из дома, игнорировал, а недавно и вовсе громко так и эффектно послал ко всем чертям, бросив компанию отца. Она так одержимо хотела его женить на той наследнице умирающего миллионера, что, кажется, обезумела. Забавно было наблюдать за тем, как раз за разом что-то мешало её грандиозным планам, и на этот раз выходит, что это ты, — поясняет он, плавно качая головой из стороны в сторону и нахально улыбается. — Я был прав, у вас давняя личная история. — Да, с Джоси я знаком очень давно. Чонгук много лет был моим лучшим другом, а в выпускном классе я по уши в него влюбился. С этого и начались все мои проблемы, — говорит Пак и машинально проводит ладонью по руке, где вновь горят буквы татуировки. — Она сделала всё, чтобы избавиться от меня и разрушить нашу дружбу, у неё это получилось. Тогда он предпочёл разорвать всякие отношения со мной и продолжать угождать ей. Практически одиннадцать лет мы нормально не общались, но незадолго до того, как ты начал уничтожать мою жизнь, мы с ним встретились снова в Нью-Йорке. Он понял, что тогда сделал неправильный выбор, поэтому предпочёл меня. — Так вот в чём дело, — с интересом протягивает он и как-то издевательски смеётся. — Я-то думал, что ты мог такого сделать, что заработал столько её ненависти? А ты просто забрал у неё её средство существования и достижения всех целей. Ты полностью лишил её власти над ним. — Нет. Я не забрал его, а освободил, — тихо говорит Чимин и нежно улыбается, вспоминая о том, какой долгий и сложный путь проделал Чонгук, чтобы стать счастливым человеком. — Так много времени она пыталась забрать у него единственное, что ещё оставалось, но не могла. Его сердце всегда принадлежало только мне. — И поэтому она предложила мне отобрать у тебя дочь, какое же изощрённое коварство, — так довольно тянет Тай, будто вдоволь наслаждаясь подробностями этой истории. — Вот, кого я очень недооценивал. Я, конечно, знал, что она та ещё сука, но чтобы настолько? — говорит парень и отрицательно качает головой. — Она поставила на кон собственного сына и уничтожила детство моей дочери одним ходом. — Впечатляюще, — поражённо произносит Хонг и долго держит едкий дым в своих лёгких, о чём-то размышляя, а затем лениво выпускает его ровными кольцами, подняв голову. — Эта дьяволица меня стоит. Теперь ясно, по каким причинам она не боится идти на всё. — Так да или нет? — снова пытливо интересуется Чимин, приподнимая бровь. — А? — удивлённо отзывается Тай, глядя на него. — Хизер. Это была любовь? — Ты всё об этом, — вздыхает он и склоняет голову сначала к одному плечу, потом к другому с громким хрустом. — Я не испытал к ней глубоких чувств с первой секунды нашей встречи, но в итоге она стала той частью жизни, которую мне больше всего хотелось спрятать ото всех. — На твоём языке это фактически согласие, потому что показывать уязвимость — совершенно не про тебя. Она ею была. — Наверное, — произносит задумчиво мужчина, безразлично поведя плечом. — Я бы сказал, что, скорее, в некотором смысле был зависим от неё, ведь кое-что всё же меня зацепило в ней достаточно сильно. — Глаза? — догадывается Пак и иронично усмехается. — Как-то ты назвал их проклятыми, а это о чём-то говорит. — Да, я был до безобразия очарован ими, — говорит Хонг, на удивление так мягко улыбаясь в этот момент, а затем указывает на него пальцем. — Да и ты когда-то, по всей видимости, тоже. — Знаешь, они и впрямь были очень красивыми, но я в них никогда не был влюблён. Я полюбил их, только увидев такие же у моей дочери, — отвечает Чимин, слегка морщась. — Она тебе ничего не рассказывала? — О чём? — Ты сильно заблуждаешься насчёт наших с ней отношений, — говорит парень и хрипловато смеётся. — Какими бы они ни были, мне известно, что они закончились ранней беременностью и рождением симпатичной крошки. — Наша история началась и завершилась одним пьяным сексом на выпускном. — А мне вот не так сильно повезло, — говорит Тхэ сквозь безрадостный смех, разглядывая решётчатое ограждение перед ними. — Она каким-то немыслимым образом разнесла все мои барьеры, которые я возвёл, чтобы никогда не иметь слабостей. Сначала я боготворил её, восхищался ею и не мог насмотреться в эти чёртовы глаза. Они непередаваемо красиво сияли и были такими живыми. Мне нравилось быть причиной того, что они так по-особенному светились. — Но что вдруг изменилось? — спрашивает Пак, напряжённо нахмурившись. — Когда между нами произошёл первый серьёзный конфликт, то в них я увидел нечто совсем другое — ошеломительный шторм пострашнее любой произошедшей на Земле когда-либо природной катастрофы, — откровенно говорит Хонг с нотами приятной ностальгии в голосе, и его губы трогает слабая улыбка. — Никто и никогда не смотрел на меня так, как это делала она, когда злилась или печалилась. Вот тогда я влюбился в неё. — И поэтому решил просто безжалостно ломать? Чтобы видеть эту бурю как можно чаще? — недоумевает Чимин и резко зажмуривается. Он с немыслимой болью в груди понимает, что совершенно прав сейчас, и от этого так до ужаса тошно, что хочется вычеркнуть подобную информацию из головы. — Да ты просто больной. — Я заглядывал в них, будто в глубину самой страшной и развёрстой бездны. Каждый раз, самозабвенно падая в них, я видел, каким же изумительно страшным и ужасно прекрасным может быть человеческое разрушение, а это моя любимая стихия. Я зависим от неё. Моя особенность заключается в том, что я умею всё с лёгкостью уничтожать и создавать сплошной беспорядок, которым управляю только я сам, — безразлично произносит он и смотрит на медленно тлеющую сигарету в своих пальцах, на мгновение о чём-то задумавшись. — Наши отношения начали постепенно рассыпаться на части, но я не горевал, а наоборот — питался этой энергией. — А она погибала. Как можно быть таким жестоким с тем, кто тебя любит? — шёпотом спрашивает Пак, растерянно глядя на него. — В моём случае это было бы неизбежно, ведь на здоровые чувства я никогда не был способен. Любовь — непозволительная и непростительная слабость, помноженная на полную беззащитность. В ней я нашёл первозданный хаос, потому что она уже была совершенно сломлена, и был запредельно восхищён