Mistake

WILDES — Anytime biz colletti, Wendy Wang — Sirens Roses & Revolutions — Looking Glass SATV Music — The Brave Amy Stroup — The moment Willyecho — Warriors Ships Have Sailed — Disappear Nessa Barrett — dear god Beth Crowley — Dangerous Hope Dasutt — Lonely night Karliene — Already Broken Beth Crowley — I Didn't Ask For This (Lonely version)

We could be the warriors. They don't know who they're messing with. © Федеральная тюрьма «Бомон», расположенная в южном штате Техас, отличалась строгой дисциплиной, строптивыми заключёнными и, откровенно говоря, паршивой безопасностью, и именно из-за последнего факта находиться здесь было чертовски не по себе. Насколько исправительное учреждение являлось опасным местом, как правило, можно было судить по двум основным критериям: состав осуждённых и степень их дисциплинированности. «Население» этого места составляли в основном пойманные криминальные авторитеты, убийцы, грабители и опытные наркоторговцы, а их поведение, соответственно, оставляло желать лучшего. Бесконечные стычки на фоне расовой принадлежности, конкуренция за контрафакт и деление территории — их обычные будни. Охрана и надзиратели относились наплевательски ко всему происходящему, а благодаря этому в этих стенах и стали активно процветать различные враждующие касты. Но самой основной проблемой было то, что убийств здесь совершалось, возможно, даже больше, чем на воле. Эта тенденция, к сожалению, была печальной визитной карточкой для данного учреждения, поэтому попасть сюда — истинный страшный сон любого, даже закоренелого преступника, что же говорить тогда об обычном человеке? Даже находиться здесь в качестве посетителя — не самая приятная вещь на свете. От гнилостной и критически тяжёлой атмосферы каждый напряжённый позвонок покрывался противным холодом. Чимин уже вдоволь ощутил её на себе, пока проходил вместе с Алексом по коридору вдоль двора, где гуляли заключённые. От неё дышать было нечем, а лёгкие будто наполнялись тягучей субстанцией, которая перекрывала доступ кислорода в них. То, как его нагло освистывали и пристально осматривали в «Вернон Си Бейн», не шло ни в какое сравнение с тем, что он испытывал здесь. Истинная каторга, от которой хотелось поскорее убежать. Все эти люди в оранжевых комбинезонах, где вместо имён у них был только лишь присвоенный номер, очевидно, не имели каких-либо тормозов, обычной совести и банальных человеческих границ. Многие из них ненавидели представителей закона до потери остатков своего рассудка, винили их во всех своих проблемах, поэтому сам факт их нахождения здесь вызывал слишком бурные и яростные эмоции. Даже сидя уже в безопасности в комнате для свиданий, Пак до сих пор слышал агрессивные выкрики с улицы в их адрес и незаслуженные оскорбления. Преступники здесь были настолько озлобленными личностями, что словно готовы были без весомых на то причин растерзать их на части. Каждый отличался чрезмерной импульсивностью и не умел вовремя остановиться, отсюда и возникали часто ситуации, которые создавали опасные условия пребывания для всех. Но несмотря на такие существующие колоссальные внутренние проблемы, никто из руководства не предпринимал никаких значительных мер для изменения сложившейся динамики необузданной жестокости, которую не сдерживали никакие правила и наказания. Начальники тюрьмы долго не задерживались на этой должности, а фактически убегали, но, по сути, независимо от того, кто именно управлял этой тюрьмой, её проблемы оставались всегда неизменными. Одной из таких, если судить по личному делу, для них был и Эдриан Хьюз. Список его замечаний для характеристики уже перевалил за двузначное число, а это только сильнее отдаляло от него заветную возможность подать заявку на досрочное освобождение. Но, если верить словам Чонгука, то прежде этот парень никогда не отличался агрессивным поведением и был достаточно дружелюбным по отношению ко всем, а значит, он просто приспособился к местному колориту подобным образом. После вынесения ему приговора и перевода в стены «Бомон» спустя несколько недель он, преднамеренно или нет, но в итоге стал ввязываться в неприятности и конфликтные ситуации между заключёнными, чем усугублял и без того своë небезопасное положение. По словам охраны, он был одним из тех, к кому чаще всего за последний год были применены различные меры суровых наказаний, но никакие способы на него не действовали до тех пор, пока он сам не принял вдруг решение успокоиться. Его спесь сбить никому не удавалось, но эта повышенная агрессия заметно поутихла сама собой. Больше он не выступал инициатором драк самостоятельно, но и не избегал их. Он просто отстаивал себя. Но очевидно, что он принял решение вести себя смирно и старался лишний раз не высовываться, потому что нажил уж слишком много неприятелей за это время, а это могло закончиться для него самым печальным исходом. Чимин преодолел больше полторы тысячи километров и приехал сюда вместе с Алексом ради всего лишь одного разговора с ним. Возможно, это было бесполезной тратой сил и времени, но попытаться точно стоило. Этот парень был способен помочь им раскрыть очень громкое и знаковое в карьере многих участников дело, но если он откажется, то вся их грандиозная затея пойдёт к чёрту в то же мгновение. Без его участия это будет слишком трудной, хоть и выполнимой задачей, но риски будут вдвое выше. Именно вот этот шанс являлся для них всех безоговорочно победным. Никак иначе поймать Хонга за руку точно никому не удастся, им крайне нужна была его помощь чтобы исключить все возможные проблемы в суде. Сейчас в «Вернон Си Бейн» происходила активная стадия эксперимента, судя по тому, что он видел во дворе, но двое из подопытных уже были мертвы, а это означало, что этот подонок находился в поисках новых жертв. Вряд ли он послушал бы надзирателя Борна и прекратил бы всё то, что начал, из чувства страха. К тому же, он считал, что у него не так много было времени, ведь рассчитывал на то, что вскоре выйдет на свободу. Из этой ситуации он извлекал бы максимальную для себя выгоду. Но на этот раз Пак уверен в себе, хоть и немного нервничал. Его пугала только перспектива того, что прослушка могла быть раскрыта. Только судя по тому, что Тхэ до сих пор говорил о своих делах, ничего не фильтруя, пока их план в безопасности. Их последняя встреча прошла гладко, он вновь дал ему неплохую пищу для размышлений из ложных обвинений, а это немного отвлечёт его цепкую внимательность. Он находился в очень опасном положении и даже сам не подозревал ещё об этом. Сейчас каждую секунду он был под пристальным надзором ФБР, ведь идея с использованием устройства в неприметной зажигалке оказалась удачной. Каждое его слово и любое действие они знали и отслеживали в тот же момент, но пока это не давало толковых результатов и весомых доказательств. Тем не менее, её наличие рядом с ним уже было большой удачей, она обеспечивала им необходимую осведомлённость. Благодаря ей они уже сейчас по небольшим крупицам выстраивали какие-то его рабочие разговоры, но напрямую тот не говорил ни о чём чрезмерно важном. Он не называл имён всех своих помощников и пока не общался с ними напрямую о работе, а им ничего не оставалось кроме как просто терпеливо ждать. Да, это могло занять много дней или даже недель, но рано или поздно он должен был как-то проколоться. Всё, что у них есть, — неистребимая надежда. Чимин ни на минуту теперь не теряет веры в то, что это тревожное затишье должно дать в итоге какие-то хорошие результаты. Наркотик находится сейчас на испытании, то есть, так или иначе стоит ждать какой-то положительной динамики. Рано или поздно, но они обязательно получат что-то стоящее, за что можно будет поймать этого ублюдка. Его действия не реализуются же без каких-то обсуждений. Это невозможно, нужно лишь поймать правильный момент. Это точно не будет лишним для них при доказательстве его вины в суде, потому что их линия будет основана как раз на дистрибуции наркотиков. Даже сейчас у них есть достойные основания заводить подобное серьёзное дело и начинать расследование благодаря такому нужному вмешательству Хизер, но для безоговорочной победы нужно больше доказательств. Оказалось, что её риск не был напрасным, ведь на флешке, что она передала, Чимин нашёл очень интересную информацию. И, пожалуй, она перекрывала в своей грандиозности тот факт, что Хонг ещё в своей юности создал некий неизвестный никому компонент и многие годы чеканил его до совершенства посредством вот таких чудовищных опытов. Хуже этого могло быть лишь то, что тот делал это абсолютно безнаказанно, а причина этого теперь была хорошо известна. Результат экспертизы найденных «Винов» в «Вернон Си Бейн» подтверждал то, что Пак двигался в правильном направлении в своём расследовании. Состав их активного вещества был идентичен тому, что обнаружили в крови у умерших студентов в Оксфорде и Кембридже, именно его, скорее всего, употребляли и должники «Сайтам», которые имели неофициальный статус «испытателей». Как итог, было очевидным, что только став одним из них, Хьюз способен был подарить им единственную реальную возможность отправить эту мразь за решётку навсегда и связать его прошлые дела с настоящими. В идеале было бы найти больше каких-то физических доказательств тому, что он приложил к этому свою руку, но об этом невозможно было даже мечтать. Судя по всему, он и впрямь, похоже, славился тем, что не имел за собой серьёзного бумажного следа. Чёрт возьми, но это же было абсолютно нереально. Как можно было вести такую масштабную лабораторную деятельность в течение многих лет и не сохранять при этом никаких важных записей? Чушь какая-то. Они определённо где-то были, но каким-то образом выносились с территории тюрьмы и явно надёжно были спрятаны. Что-то ФБР и он упускали прямо сейчас. Только если даже Хиз не смогла раздобыть нечто большее, то у него на это шансов было ещё меньше. Слишком близко к Тхэ не подобраться без подозрений, он тоже далеко не кретин, но что-то стоило попытаться сделать. Именно для этого им и нужна была прослушка и вся эта сложная операция — подстраховаться. Только имея неоспоримые факты можно было рассчитывать на серьёзный срок для него. Несмотря на то, что руководство «Бомон» не стремилось создавать безопасные условия жизни для осуждённых, о персонале они, как ни странно, позаботились. Ещё на въезде сюда Чимин заметил, что территория тюрьмы была предусмотрительно оснащена высокотехнологичными камерами, по всему периметру был расположен огромной высоты забор со спиралью Бруно и установлено круглосуточное дежурство. Буквально со всех углов здесь наблюдало несколько пар пристальных глаз за каждой живой душой. На смотровых вышках находились по двое людей из вооруженного конвоя и ещё несколько постоянно ходили внизу. Это одно из самых ужасных мест. Если верить слухам, то несколько охранников отсюда были осуждены за активную контрабанду, воспрепятствование правосудию и за сокрытие нападений работников на заключённых. Сами же преступники также нападали на охрану и наносили им смертельные ранения. С тех пор, как произошло несколько кровопролитных беспорядков, правила поведения значительно ужесточились как для сотрудников, так и для их подопечных. Они явно все были выдрессированы до автоматизма. Но самое интересное, что все эти охранные меры были направлены не на цели предупредить возможный побег, а для того, чтобы держать всех на безопасном расстоянии друг от друга, но это не помогало. Некоторые решались на убийство прямо в этих стенах, чтобы получить в итоге смертную казнь. Мало кому хотелось отбывать пожизненный срок в одной из худших тюрем страны. Здесь, на самом деле, ещё более неприятно, чем в «Вернон Си Бейн». Очень ощутимо то, что это место со строгим режимом содержания, но при этом не отличается беспрекословным соблюдением правил поведения. Атмосфера дико угнетающая и удручающая. Бетонные массивные стены просто с невообразимой силой давят на сознание, а от затхлого и тяжёлого воздуха внутри становится так непередаваемо некомфортно. Такое ощущение, что в любой момент может внезапно начаться приступ дичайшей клаустрофобии. Наверное, сидеть здесь среди агрессивных преступников, способных буквально на самые жестокие вещи на свете — действительно трудное испытание. Для них служит развлечением выход на прогулку и личное время, собственно тогда они и умудряются устраивать полный беспредел. Это их способ доказать своё превосходство. Кому-то придётся отбывать здесь срок до своего последнего вздоха за всё совершённое, и от банального представления подобной участи просто в дрожь бросает. О побеге любой из них может только мечтать, потому что реализовать эту мысль крайне сложно с такой охранной системой. Плюс ко всему, расположение камер, окон в них и подобных комнат для встреч, где они сейчас с Алексом находятся, сделаны с тем расчётом, чтобы абсолютно запутать и не дать сориентироваться в тюремном пространстве. Это продумано тоже только лишь из соображений безопасности. То есть, никто из заключённых никогда не угадает, в каком именно крыле здания находится, а это уменьшает риск их непредвиденных действий, поэтому злость от собственной безысходности они направляют друг на друга или же на охрану. «Бомон» поражает своим масштабом. В её стенах прямо сейчас содержатся в два раза больше подопечных, чем в «Си Бейн», и они ещё более ненормальные и кровожадные, чем там. Здесь на десять заключённых, как минимум, четверо отбывают срок за жестокое убийство первой степени. Такая статистика не без причин пускает холод по всему телу и вынуждает поёжиться. Очевидно, не просто так это место неформально нарекают «кровавым». Этот важный факт непременно может стать решающим как раз для того, чтобы кардинально изменить поведение Эдриана, ведь отведённый ему срок весьма велик, а в подобном месте каждый из дней наполнен неимоверным риском для собственной жизни и страхом. У них сейчас в руках выгодная перспектива для него, поэтому откажется только лишь идиот, хочется верить, что он не из таких. Но его выбор может быть любым, ведь на одной чаше весов находится полная свобода, а на другой — опасность открыто перейти дорогу Хонгу. Чимин глубоко вздыхает, устало потирая ладонью шею, и вскользь осматривается, вертя головой по сторонам. Это помещение для свиданий выглядит гораздо просторнее и светлее, чем та небольшая и мрачная комната в «Вернон Си Бейн», но его состояние всё равно оставляет желать лучшего. Серые стены покрыты пожелтевшей от времени краской, которая местами заметно потрескавшаяся и кое-где даже откалывается, крыша в углах с обильными потёками, а узкие окна настолько грязные, что свет сквозь них проникает с трудом. Здесь стоит устойчивый запах горького дешёвого табака вперемешку с многолетней пылью, от которого за десять минут нахождения в этих стенах уже подташнивает. Несмотря на хорошее техническое оснащение снаружи, внутри всё выглядит как-то убого и довольно уныло. Ему поскорее хочется сбежать отсюда. Атмосфера такая отвратительная, что он буквально кожей ощущает сквозь бетон, как на него из десятка камер смотрят бешеные глаза отмороженных ублюдков, хотя он прекрасно понимает, что это далеко не так. Его присутствие здесь не так значимо, но всё же это мерзкое чувство не отпускает с той самой минуты, как