им. Чувство, что многие нарекают любовью, не для меня, я любил лишь её внутренних демонов, которые смотрели на меня через её глаза. Но это всё было ошибкой для нас. — Почему? — Потому что я не могу жить без гнева и всегда даю разрядку собственным эмоциям вспышкой бешеной агрессии. Всякий конфликт для меня лишь очередная возможность выпустить на волю внутреннюю тьму, — говорит Тхэ и равнодушно дёргает плечами, морщась от его назойливого любопытства. — Уж такова моя суть. Я видел, что наши отношения её ломали ещё больше, но не мог отпустить её и не мог прекратить быть с ней таким. Это мой замкнутый круг. Я не мог, потому что, откровенно говоря, с упоением наслаждался тем, как делал ей больно. У Чимина пробегают жуткие и колкие мурашки по рукам от подобных слов, и он нервно ёрзает, испытывая дикий дискомфорт рядом с ним. Именно сейчас он хорошо видит его истинное лицо, которое не скрыто под маской циничного ублюдка, и оно ещё более отвратительно. Он — каждой клеткой своего тела истинное чудовище, которое видит что-то прекрасное в боли и разрушении. Ему совершенно неясно, как человек может быть способен так открыто и смело говорить о том, что наслаждается страданиями других, и поэтому, слушая всё это, его начинает тошнить. Это абьюзивное поведение со стороны Хонга не имеет совершенно никаких границ, он будет заходить всё дальше. Оно проявляется в желании постоянно побеждать в любом споре и наглом сарказме, в непрекращающихся усмешках и холодности, в грубости и повышенном тоне, в частом перебивании собеседника, да и во многих других вещах, но что самое ужасное: он без стеснения говорит о том, как упивается этим. Ему действительно чужды обычные человеческие чувства и понятия, а это так непередаваемо страшно. — Знаешь, — тихо говорит Пак, глядя перед собой стеклянным взглядом и тяжело вздыхая, — любовь на самом деле это колоссальная движущая сила, а не слабость. Любовь должна побуждать делать, а не просто принимать. Даже в самой сложной ситуации она значительно преумножает запас внутренних ресурсов для борьбы, становится опорой и целью. Это невообразимый дар, и лишь духовно зрелые и сильные люди не боятся показать своей уязвимости из-за неё. Они не боятся жить для другого — для любимого, пусть даже этими чувствами кто-то воспользуется, не любя в ответ. Это всё в итоге не имеет никакого значения, — произносит он и замолкает, вспоминая то, какой разбитой была Хизер в их последнюю встречу. — Жаль, что именно тебя она искренне полюбила. Ты и впрямь не способен был показать ей здоровую форму любви, а только в ней она и нуждалась больше всего на свете, чтобы выжить. Это было способно излечить её. Хонг бросает на него долгий пронизывающий взгляд и недовольно хмурится, отчего его брови сходятся на переносице, образуя глубокую морщину. Ему явно не особенно приятно то, в какую сторону ушёл весь этот разговор, и он с радостью избежал бы его, что, собственно, и делает. Он вновь цинично усмехается, медленно моргает, делает глубокую затяжку, сильно втягивая щёки, а после тушит сигарету о стол в тотальной и демонстративной тишине. Когда становится очевидным, что данная тема навсегда закрыта, он лениво потягивается, будто ему наскучило всё вокруг. — Так ты приехал поговорить со мной всё-таки о деле или пофилософствовать о великой силе любви? — переводит тему он, слегка вопросительно кивнув и начиная снова быть настоящим подонком. — Да, разумеется, о деле, — говорит Чимин, согласно качнув головой. — Я не займу много времени. — Надеюсь, ты с хорошими новостями. — С хорошими и с плохими. С чего начать? — Не имеет значения, если ты планируешь озвучить обе. — Тогда для начала о хорошем, — говорит Пак, глубоко вздохнув, и разглядывает заключённых, гуляющих во дворе. — Сейчас мне нужно уделить больше внимания смене специальности, скоро у меня будет пробное тестирование. Если смогу всё сдать, то получу допуск к экзамену, сдам его и буду официально представлять тебя в суде без всяких ограничений. — Действительно хорошие новости, господин адвокат, — отзывается Хонг, довольно глядя на него. — А говорил, что это невозможно. Видишь, как всё решает правильно подобранная мотивация. — Ты даже не представляешь, каких всё это стоит усилий, — раздражённо шепчет парень, злобно хмурясь. — Я не знаю, смогу ли всё сдать с первого раза, но попытаюсь. Облажаюсь — начну снова. Неизвестно, когда будет слушание. Чем раньше я разберусь с этой проблемой, тем лучше для нас обоих. Пока я твой защитник лишь наполовину, а это немного бесит. — А что скажешь мне плохого? — В твоём деле будет новый хороший обвинитель, а для нас это паршиво. Следствие активно возобновится, и это может создать некоторые трудности. Будь готов к тому, что тебя вновь постоянно будут таскать по допросам. Не говори ничего нового, не меняй свои показания, веди себя спокойно, не дерзи. В случае непонятной ситуации отвечай, что будешь говорить только в моём присутствии, — поясняет Пак, загибая пальцы. — Проще говоря, не создавай дополнительные проблемы. — И что ты планируешь делать со всем этим? — нагло спрашивает Тхэ. — Пока не было его официального назначения, я хочу поехать и внимательно проверить апартаменты Ортиса. Разрешение я уже запросил. Он собирается это сделать сразу же после вступления в работу, но я его опережу. До этого твоим делом занимались не больно щепетильно, поэтому это может дать какие-нибудь зацепки или навести на нового подозреваемого. Стоит попробовать. — Тебе известно о том, кто будет этим обвинителем? — Да. Работать с ним мне не доводилось, но слышал, что он неплохой профессионал, — говорит Чимин, бросая на него быстрый взгляд. — Пробьёшь о нём более подробную информацию по своим каналам? — Найти всё его скрытое дерьмо? — спрашивает Хонг и самодовольно ухмыляется. — Проще простого. — Если будет за что зацепиться, то при крайней необходимости сможем его скомпрометировать. Это позволит выиграть какое-то время, — говорит Пак и протягивает ему фотографию, достав её из внутреннего кармана пиджака. — Только без фанатизма. Пусть твои люди просто узнают о нём всё, что смогут. Тот подходит ближе и садится на стол, опираясь ногами на лавку. Он берёт снимок и внимательно его рассматривает, будто изучает потенциально жертву своего очередного страшного плана расправы. Чимин в этот момент продолжает с интересом изучать периметр и реакцию всех заключённых на Тхэ. Та группа амбалов, наблюдавших за ним у тренажёров, даже сейчас не сводит с него любопытных глаз, будто тоже находятся настороже. Другие бросают на него довольно странные взгляды, но при этом абсолютно не выпускают из своей зоны видимости. Так интересно, они будто все его отчего-то побаиваются, хотя при этом он открыто не принадлежит ни к какой-то банде и не является основным лидером. Он, очевидно, сам по себе и проявляет свою независимость чрезмерно демонстративно. В его поведении проявляется яркое пренебрежение ко всем вокруг, и как раз в нём не видно ни капли сильного страха, он просто всегда наготове давать отпор. Это безрассудное бесстрашие просто поражает, ведь именно ему стоит опасаться того, что на него могут напасть целой толпой. Таких как он очень не любят в подобных кругах, но явно что-то даёт ему значительное преимущество и позволяет чувствовать своё превосходство. Единственные, кто не смотрит на него исподлобья, это те три парня, с которыми он уходил. Наоборот, они как будто за ним даже присматривают. — Всё сделаю, — говорит Хонг, привлекая внимание своим низким голосом и внимательно читая его ровный почерк на обратной стороне фотографии. — Иногда с тобой работать одно удовольствие. — Сложно сказать то же самое о тебе, но твои методы бывают гораздо эффективнее моих, — говорит Чимин, доставая из кармана ещё и несколько свёрнутых листов. — Есть ещё кое-что тебе для размышлений. — Что это? — удивляется он, сразу беря бумаги. — Проведённые сделки Хавьером незадолго до его смерти. Я подумал, что некоторые имена могут быть тебе знакомы. — Чёрт, откуда это у тебя? — выдыхает поражённо Тхэ и раскатисто смеётся, будто держит в руках настоящий клад, а его глаза хаотично бегают по строчкам. — Этот недоумок что, всё записывал? — Ну, — пожимает плечами парень и закатывает глаза, — я всё-таки не сижу без дела, а работаю. Посмотри внимательно и изучи их всех на досуге. Если у него были серьёзные рабочие неприятности, то, может быть, среди них нам удастся выявить нового подозреваемого. Что думаешь? — Очень многообещающе звучит, господин адвокат, — с радостным предвкушением произносит Хонг и прикусывает кончик языка, увлечённо читая имена несколько секунд. — Может сработать. Я дам поручение своим людям проверить их всех. — Ты что, соберёшь досье на каждого? — Ага, коротенькое, — говорит Тай, нагло усмехнувшись и убирая бумаги в нагрудный карман комбинезона. — Лишним не будет. — Интересно, а на меня у тебя тоже оно есть? — спрашивает Чимин и склоняет голову на бок, сосредоточившись на игре в баскетбол во дворе. — Прежде чем шантажировать, ты узнал всё обо мне? — А ты как думаешь? — отвечает вопросом он, коротко взглянув на него словно на идиота. — Я — человек с безграничной страстью держать всё под контролем. — Образцовый абьюзер и контрол-фрик, — фыркает парень и закатывает глаза. — Ты чертовски пугающая личность, тебе об этом часто говорят? В ответ на это Хонг раскатисто смеётся и согласно кивает. Разумеется, он это слышит, должно быть, постоянно. На воле и в этих стенах его уважение заработано путём самых жутких форм страха и животного насилия. И даже здесь главные авторитеты, которые заметно превосходят его в физическом и количественном плане, опасливо на него косятся, а это говорит о многом. Значит, он имеет сильнейшие рычаги давления и на них. По своей сути он, очевидно, прирождённый и виртуозный манипулятор. Он с лёгкостью может заставить любого делать то, что хочет, даже не насильственным методом, а с помощью хитрых приёмов, благодаря которым его жертвы начинают думать, что совершать какое-то действие необходимо именно им. Но когда это не даёт всё же желаемого результата, то он прибегает к другому способу, наиболее любимому им. Здесь сразу вступает в права совершенно иная грань его характера безжалостного и хладнокровного ублюдка. Он абсолютно не пренебрегает любыми средствами, потому что не страдает от мук совести и не чувствует никакой уязвимости. Он привык получать любые превосходства и оставаться безнаказанным, но излишняя самоуверенность — одна из самых распространённых ошибок в любом сражении. Он окажется повержен так быстро и легко, что не успеет даже этого осознать. В какой-то момент, пока Чимин наблюдает за игрой, он замечает, что один парень на баскетбольной площадке ведёт себя как-то слишком провокационно, то и дело нарываясь на неприятности. Он намеренно создаёт конфликтные ситуации, бросая всем подряд отвратительные оскорбления или двусмысленные шутки во время матча, но никто особенно не реагирует на это. Так странно, ведь обычно в таком месте достаточно одного неаккуратного слова для того, чтобы начать смертоносную бойню. Его речь слегка бессвязная и похожа на бессмысленный бред. Дышит он так учащённо, будто сейчас задохнётся. Он активно бегает с мячом против всех правил или ни с того ни с сего прыгает на месте, так активно пританцовывая музыке в своей голове, будто в нём слишком много энергии и ему хочется от неё поскорее избавиться. Все его движения какие-то хаотичные или даже судорожные. Его лицо при этом выглядит просто бешеным и чрезмерно взбудораженным. Глаза огромные и выпученные, он весь покрасневший, без умолку говорит и постоянно вытирает пот краем футболки. На первый взгляд кажется, что он не в себе, но зная, что тут происходит, Пак хорошо понимает, что этот тип находится в состоянии наркотического опьянения. У него явный пик эйфории. Это можно понять по чрезмерной лёгкости в поведении. Он расслаблен, болтлив, восприятие происходящего у него обострено, а инстинкт самосохранения напрочь заблокирован. Да и внешние признаки тела выдают то, что он сильно одурманен чем-то. Все вокруг реагируют на него достаточно равнодушно, а значит, подобное происходит точно не впервые. Вопрос только в том, он просто какой-то наркозависимый, которому посчастливилось достать дозу благодаря широким торговым связям внутри