они сюда вошли и проходили мимо двора, где гуляли заключённые. Он не привык работать с уголовными преступлениями, поэтому для него нахождение в подобном учреждении настоящее испытание. — Ты что, нервничаешь? — спрашивает Крист, когда парень шумно выдыхает, прикрывая на мгновение веки. — Нет, просто неприятное место, — равнодушным тоном бросает он. — По тебе видно, что ты не уголовный адвокат, — не скрывая саркастической усмешки говорит мужчина и садится за металлический стол рядом с ним. — С опытом это становится настолько привычным делом, что уже не имеет никакого значения. — Да, я — не ты. В мою ежедневную рутину не входит хождение в места заключения и общение с людьми, наплевавшими на закон и жизни людей, — говорит Чимин и пожимает плечами. — У меня другая специфика работы. Я не спасаю от обвинений в преступлениях, а отстаиваю гражданские права и интересы. — Просто расслабься, ты должен выглядеть убедительно и уверенно, — говорит Алекс, мягко похлопывая его по плечу и глядя по сторонам, а затем его слабый хрипловатый смех эхом отдаётся от стен. — Это, естественно, не лучшее место для поездки в выходные, но всё же не тюрьма «Флоренс» в округе Фримонт. Вот там действительно сущий ад на этом свете, где содержатся самые страшные чудовища среди людского рода, а здесь живут ещё милашки. — Да, ты прав, но и это учреждение далеко не парк аттракционов. «Бомон» славится внутренними беспорядками. Меня пугает не то, что кто-то из них может сбежать, а совсем другое, — говорит Пак, поворачиваясь к нему, и многозначно вскидывает бровь. — Ты слышал о том, что здесь не единожды ранее уже убивали охранников, совершали нападения на надзирателей и ключника? — Обратно нам идти через двор не придётся, выйдем иным путём. Да и встречаемся мы не с серийным убийцей, так что будь спокоен. Хьюз не идиот, чтобы наживать себе ещё больше проблем. У него их предостаточно здесь. — Ты не можешь отвечать за него. Он открыт для беспредела. — Мы оба с тобой знаем, что… — Предполагаем. — Да, точно, предполагаем, что это вынужденно принятый им образ. Он не следует негласным правилам поведения и не входит в число участников ни одной из местных банд, именно поэтому является изгоем. Как правило, в таких ограниченных условиях люди приспосабливаются, чтобы выжить, так? И криминальный класс, который принимает к себе под крыло кого-либо, необходим по большому счёту как раз-таки для защиты. Они защищают своих от любого дерьма, вот почему ему было бы выгоднее оставаться здесь с кем-то, но он предпочитает гордое одиночество, — говорит задумчиво Алекс, внимательно осматривая пустой стул напротив них, и негромко смеётся. — У него, кажется, огромные яйца, да? Он легко может оказаться жертвой очередной смертельной драки и никто за него вступаться не будет, но при этом не меняет своей позиции. Такой нам и нужен для того, чтобы бросить вызов Хонгу. — Если ему жизнь ещё дорога, то для него будет наилучшим решением поскорее выйти отсюда благодаря сделке, — говорит Чимин и согласно кивает, серьёзно нахмурившись. — Как думаешь, на него можно вообще положиться? — Разумеется, нет. Но что нам остаётся? В таких сложных делах всегда необходимо идти на риск. — Вдруг, он просто сдаст нас Хонгу? Что тогда? — Среди полиции работают не совсем кретины, этот шаг продуман. Ты же знаешь, у медали всегда две стороны. Всё предусмотрено: плюсы и минусы не только для него, но и для нас, ведь у всех могут быть достаточно большие проблемы в случае неудачи. — И какая же вторая сторона в этой ситуации для него? — Если что-то пойдёт не так после заключения сделки с нами, или же Хонг каким-то образом нас раскроет не без его участия, то Хьюз останется здесь на двойной срок. Это его плата. — Ух ты, — присвистывает Чимин и удивлённо вскидывает брови. — Весомо. — Ему же лучше, если он усиленно постарается всё сделать хорошо. Свободу нужно заслужить, — говорит Крист и глубоко вздыхает, складывая руки в замок перед собой. Пак иронично хмыкает, но ничего не отвечает на эту реплику. Довольно странно это слышать от убийцы, который находится на воле лишь потому, что он молчит о его вине. В некотором смысле сейчас он покрывает преступника, а это тоже прямое нарушение закона, только он не чувствует вины за это, потому что нагло использует его для поимки того, кто действительно заслуживает пожизненно скитаться в камере два на два метра. В некоторых исключительных случаях цель оправдывает средства. Ему сложно было до сих пор головой принять такую правду о человеке, на которого он смотрел с откровенным восхищением, хоть сердце и искренне сочувствовало ему. В глубине души он хорошо понимал причины совершённого им поступка и преследуемые мотивы, но как бы не старался, смириться с этим никак не получалось. Никогда он не сможет уже смотреть на него так, как делал это раньше. В его глазах не было больше какого-то наивного желания подражать ему, но по-прежнему таилось человеческое уважение. Как бы там ни было, но Алекс изумительный профессионал. Он практически всю свою жизнь посвятил борьбе за правое дело. Он до конца отстаивал тех, кто нуждался в его защите, и старался придерживаться своей совести. Жаль, что в какой-то момент боль утраты взяла над ним верх, но судить его за это Чимин не мог по разным причинам, и первая из них — Мэй. К сожалению, одним поступком Крист всё для себя разрушил, но это сделал не блистательный адвокат по уголовным делам, а именно несчастный и убитый горем отец. Это не оправдывало его жестокости и не снимало с него тяжесть этого бремени, но для него этого вполне было достаточно, чтобы не презирать его. Никто не может знать, насколько сам способен далеко зайти, пока не оказался бы в подобной ситуации. У него сейчас было полно доказательств его вины, но никто о них не узнает, ведь их связывает один общий интерес. При любых других обстоятельствах всё могло быть совсем иначе, но только не сейчас. Он готов был наступить на свою профессиональную гордость и объединиться с ним, потому что конечный результат того, возможно, стоил. Когда речь заходила о Тхэ Хонге, на многие вещи Чимин смотрел под другим углом, потому что был одержим желанием поквитаться с ним, но по закону. А заслуживал ли Алекс сидеть здесь с ним, а не носить одинаковый со всеми заключёнными комбинезон и гулять лишь по одному-двум часам в день на свежем воздухе? Нет, определённо не заслуживал. Он лишил жизни человека. Да, непростого и не самого лучшего, но он должен был понести за это справедливое наказание, если опираться на Кодекс. По его же словам, перед ним все были равноправны, независимо от статуса, положения, достатка и прочих нюансов. И не будь в его помощи необходимости, то он даже не задумывался бы о том, что необходимо сдать его полиции. Но раз уж вокруг него никто не играл честно, то и он хотел принять эти правила. Свобода Криста в первую очередь пока что в его личных интересах и выгодна ему, но после этого дела их больше ничего не будет связывать за исключением общего прошлого и недолгой совместной работы, поэтому как тот будет жить дальше с этим дерьмом внутри — лишь его проблема. Пак краем уха ловит в коридоре быстро нарастающее звуки шагов нескольких людей и напрягается всем телом от странного волнения, но внешне старается держаться уверено в себе, ведь от этого зависит, доверится ли им Эдриан. При любых условиях он должен видеть в нём того, кто готов идти напролом до самого конца ради достижения конечной цели, только тогда он его услышит. Если же уловит какое-то зародившееся сомнение в его речи или в успехе их дальнейших действий, то может сразу пойти в отказ, а это равносильно их общему провалу. Сейчас они и впрямь нужны друг другу, поэтому стоит быть очень аккуратным в проявлении своих эмоций и в каждом слове. Чимин гордо распрямляет плечи и беззвучно выдыхает, испытывая одновременно скачок запредельного напряжения и нетерпения. Больше всего на свете ему хочется покончить уже со всем этим и просто победить, потому что с каждым днём сил сопротивляться у него остаётся всё меньше, а ситуация только больше усугубляется. Пока его ресурсы окончательно не иссякли, стоит сделать последний, но чертовски мощный рывок, чтобы выйти на финишную прямую. Спустя несколько секунд дверь в помещение открывается и в него заходит человек из охраны, за ним следует тот самый Эдриан Хьюз, а позади него — ещё один надсмотрщик. Один из них остаётся у двери, а другой ведёт заключённого к ним, крепко держа за локоть. Эта обычная процедура отчего-то резко бросает Пака в тот самый момент в его воспоминаниях, когда он на всех парах примчался в «Вернон Си Бейн» и впервые встретился лицом к лицу с Хонгом. По правде говоря, у них есть нечто общее между собой. Наверно, всё дело в откровенной самоуверенности и нахальном взгляде. Вот, что их делает похожими друг на друга. Этот парень двигается тоже вальяжно, расслабленно и медленно, но спеси в нём явно гораздо меньше. У него абсолютно нет такой же удушающей ауры неусмиримого чудовища, от которой бросает в дрожь, потому что очевидно, что он вовсе не убийца. Он выглядит как типичный плохой парень, оказавшийся в крупных проблемах и выживающий как может. На вид ему примерно под сорок, очень высокий и худощавый, но заметно подтянутый, ведь плечи достаточно крупные, а закатанные рукава формы демонстрируют неплохие сплетения мышц на предплечьях. У него тёмные и сильно отросшие волосы, выразительные большие глаза орехового цвета и множество разнообразных татуировок, которые ползут по рукам до самых костяшек и видны даже с одной стороны у шеи. Удивительно, что в таком не особенно приметном с виду человеке глубоко внутри скрывается огромный и стойкий стержень, способный выдержать противостояние всем ублюдкам в «Бомон». Как правильно сказал Алекс: яйца у него, должно быть, с планету, раз он не боится держаться особняком ото всех в таком опасном месте и не ищет ни у кого покровительства. Охранник без лишних разговоров лишь коротко кивает им, а затем пристёгивает к наручникам Хьюза длинную цепь, которая приварена к столу. Это в некотором смысле позволяет ему свободно двигать руками, но всё же в чём-то ограничивает. Это удивительно, он никого не убил, а был замешан только в продаже и хранении наркотиков, но с ним обращаются здесь так, будто он серийный маньяк. Вот в этой не самой важной, но весомой мелочи и видна вся колоссальная разница между ним и Хонгом, между «Бомон» и «Вернон Си Бейн» — несправедливые контрасты. Один из них заслуживает, как минимум, казни, но с него спокойно снимают наручники по одной его просьбе, другой же идёт на смиренное исправление, но не может даже сделать полноценный вдох без контроля надсмотрщика. — У вас есть двадцать минут, — холодно бросает парень из охраны, проверяя надёжность закрепления цепи несколько раз. — Напоминать про правила не стану, вы и так с ними хорошо знакомы. В целях обеспечения вашей же безопасности свидания без нашего присутствия строго запрещены, поэтому я и мой коллега будем стоять у двери. Всё понятно? — Да, разумеется, — отвечает Крист спокойно. — Благодарю. — Да, — кивает Пак, с трудно скрываемым любопытством разглядывая человека перед собой. — Боже, можно подумать, что я какой-то чокнутый Чарльз Мэнсон, — недовольно бросает Эдриан и закатывает глаза, а затем тихо смеётся. — Вы всех так представляете или только меня? — Заткнись. Правила здесь для всех одинаковы, независимо от твоей статьи. — Да бросьте, я же просто наркотой приторговывал, зачем такие сложности? Не нужно так нагнетать и пугать моих гостей. — Веди себя спокойно, иначе пожалеешь. — Мне не нужно напоминать о приличиях. Я бываю агрессивным только с теми, кто отбывает срок в этих стенах. С ними иначе нельзя, — Эдриан переводит оценивающий взгляд на своих посетителей и высокомерно усмехается. — А эти, вроде, очень даже приличные люди. Судя по их равнодушным лицам, дорогим костюмчикам и исходящему аромату, — он делает вид что принюхивается и широко улыбается, — бо-ольших проблем для кого-то, они адвокаты или копы? — Послушай сюда, я говорю лишь раз. Руководство сказало, что то, что ты узнаешь на этой встрече, должно быть сохранено в тайне, — строго говорит охранник, сверля его пронизывающим взглядом и кладя кисть на ручку дубинки, висящей на поясе, а затем покачивает головой из стороны в сторону, будто бы в знак предупреждения. — Запомнил? Если нарушишь это условие, то... — Не нарушу. Уж чему, а хранить тайны меня ваша тюрьма научила, — сразу отвечает он и скучающе пожимает плечами. — Я всё понял. И ради чего же ко мне пришли сразу двое представителей правосудия? — Вы правы, мистер Хьюз, — деликатно вмешивается Алекс, мягко кивая несколько раз, а затем дружелюбно пожимает его руку. — Я весьма успешный адвокат по уголовным делам и владелец фирмы «Christ Protection», которая специализируется на защите интересов в различных областях. Приятно познакомиться. Это мой коллега — Пак Чимин, — продолжает мужчина, указывая на него. — Ничего не слышал о вас двоих, — недоверчиво произносит Эдриан и скептически хмурится. — Вы что-то путаете. Я не просил о помощи частных адвокатов, слишком дорого вы обходитесь. У меня нет денег на ваши услуги. — Да, маловероятно, что вы что-то можете знать о нас, потому что мы из Нью-Йорка, а это достаточно далеко отсюда. И цель нашего визита отнюдь не защита ваших интересов. Хьюз несколько секунд изучающе смотрит на них, удивлённо приподнимая брови, и после удовлетворённо хмыкает. Он явно высоко оценивает такой прямолинейный ответ, потому что не всегда адвокаты говорят без прикрас с целью что-то получить. Но для него искренность всегда стоит выше самой красивой лжи. Это автоматически располагает к доверию, когда в разговоре нет ни капли фальши или же завуалированных вещей, о которых стоит говорить открыто. — Смело, — заключает он, по очереди их рассматривая пытливым взглядом. — Вы, кажется, предпочитаете не ходить вокруг да около? — Предпочитаю не терять зря своё и чужое время. — Я это ценю. Что вам от меня нужно? Вы проделали долгий путь, повод должен быть весомый. — Ваша помощь, — коротко поясняет Крист, скрещивая кисти рук в замок. — Помощь? — удивлённо спрашивает Хьюз, а его глухой смех резко разносится на всё помещение, плавно обволакивая собой. — Серьёзно, что ли? Двум успешным адвокатам из крутого штата нужна моя помощь? Может, вы не так уж и хороши? — Мы говорим с вами абсолютно серьёзно. Я веду расследование, связанное с производством и распространением наркотиков, — вмешивается Чимин, привлекая его внимание, и тот сразу же настороженно смотрит на него, услышав последние слова. — Вы, как никто другой, хорошо знакомы с данной темой, а, стало быть, ваше участие и содействие ФБР в раскрытии дела могут оказаться очень полезными. — ФБР? — интересуется Эдриан, и с его губ непроизвольно срывается тихий выдох напряжения. — Те самые ФБР? Какого чёрта? — Это дело федерального уровня, поэтому они его курируют. — Слушайте, — сразу же предупреждающе произносит он, нервно усмехнувшись, и поднимает указательные пальцы, — я завязал с этим, когда меня арестовали, понятно? Вы зря сюда приехали. Я не имею отношение ни к чему из того, что вы хотите предъявить мне сейчас. Я абсолютно чист и контрабандой здесь не занимаюсь. — Мы и не собираемся выдвигать вам какие-то обвинения, — говорит Алекс, мягко