тюрьмы, или же является одним из «испытателей»? Чимин украдкой бросает косой взгляд на Тхэ и видит, что тот тоже наблюдает за этим парнем, но совсем безразлично и безучастно, совершенно никак не выдавая свою связь с происходящим, если она и имеется. Он лишь зловеще усмехается уголком губ, когда тот бросается отборным матом, и неспешно переводит глаза в сторону, когда вдруг раздаётся громкий всеобщий гул сексуально неудовлетворённых мужчин. Пак быстро находит причину этого внезапного срыва заключённых, потому что тоже замечает, как по коридору за ограждением идёт молодая девушка. На ней белый халат, а в руке она несёт стетоскоп, и он с лёгкостью складывает одно с другим, всё быстро понимая. Это и есть та самая возможная помощница Тая — медицинский работник. Она может являться одним из фигурантов во всём процессе эксперимента с наркотиками, и поэтому её причастность тоже необходимо проверить. К счастью, он удачно сегодня находится здесь и сможет это сделать аккуратно и незаметно, без надобности искать причину очередного прихода сюда. Он пристально рассматривает её, пока она под громкий стук своих высоких каблуков постепенно приближается всё ближе к ним. На вид ей не больше тридцати. Эффектная и фигуристая брюнетка с выразительными глазами явно не могла оставить равнодушными голодных до женского внимания несколько десятков осуждённых. Некоторые из них, как питекантропы, подбегают ближе к ограждению, следуя буквально хвостом за ней и выкрикивают различные абсолютно недвусмысленные реплики. Девушка их умело игнорирует и в сопровождении охраны уверенно направляется к двери в конце коридора. Проходя мимо зоны свиданий, она бросает мимолётный, но красноречивый взгляд на Хонга, а затем сразу отворачивается. Она глубоко вздыхает, а её губы трогает едва заметная лукавая улыбка. Этой незначительной мелочи Чимину вполне достаточно, чтобы кое-что понять — она очень рада видеть только одного единственного человека здесь. Именно ему она подарила какую-то положительную эмоцию, хотя до этого выглядела равнодушной. Может быть, их связывают не только рабочие отношения, и это вовсе не будет удивлением. Если всё так, то это может объяснять причины, по которым она рискует свободой и рабочей лицензией, помогая ему проворачивать криминальные и бесчеловечные вещи у всех под носом. Спустя несколько секунд девушка, соблазнительно виляя задом, скрывается за дверью, а заключённые во дворе разочарованно освистывают её вслед. Они негодуют от того, что никто из них не был удостоен в очередной раз никаким её вниманием, но причина, кажется, в том, что её волнует лишь один из всех. Пак горько усмехается, думая о том, что эта привлекательная медсестра станет или уже стала очередной изящной и хрупкой ланью, попавшей в лапы свирепого хищника. Неизвестно, понимает она это или нет, но у него к ней явный интерес выгоды. Его глаза не горят от пылких чувств, а значит, её существование не имеет для него никакого значения. Данная роль была отведена лишь Хизер, но даже её он не пощадил в конечном итоге. Что только привлекает их всех в нём, чёрт возьми? Несомненно, он обладает каким-то внутренним магнетизмом, но при этом из него через край льётся не самая лучшая форма притягательности. Она своеобразная и опасная, но, может быть, этим он и заманивает к себе потенциальных жертв его неведомого по своей природе абьюза. Его аура действительно впечатляющая, но всё-таки сложно понять, за что так в нём они цепляются, что готовы медленно и мучительно погибать, но только бы не отказаться от него. — Эй, ваше свидание пора заканчивать, — говорит охранник, мягко постукивая по решётке дубинкой. — Уже? — удивляется Чимин, сразу поворачиваясь к нему. — Да. Подходит время обеда, а у него по распорядку сегодня дежурство в столовой, — отвечает он, пожимая плечами. — Вам пора на выход. Парень недовольно вздыхает, но всё же поднимается на ноги и поправляет пиджак, намереваясь выполнить эту просьбу. У него нет никакого желания его задерживать, ведь с основной задачей на сегодня он справился превосходно и совсем незаметно. Он бросает беглый взгляд на Хонга и тот раздражённо закатывает глаза, будто тем самым говоря, что местное расписание и уклад жизни ему совершенно не по душе. Довольно забавно представлять то, как он будет выполнять повседневную обслуживающую работу на кухне вместе с остальными. Меньше всего он похож на того, кто будет расставлять другим осуждённым тарелки, но хочет Тхэ мириться с этим или нет, в некоторых вещах он всё же абсолютно бессилен. Он, как и все ребята из «Вернон Си Бейн», обязан работать на благо общественного порядка, и это отчего-то сильно веселит Пака, поэтому он с трудом сдерживает ехидный смех. Он кладёт руки в карманы брюк, с наигранной вежливостью коротко ему кивает и слабо кланяется, будто прощаясь с королевской особой, а затем направляется к выходу. — Господин адвокат, — зовёт его Тай и парень плавно оборачивается, вопросительно вскинув бровь. — Ты кое-что забыл. Хонг неторопливо встаёт, связывая волосы в небольшой пучок на затылке. Он подходит к нему ближе и сверлит его каким-то слишком пристальным взглядом, обводя его фигуру им с головы до ног. Неторопливо он достаёт ещё одну сигарету из нагрудного кармана и снова прикуривает, держа её одними губами. Он пару раз чиркает колёсиком, позволяя яркому пламени гореть несколько секунд, и наблюдает за ним. — Когда сидишь в заточении, то со временем забываешь, насколько облегчают жизнь такие незначительные мелочи, — тихо говорит он с нескрываемой усмешкой в тоне, а затем тушит огонь и протягивает зажигалку ему. — Оставь, — отмахивается парень, безразлично поведя плечом. — Тебе явно здесь нужнее. Только пользуйся аккуратно, а то будут проблемы. — Надеюсь, я не буду разочарован новостями, которые ты мне принесёшь в следующую нашу встречу. Найди мне нового подозреваемого, Пак, — говорит Тхэ, удовлетворённо хмыкая и мягко хлопая его по груди ладонью. — Не беспокойся, в следующий раз мы встретимся, когда я смогу выяснить что-то стоящее, — отвечает Чимин, согласно кивая, а затем отворачивается и зловеще улыбается, направляясь подальше от него. — Ещё увидимся.