жестикулируя, будто бы успокаивая его. — Здесь мы по вашу душу, но не по ваши грехи. Мы приехали для того, чтобы вспомнить кое-что из прошлого. — Прошлого? Это ещё зачем? — недоумевает Хьюз и отрицательно качает головой, сразу напрягаясь. — Разве в моём деле не всё было предельно ясно? Я облажался и несу за это ответственность. Что ещё вам надо? Каюсь, раньше я был наркоторговцем, но никого ведь не принуждал что-то покупать. Люди сами меня искали. — Речь пойдёт вовсе не о чистоте ваших поступков. Нас интересует, знакомо ли вам имя Тхэ Хонг? — спрашивает Пак, нагло вскинув бровь и внимательно глядя на него. Эдриан в ту же секунду словно цепенеет на мгновение и растерянно смотрит сначала на него, а затем на Криста. Он медленно моргает, а в его глазах мелькает такая очевидная тень испуга, словно его ловят за каким-то очередным преступлением с поличным. Это имя от адвокатов резко повергает его в дикий шок и он рефлекторно хочет сразу же сбежать, только вот бежать ему совсем некуда. Он уже год находится в одном из самых жутких мест на этом свете и, наверное, его не должно уже ничего по-настоящему удивлять, но сейчас он искренне ошарашен. У него в этот момент в голове совершенно не укладывается то, что кому-то известна столь важная информация спустя столько времени. Формально, ни одна живая душа не знала о его прямой связи с этим человеком. Тхэ его всегда предупреждал о том, что в случае чего — они друг друга даже не знают, и он никогда его не подводил в этом. Он никому не называл его данных, не рассказывал о том, у кого именно брал наркотики, даже будучи в пьяном состоянии, тогда откуда им было известно, что спрашивать о нём нужно у него? Это, чёрт возьми, странно. От кого просочилась эта крайне значимая информация? Не мог же сам Хонг сказать об этом каким-то левым людям, которые сотрудничали с полицией. Совершенно исключено, и поэтому Хьюз агрессивно и крайне быстро перебирал всех возможных подозреваемых, пока время его молчания затягивалось. — Откуда у вас вообще подобная информация? С чего вы взяли, что я могу знать кто это? — спрашивает он и сжимает челюсти. Хьюз тихо выдыхает, стараясь скрыть своё замешательство, и опускает глаза, недовольно хмурясь. — Расследование, — коротко отвечает Чимин, слабо пожав плечами. — Информация, полученная из проверенного источника. — И если вы задаёте этот вопрос, то вам явно известен ответ на него, не так ли? — хитро усмехается Эдриан и приоткрывает губы, толкнув щёку языком. — Вам требуется подтверждение от меня, чтобы начать допрос. — Это вовсе не допрос. Да, я знаю кое-что о вас. Если вы того хотите, я сам расскажу, какие же вас связывали отношения. Но да, вы правы, мне нужно подтверждение, — говорит Пак, коротко вздохнув и медленно поправляя рукав пиджака, а затем поднимает на него самоуверенный взгляд. — Так мы работаем в этой системе. — И что же вам известно? — прищуривается он с недоверием. — Начнём с того, что вы работали на него несколько лет назад, когда жили в Оксфорде. Это являлось достаточно прибыльным делом. Если верить статистике, оборот лёгких наркотиков там среди студентов просто феноменальный. К тому же, средняя стоимость наркотических веществ неплохого качества была вполне доступной для всех. За более качественный товар приходилось и платить дороже, но даже это многих не останавливало, ведь, как правило, в элитных учебных заведениях учатся те, у кого средств предостаточно, за небольшим процентным исключением. На тот момент вы являлись единственным в городе посредником его наркотиков под названием «Вины», оборот которых был крупнее чем от чего-либо. Это позволило вам обоим хорошо зарабатывать. Они были наиболее популярны среди молодёжи, потому что от них можно было получить, пожалуй, самый мощный, хоть и краткосрочный эффект, и они не вызывали быстрого привыкания. Только вот, какой именно эффект стоило ждать, являлось большой загадкой для всех. Как оказалось, даже для самого Хонга. По большей части, всё в этом бизнесе было для вас прекрасно, но вот только везло не всем вашим клиентам. Некоторые умерли, вы об этом знали? Внезапно, когда их популярность стала сильнее нарастать и распространяться уже за пределами студенческого кампуса, что-то пошло очень сильно не так. Их создатель и поставщик в одном лице вдруг вас подставил, после чего вам и пришлось скрываться, а затем стремительно сбежать. Всё так? — Нет. Хонг не подставлял меня, — протестует Хьюз и отрицательно качает головой внимательно его слушая. — У вас ошибочные данные. Да, у меня сорвался крупный заказ и это принесло мне неприятности, но это был отчасти мой косяк. А затем так вышло, что кто-то из студентов слил мои контактные данные копам, в итоге они стали меня искать. Мне пришлось быстро менять место жительства, скрываться, а потом я сбежал. Испугался, что уж юлить. Не хотелось оказаться за решёткой, — признаётся он ироничным тоном, проводя ладонями по волосам, и горько смеётся. — Думал, что здесь смогу скрыться от преследования, а в итоге оказался в ещё большем дерьме. — Вас действительно преследовала полиция? — Ребята говорили, что обо мне спрашивали люди в форме. — Люди в форме, — задумчиво тянет Пак и насмешливо хмыкает. — Они предъявляли какие-то документы? Удостоверения? — Да, — отвечает он уверенно, но после сразу же поддаётся сомнениям и сводит брови, — не знаю, теперь не уверен. Я с ними лично не сталкивался. Этой информацией я владею со слов моих знакомых. — А от кого вы первоначально получили данные о том, что полиция вас ищет? — спрашивает Чимин, склоняя голову набок и с любопытством его осматривая. — От Хонга, — отвечает Эдриан, ещё сильнее насупившись от слишком цепкого чужого взгляда. — Он сказал, что не сможет передать мне новую партию из-за возникших проблем. И по его просьбе я должен был залечь на дно. — Устранив тем самым всё, что было у вас в остатке. — Разумеется. Меня же могли поймать с этим, а я хранил немало всякого. Мне бы грозил огромный срок, — говорит Хьюз и качает головой. — К чему вы клоните? — То есть, я правильно вас понимаю? Неожиданно сделка именно на «Вины» сорвалась. Информацию о копах вы получили непосредственно от самого Хонга. Лично вы не виделись с полицией. При этом в качестве подтверждения ваших поисков служили только слова некоторых знакомых о том, что к ним приходили люди в форме, которые никак, кстати говоря, не подтвердили свою причастность к правоохранительным органам. А вы, не имея ни одного факта достоверности всего этого, но находясь в оправданном страхе, уничтожили все его наркотики, которые были у вас в запасе? — Выходит, так. — Интересно всё складывается. А как вы отправились в США? — Купил билет и улетел, но это здесь причём? — Странный момент. Ведь если вы были в реальном розыске, то копы в первую очередь передали бы ваши данные и фото на контрольные точки: аэропорты и вокзалы, чтобы исключить ваш побег из города. Каким же образом вы прошли без проблем регистрацию и сели на самолёт, чтобы покинуть территорию страны? Исходя из всего этого, никаких подозрений в голове не зарождается? — Я не понимаю, почему вы спрашиваете меня об этом? — Потому что это касается расследуемого мной дела. Я думаю, вам будет любопытно взглянуть на вот это, — говорит Чимин, мягко стуча ладонью по папке с документами, лежащими на столе, а потом подталкивает её к нему. — Маловероятно, что эта информация вам может быть известна. Основная причина внезапного изменения планов Хонга действительно в преследовании полицией, только вот она искала не вас. Тогда на одной вечеринке в братстве умерло сразу двое студентов с одного курса от отравления неким неизвестным веществом, вот это и вызвало резкие подозрения. Началось расследование, но вскоре благополучно закончилось. Смею предположить, что о вашем существовании копы всё же не знали, но ясно, что причина смерти этих молодых людей в тех самых наркотиках, которые вам поставлял он. — То есть... — говорит Хьюз и резко замолкает на несколько секунд, всё обдумывая, — вы хотите сказать, что они умерли из-за того, что я им продал? Серьёзно? Нет, я слышал о том, что случилось, но… вот же чёрт. — Да, к сожалению. Доказательства его причастности к их смерти у нас есть. Он сделал вас частью своего преступления, хотя вы об этом даже не подозревали, — поясняет Чимин и печально вздыхает. Становится заметно, что эта шокирующая информация бьёт по нему особенно сильно, и он даже не пытается скрыть своего кратковременного шока. Эдриан закрывает лицо руками, шумно выдохнув отяжелевший в одно мгновение воздух, и так он сидит около минуты. Затем он мягко обхватывает свою челюсть ладонью, и отрешённо смотрит на однообразные печатные буквы и разные снимки в папке, которую ему предоставляют для изучения. Они дают ему некоторое время чтобы переварить всё услышанное, ведь не каждый день он вдруг узнаёт, что является косвенным виновником чьей-то смерти. Да, не будь это он, то был бы кто-то совсем другой, но, тем не менее, это, очевидно, затрагивает его совесть. Он, кажется, и впрямь хочет изменить свою жизнь к лучшему и завязать со всем этим, а что это тогда, если не самая весомая причина? — Ну... — произносит Эдриан, с трудом беря себя в руки и лениво листая документы, — такое иногда ведь случается, да? Употребление наркотических веществ вредит здоровью и жизни. Те, кто это делает, должны понимать, чем всё может закончиться. Я никогда никого из них не принуждал. — Я вас не обвиняю в этом, потому что мы с вами знаем истинного виновника в этой трагичной истории. Именно Хонг выпустил в оборот наркотик, который был не проверен им до конца. «Вины» — тестовый препарат, что значительно увеличило риски от его приёма. — Почему вы так уверены, что всё дело в этом? — Активное вещество, — говорит Пак, показывая ему раздел в папке с названием «жертвы». — Все они умерли по одной и той же причине, в их крови обнаружено идентичное вещество в разной концентрации, которое вызвало остановку сердца, а это, — продолжает он, вновь быстро листая страницы, — результаты химической экспертизы найденных мной недавно наркотиков, которые испытывают в тюрьме «Вернон Си Бейн» в эту минуту под его контролем. Это то, что продавали вы в своё время. — Чёрт возьми, — шепчет поражённо Эдриан, внимательно глядя на фотографии студентов. — Все они умерли? — Да, и это только Оксфорд. Ещё есть Кембридж среди учебных заведений, а кроме этого и другие жертвы, не связанные с университетами. Но вот что для вас самое интересное, — говорит Чимин, переворачивая несколько страниц. — Перед вами полицейский отчёт с того дня, когда он сообщил о том, что на вас объявлена охота. Хьюз внимательно читает его, быстро пробегая глазами по напечатанному документу, и сразу же озадаченно хмурится, совершенно ничего не понимая. Что это вообще, чёрт возьми, значит? Здесь полностью расписан весь полноценный день работы за сутки того самого полицейского участка, за которым был закреплён кампус, но только в нём нет ничего важного. Совершенно ничего: сплошь какие-то обычные рядовые пометки дежурных об обычных вызовах и выездах, но совсем никаких упоминаний о нём, университетском городке, наркотиках или его адресе. Нет никаких данных, говорящих о том, что они пытались его найти. Но ведь Хонг сказал ему тогда, что кто-то позвонил в участок и сдал его, а это не могли не отметить. — Что за бред? Здесь же всё чисто, — недоумевает он, бросая на него озадаченный и растерянный взгляд. — Что это значит? — Верно, всё чисто, потому что розыска или операции по задержанию и даже обычного рейда для вашего поиска не было. Он вам солгал, — уверенно говорит Пак. — Но зачем? — Думаю, — протягивает Чимин и легко прищуривается, — он исключил риск для самого себя. Это логично. Если бы на вас вышли, то, следовательно, обнаружили бы и его наркотики. Именно поэтому он дал эту команду, ведь, спасая себя, вы бы действительно уничтожили абсолютно всё, что было на руках. Но будь это просто его приказ без угрозы вашей свободе, вы, вероятно, что-то бы точно припрятали, да? — Твою мать, — поражённо шепчет Эдриан сквозь безрадостный смех. Он поднимает голову к потолку, издавая стон досады и прикрывая веки. — Вот же ублюдок. — Стоит признать, что это достаточно хитрая манипуляция с его стороны. Возможно, эти люди в форме являлись его помощниками, или он просто заплатил вашим знакомым ребятам, чтобы они сказали то, что ему требуется, чтобы сильнее этим вас припугнуть и создать нагнетающую атмосферу. — Это похоже на правду. Чёрт, да я же с ума сходил от паники, — эмоционально говорит Хьюз, глядя на него, и подаётся вперёд, сжимая кулаки. — У меня такая паранойя развилась. Каждая машина копов казалась мне подозрительной и я прятался от них, меня доставали звонки с неизвестных номеров, на которые я не отвечал. Мне казалось, что все вокруг собираются слить моё местоположение. Я перестал доверять даже самым близким друзьям и в итоге просто сбежал, потому что мне везде преследования мерещились. — На тот момент вы общались только с ним постоянно? — Да. От него я пытался узнать какую-то информацию о том, что происходило. И он постоянно говорил мне о том, что они могут быть на хвосте, а я должен не высовываться и быть осторожным. Должно быть, ему было очень весело смотреть на мою панику. — Психологическое давление, — заключает Чимин и согласно кивает. — Одна из его любимых форм манипуляций. Несмотря на то, что копы на вас на самом деле не вышли, если бы что-то пошло не так, то вы бы стали козлом отпущения. Думаю, это единственная причина, по которой он продолжал поддерживать с вами связь. Вот что ему было нужно на тот момент: знать, что происходит в полицейском участке, и знать ваше местонахождение. — Он с такой лёгкостью меня подставил, спасая свою задницу. — Да. Потому что прежде всего он защищал свой эксперимент. — Вот же кусок дерьма, — злобно рявкает Эдриан, несдержанно ударяя кулаками по столу. — Что это ещё за эксперимент? О чём вы говорите? — Эй, полегче там! — недовольно кричит охранник, замечая его агрессию. — Всё в порядке, — говорит Чимин и быстро кивает, а затем возвращает взгляд на заключённого и вновь концентрирует его внимание на разделе с жертвами. — Мистер Хьюз, все эти люди пострадали от его наркотика. Это только те, которые можно связать между собой общими признаками: причина смерти и анализ крови. Насколько нам известно, он и сейчас тестирует «Вины», потому что я нашёл именно их у его сообщницы. Его подопытные из разных возрастных групп, иногда и пола... — Стойте-стойте, — растерянно качает головой он и морщится. — Подопытные? Вы сейчас что, с полной серьёзностью утверждаете, что он создал какой-то супер-крутой наркотический препарат и изучает его действие на организм путём эксперимента на живых людях? Я вас правильно понимаю? — Всё именно так. Он создал какое-то уникальное вещество, которое стало основой для «Винов» в дальнейшем. Уже много лет он выводит его идеальную формулу чтобы избежать такого количества смертности, но при этом она огромна только лишь из-за его опытов. Это не просто какая-то обычная наркоторговля, а преступление против человеческой жизни. — Это же какое-то безумие, — недоверчиво шепчет Эдриан, глядя на него ошарашенными глазами от ужаса, а затем вновь смотрит на фотографии погибших. — Я их знал лично. С этими парнями мы часто виделись на вечеринках и выпивали вместе. — Они умерли в один вечер, именно из-за их смерти и начались тогда проверки и рейды. — Я понятия не имел обо всём этом. То есть… — он вытаскивает сигарету из нагрудного кармана и нервно прикуривает дрожащими пальцами, — когда я это распространял, то понимал, что совершаю преступление. Наркотики — это всегда опасно, но я не знал о том, что именно это за дерьмо. — Я вам верю. Маловероятно, что он посвятил бы вас в подробности своих дел. Вы лишь обычный исполнитель. — Он совсем больной? — спрашивает Хьюз, глядя на них по очереди, и выпускает горький дым носом. — Разве человек на такое вообще способен? — На это способен Тхэ Хонг, — уверенно произносит Крист и глубоко вздыхает, сводя брови. — Сложно поверить в такое, но да. Идея этого зародилась у него очень давно, когда он сам являлся ещё студентом. Это всё было не так продумано, но общая суть спустя время не изменилась. Он хотел бы довести до совершенства то, что когда-то создал. Я тогда вёл его дело и мне удалось арестовать его за производство наркотиков, только я ещё не понимал, чем именно он занимался. Никто не понимал, если честно. Он не просто какой-то производитель, этот ублюдок — гениальный и одарённый химик. Масштаб его работы мне стал известен только сейчас, но, что хуже всего для меня, по иронии судьбы первой жертвой его недоэксперимента была моя дочь. — То есть, он проворачивает это уже лет двадцать? — удивляется Хьюз. — Сложно утверждать с точностью. Его план был приостановлен после ареста. Он отправился в тюрьму, а после освобождения исчез. Долгое время он медленно, но уверенно строил свой капитал и налаживал связи. Для того, чтобы заниматься производством и продажей наркотиков нужны знания, деньги, люди, место, налаженные пути сбыта. Когда он получил доминирующую позицию и заработал авторитет в криминальном мире, то вышел из тени. Его имя вновь услышали, и звучало оно громко. Думаю, тогда его эксперимент и был возобновлён. Он получил необходимое влияние, чтобы делать это всё безнаказанно. Сейчас же он покрывает свою деятельность с помощью продажного правосудия и других органов власти. — Матерь Божья, — шепчет он, качая головой из стороны в сторону, и делает долгую затяжку. — Какая ситуация на данный момент? — Последний раз его наркотик в активном обороте был обнаружен как раз в Оксфорде, когда их продавали вы. Сложно говорить с полной уверенностью, но в университетских городках, кажется, по ним пока затишье. Только есть нечто более паршивое — активный эксперимент в одной из тюрем Нью-Йорка. Все его основные «испытатели» сейчас идут на это абсолютно добровольно, получая взамен какую-то выгоду. — А студенты не подозревают, что являются частью такого рода эксперимента, и употребляют высокосортную, но пока ещё тестируемую наркоту, даже не осознавая уровень риска. — Да. И он, очевидно, не планирует останавливаться, а готовится к чему-то. Есть большая вероятность передачи очередной партии. Возможно, теперь «Вины» получат другие университеты? Студенты и просто молодёжь — его основные потребители, но среди них отчего-то наиболее высокая смертность от влияния созданного им активного вещества. Его препарат до конца не проверен и не изучен, но при этом они покупают их чтобы развлечься, а в итоге погибают, — поясняет Пак и напряжённо хмурится, коротко выдохнув. — Я знаю, что подобрался к правде достаточно близко, потому что Хонг убил девушку, которая рассказала мне об этом. Он испугался того, что я могу зайти очень далеко, а значит — я не могу отступить. — Дело дрянь, — задумчиво тянет Хьюз, без интереса осматриваясь по сторонам, а затем переводит многозначный взгляд на него. — И я нужен вам с какой-то определённой целью, а не для обычного откровенного разговора, верно? — Верно. — Почему я? — недоумевает он, пожимая плечами. — Вы ведь авантюрист? — спрашивает Чимин, с любопытством вскинув бровь. — Господин адвокат, — низко смеётся Эдриан, туша окурок, — я наркоторговец, который толкал «дурь» около десяти лет, а потом прятался от копов, хотя они меня, как оказалось, даже не искали. Сбежал в США, где в итоге был пойман по своей тупости, когда меня остановили за превышение скорости. В тюрьме стал проблемой практически каждому второму и получаю больше всех наказаний, — говорит он и несколько раз цокает языком, а затем иронично усмехается. — Да, я, определённо, тот ещё авантюрист, но причём здесь это? — Вам не кажется достаточно несправедливым факт того, что тот, кто создал наркотик, убивающий стольких людей, до сих пор за это никак не наказан, а вы же получили столь большой срок, потому что действует прецедентная система правосудия? — Проклятые порядки, — с досадой вздыхает Хьюз, с отвращением морщась. — Судья даже не вникал в разбирательство, а просто принял во внимание похожее дело и на его основе вынес мне вердикт без возможности запроса на досрочное освобождение в течение пяти лет. Да у меня было всего ничего в запасе и меня с этим поймали. Я знаю, что виновен. Очень плохо зарабатывать таким образом, но десять лет, чёрт возьми? А за прошлые прегрешения, мне что, пожизненное дали бы? — В то время как тот, кто превратил людей в подопытных крыс, а весь мир в свою лабораторию, спокойно продолжает заниматься своим делом и скоро может выйти на свободу. — Подождите, Тхэ сейчас находится за решёткой? — восторженно спрашивает Эдриан и несдержанно смеётся. — Быть этого не может! Время без цивилизации лишило меня права узнать такую новость. — Он под следствием по другому делу, но времени мало. Вскоре должен появиться хороший обвинитель, и это может всё испортить. Его вмешательство может сдвинуть ситуацию в любую сторону, — говорит Пак, бросая быстрый взгляд на Алекса. — Я должен провернуть всю операцию до этого момента. Откровенно говоря, я могу оправдать его, но совершенно не хочу этого делать. У меня другие интересы. — Какие же, господин адвокат? — Мне надоело видеть, как он открыто насмехается над системой правосудия. Высмеивает юстицию, которой я решил посвятить свою жизнь, и которая призвана защищать законные права граждан и юридических лиц. Она обязана обеспечивать справедливое, законное и обоснованное разбирательство по всем делам, отнесённым к компетенции судов, а он позволяет себе нагло превращать её в бесчестное бесправие. Мне надоело то, что он считает, будто бы ему позволено абсолютно всё на этом свете. Надоело, что он манипулирует совершенно любой ситуацией в свою пользу, остаётся безнаказанным и ни во что не ставит человеческую жизнь. Он должен сполна ответить перед Кодексом за каждое своё преступление, и я по максимуму сделаю всё возможное для этого. Я хочу покончить с ним, но для этого мне действительно нужна ваша помощь, — уверенно говорит Чимин и с вызовом выгибает бровь. — Заинтересованы? Хьюз едва слышно хмыкает, не скрывая удовлетворения от таких слов. Голос Пака, наполненный неприкрытой злостью, стойкой уверенностью и жаждой должной справедливости заставляет слушать его, буквально затаив дыхание. Каждую фразу он отчеканивает так, будто решительно готов прямо сейчас нанести последний удар и держит за спиной победоносное оружие наготове. Он раскалён не просто пустым желанием получить превосходство из принципа, а подкрепляет это бешеное чувство своими внутренними силами для того, чтобы действительно это сделать не только в теории. Этот парень точно не шутит и настроен на любой исход событий, но сдаваться точно не намерен. Ему нравится такой в меру самоуверенный адвокат, ведь за ним подсознательно хочется пойти и добиваться приговора, ведь от него исходит непередаваемая энергия справедливого и сильного человека. До этой самой встречи Эдриану было глубоко наплевать на то, каким образом жил Тай. Они не были близки, общались лишь по работе и их связывали только деловые разговоры до определённого момента, но раз были раскрыты такие интересные факты из их общего прошлого, то это многое для него менялось прямо сейчас. Этот ублюдок так умно избавился от него, с ума сойти. Зная, что была вероятность опасности раскрытия копами, он вынудил своими методами воздействия думать, что под большим вопросом стояла именно его свобода. Конечно, когда на кону такая значимая вещь, то в первую очередь думаешь о том, как спасти свою собственную шкуру. Каждый из них старался обезопасить себя, но в итоге Хонг победил, потому всё это оказалось его просто хорошо продуманной манипуляцией. Невероятно, всё это время он выглядел таким сказочным и наивным идиотом в его глазах. Он с такой лёгкостью использовал его, что Хьюз даже и не понял этого. Без сомнений он взял и хитро избавился от него, когда их сотрудничество перестало быть ему полезным и важным. Он просто избавился от него, словно от надоедливой занозы в заднице. А всё это значило только лишь то, что никакого преследования действительно не было, но как раз этот жизненный поворот стал первым шагом Эдриана к краху, ведь побег в конечном итоге отправил его в одно из худших мест на этом свете. Сам того не подозревая, Хонг в итоге полностью переписал его судьбу. — Продолжайте, — тихо говорит Хьюз, бросая исподлобья настороженный взгляд на охрану. — Что вы мне готовы предложить? — Сделку со следствием, направленную на достижение договорённости относительно вашего наказания, — шепчет Пак и легко улыбается уголком губ, когда тот удивлённо выгибает брови. — Неплохо? Эдриан долго и пристально смотрит на него, явно не до конца веря во всё услышанное, а затем, когда осознаёт серьёзность их намерений, то на его губах появляется довольная и широкая улыбка. Они хотят ему подарить шанс изменить принятое решение относительно его приговора, а это словно самый потрясающий подарок на чёртово Рождество. В его власти сейчас фактически находится дальнейшая жизнь того, кто обошёлся с ним как истинный подонок, и эта сумасшедшая ирония заставляет его тихо и злорадно рассмеяться. Он и близко не ждал подобного поворота событий, где ему могло так повезти одновременно получить какие-то привилегии в собственном наказании и при этом запустить обратную стрелу справедливой кармы. Поквитаться с Хонгом после всего услышанного будет невероятно увлекательным приключением, а особенно после правды о том, что это он сделал его фактически негласным соучастником страшного преступления. Его же могли в любой момент арестовать за это и обвинить в смерти не одного человека, да какого чёрта? Оставлять подобное без приятной мести совсем не хочется. Он сам виноват в том, что ситуация сложилась подобным образом и совершенно не в его пользу, ведь хладнокровно воспользовался им, а после этого просто избавился, как от проблемной вещи. Поразительно, что когда необходимость в нём исчезла, то Тай взял и сыграл на его самом большом страхе — заключении под арест. Если до этой встречи Эдриан винил только себя в произошедшем и смиренно принимал свою полученную участь, то теперь был очень недоволен и крайне зол, зная, что в основании многих последствий стояли не только его собственные ошибки, но и другой человек. Именно поэтому ему сейчас совершенно не стыдно за своё желание отплатить ему той же монетой. На этот раз он не позволит ему вновь выйти сухим из воды. Разве это правильно, что он каждый свой день живёт в страхе за собственную жизнь, а тот ощущает полную свободу и вседозволенность? — Ещё как неплохо, — отвечает Хьюз и расслабленно откидывается на спинку стула, громко звякнув наручниками по краю стола. — Что от меня требуется? — Вы готовы помочь? — уточняет Чимин, с подозрением глядя на него. — Судя по формулировке, это чокнутое приключение позволит мне как-то значительно облегчить мою жизнь, так? — интересуется он, легко выгибая брови. — Тогда я сделаю всё, чтобы поскорее выйти отсюда, или хотя бы получить разрешение на подачу досрочного освобождения. Я хочу уменьшить свой срок, а выйдя отсюда, завязать со всем этим. — ФБР готово предложить вам сделку, если вы поможете расследованию, — говорит Алекс, внимательно их слушая всё это время. — После её успешного завершения вы получите то, что будет заранее оговорено. — И что они могут мне предложить стоящего? — Свободу. Это вас устроит? — деловито спрашивает Крист, поправляя галстук. Эдриан несколько секунд оторопело молчит, быстро моргая и находясь в полной растерянности, а потом начинает вдруг громко смеяться. Он с явным недоверием смотрит на него, а затем указывает в его сторону пальцем, покачивая им из стороны в сторону, и его звонкий смех медленно перерастает в короткие нервные смешки, вырывающиеся из его груди. Когда он видит абсолютную непроницаемость на лице Криста и серьёзный взгляд Пака, то быстро осознаёт, что это всё точно не шутка, и мгновенно приходит в чувства. — Да ладно? — говорит он, резко подаваясь вперёд и быстро качая головой. — Быть этого не может. Зачем им это? В чём подвох? — Мистер Хьюз, — тихо говорит Алекс и глубоко вздыхает, старательно скрывая своё явное недовольство, — Тхэ Хонг — преступник большого масштаба. За его поимку ФБР готовы предоставить вам не просто смягчение приговора, а освобождение из-под стражи, при условии, что вы не вернётесь к продаже наркотиков снова. В случае нарушения данного требования вы будете заключены под арест снова уже без разбирательств. Некоторое время вас будут контролировать, но полагаю, такая жизнь намного лучше, чем здесь в «Бомон»? — То есть… я правда буду свободен? — словно растерянный ребёнок спрашивает Эдриан, а его глаза загораются такой яркой и чистой надеждой. — Обвинения будут полностью сняты? — Ваша свобода в обмен на его, — заключает Крист, безразлично пожимая плечами. — Вот основное условие сделки с нами. Хьюз думает всего несколько секунд, бросая такой красноречивый взгляд на наручники на своих запястьях, и после шумно усмехается. — Я в деле, ребята. Пошёл он к чёрту. Что нужно делать? — Ваша основная задача — стать «испытателем» и получить от Хонга наркотик для эксперимента, — спокойно поясняет Алекс, поправляя ремешок дорогих часов. — Фактически для вас это будет настоящая операция под прикрытием. У вас будет легенда, которой нужно будет придерживаться. Ничего существенного мы не изменим в вашей биографии, но необходимо согласовать некоторые детали для успешного результата. — Например, какие? — спрашивает Хьюз, напряжённо хмурясь. — Для всех в стенах тюрьмы у вас имеется достаточно серьёзная наркотическая зависимость. — Это нужно для того, чтобы он дал мне «Вины», — догадывается Эдриан, серьёзно глядя на них по очереди и кивая. — Логично, иначе у него не будет даже мысли предложить мне участие в подобном. — Да. Именно для того, чтобы всё было логично и не вызвало у него подозрений, если он захочет проверить, нужна подготовленная легенда. — То есть, я должен просто красиво ему лгать и не вызвать сомнений, — заключает он и нервно потирает подбородок. — Верно. — Звучит не так уж сложно, хотя лгать ему довольно непросто. Но, думаю, справлюсь, — пожимает плечами Хьюз, тщательно всё обдумывая. — Но как вы всё это хотите провернуть? Он же находится в другом учреждении. — На время этой операции вас переведут в Нью-Йорк. Причина перевода тоже будет обоснована и объяснена — ваша и общая безопасность. Характеристика у вас за последний год далеко не идеальная: драки, конфликты, карцер, — говорит Алекс и смотрит на него неодобрительным