***

Подождав, пока все заключённые отправятся на обед, Чимин сразу же направляется в восточную часть «Вернон Си Бейн» торопливым шагом. Он несколько раз нервно оглядывается, проверяя, не следит ли кто-то за ним, и после этого тихо выдыхает. Сейчас коридор совсем пуст, потому что большая часть охраны сосредоточена на столовой и кухне, а значит — это идеальное время. Подобная осторожность в данный момент необходима, ведь ему неизвестны те, кто может помогать Хонгу, лучше не сталкиваться ни с кем. Если они увидят его, направляющегося к медицинскому крылу, то это может вызвать вопросы и подозрения, а это нужно меньше всего сейчас. У него, кажется, пока хорошо получается отвлечь внимание Тхэ и убедить его в том, что он активно работает над раскрытием убийства. Необходимо придерживаться этой легенды до самого конца, а остальное сделают копы. Он сворачивает направо и ускоряет шаг, понимая, что времени у него не так уж много. Медицинская сестра куда-то ушла в совершенно другое крыло, возможно, на осмотр, а это означает, что её кабинет очень удачно на данный момент пуст. Некоторое время её точно ещё не должно быть, что даёт ему хоть какое-то преимущество. Нужно использовать этот шанс и быстро осмотреть всё. Это рискованно, но ничего другого не остаётся, иначе придётся придумывать что-то намеренно для этого. Если они хотят взять их всех с поличным, то изучить её рабочее место — один из основных пунктов. Он не может поверить в то, что подобный масштабный эксперимент проводится совершенно бесследно. Это полный бред. Как минимум, образцы крови для проведения анализов каким-то образом выносятся отсюда, и делаются различные записи о ходе проведения. Невозможно же держать всё это в голове, если они всё совершенствуют и выводят идеальный состав. Пак вновь опасливо оборачивается, в спешке изучая коридор, а затем резко сворачивает за угол снова и сталкивается с кем-то. Тихий испуганный вскрик на долю секунды сбивает его с толку и он машинально хватает женщину перед ним за предплечья, не позволяя ей упасть. Сначала его сердце уходит в пятки от ужаса, потому что у него перед глазами мелькает осознание собственного провала. Но когда она поднимает голову и потрясённо смотрит от неожиданности, то в тот же миг его накрывает несказанное облегчение. Это Линда Гриффин — начальница тюрьмы. Ей он доверяет здесь больше, чем кому-либо. Если верить тому, что подслушала совсем недавно Хизер, то, судя по всему, она даже не представляет, что творится в этих стенах. Ко всему прочему, главный сообщник Хонга из ряда надзирателей явно опасается её, а этого вполне достаточно чтобы причислить её к своим союзникам, а не врагам. Чимин шумно выдыхает и виновато морщится, отпуская её. Она делает шаг назад и кладёт ладонь на грудь, стараясь успокоить учащённое дыхание. — Прошу прощения. Вы не ушиблись? — спрашивает он, быстро осматривая её. — Нет, больше просто испугалась. Я не думала, что здесь кто-то есть, — отвечает Линда и мягко улыбается, взмахивая рукой. — Это вы меня простите, мистер... Женщина недоумённо хмурится и вопросительно смотрит на него, очевидно, ожидая его представления. — Пак, — поясняет парень и очаровательно улыбается. — А вы мисс Гриффин, насколько я знаю. — Адвокат Пак? — уточняет она. — Да, всё верно. — И ваш заключённый «81-05-09»? — Да. — Ох, я совсем недавно слышала вашу фамилию, — произносит женщина, переходя на шёпот и опасливо глядя по сторонам, — от ФБР. Рада с вами познакомиться лично. — От ФБР? — едва слышно спрашивает Чимин, выгибая брови. — Да. Агент звонил мне и рассказал о вашем назначении здесь. Мы должны завтра встретиться и всё обсудить. — Крист подключил их? — удивляется он, качнув головой. — Но я думал, что... — Этим будет заниматься обычная полиция Нью-Йорка? Тхэ Хонг — преступник федерального уровня. Его действия затрагивают законодательство разных штатов, нашу страну и не только. То, что вы планируете сделать, будет контролировать бюро, — шепчет она и глубоко вздыхает. — Так даже лучше. — Вы правы. Так у него меньше шансов сбежать в очередной раз и можно будет привлечь преступления, совершённые вне границ города. — Я не осведомлена обо всём. Мне лишь было поручено при необходимости оказывать вам всяческую помощь, но я позволю себе спросить, что же происходит? Почему такая строгая секретность? Зачем им тот, кто уже находится под следствием? — Затем, что он совершает преступление прямо здесь и сейчас, мисс Гриффин, — отвечает Чимин и коротко вздыхает. — Что?! — тихо восклицает женщина, грозно хмурясь. Несколько мгновений она растерянно моргает, совершенно не веря в то, что слышит. Её идеальные брови сходятся на переносице, губы слегка приоткрываются, а глаза наполняются таким искренним негодованием и возмущением, будто она по щелчку пальцев начинает злиться. Разумеется, её значительно шокирует подобное, ведь она действительно хорошо выполняет много лет свою работу здесь в качестве руководителя, а сейчас это говорит о том, что в методах её управления всё же есть большие промахи, раз этот ублюдок смог создать свою преступную схему внутри «Вернон Си Бейн». Судя по всему, характер у неё уверенный, сильный, суровый и даже в некотором смысле жёсткий. Она мгновенно меняет свой располагающий дружелюбный тон на командный, слыша эту информацию, как и подобает той, кто держит под строгим контролем огромное количество правонарушителей. А, видя на его лице непроницаемость и серьёзность, она автоматически безоговорочно верит во всё, что он говорит ей. Постепенно её эмоции всё больше сгущаются, а она становится мрачнее тучи, всё обдумывая. В холодном и сосредоточенном взгляде видна такая сталь, что можно ощутить его тяжесть на собственных плечах. Её морщины становятся ещё глубже, а очевидное недовольство только добавляет ей лишних лет пять к и без того приличному возрасту. Поразмыслив несколько мгновений, она шумно и с явной злостью выдыхает носом, берёт Чимина за рукав пиджака и тащит в какое-то первое попавшееся помещение подальше от чужих глаз и ушей. Он послушно следует за ней, прекрасно помня информацию о том, что в некоторых комнатах стены предусмотрительно оснащены звукоизоляцией. Это оказывается чем-то вроде места для молитв или их местной церкви: небольшое и узкое пространство без окон. Освещение очень тусклое и рассеянное, а пахнет пылью и сухим деревом. В два ряда по обе стороны стоят обшарпанные лавки, образуя между собой узкий проход, а у дальней стены установлен алтарь с высоким крестом, являющийся главным элементом во всей комнате. Неудивительно, что подобное место есть здесь. Вопрос веры в исправительных учреждениях имеет важное значение, ведь таким образом власти стараются привлечь к голосу совести тех, кто наступает на законы Божьи и человеческие. Некоторых нравоучения и лекции о религии не способны изменить, но на кого-то они и впрямь оказывают сильное влияние, делая их гораздо лучше. Линда спешно закрывает за ними дверь и проводит руками по лицу, тяжело вздыхая, а Пак обводит её изучающим взглядом. До этого он видел её только на фотографиях в газетах, и в жизни она кажется ему более приятной и располагающей к себе. На вид ей около пятидесяти и она немного ниже его ростом. С тонкими и аккуратным чертами лица, пронзительными голубыми глазами и истинным обликом «женщины у власти». Своей пышной светловолосой причёской и элегантным костюмом, идеально подчёркивающим линию плеч и талии, она очень напоминает ему железную Маргарет Тэтчер. Она и характером в чём-то похожа на неё, но иначе быть не может. Редко когда женщина может стоять во главе руководства тюрьмы с таким достоинством. Определённо, она сильный человек, который не умеет плыть по течению, а предпочитает бороться и побеждать. — Здесь можно не шептаться. Место безопасное, — говорит она, а парень отворачивается и медленно осматривает помещение. — Что это значит? Что вы имеете в виду, говоря, что он совершает преступление? — Вы многое не знаете, но подробности вам расскажет федеральный агент. Это не телефонный разговор, поэтому он не мог, скорее всего, сообщить сразу. — Тогда поясните мне вкратце. — Хорошо, — кивает он и снова поворачивается к ней. — За