взглядом. — «Вернон Си Бейн» — центр передержки по большей части. Там очень много наркоторговцев, но главное преимущество в том, что туда иногда перебрасывают заключённых, которых в дальнейшем переводят в другое место. Это наш шанс. — Почему вы думаете, что он поведётся на это и предложит именно мне стать участником его эксперимента? — У нас нет никакой уверенности, но не так давно его постигли два провала. Это позволяет нам надеяться на собственную удачу. Сейчас всё может сорваться, а он не из тех, кто готов выйти проигравшим из любой ситуации. Он, определённо, попытается взять всю возможную выгоду для себя, оказавшись в таких удобных условиях для опыта. Смерть осуждённых не так уж приметна, как прочие, так ведь? Когда в твоих руках имеется кое-кто из вышестоящего руководства, то можно всё легко прикрывать беспорядками без лишних подозрений, — отвечает Крист и разводит руками. Эдриан понимающе кивает и медленно листает папку, лежащую на столе, продолжая активно размышлять обо всём перед тем как дать окончательный ответ. Он рационально взвешивает все за и против, ведь эта чертовски опасная авантюра может закончиться весьма плачевно. Если что-то по любой причине пойдёт не так, то он, во-первых, наживёт себе очень страшного врага и может поплатиться за это быстрее, чем сделает вдох, а во-вторых, его вновь может ждать заключение. Он вздыхает полной грудью, ощущая этот огромный вес ответственности, и откладывает документы, а потом поднимает на них обоих взгляд, полный неподдельного мальчишеского озорства, но одновременно вперемешку с серьёзными сомнениями. Он трезво оценивает возможный риск, но перспектива получить свободу звучит невероятно заманчиво, даже с учётом различных погрешностей. Да, ему придётся очень сильно постараться и столкнуться лицом к лицу с поистине жутким человеком, но эта возможность одна на миллион. Если он её упустит, то в течение ещё четырёх лет не сможет подать заявку на досрочное освобождение, а когда сможет, то не факт, что её одобрят, в итоге он может провести в тюрьме все десять лет. Его шансы выйти раньше положенного самостоятельно равны приблизительно нулю, поэтому думать здесь особенно не о чем, но его всё равно терзает множество сомнений, хоть и желание бесстрашно ввязаться в это ощутимо перевешивает. — Я должен вам сразу сказать о том, что если операция сорвётся по вашей инициативе, вине, или же вы сольёте хоть какую-то полученную информацию Хонгу, то вас ждут очень серьёзные последствия, — сухо говорит Алекс, поправляя очки указательным пальцем. — Какие? — спрашивает Хьюз, сразу же напрягаясь. — Вы вернётесь сюда и проведёте здесь двойной срок. — Ох, — непроизвольно срывается с его губ и он нервно усмехается. — Десять лет? Я получу ещё десять лет если что-то пойдёт не так? — Если что-то пойдёт не так по вашей вине, — уточняет Чимин, намеренно выделяя последние слова. Он медленно поднимается со стула и кладёт руки в карманы брюк, а затем начинает неторопливо ходить из стороны в сторону. — Просто так к вам эти меры никто не применит, потому что ваш вклад в это расследование может быть абсолютно бесценен. — Не слишком ли это много? — А вы думаете, что свобода достаётся легко? — Я понимаю, что это из соображений недоверия. — Да. ФБР идёт вам на большие уступки, но и обезопасить себя они тоже обязаны. Мистер Хьюз, как ни крути, но вы всё же изворотливый преступник, который много лет избегал внимания полиции к своей личности, — говорит Крист равнодушным тоном и смело смотрит на него. — Осторожность не будет лишней для обеих сторон. Это ваш стимул не облажаться. В случае возникновения неприятностей пострадаете не только вы, но и мы. Вы получите удвоенный срок, а мы — навсегда упустим возможность его поймать и сильно подставимся. — Но что будет, если он сам догадается, что я лгу ему? — спрашивает Эдриан настороженно, проводя ладонями по лицу. — Уж постарайтесь, чтобы этого не случилось. Хонг находится под круглосуточным наблюдением и под прослушкой. Мы будем слышать всё происходящее внутри «Вернон Си Бейн», видеонаблюдение есть не везде, но оно тоже будет задействовано. — А если... — В случае возникновения опасной ситуации для вашей жизни или здоровья, сразу вмешается охрана, мы придём вам на помощь. — Наблюдение, прослушка, — тихо бормочет он и прикусывает ноготь на большом пальце, — выходит, вы хотите его взять с поличным. — Это единственный шанс на безоговорочную победу в суде, — говорит Алекс и медленно кивает в знак согласия с его словами. — Как только вы выполняете свою основную задачу, а наркотик будет у вас в руках, то произносите кодовые слова, и после этого начинает работу группа быстрого реагирования, которая дежурит на территории постоянно. Дальше просто полагайтесь на нас. — Что я должен буду сказать? — «Челси» и «Сентр-стрит», — говорит Чимин спустя несколько секунд, медленно подходя к своему стулу и кладя ладони на его спинку. — Вы обязательно должны использовать оба. Так мы воспримем это в качестве сигнала к началу нашей работы. — Это будет не так просто, — говорит Хьюз и щёлкает языком, склоняя голову к плечу. — Не легко это будет использовать в разговоре незаметно, чтобы он не убил меня до вашего прихода. Может, что-то другое? — У нас только один шанс, чтобы действовать и давать сигнал, — говорит Пак, тяжело выдохнув. — Мы не должны случайно понять друг друга неправильно. Неважно как, просто используйте эти слова. Преимущество как раз в том, что их не так часто применяют в повседневной речи, этим они и примечательны. — Ладно. Я понял, — отвечает он, поднимая на него изучающий взгляд. — Теперь вам всё известно о вашем возможном будущем: условия и риски, вознаграждение и наказание. Мы готовы пойти вам навстречу, но готовы ли вы оказать нам необходимую помощь? — интересуется Чимин, вопросительно приподнимая бровь и удерживая его внимание благодаря цепкому взгляду. Тот медленно скользит любопытными глазами по его фигуре, оценивая весь его презентабельный и дорогой наряд вплоть до блестящих запонок и обуви, а затем загадочно хмыкает своим зародившимся мыслям. Он около минуты вновь обдумывает всё, что узнал сегодня, и внутренне в последний раз мечется. Слишком хорошо он понимает, что сейчас самый решающий момент, после которого невозможно будет что-то отменить или изменить. Его, безусловно, пугает возможный провал, но, чёрт бы их побрал, эти федералы умеют очень заинтересовать. Риск просто огромен, но он определённо стоит возможного небывалого вознаграждения. Если он справится со своей задачей, то совсем скоро станет абсолютно свободным человеком и даже в некотором смысле искупит часть своей вины перед погибшими студентами, ведь посадит того, кто их убил, а это тоже весомый аргумент. Да и что кривить душой, он совсем не прочь так красиво, а главное продуманно уделать Хонга в отместку за всё содеянное. Его жестокая личность Эдриана совсем не пугает, даже несмотря на то, что он уже услышал о нём. Куда сильнее погружает его в лютый ужас то, что жизнь в этих стенах напоминает ему Преисподнюю, а каждая минута может быть для него последней. В «Вернон Си Бейн» ему придётся быть один на один только лишь с ним, а здесь больных ублюдков целое множество. Разумеется, он и сам преступник, но его грехи и близко не стоят рядом с теми, что совершили люди, угрожающие ему постоянно. Он знает, что это всё далеко не пустые слова, а рано или поздно удача его точно подведёт и все изощрённые угрозы станут реальными. А у него нет никакого желания проверять то, насколько её ещё хватит. Наверное, именно поэтому он так хочет поставить на кон всё, что у него есть, чтобы в конце концов просто спастись. — Это будет ваш грандиозный триумф, господин адвокат, — говорит он, глядя на Чимина, и нахально ухмыляется. — Потому что я готов пойти на всё ради своей свободы.

***

Каждая минута в ожидании каких-то новостей тянулась так невыносимо долго, а нарастающее напряжение окутывало собой словно воды холодного залива Аппер-Бэй, омывающие берега Нью-Йорка. Секунды становились часами, а эти часы превращались в однообразные дни рабочего наблюдения. Их миновало уже много, и для Чимина постепенно стало даже вполне привычной рутиной проводить часть своих будней рядом с небольшой группой полицейских, которые были ответственными за составление протоколов прослушивания. Раньше он не вылезал из своего крутого и комфортного офиса на Манхэттене, а теперь из неприметного фургончика ФБР или из своей собственной машины, припаркованной в районе Хантс-Пойнт вблизи тюрьмы. Как же всё в итоге вот так обернулось, если он мечтал совсем о другой жизни? Ответ на это был достаточно прост: ответственность лежала на том, кто создал для него абсолютно безвыходную ситуацию. У него был только выбор без права выбора. Он понятия не имел, каким образом обернётся всё дальше, но хотел просто поскорее со всем покончить, поэтому так усиленно старался. Теперь им ни на одно мгновение нельзя было прекращать этот непрерывный мониторинг, потому что была большая вероятность пропустить что-то важное. Их операция была сейчас в самом разгаре, Хонг — уже на крючке, а значит, в ближайшем будущем это всё дерьмо наконец должно было закончиться для них положительно. Они подобрались к нему непозволительно и как никогда близко, а тот об этом совсем даже не подозревал. Оперативная прослушка позволяла по кусочкам собирать важную информацию, и он до сих пор не понял, что она совсем рядом с ним — в его нагрудном кармане. Чимин лично слушал его переговоры и смотрел итоговые протоколы за каждый день чтобы выявить по-настоящему что-то стоящее. Это была их основная работа на данный момент. Самое важное копы обозначали сразу, но он боялся что-то упустить, поэтому если находил нечто полезное для дела, то передавал эти данные Кристу и параллельно продолжал готовить их линию обвинения. Они фактически были в одном шаге от грандиозной победы, оттого и было так невозможно волнительно. Остался только лишь один важный аспект — получить компромат от самого объекта слежки. После быстрой подготовки всех документов и перевода Эдриан аккуратно, но эффективно выполнял часть своей сделки. Опасения на его счёт не подтвердились, он действительно готов был пойти на всё, чтобы выбить себе свободу. За первую неделю своего пребывания в «Вернон Си Бейн» ему удалось с лёгкостью освоиться и влиться в подготовленную ему роль наркозависимого, а вот сам Хонг очевидно, но настороженно, присматривался к нему. Их разговоры были обычно довольно любопытными, словно наблюдение велось за диким хищником и его будущей добычей, запертыми в одной большой клетке. Стоило отдать должное, Хьюз совсем не пасовал перед ним и вёл себя достаточно раскованно, даже если нервничал, это не было заметно. Он буднично говорил каждое слово, в точности соответствуя легенде, а при необходимости притворялся наивным идиотом. Его поведение выглядело правдоподобным и, кажется, не вызывало подозрений ни у кого из окружающих. Тхэ был сначала крайне обескуражен после их первой встречи, потому что эффект неожиданности сработал с максимальным и выгодным для них результатом, а теперь он был им заинтересован, так как его чокнутый эксперимент нуждался в людях. Перехват устных переговоров стал для них истинным победоносным оружием и главным источником надежды. И если с точки зрения закона это не всегда было допустимо в суде, то данная история относилась к особым исключениям. Делом Тхэ Хонга были крайне заинтересованы в федеральном бюро расследований, а этот метод работы позволял получить доказательства совершённых им преступлений в прошлом, узнать только о планируемых и имена всех сообщников. Прослушивать переговоры в соответствии с Кодексом можно в рамках уже возбуждённого и расследуемого уголовного дела или же при наличии обоснованного подозрения в причастности лица к совершению преступлений средней тяжести, тяжких или особо тяжких, у них было их предостаточно. Алекс без всяких сложностей получил официальное разрешение для проведения данного следственного действия, став официальным обвинителем в данном разбирательстве, и теперь они могли применить это чертовски необходимое сейчас средство сбора информации с целью её использования в качестве обоснованных доказательств. В этом им очень сильно вновь помог Митчелл и специалисты технического отдела ФБР. Как он объяснил, в той самой зажигалке находился передатчик, над которым они совместно поработали. По его словам, это устройство, благодаря крутому резонатору, способно было достигнуть хорошей частоты, а кварцевая стабилизация защищала от искажений. Звуковой сигнал никак не обрабатывался, что обеспечивало высокое качество, поэтому всё слышно было так хорошо, будто копы находились совсем рядом с ними. То, с каким энтузиазмом об этом говорил парень, сильно подкрепило уверенность Чимина в том, что всё пройдёт незаметно и без последствий для них всех. Майер заверил его, что преимущество этого «жучка» в большом радиусе действия, а это то, что им было очень сильно на руку. Можно было вести все основные действия операции не прямо в здании тюрьмы, чтобы не вызвать лишних подозрений, а находясь рядом за её пределами. Все разговоры передавались им в реальном времени через динамики и наушники, ведь с его подарком тот практически не расставался, потому что курил слишком много и часто. Уже на третий день прослушки стала появляться какая-то толковая информация касаемо его рабочих дел. Хонг чувствовал себя очень спокойно в «Вернон Си Бейн» и излагал свои планы напрямую, даже без всякой шифровки. Сегодня был уже тринадцатый день, и у них за это время появилось достаточно данных для судебного заседания. Он сам же и выдал им несколько мест, где находились портовые точки отгрузки, откуда наркотики и расходились по другим странам, а ещё пару имён распространителей. В основном его бизнес процветал в США, Великобритании, Мексике и Бразилии, теперь можно было составить примерную карту охвата его сетями, а она впечатляла. Между делом он подтвердил и то, что его казино являлось лишь вторичным источником дохода, а на самом деле являлось частью его наркоторговли. А недавно удалось зафиксировать довольно интересную встречу, позволяющую вычислить его основного помощника — управляющий «Сайтам». У них были в руках весомые аргументы, чтобы предполагать, что совсем скоро будет совершена передача наркотиков. И если им удастся отследить этот момент или перехватить, то это будет как раз хорошим шансом ошеломительно разгромить его. Кроме этого, у них были факты для разоблачения продажных сотрудников «Вернон Си Бейн». Ими были зафиксированы неоспоримые доказательства виновности надзирателя Джонатана Борна. Его смело можно было уже сейчас привлекать к ответственности за откровенную коррупцию, жестокое обращение и за несоблюдение условий содержания заключённых. Была доказана и причастность к испытанию наркотиков медицинской сестры Марты Бледел, которая обсуждала с ним анализ крови того самого парня, который был не в себе во время игры в баскетбол во дворе. Но кроме этого потрясающего результата работы была обнаружена причастность ещё одного человека, которого Пак не совсем ожидал увидеть в этом списке, — Чон Джоси. Чёрт возьми, он, разумеется, знал, что у них были определённые деловые взаимоотношения и договорённости, но и подумать не мог, что она тоже