последний месяц в вашей тюрьме было два случая смерти заключённых, так? — Да, верно, — отвечает Линда и сильно хмурится. — Это много относительно статистики? — У нас редки подобные случаи. «Вернон Си Бейн» является больше базой передержки, чем основным местом заключения для крайне опасных преступников. Таких у нас можно пересчитать по пальцам. Разумеется, в подобном учреждении случается всякое, но с такой частотой это происходит впервые. Я обеспокоена, — говорит Гриффин и несколько раз проводит кончиком пальца по спинке носа, о чём-то размышляя. — Мистер Пак, клянусь, я стараюсь обеспечить максимальную безопасность. Но драки между... — Причина их смерти не в побоях. По крайней мере, у этих двоих, — прерывает её Чимин и качает головой. — Что вы имеете в виду? — У меня есть большие сомнения насчёт этого. Никакого следствия не велось. Родные умерших не дали ход разбирательствам, а официальный ответ тюрьмы органам опирался на слова вашего главного надзирателя Джонатана Борна. Он сказал, что они оба были участниками жестоких нападений и драк накануне, то есть, вследствие полученных травм они могли скончаться. — Да, но вы думаете, что это не совсем так? Он лжёт? — сурово спрашивает она, прищуриваясь. — Думаю, говорит не всю правду, — отвечает парень и несколько раз кивает в подтверждение своих слов. — Повреждения, характерные для побоев, действительно имеются, но они не являются несовместимыми с жизнью. У них обоих просто остановилось сердце. В чём точная причина этого? Она не установлена. — Но один из них перед смертью просил дать ему рецептурный лекарственный препарат «Микардис», а он применяется при серьёзных болезнях. — Если верить медицинским картам, они ничем таким не страдали. Просто подумайте: двое абсолютно здоровых мужчин умирают от внезапной остановки сердца в одной тюрьме за один месяц? — Это как-то подозрительно, — шепчет женщина и нервно покусывает кончик ногтя. — Да, но вдаваться в детали никто, разумеется, не стал. Драка — хорошее оправдание, всё выглядело правдоподобно и чисто. — Постойте, и к этому всему имеет какое-то отношение Тхэ Хонг? — Самое что ни есть прямое. — Поясните, хотя бы коротко. Я должна знать, что происходит, — настаивает Гриффин, беря его за предплечье. — Прямо сейчас в вашей тюрьме он проводит эксперимент, тестируя свои наркотики. Есть вероятность, что эти люди только две жертвы из четырёх. — Из… четырёх? — ошеломлённо спрашивает Линда и неверяще качает головой. — Вы хотите сказать, что будут ещё? — Не исключено, — задумчиво говорит Чимин и покусывает губу. — Нам неизвестно, сколько людей согласились быть его подопытными. Но я только что видел парня во дворе, и он явно под действием наркотика. — П-подопытными? Вы же не хотите сказать, что... — Да. Вы правильно всё понимаете, — заключает он и глубоко вздыхает. — Господи, — выдыхает женщина, глядя на него огромными от шока глазами и прикрывая рот ладонью. — Но... то есть... как такое возможно? — Во время его первой судимости ему удалось избежать ответственности за смерти тех, кто погиб от его наркотика. Он создал его по наитию и эффект не для всех оказался хорошим. Конечно же, ничего не было доказано. Его привлекли только за создание и распространение. На самом деле, никто даже и подумать не мог, что он ещё и на подобное способен. — И вы уверены, что он делает это здесь? — Практически да. Прямых доказательств пока нет, но как-то всё слишком странно складывается. Даже причина смерти этих двоих вызывает у меня много вопросов. — Но разве можно провернуть такое самостоятельно? Откуда он достаёт наркотики? Биологические материалы? Компоненты? Где он готовит это? — недоумевает Гриффин и качает головой. — Нет, подождите, для этого нужно много усилий. Если вы называете это экспериментом, то кто-то должен помогать ему. Здесь ведь нет никакой лаборатории. — И он не один, у него есть помощники, — говорит Пак и мягко кладёт ладони на её плечи, чтобы успокоить. — Должно быть, все материалы и образцы выносят через служебный вход кто-то из сотрудников. Вы правы, здесь он может по большей части только наблюдать. Основная работа совершается в другом месте, но явно под его строгим руководством. Кто-то из охраны оказывает ему сильное содействие, сами заключённые, медицинская сестра и определённо точно надзиратель Борн. Именно поэтому нам нужна ваша помощь. Он устроился здесь слишком основательно, и ваша тюрьма перестала быть вашей. — Боже мой, — шепчет она слегка дрогнувшим голосом, но потом сразу же берёт себя в руки, коротко выдохнув. — Это нужно остановить как можно быстрее. Чем я могу помочь? — Прежде всего ваша задача хранить всё в тайне. Ни одной живой душе не сообщайте о том, что здесь негласно работает ФБР и о моих настоящих мотивах. Если кто-то узнает, то план пойдёт к чёрту. — Разумеется. Я всё понимаю, — кивает Линда, внимательно глядя на него. — Не оказывайте никаких активных действий по усилению охраны, это может спугнуть их. Насколько я знаю, они и так насторожены. Они боятся, что вы заподозрите что-то. Пусть всё идёт как обычно, но держите под вниманием своих сотрудников, — просит Чимин, легко поглаживая её по плечам ладонями. — Да, хорошо, — отвечает женщина и снова активно кивает. — Я всё сделаю. — И самое важное — обеспечьте ускоренный перевод заключённого «Х», о котором вам расскажет агент. — Перевод? — Да. Он крайне важен для нас. Он — единственный шанс завершить всё с успехом, понимаете? — спрашивает Пак, слабо встряхивая её в подбадривающем жесте. — Но особое отношение к нему не должно быть заметно. Для всех, включая охрану и медперсонал, он такой же как и остальные. Мы очень рассчитываем на вашу помощь и поддержку в данном вопросе. — Хорошо, — говорит Гриффин, с уверенностью глядя ему в глаза. — Я сделаю всё, что требуется. — Нам нужно поймать его за руку, иначе он снова с лёгкостью уйдёт от наказания. — Но я не понимаю, как же вы собираетесь это сделать? Да, у нас хорошее видеонаблюдение, но не в его камере и не во дворе, где он может контактировать с остальными заключёнными. — Я уже позаботился об этом, — говорит парень и довольно улыбается. — Не беспокойтесь, доказательства мы получим. Как только будет получен нужный сигнал, его сразу же заберут и увезут в «Синг-Синг» до суда и вынесения приговора. — В место с особо строгим режимом и максимальной безопасностью, там ему самое место, — говорит женщина и разочарованно вздыхает. — Значит, Джонатан Борн его помощник? Вы уверены? — Прямых доказательств пока нет, но один свидетель говорил о его причастности. — Вот же чёртов говнюк, а я ему доверяла. Я считала, что он великолепно справляется со своей работой, — вспыхивает злостью она и с недовольством фыркает. — Что его ждёт? — Скорее всего, отправится вслед за своим покровителем, как только всё закончится. А медицинский работник, мисс... — Бледел. Марта Бледел. — На её счёт тоже есть большие подозрения, — говорит Чимин и ходит из стороны в сторону. — Скорее всего, именно она каким-то образом помогает ему выносить отсюда образцы для его лаборатории и приносит уже готовые результаты. — В её полномочиях беспрепятственно вызывать к себе любого заключённого и посещать их. Вы правы, она под большим подозрением. — Было бы замечательно, если бы я смог осмотреть её кабинет, при этом не вызвав подозрений. Возможно, это даст мне какую-то информацию о её настоящей работе здесь. — О! — тихо восклицает Линда и быстро моргает, переводя на него выразительный взгляд, — сейчас очень подходящий момент. Она должна была уйти на осмотр нескольких заключённых, находящихся в карцере. Это в другом крыле и займёт около получаса. — Я видел, как она уходила туда. Это было примерно двадцать минут назад. — Значит, у вас есть ещё совсем немного времени, — говорит она, сразу загоревшись желанием помочь. — Вы знаете куда идти? Я могу быть чем-то полезна? — Ключ, — говорит Пак, внимательно разглядывая именной бейдж, висящий на её шее. — Её кабинет наверняка же охраняется или закрыт? — Да, но я помогу с этим, — говорит Гриффин и легко гладит его по плечу, а затем по-доброму улыбается. — Идёмте, я вас проведу. — Спасибо, — отвечает Чимин и с благодарностью кивает ей.