являлась частью этого безумия. Похоже, Чонгук был прав: она была нужна Хонгу только для грязной работы. Проявив свои слабости, она дала ему повод собой манипулировать сполна. По всей видимости, это и было её платой за его великодушную помощь. А, возможно, она добровольно бросилась во все тяжкие после их скандала и пыталась любой ценой спасти себя, прибегнув к любым способам. Только, к большому сожалению, оказанное ему безусловное доверие — её самая огромная ошибка. Изначально было ясно, что его странная любезность ей в конечном итоге сильно аукнется, и вот он во всей красе — печальный результат её необдуманных поступков. Тхэ её открыто использовал, как и всех остальных, потому что его истинным мотивом для того, чтобы помогать ей, были лишь собственные личные интересы. Ему нужна была новая, послушная и зависимая от него пешка, потому что рано или поздно Хизер бы выкинули из игры. Судя по тому, что они обнаружили, Джоси была замешана в нескольких передачах в тюрьму его секретной почты и, скорее всего, образцов наркотиков. Получала она это всё из нужных рук в самом неожиданном месте. Это была поразительная ирония, но, похоже, что его лаборатория находилась в крыле «Лафайет» в здании заброшенной типографии, занимающей южную сторону квартала. Оно самое длинное, высокое и включало в себя главный вход у основания внушительной башни. Оно располагалось на южных берегах Бронкса в Хантс-Пойнт. В том же районе, где была тюрьма, и где он держал Мэй во время похищения. Этот хитрый подонок не просто под носом у всех проводил испытания, а и производил наркотики буквально через дорогу. Поразительная наглость. Адрес местонахождения лаборатории раскрыла слежка за мисс Чон, и эта информация автоматически делала её прямой участницей большого преступления. В неприметном киоске на углу она несколько раз брала газеты и, возможно, кое-что ещё. Свеженапечатанная пресса — единственное, что можно было приносить заключённым, и Хонг воспользовался этим шансом. Просмотрев все визиты Джоси, они обнаружили, что пару раз за последний месяц она приходила с какой-то газетой в руках, а Хонг после её ухода вынимал страницу в середине, долго читал и изучал её, а потом сжигал эту очевидную улику, уничтожая всякий след. Может быть, Джоси понятия не имела, что именно приносила ему, но это не освобождало её от принятой на себя ответственности помогать ему. По своей собственной глупости она влипла в очень большие неприятности, ровно как и её умерший муж, обратившись за помощью к паршивым людям. Как только ему будут предъявлены обвинения, он потянет её за собой на самое дно, ведь не один раз назвал её имя в разговорах и наблюдение за ней привело их к месту, где создавалась вся эта дрянь, а это зафиксировало ФБР. Ей теперь оставалось надеяться лишь на благосклонность судьи, потому что лишь он способен был решить её дальнейшую судьбу. Чонгук об этом всём ещё не знает, Чимин даже представить себе не может, какой будет его реакция. Будет напуган? Захочет её спасти? Откажется от неё? Или же ему будет наплевать? Это будет зависеть от того, насколько он всё-таки освобождён от её влияния на данный момент. Наверное, любая здесь будет уместной, потому что он очень хороший человек и способен сочувствовать даже такой жестокой женщине. Несмотря на свою внутреннюю пылающую злость к ней, он может поддаться родственным чувствам и встать на её защиту, ведь так или иначе, он её единственный сын, а судьба ставит его перед таким же трудным выбором, как и несколько лет назад в Оксфорде в ситуации с отцом. Но заслуживает ли она его помощи? Нет, ни капли. Она не имеет даже права просить его о чём-то, но насколько та поставленная им яркая точка между ними действительно является окончательной знает только он сам. Сложно сказать с уверенностью, что он чувствует всё это время, но не заметно за ним какой-то болезненной тоски по ней. Возможно, она спрятана где-то очень глубоко в самых потаённых недрах его сердца, но он не позволяет себе поддаваться этому, а дышит полной грудью и наслаждается жизнью без её нескончаемых оров, заоблачных требований и гнетущего давления. Без неё он будто наконец-то полноценно живёт, и если в очередной раз пойдёт на поводу своего здравого смысла и собственных желаний, то точно сделает правильный выбор, но только какой он для него в таком случае? Пак глубоко и устало вздыхает, слушая спокойный шум дождя, который слабо барабанит по автомобилю, и думает обо всём этом. Это сложная тема, и он понимает, что Чонгуку будет нелегко принимать решение, но каким бы оно ни было, он останется на его стороне. Наверное, это самое малое, что он способен для него сделать. Даже если тот захочет ей помочь в очередной раз и отступить от своих новых убеждений, это будет оправдано и логично. Какая бы Джоси не была дрянь, он совершенно на неё не похож. Он намного лучше, и потому не желает ей плохой участи. Чимин долго наблюдает за стекающими каплями по лобовому стеклу, а затем включает дворники, очищая его. Он бросает задумчивый взгляд на тускло освещённый указатель на противоположной стороне улицы Лафайет-авеню и вспоминает о том, как приезжал сюда за Мэй, находясь в животном ужасе. Сейчас он стоит примерно в том же месте, чуть поодаль от той точки, куда его тогда направили. С ума сойти, выходит, что в тот вечер люди Хонга не просто прятались в этой местности, здесь, оказывается, расположено ещё одно его важное логово. Он медленно переводит глаза на четырёхэтажное здание из красного кирпича с большими окнами и отмечает, что света нет нигде, за исключением уличного освещения на углу. Ему известно, что раньше в этом крыле находились офисы и рабочие помещения, сейчас здесь пусто, но внизу есть просторные складские помещения, которые легко можно переоборудовать под что-либо. Строение очень старое, кажется, двадцатого века, но выглядит вполне себе ухоженно и ещё в хорошем состоянии. Самой примечательной деталью является девятиэтажная башня в средневековом стиле, в основании которой находится главный вход на территорию. А поскольку улица спускается к западу, то самая левая часть типографии открывает на фасаде несколько подвальных этажей, и, что самое интересное — как раз там окна заколочены будто бы намеренно. Доски выглядят не рыхлыми, а довольно современными и свежими, значит, это сделано не так уж давно. Может быть, несколько лет назад. С виду всё помещение внутри кажется совсем заброшенным, но он знает наверняка, что на уровне цокольного этажа активно работает целая нарколаборатория. Хонг всё-таки выбрал очень хорошую маскировку и довольно подходящую местность: никто в здравом уме сюда не сунется добровольно, а те, кто не совсем в себе, для него не проблема. Напротив, такие отбитые на всю голову ему и нужны — гениальное решение. Пак замечает, как к зданию подъезжает какой-то невзрачный серый грузовик с эмблемой службы доставки, и напряжённо хмурится. На его глазах он медленно тормозит у главного входа, несколько секунд стоит в ожидании, а затем к нему выходит какой-то человек прямо из главного входа. Его лицо рассмотреть невозможно из-за плохого освещения и дождя, но он замечает в его руках планшет с закреплёнными на нём документами. Водитель наспех расписывается, даже не читая их, они быстро перекидываются несколькими словами, и после этого работник лаборатории идёт к воротам, чтобы открыть их. Чимин, не теряя времени, аккуратно старается сделать более или менее качественные снимки на взятый у Тэхёна фотоаппарат, чтобы при необходимости использовать их в качестве доказательств. Он приоткрывает окно и с максимальной осторожностью фокусируется, а потом нажимает несколько раз на кнопку затвора. Машина в это время заезжает на территорию типографии, где расположен чёрный вход, и на этом он теряет их из вида, потому что его местоположение расположено на достаточно большом расстоянии, чтобы не вызывать подозрений. Он не может необдуманно рисковать и подойти поближе, наверняка там полно охраны, поэтому просто выжидает их дальнейших действий. Примерно через двадцать минут грузовик без включённых фар крайне медленно выезжает. По его значительно опущенной посадке становится предельно ясно, что он забрал из этого места какой-то крупногабаритный груз, и не нужно долго гадать о том, что именно в нём сейчас находится. Пак сразу же берёт рацию, которую ему дали копы для связи, и подносит к губам, включая её. — Это Чимин. Как слышно? В тот же момент раздаётся слабый хрип радиопомех и затем сигнал приёма вызова. — Агент Миллер, слышно хорошо, — отвечает мужской голос. — Как обстановка? — От лаборатории только что уехал гружёный грузовик с логотипом «FedEx», предположительно в сторону порта. Нужно проверить его маршрут. Если всё так, как мы предполагаем, то по возможности необходимо сделать его фото там. — Номер запомнил? — «SMF 2303». — Понял, принято. Есть там ещё что-то подозрительное? — интересуется коп и коротко вздыхает. — Кроме этого — ничего. А в переговорах? — спрашивает Чимин, разглядывая сделанное фото. — Пока тоже нет. Если что, мы сразу сообщим. — Хорошо, до связи. — До связи, господин адвокат. Пак убирает рацию и фотоаппарат, а после проводит руками по лицу, тяжело вздыхая. Он откидывает голову назад и бездумно разглядывает крышу автомобиля, по которой прыгают едва заметные проблески света от уличного фонаря вдалеке. Примерно через час ему нужно уже будет вернуться домой, потому что его отцовские обязанности никто не отменял, и они гораздо важнее всего на этом свете. Он должен проверить уроки у дочери, приготовить ей ужин и подготовить её ко сну, иначе она будет вновь ворчать, что он слишком много работает и мало уделяет ей внимания. Да, в чём-то она права, в последнее время всё так и есть, но это совсем скоро изменится, когда они все наконец освободятся от одной большой проблемы. Рано или поздно это сложное разбирательство придёт к своему логическому завершению, и он надеется, что тогда его жизнь тоже изменится к лучшему и у него появится гораздо больше личного времени на то, что он любит больше всего — Мэй и Чонгук. На самом деле, он мало думает о том, как всё будет после. Он не планирует своё будущее, потому что боится поспешить. Сложно сказать, в каком направлении он будет двигаться в работе дальше, потому что сейчас очень от неё устал. Иногда даже любимое дело может довести до выгорания, когда излишне перетруждаешься или требуешь от себя слишком многого. В такой момент, наверное, просто нужно вовремя сделать необходимую передышку. Выдохнуть, отключить разум и насладиться этим затишьем, чтобы набраться сил. Он мог бы и впрямь поменять специальность, ведь благодаря этому разбирательству и делу Ортиса у него уже есть представление о том, что его может ждать, но с другой стороны — у него уже по горло уголовные дела. Ему действительно нравится быть адвокатом, но только в своём изученном и привычном направлении, к которому он долго шёл и готовился. Но, несмотря на всё это, он точно знает, что по крайней мере на личном фронте у него начнётся всё с чистого листа, а это вызывает лёгкую улыбку облегчения. Тихая, уютная, семейная гармония, о которой он так давно мечтает, разве это не идеальное будущее? Просто совершенное. Мэй наконец-то спокойно и беззаботно общается с Чонгуком и даже не против проводить с ним время наедине. Может быть, в ближайшем будущем им стоит уже задуматься о том, чтобы и жить вместе? Сколько можно уже ходить друг к другу в гости, будто они какие-то школьники. Их отношения это не тот случай, когда эмоции берут верх над разумом, нет. Их любовь — зрелая осознанность. Чон всё чаще остаётся у них и, кажется, всех это очень даже устраивает. Они уже ощущают себя маленькой и полноценной семьёй. Больше всего Чимин хочет стать ей всецело, потому что все они этого заслуживают. Мэй должна побороть свой эгоизм и привыкнуть к тому, что несмотря на безусловную любовь к ней, составляющая счастья для него заключается ещё и в том, чтобы быть любимым совсем иным образом другим человеком. Она обязана до конца понять, что их отношения не отодвинут её на второй план, а наоборот объединят их всех ещё больше. Гораздо лучше если она будет расти с примером здоровой любви перед глазами, где в первую очередь люди друг друга уважают, оберегают и заботятся. Чон же должен использовать свой шанс восполнить всё то, чего ему всегда не хватало в собственной семье. Формально она у него всегда была, но по сути — никогда. Ему так много неизвестно о том, какой она должна быть, но зато он уже точно знает, какие ошибки нельзя допускать. То, что ему удастся создать, определённо он будет хранить, как самое бесценное благословение. И, бесспорно, Чимин ему будет помогать и указывать ему правильное направление. Он так этого безумно хочет, но чертовски боится всё между ними испортить своей спешкой. Вероятно, именно по этой причине он так и не решается заговорить с ним об этом. Но, так или иначе, они к этому непременно придут, а пока что он лишь намерен после суда взять небольшой тайм-аут в своей жизни, чтобы восстановиться ментально и физически рядом с самыми близкими, ведь каждый день сейчас заставляет его буквально стареть от нервов быстрее положенного. Пак сильно вздрагивает от неожиданности, когда раздаётся стук по водительскому окну рядом с ним, и тихо ругается. У него сердце выпрыгивает из груди от испуга, а в голове мечется молниеносно множество мыслей, какие оправдания говорить охране, которая могла его всё же заметить. За одну секунду у него, кажется, вся жизнь проскакивает перед глазами, потому что он, чёрт возьми, находится один практически на пустыре и может быть пойман не самыми лучшими людьми. Если это произойдёт, то помимо того, что он пострадает здесь и сейчас, это навредит и всей их операции. Он нервно сглатывает и нерешительно поворачивает голову в сторону, но тут же закатывает глаза и снова выпускает пару ругательств, когда видит знакомое лицо. Чонгук очаровательно улыбается ему, пожимая плечами и прячась от дождя под капюшоном большого худи. Чимин качает головой, шумно выдохнув, а после нажимает на кнопку стеклоподъёмника, и окно послушно открывается, сразу же впуская внутрь салона прохладный весенний воздух. — Ты что здесь делаешь? — спрашивает он, недоумённо нахмурившись. — И тебе привет, любовь моя, — ласково говорит Чон, медленно опускаясь к нему. — Из ума выжил, бродить здесь в одиночку ещё и после того как стемнело? — грозно бросает Пак, недовольно разглядывая его. — Ты так сильно беспокоишься обо мне? — Разумеется. — А я вот беспокоился о тебе. Сказали, что ты здесь с утра дежуришь, — говорит он и показывает ему стакан с кофе и бумажный пакет с едой. — Специальная доставка только для моего бойфренда из его любимой кофейни. Это придаст тебе немного сил. — Спасибо, но это не весомая причина находиться здесь. Ты поступаешь как идиот. — Поправка: влюблённый в тебя по уши идиот, — нежно мурлычет Чон и легко подаётся вперёд чтобы быстро поцеловать его губы. — Тебе известно, что Хантс-Пойнт — один из самых опасных районов Бронкса? — не унимается Пак уже намного мягче. — У него паршивая репутация из-за того, что уровень преступности на пятьдесят пять процентов выше, чем в среднем по стране. — А ещё я очень по тебе скучал, — говорит Чонгук, очаровательно улыбаясь. — Правда? — мгновенно тая от его слов, спрашивает Пак и заворожённо смотрит на него. — Конечно. Был здесь недалеко проездом и решил приехать к тебе, чтобы хоть ненадолго увидеть. — Что ты там принёс мне? Капучино? — с подозрением спрашивает Чимин и поверженно вздыхает. — Всё, как ты любишь. Пак практически сразу сдаётся, ведь такая причина приезда моментально растапливает его до ужаса трепещущее сейчас сердце. Он с радостью принимает горячий кофе, но Чонгук не разжимает свои пальцы на стакане, а продвигается глубже в салон машины и уже настойчиво целует его. Мягко, но так потрясающе напористо, что у них обоих пробегает приятный электрический ток под кожей в тот же момент. Он действительно по нему безумно скучал, именно поэтому решил приехать сюда и провести с ним вдвоём немного времени. Ему хочется хоть как-то помочь ему, но сейчас единственное, что требуется, — ждать. Всё зависит только от Эдриана, который активно реализовывает их план, а задача Чимина и ФБР — не упустить нужный момент. Но даже несмотря на свою беспомощность в этой ситуации, Чон готов даже просто посидеть с ним в полной тишине или вместе понаблюдать за обстановкой, этого уже достаточно, потому что его присутствие рядом так легко успокаивает. Да, наверное, это не так уж романтично, но сейчас у них есть дела намного важнее свиданий. Они сражаются за общее будущее без таких колоссальных проблем, как Тхэ Хонг. Когда всё это сумасшествие закончится в их жизни, то он обязательно отведёт его на настоящее и самое прекрасное, которое они оба точно заслуживают. Ничуть не хуже того, на котором они летали на планере, например. Чонгук нежно, чувственно, ласково и с таким неприкрытым обожанием перебирает его самые соблазнительные губы ещё несколько секунд и потом несдержанно улыбается прямо в поцелуе, когда парень тянет стакан к себе сильнее и легко кусает его. Он нехотя всё же отстраняется и вылезает обратно на улицу, натягивая капюшон поглубже на голову. — Ну наконец-то ты стал приносить мне правильный кофе, — говорит Чимин и делает пару глотков, а затем удовлетворённо улыбается. — То, что нужно. Иди уже ко мне, красавчик, раз приехал, промокнешь ведь. Лечить тебя потом не хочу. Я помню, как ты вредничаешь, когда болеешь. Чонгук, не раздумывая ни минуты, обходит автомобиль и садится на пассажирское сиденье. Он слегка ёжится от того, как сразу его бережно окутывает тепло в салоне, а потом снимает капюшон и взлохмачивает свои волосы. Они практически такой же длины, как и в школьные годы, а некоторые пряди так же непослушно вьются. Его глаза так очаровательно сияют и свой нос он обезоруживающе морщит, когда вытирает лицо от капель дождя натянутым до пальцев рукавом. Пак за ним пристально наблюдает и так глупо улыбается от того, что у него внутри всё переполняется от безмерных чувств к нему. Он не может ничего с собой поделать, а в очередной раз без оглядки отдаёт в его руки своё сердце, потому что не способен перед ним устоять. Это поразительно, что в этом парне изменилось так много всего, но в то же время он всё такой же мальчишка из выпускного класса. Но, пожалуй, самые ценные и важные перемены заключались именно в том, что он ощущал себя теперь свободным, счастливым и совершенно беззаботным, а подобного даже в юности с ним не было. Полученная свобода от многолетней тирании изменила его внутреннее наполнение и внешний вид в лучшую сторону. Он выглядел таким энергичным, живым, полным сил. Это ещё далеко не конец, ему долго ещё придётся работать над собой чтобы избавиться от последствий своего прошлого, но уже сейчас смотреть на него вот таким было сплошное истинное наслаждение. Его по уши влюблённый в него квотербек просто до невозможности был преисполнен самыми лучшими эмоциями и все они предназначались только ему, разве это не сказка наяву? Чон замечает на себе долгий немигающий взгляд и смущённо отводит глаза, мягко улыбаясь и потирая лоб кончиками пальцев. Молча он протягивает ему пакет с едой и с любопытством смотрит на здание типографии. Парень критично оценивает его и удивлённо приподнимает бровь. Чимин ему много о нём говорит в последнее время, потому что полиция планирует после успешного завершения части сделки со стороны Эдриана взять под арест всех, кто находится здесь внутри. За время слежки они примерно подсчитали, что там ежедневно находятся от пятнадцати до двадцати пяти сотрудников, включая охрану. Личность некоторых уже установлена. Один из них квалифицированный в области биологии учёный, а другой — лаборант химического анализа. Подобные совпадения уж точно не могут быть случайными. — Вот значит, где находится его скрытая лаборатория, — задумчиво говорит Чон, вглядываясь в темноту через лобовое стекло. — Неплохо устроился, здание внушительное. Это и есть та самая типография, о которой ты говорил? — Верно, — бубнит Пак с набитым ртом, поедая ещё тёплый бургер, и кивает. — Можно использовать помещения для объёмной работы. Много складов, отдельная дворовая территория и въезд, хорошая проводка, которая выдержит нагрузку современной техники, а с виду не очень-то приметно. Выглядит заброшенно. — Идеальное прикрытие, да? Кто может подумать, что здесь устроено такое? — Ещё более иронично то, что он в очередной раз создаёт наркотики буквально под носом у всех. Невероятно просто, — хмыкает Чонгук и глубоко вздыхает, поражаясь такой наглости. — Только в юности он старался провернуть всё практически самостоятельно. Был очень амбициозен и неопытен. А сейчас у него достаточно ума, средств и связей, чтобы иметь целый ряд услужливых сотрудников. Плюс ко всему, у него в помощниках надзиратель и медицинская сестра. — Да-а, — тихо тянет Чимин, переводя на него сочувственный взгляд. — И не только они. — Нет? — удивляется он, поворачиваясь к нему. — В тюрьме выявили кого-то ещё? — Прослушка показала, что есть ещё один соучастник, точнее — соучастница. — Правда? Вы уже установили её личность? — Думаю, тебе не понравится мой ответ, — говорит Пак и тяжело вздыхает, отпивая кофе. — Что ты имеешь ввиду? Что это значит? — напрягается Чон, сильно нахмурившись. — Тебе лучше почитать вот это самостоятельно и всё станет ясно, — говорит парень и отдаёт ему протокол с записями со своими пометками. — Синие стикеры. Это за то время, что мы следим. Чон растерянно и быстро моргает несколько секунд, а потом смотрит на папку и настороженно принимает её. Внутреннее чутьё ему подсказывает, что он увидит какое-то очередное дерьмо, которое его значительно шокирует. Чимин не просто так ведь даёт ему самому своими же глазами в чём-то убедиться. Он исключает возможность недоверия его словам. Кажется, он считает, что слов может быть не совсем достаточно для убедительности. Чонгук использует подсветку телефона, чтобы лучше видеть написанное, но при этом не привлекать внимание к машине с улицы, и принимается по порядку читать указанные отметки. Сначала он не очень понимает, что именно тот хочет ему показать и рассказать. Здесь просто дословно расписаны все переговоры Хонга с разными людьми, и они говорят о какой-то странной прессе. Чон внимательно изучает всю эту информацию, сводя брови всё больше в недоумении и быстро водя пальцами по строчкам, но когда натыкается на знакомое имя среди практически однообразных предложений, то рука резко замирает. Его пронзает мерзким и колким холодом насквозь от макушки до пяток, когда он видит всего несколько букв — Джоси. В груди так резко всё сжимается в горький ком, который встаёт поперёк горла. На мгновение он будто бы теряется в пространстве и легко взмахивает головой, считая, что ему это всё просто кажется. Всё его тело изнутри резко покрывается жутким оцепенением и пеплом его разрушеной души, а сердце при этом ускоряется так бешено, что от каждого гулкого удара закладывает уши. Он физически не может пошевелиться или издать какой-то звук, пытаясь понять свои чувства. Самое яркое из них — бессильный гнев. Ему так хочется сейчас неистово заорать до надрыва связок от избытка этой неукротимой злости и скручивающего все внутренние органы отвращения, но сделать этого не может. Все известные ему слова в одно мгновение застывают на губах тихим выдохом, так и оставшись непроизнесёнными, потому что он слишком хорошо в глубине души знает, что это всё может быть чистой правдой. Ему как никому другому прекрасно известно, что его мать — абсолютно ненормальная личность, и способна зайти очень далеко ради своих целей. Она способна на вещи, от которых у многих пробегут мурашки. Её поразительное хладнокровие и беспрецедентная жестокость не раз буквально лишали его речи, но это всегда было в основном по отношению к нему или его жизни. Сейчас же дело касается других людей. Она вполне может быть замешана в чём угодно, но, чёрт возьми, неужели на этот раз действительно помогает в настоящем преступлении? Он совсем не хочет в это верить, отрицает такую горькую правду каждой клеткой тела и своей ноющей от разочарования душой, но разум ещё так хорошо помнит каждое слово в их последнем разговоре. С каким дичайшим отчаянием и непередаваемой болью он кричал ей о обо всём, что думает, но в ней совершенно ничего не дрогнуло тогда. Если даже её собственный ребёнок не способен тронуть её чёрствое сердце, тогда какое ей дело до всех остальных? Ради своей выгоды она с лёгкостью собственноручно отдала бы каждой жертве наркотики, и отчего-то он в этом ни капли не сомневается. Чонгук читает одну и ту же строку ещё несколько раз, но это никак не помогает ему избавиться от того, что он видит перед своими глазами её имя. С большим трудом он делает глубокий вдох и пытается собраться с мыслями, чтобы продолжить изучать остальную информацию. Он перелистывает страницы до нового синего стикера и вновь с головой погружается в печальный итог жизни собственной матери, сгорая от непередаваемого и мучительного стыда. Ему так невыносимо жаль принимать головой и сердцем, что она такая до невозможности прогнившая до самых костей. До самого своего жалкого нутра. Боже мой, он каждый раз, как настоящий придурок, защищает, оправдывает, помогает, продолжая любить её такой, какая она есть, но что же ему делать сейчас, когда достигнут апогей? Ему до слёз сейчас обидно от того, что он так много раз предупреждал её и просил остановиться, но она его так и не услышала. Вместо этого она по горло погрязла в настоящем дерьме, которое теперь даже за чертой закона. Читая о том, что она является той, кто помогает Хонгу в этом жутком эксперименте над людьми, у него волосы шевелятся на затылке. Наверное, он должен, как и всегда, искать какие-то способы выгородить её перед самим собой и перед окружающими, дать объяснение происходящему или найти логичные причины её поведения, но не хочет делать ничего из этого. Если быть предельно честным перед своей совестью, то он ни за что не поверит, что она — жертва обстоятельств. Кто угодно, но только не его мать. Она невероятно расчётливая и до омерзения гнусная. Каждый чёртов раз она использует против него его же чувства или манипулирует, а он ей всё время верит и поддаётся своей слабости из-за любви к ней, но не в этот раз. Доверие к ней уже полностью исчерпано, и это лишь её вина и ничья больше. Прекрасно она понимает в чём именно сейчас участвует, потому что в обмен на это получает то, что хочет сама. Чонгук в этом уверен, ведь изначально знал, что её сотрудничество с Тхэ не закончится для неё абсолютно ничем хорошим. Господи, она поступает так опрометчиво и глупо. Неужели она надеется, что этот подонок поможет ей справиться с ведением деятельности компании взамен? Как же далеко её способны завести патологический страх перед бедностью, ненасытное тщеславие, желание влияния и потребительский эгоизм? Вот сюда. Только печальнее всего в данной ситуации то, что ниже падать ей уже некуда — она на дне. Чон терпеливо дочитывает всё до конца, а затем резко закрывает глаза и захлопывает папку, не скрывая болезненного отвращения и беспомощной злости. Он пытается смириться с тем фактом, что его мать является частью этого масштабного дерьма. Не имеет никакого значения, что ею движет, основное — омерзительный результат. Она не заслуживает ни одного оправдания от него. И, к большому сожалению, её ждёт печальный эпилог собственного превосходства, потому что ни ФБР, ни Крист, ни Чимин отступать не планируют. Его эта правда так сильно бьёт под дых, что дышать становится нечем. Он мягко кладёт руку себе на грудь и брезгливо морщится, ощущая, как в области сердца разрастается глубокое и жгучее разочарование. Это так глупо, что подобное чувство безжалостно атакует его вновь, когда давным-давно уже всё должно быть ясно о ней. Но в голове никак не укладывается, что он участвует в поимке опасного преступника, которому помогает человек, подаривший и сломавший его жизнь. Но как бы это ни было больно для него, на этот раз она сполна ощутит на себе вкус последствий за свои действия. Он не хочет и не будет думать о том, как спасти её в этой ситуации. Их отношения за долгие годы складываются настолько ужасные, какими только могут быть между кровными родственниками, но он и подумать не мог, что когда-то они закончатся уголовным судом, где они будут по разные стороны баррикад. — Мне жаль, — тихо говорит Пак, первым нарушая тишину и не сводя с него обеспокоенных глаз. — Да о чём тут сожалеть? — нервно усмехается Чонгук, качая головой и стараясь смириться с этой правдой в своём сознании. — Моя мать нашла друзей среди себе подобных. Этого и стоило ожидать в ближайшем будущем. Я давал ей шанс жить по чести и достойно. Не унижаться ради выгодного положения или денег перед различными ублюдками и не продавать свою совесть, но она сделала свой выбор. Не то, что бы я не был к нему готов, просто... не понимаю. Почему она, чёрт возьми, такая? — Мне жаль, что ты вновь испытываешь разочарование. Вот что я хотел сказать, — шепчет Чимин, мягко гладя его ладонью по шее. — Знаешь, что самое тупое? — эмоционально говорит он и всплёскивает руками. — Я уже даже не удивлён, серьёзно. Я действительно именно крайней степени разочарован и очень зол, но это то, чего в глубине души я давно ждал от неё — поступка, который не смогу принять и понять. Да, первые несколько секунд я не мог поверить в это, а потом мне стало по-настоящему… жутко от того, что я даже не удивляюсь, что это именно она ему помогает. Твою мать, — шепчет парень, быстро смаргивая слёзы обиды и качая головой. — Это абсолютно точная информация? — Ты сам всё читал, так что да. Это официальные протоколы прослушки, есть и аудиозаписи. — Как давно она в этом участвует? — Сложно сказать с уверенностью, но начала до того момента, как мы стали следить за ними. Дважды она была поймана уже за это время. Если для тебя это важно, мы можем просмотреть записи их встреч, чтобы всё выяснить. — Нет, это абсолютно неважно. Это не изменит того факта, что она настоящая дрянь. Мне достаточно просто её участия в этом. Вот её расплата за его щедрость, — говорит Чон и подпирает лоб ладонью, облокотившись на пассажирскую дверь. — Чёрт, я думал, хуже уже некуда. — Чонгук, — аккуратно начинает Пак и глубоко вздыхает, тихо постукивая пальцами по рулю, — в связи с открывшейся информацией, ты должен понимать, что как только Хонг будет... — Её тоже арестуют, — договаривает он за него и закрывает глаза, устало морщась. — Я знаю. — Да. Джоси является