***

Спустя всего несколько минут они оказываются в медицинском крыле. Пак быстро и без лишних расспросов следует за мисс Гриффин, зная, что у него не так много времени на эту махинацию. Они практически бегом преодолевают два лестничных пролёта, а на третьем сворачивают в небольшой коридор, и именно здесь женщина наконец останавливается. Она подходит к невзрачной серой двери с красным крестом и потом вводит на замке одноразовый пароль, который все сотрудники получают каждый день новый, насколько Чимин уже знает. После этого она настороженно оглядывается по сторонам, пару секунд внимательно прислушивается к звукам поблизости, и, ничего не обнаружив, пропускает его внутрь. — Я пройдусь по коридору. Если она придёт слишком рано, то я ненадолго задержу её, — говорит Линда, взмахивая рукой. — Успейте уйти до её возвращения. — Но не слишком надолго, иначе это тоже может вызвать подозрения. Я лишь осмотрюсь, — отвечает Чимин и скрывается за дверью. Как только он отсекает ею себя от внешнего мира и закрывается в четырёх стенах, то прислоняется к ней спиной и даёт себе всего несколько коротких мгновений, чтобы выдохнуть и выпустить скопившееся напряжение в теле. Он невыносимо нервничает, потому что от каждого шага очень многое зависит. Сейчас он фактически находится в маленьком логове врага, ведь Хонг ощущает себя здесь раскованно и свободно несмотря на то, что является по факту пленником. А эта комната определённо имеет важное значение в схеме работы его эксперимента, так как самым логичным решением было бы привлечь в это того, кто хотя бы косвенно, но разбирается в медицине. Как минимум, эти исследования должны включать в себя забор крови и беспрепятственный вход и выход из здания «Си Бейн», а это всё имеется у мисс Бледел. А раз она пришла сюда работать после его ареста, может быть, что она и вовсе его засланный человек. Пак тихо и тяжело вздыхает, закрывая глаза на секунду, а затем всё же берёт себя в руки и пристально осматривается. Здесь всё совершенно не так, как он себе представлял. Помещение напоминает ему одну из комнат для свиданий, разве что тут гораздо больше мебели и искусственного света. Несмотря на неприятную и холодную атмосферу, серость и унылость на первый взгляд, чистота соблюдается всё-таки практически стерильная. Сильно пахнет какими-то химическими препаратами или средствами дезинфекции, а от этой яркой смеси даже немного раздражается слизистая, и парень мягко трёт нос. Он не находит какого-то крутого оборудования, но это очень ожидаемо. Обеспечение медицинских услуг в местах лишения свободы в их стране — очень большой проблемный вопрос. Находясь в тюрьме, все заключённые без исключения имеют конституционное право на их получение. Однако же жестокая реальность такова, что многим из них адекватная помощь не оказывается, что в конце концов приводит к непропорционально высокому уровню смертности. Причин для такой ужасной статистики более, чем предостаточно. Одна из них в том, что право на встречу с доктором определяют в большей степени надсмотрщики и надзиратель. Как показывает практика, в девяти из десяти случаев они абсолютно уверены в том, что осуждённые просто симулируют свои болезни. Они без вопросов зовут на помощь только если видят льющуюся из ран кровь или остановку дыхания на продолжительный срок. Заключённым часто отказывают в жизненно важных лекарствах, а их жалобы нагло игнорируются на всех уровнях руководства. В американской тюремной системе они ежедневно сталкиваются со сломанным здравоохранением. Совершенно не удивительно, что никакое расследование по факту смерти двух людей за столь короткий срок рассмотрено не было. Никому не нужны все эти подробности. Для «Вернон Си Бейн» — это, возможно, много, но относительно всей страны — обычное дело. Чимин изучающим взглядом обводит серые потёртые стены, полки с различными папками и стеллажи, на которых расположены вакуумные пробирки и прочие медицинские атрибуты. Всё аккуратно и довольно неприметно. Единственное, что вызывает у него подозрения, это стоящие отдельно от других несколько пробирок с цельной кровью, лабораторная центрифуга, которая как раз-таки необходима для получения плазмы, и сепаратор. А вот это весьма неплохое оборудование, учитывая, что хорошей медицинской техникой в целом «Вернон Си Бейн» явно не обладает. Он с подозрением тихо хмыкает, задумываясь об этом, и затем быстро подходит к единственному шкафу. Он бегло читает названия документов и по логичной закономерности понимает, что это карты заключённых. Они все расставлены в порядковой последовательности по их опознавательным номерам, даже в этом здесь сохраняется полный порядок. Он быстро ведёт кончиками пальцев по ним, шёпотом читая вслух каждое обозначение, и замечает, что несколько здесь явно не хватает. И интересно то, что их как раз четыре — столько же, сколько и возможных жертв эксперимента. Он сразу же копается в своём телефоне в поисках нужной информации, чтобы подтвердить или опровергнуть свои мысли. Пока документы загружаются, он продолжает осмотр и взволнованно выдыхает. Он быстро изучает наполнение всех ящиков, но не находит в них ничего интересного кроме обычных лекарств, подписанных по назначению направления болезней. Он медленно смотрит по сторонам, покусывая губу, и бросает настороженный взгляд на часы. У него очень мало времени, но, откровенно говоря, он понятия не имеет, где вообще можно искать что-то интересное. На её рабочем столе тоже совершенный порядок, даже все папки лежат предельно аккуратно. Всё, чёрт возьми, так идеально, что это и вызывает ещё больше подозрений, учитывая, что её связывают какие-то дела с Хонгом. Пак подходит ближе и спешно просматривает бумаги, стараясь оставлять всё в первоначальном виде, но и это всё совершенно не то, что ему нужно. Её компьютер заблокирован паролем, и он сейчас очень сожалеет о том, что не обладает навыками хакерства, как Митчелл. Может быть, там можно было найти что-то стоящее. Он внимательно смотрит на каждую деталь вокруг, как настоящий детектив, пытаясь вычислить что-то странное или интересное. Чертовски сложно думать логично, когда время критично поджимает, но он очень старается понять, действительно ли она работает с ним или же это ложные подозрения? Наличие специального оборудования фактически подтверждает это, ведь она единственная, кто может здесь взять кровь и отнести её в лабораторию. Скорее всего, она выносит её в своей сумке. Та, что висит на вешалке достаточно миниатюрная, но вместить в себя несколько пробирок может с лёгкостью. А вот каким образом она передаёт данные ему внутри тюрьмы пока абсолютно не понятно. Это должно быть нечто неприметное, что не вызовет никаких подозрений. То, что не привлечёт внимания остальных, но позволит вместить в себя какие-то документы. Ему на глаза вдруг попадается небольшой медицинский чемоданчик, лежащий на шкафу, и в этот момент у него в голове будто загорается яркая лампочка. Он сразу же берёт его и отчётливо слышит в коридоре голос Линды, которая очевидно старается отвлечь внимание пришедшей Марты Бледел, как и обещала. К счастью, никакого кода или замка с ключом на нём нет, поэтому эта вещица сразу и без усилий открывается. И когда он заглядывает внутрь, то понимает, что находит что-то очень важное, что, очевидно, прячут от чужих глаз. Помимо обычных таблеток, бинтов и прочих мелочей он видит там два больших крафтовых конверта, на которых стоят проверочные отметки от отдела тюремной канцелярии. Они все без обратного адреса, но на её имя. Так вот значит, каким образом сюда попадают документы из лаборатории? Она их получает, прикрываясь входящей почтой, ведь её корреспонденция точно не проверяется. А внутри них находится, кажется, просто самый настоящий джекпот, который позволяет с уверенностью утверждать теперь о её прямой причастности к какому-то ненормальному и незаконному эксперименту в этих стенах. Это развёрнутые результаты чьих-то анализов. Разумеется, он в них ни черта не понимает, потому что видит сплошь странные обозначения и цифры, но ему удаётся найти не только это. Он достаёт документ с гербовой печатью и хмурится, увлечённо читая его. Это результаты вскрытия, где написана очень интересная причина смерти — внезапная остановка сердца вызванная сильной интоксикацией неизвестным веществом. Эта формулировка ему уже очень хорошо знакома, ведь в последнее время он часто о ней читает. Такая же, как и у дочери Криста. Как у других студентов, умерших много лет назад в Кембридже и не так давно в Оксфорде. Как и у нескольких молодых людей в нераскрытых делах, смерть которых списали на обычную передозировку. И у всех преступлений, которые он связывает с одним и тем же человеком. Чимин озадаченно смотрит на экран своего телефона и листает нужные ему файлы, в поисках необходимой информации, и затем читает имена скончавшихся заключённых в этой тюрьме за один месяц. Вот же чёрт, они совпадают с теми, что написаны здесь. Эти подлинные исследования крови принадлежат тем самым двух жертвам очередной экспериментальной ошибки. Если верить им, они в самом деле умерли не просто от сердечного приступа, а от отравления наркотиком. Всех их связывает между собой одинаковое заключение, и почему-то рядом неизменно так или иначе есть какой-то след Хонга. — Охренеть, — задумчиво шепчет Пак, глядя на бумаги в своей руке, а потом быстро подходит к шкафу с лекарствами и осматривается. — Внезапная остановка сердца. Он бормочет это ещё несколько раз себе под нос, вспоминая слова мисс Гриффин совсем недавно, и забивает в поисковике название препарата, который она упоминала, чтобы изучить описание. Вкратце он смотрит общедоступную информацию, а затем быстро, но аккуратно начинает копаться в ящиках, пытаясь найти нужный препарат. Его глаза хаотично бегают по надписям для обозначений и пробегают строчке «Сердечно-сосудистые, антигипертензивные препараты», и он спешно роется в этом ящике, а когда находит тот самый пузырёк, то высыпает небольшую горсть таблеток себе в ладонь. Это сразу же вызывает у него ещё больше подозрений, ведь как пишут в интернете, «Микардис» должен представлять собой белые, продолговатой и выпуклой формы таблетки, на одной стороне которых нанесена маркировка «51H» или «52H», а на другой — логотип производителя. Но сейчас перед собой Чимин видит совершенно другие — круглые со слабым оттиском знака «Вины», и он всё моментально понимает — их подменили. Чёрт возьми, их достаточно удобно спрятали, ведь никто не станет рыться без веских причин в ящике с медицинскими препаратами. Это сразу же объясняет ему то, почему же вдруг здоровому человеку в припадке предсмертной агонии потребовались довольно сильные лекарства для улучшения работы сердца и снижения давления. Невероятно, новые «испытатели» получают тестовые наркотики прямо здесь на виду у всех из рук Марты Бледел. По сути, она физически проводит практически весь процесс эксперимента: берёт их кровь и результаты анализов присылает себе же по почте, которая никем в «Вернон Си Бейн» не вскрывается, ведь она одна из их сотрудниц. После этого она докладывает о результатах проделанной работы Хонгу и они оба ведут наблюдение углублённо и поверхностно. И всё это грёбаное дерьмо происходит под носом множества людей абсолютно незаметно для них, Боже мой. Чимин ошарашенно смотрит на таблетки в своей руке, не веря собственным догадкам, и испуганно вздрагивает, когда вновь слышит приглушённые голоса в коридоре. Он сразу же вспоминает об опасности своего пребывания здесь и приходит в себя от шока, понимая, что ему нужно немедленно уходить, пока ещё не поздно. Он понятия не имеет, как будет оправдываться в случае возникновения проблем, тем более Бледел видела его рядом с Хонгом. Ему никак нельзя попасться с поличным внутри кабинета, чтобы не испортить всю операцию. Он забирает одну таблетку для анализа, а другие высыпает обратно, в спешке делает несколько фотографий своих важных находок на всякий случай для ФБР, а потом аккуратно устраняет все следы своего пребывания здесь и тихо выходит в коридор, бесшумно закрывая за собой дверь.