участницей преступления, это уже доказано. Он фактически её сдал в разговорах, а ФБР курирует это дело, поэтому я не смогу никак её вывести из числа обвиняемых. Ей придётся участвовать в суде наравне с остальными. — Сколько... ей светит в худшем случае? Хотя бы примерно. — Это дело громкое и достаточно тяжкое со стороны закона. Учитывая все обстоятельства... — задумчиво говорит Чимин, склоняя голову набок и глядя на капли дождя на стекле, — минимум пять лет. — Чёрт, — несдержанно выдыхает Чон, а его сердце начинает разрывать грудь в два раза сильнее. — А в лучшем? — Приговор зависит от многих обстоятельств: работы адвоката, решения присяжных, судьи и её показаний. Если она будет активно давить на жалость и придерживаться той позиции, что понятия не имела, что именно ему приносила, то это может облегчить её участь. С одной стороны, её вина в этом деле не так велика, но с другой — тем не менее она присутствует. В таких разбирательствах даже маленькая роль имеет большое значение. Относительно будущего срока Хонга и всего дела — пять лет это мелочь, но относительно её роли в нём — немало. Чонгук смотрит перед собой потухшими невидящими глазами и, кажется, будто бы вновь морально безвозвратно разрушается на маленькие кусочки из-за того, насколько же ничтожна его семья. Его практически физически разрывает изнутри тот факт, что он вновь находится в похожем положении, как и несколько лет назад, но испытывает диаметрально противоположные эмоции. Он будто бы находится между двумя чашами весов: желания жить своей жизнью и необходимостью помочь. Для него равнодушие по отношению к матери столько лет является просто немыслимой и непостижимой роскошью, но он ей наконец-то всецело обладает. Сейчас он находится в здравом уме, абсолютно себя контролирует, не подвержен влиянию наркотиков, но при этом абсолютно не ощущает прорыва протянуть ей свою руку, чтобы спасти. Именно эти чувства ожившего достоинства, внутреннего безразличия и эмоциональной самодостаточности его одновременно до безумия радуют, но и отчего-то до ужаса пугают. Он не ожидал от самого себя того, что будет так трезво смотреть на ситуацию и видеть все обнажённые недостатки и ошибки Джоси, не пытаясь найти им хоть какое-то, даже самое незначительное и глупое прикрытие. Всё просто: его нет и никогда не будет. Ей всегда управляет только лишь слепой эгоизм, и именно поэтому он нутром ощущает, что каждый её шаг и в этот раз полностью обдуманный. — А что, если она знала? — спрашивает он, слабо пожимая плечами и медленно моргая. — Знала о том, что именно приносила ему. Если суд решит так, то она получит срок ещё больше? — Никаких доказательств этому нет. Она не разговаривала с Хонгом об этом, а просто выполняла указание, — отвечает Чимин, глядя на него. — Если так, то ей поможет лишь чистосердечное признание. — Но мы не можем этого и исключить, — говорит Чон и шумно вздыхает, не скрывая нервной усмешки. — Только моя мать будет до последнего своего вздоха защищать себя, оправдывать и утверждать, что её нагло подставили, какой бы правда не была. Она ни за что не признает себя виновной. Любой ценой она будет отстаивать свою позицию. Она скорее выставит его чудовищем, хотя сама ничуть не лучше. Она будет манипулировать слезами, сердечными приступами или ещё чем-нибудь, но сделает всё, чтобы избежать тюрьмы. — Ей это не удастся. Максимум, чего она сможет попытаться добиться путём правильных манипуляций — смягчение наказания, но ей его не избежать. На этот раз она заигралась. Возможно, он действительно её подставил, кто знает. — Нет, — уверенно говорит Чонгук и грозно хмурится. — Что бы она не говорила, я ей не верю и не поверю ни одному слову. — Ты думаешь, она пошла на это осознанно? — Я думаю, что она способна на всё, и поэтому не заслуживает никаких оправданий. — Что ты хочешь этим сказать? — спрашивает Чимин, бросая на него удивлённый и растерянный взгляд. — Боже. Наверное, я ужасный человек, — шепчет Чон, откидывая голову назад на сиденье и смотрит на тёмную крышу. — Странно ли, что я всё чаще говорю это себе, думая о ней? — Эй, не надо так, — мягко протестует Пак, сводя брови и нежно гладя его по предплечью. — О чём это ты? — Я не смог помочь отцу, но сделал бы всё для этого сейчас. И в то же время я могу попытаться помочь матери, но совершенно не хочу этого делать, — едва слышно произносит он дрожащим голосом. — Удивительная ирония судьбы, да? Я рад, что она попала в такую ужасную ситуацию. Рад, что она боится. Рад, что она не знает как выбраться из этого. Я искренне радуюсь тому, что ей хреново, что же я за человек такой? — шепчет он боязливо и тяжело сглатывает, а после несколько секунд молчит. — Может, эта история заставит её в конце концов о чём-то задуматься. Я не хочу её спасать, находить для неё оправдания и вставать на её сторону. Не хочу и не буду. Мне осточертело защищать её, несмотря ни на что, даже когда я получаю ножи в спину, лишь только потому что она родила меня. Только… я не понимаю, почему это чувствую именно сейчас, когда ей и впрямь нужна моя помощь? — Ты вырос, — шепчет Чимин, не скрывая гордости в тоне и внимательно разглядывая его. — Ты морально перерос свою эмоциональную зависимость от неё и сейчас смотришь на ваши отношения с холодным разумом. Это твоё преимущество. Думаю, ты понимаешь теперь, что большую часть жизни ваша связь строилась лишь на твоём беспрекословном повиновении и завидном терпении. Но оно лопнуло, и ты больше не в её власти, а следовательно — все нити разорваны. — Ты прав. Я не хочу ей помогать не из-за своих глубоких обид и не в отместку, а напротив, потому что больше не жду от неё абсолютно ничего, кроме плохого. Я осознал, что моей веры в её любовь ко мне слишком мало, её ещё нужно чувствовать хоть иногда. — Но ты её совсем не чувствуешь. — Нет. И, наверное, это справедливо, что я не испытываю сочувствия к ней в сложившейся ситуации тогда. Честно? — спрашивает Чон и проводит ладонью по лицу, протяжно выдохнув. — Мне глубоко наплевать, чем это для неё закончится. Я понимаю, почему ты так борешься сейчас. Равнодушие порождает безнаказанность, а безнаказанность лежит в истоках беззакония. Я, как и ты, хочу, чтобы виновные получили справедливый приговор, и раз она в этом замешана, то её место вместе с ними на одной скамье подсудимых. Я не позволю кровным узам или любым другим причинам как-то повлиять на моё решение в такой ситуации. Будет ли мне трудно смотреть на это? Определённо, потому что у меня в отличие от неё есть сердце, способное чувствовать. Но разница между мной и ей в том, что я её защищал уж слишком долго, прежде чем опустить руки от бессилия, а она всегда была той, кто нападал на меня. — Я могу понять, почему ты это всё испытываешь, — говорит Чимин и берёт его за руку, переплетая их пальцы, а затем бережно целует их. — Наверное, я тогда тоже ужасный человек, раз рад это слышать от тебя. Но мне плевать, пусть так, зато мы честны перед собой. Моя откровенность в том, что мне совсем не хочется, чтобы ты был на её стороне, ведь я тоже хочу, чтобы она понесла наказание вместе с ним. — Столько лет изо дня в день она постоянно меня упрекала за любые промахи, даже где их не было. Она умудрялась каждую ситуацию вывернуть так, что я чувствовал себя виноватым. Она всегда твердила мне о том, что за каждый поступок я обязан нести и принимать всю ответственность, так не самое ли подходящее время сейчас ей самой ответить за свои ошибки? — спрашивает Чонгук, медленно поворачивая голову к нему. — За её главную ошибку? — Ты же понимаешь, что в таком случае в суде будешь выступать и против неё? — Да, хорошо понимаю, — отвечает парень и слабо кивает. — И всё равно готов пойти на это? — интересуется Пак, проводя костяшками по его щеке. — А ради чего мне отступать? — шепчет Чон и печально усмехается. — В самый последний момент тебя могут атаковать чувства. Это естественно. Как бы сильно тебе не хотелось избавиться от них так быстро — это невозможно. Внутри тебя бьётся самое доброе, самое чистое, самое наивное и невероятно огромное сердце, полное человечности и сочувствия. И когда ты увидишь её в суде, загнанную в угол и несчастную, то это может заставить отступить от принятого решения. Помни, что ты не подведёшь меня, даже если это случится. Я всё пойму. — Я не позволю себе отступить. — Просто не забывай, что ты по закону имеешь право не свидетельствовать в деле, где обвиняемой будет твоя мать в том числе. — Мать? — подаёт хриплый голос Чонгук, а затем болезненно смеётся с едва заметными слезами на глазах и отрицательно качает головой. — Та самая, что разрушила мою жизнь? Изувечила мою душу? Забрала у меня тебя? Лишила меня мечты, детства, юности, футбола, лучших друзей? Внушала мне, что мои чувства — это отвратительное отклонение от нормы? Обвинила меня в крахе компании и в смерти отца? Навязала мне вину за это, которая меня так долго пожирает? Вынудила меня убегать от звука её голоса в наркотики? Травмировала так, что меня терзают панические атаки от скопления людей или фотовспышек до сих пор? В конце концов, продала меня Хортону, чтобы красиво жить? С меня хватит быть зависимым от чувств к ней, — шепчет Чон и ласково кладёт ладонь на его щёку. — Я говорю ей и себе хватит. Жизнь в очередной раз хочет поставить меня перед этим выбором, но я не собираюсь его делать. Я уже отрёкся от неё и делаю то, чего действительно хочу. Я дойду с тобой до самого конца и больше никогда тебя не отпущу, потому что ты — мой самый важный приоритет. Пак с невыносимой болью в сердце из-за того, сколько всего пришлось ему пройти, и с тихим восхищением внутренней силой этого человека слушает его. Он заглядывает в его большие и такие сияющие сейчас глаза и напрочь пропадает в своих непомерных чувствах к ним. Они мягко, но с ощутимой силой обволакивают его и так приятно душат своей бездонной глубиной. По каждому миллиметру кожи пробегает нежный ток, будоражащий сознание, и он будто падает в какую-то потрясающую невесомость, на мгновение абсолютно забываясь. Эти самые красивые на свете обсидиановые омуты такие честные, открытые, наполненные жизнью и изумительно искрящиеся, потому что смотрят только на него прямо сейчас. Ему удаётся заставлять их излучать красивый жизненный свет настоящего счастья, и только это имеет значение. Только с ним они вот такие удивительные и неповторимые, ведь ему как-то удаётся эту поразительной красоты Вселенную внутри них заставлять гореть совсем не переставая. Его любовь, терпение и умение ощущать Чонгука каждой клеткой тела позволяют ему исцелять его кровоточащие раны и научить его правильно расставлять акценты, заботясь о себе. Он, покрываясь с головы до ног трепетными мурашками от этих мыслей, порывисто подаётся вперёд и бережно обхватывает его лицо ладонями. С самым неистовым напором он впивается в его слегка приоткрытые губы и крепко зажмуривается от того, как внутри всё безудержно переворачивается от силы его любви. Эти потрясающие слова для них гораздо громче, чем обычное «я тебя люблю», ведь не единожды именно неправильный выбор разлучал их. Они такие невообразимо ценные, что в этот момент он готов подарить ему в ответ весь мир, но и этого будет мало, наверное. Чон снова открыто и без единого сомнения предпочитает только его даже в такой непростой для него момент, когда Джоси находится в очень шатком и опасном положении. Но в первую очередь, принимая это непростое решение, он думает о самом себе — вот что, чёрт возьми, самое главное. Чимин со всей своей бешеной любовью, что буквально распирает от переизбытка, атакует Чонгука самым жадным и исступленным поцелуем, без слов выражая свою благодарность за эти слова, и тот в ответ тихо стонет, прижимая его к себе за шею. Если бы он только мог измерить силу тех невообразимых чувств, что вызывает в нём этот парень так много лет с такой лёгкостью, то непременно дал бы им самую высшую меру измерения, но её попросту не существует. Его любовь необъятна. У неё нет видимых краёв и ощутимых границ, есть лишь бездонная глубина, вмещающая в себя так много различных оттенков всех человеческих эмоций, что иногда их становится чрезмерно много, и это пугает. Можно ли кого-то любить так сильно, что невозможно без него дышать? Можно ли нуждаться в ком-то так, что забываешь, как жить самостоятельно? Можно ли лишаться рассудка от чужих касаний каждый раз? Он наверняка знает, что можно. Именно это с ним происходит ежесекундно. Пак им дышит, нуждается в нём и сходит с ума от близости их душ и тел. То, что существует между ними, гораздо больше, чем обычная любовь. Это их особенная и не поддающаяся никакому описанию магическая сингулярность. Бывают моменты, когда он по-настоящему боится не справиться с этим масштабом чувств, но Чон так легко их поглощает без остатка, отдавая ровно столько же взамен. Он такой изголодавшийся до безумия по любви, нежности и заботе, но при этом всём этого в нём самом так много, что он полностью окутывает собой, будто в самый уютный кокон. Никогда ещё Чимин не ощущал себя таким важным, любимым, значимым, драгоценным и нужным, и поэтому просто с головой тонет в каждом их чувственном взаимодействии, упиваясь этим. Он бережно, но не усмиряя свой пыл, перебирает его послушные губы и кладёт ладонь на его грудь, плавно скользя ею по ней вверх. Под его пальцами тонким и приятным электричеством отдаются глухие, но быстрые удары чужого сердца, а от этого по спине бегают восхитительные мурашки. Эта удивительная и в высшей степени чарующая магия между ними заставляет его каждый раз перерождаться снова и снова. Разве можно с кем-то столь идеально гармонировать в отношениях, будто все грани огромного пазла совершенно подходят друг другу? Теперь ответ ему точно ясен. В нём он находит всё, что ему необходимо для тихого и сокровенного счастья. Чимин плавно отстраняется, ещё несколько раз коротко целуя его, а после облегчённо выдыхает. Он трепетно касается уголка его губ своими, потом почти невесомо скользит ими по его раскрасневшейся щеке и нежно трётся своим носом о чужой. В этот момент его, откровенно говоря, не волнует ничего кроме их пылающих чувств. Того, что за пределами этого автомобиля, будто бы не существует. Несмотря на неприятное напряжение вокруг, он, не задумываясь ни о чём, просто позволяет себе полностью утонуть в этой нерастраченной за долгие годы нежности и не хочет приходить в себя, ведь здесь и сейчас — самое восхитительное место на свете. Но как бы сильно ему не хотелось без памяти забыться в этой минуте личной слабости, жизнь без всех внешних проблем в будущем должна быть ещё лучше, поэтому нужно ещё немного, но решительно побороться ради этого. К счастью, они будут делать это вместе, а это значительно придаёт сил. — Никто во всей Вселенной не любит так, как я люблю тебя, — шепчет Пак, мягко кладя ладонь на его шею и закрывая глаза. — Ты же понимаешь это? — А ты понимаешь, что никто во всей Вселенной не любит в ответ так, как люблю тебя я? — говорит Чонгук и ласково улыбается, прижимаясь к его щеке носом. — Ты бы только знал, как я хочу сделать тебя самым счастливым на этом свете, тем самым извиняясь за каждый день, что ты провёл в тоскливом одиночестве из-за меня. — Нет никого счастливее меня, поверь. У меня есть всё, о чём я когда-либо мечтал. — Но этому нет предела. Когда достигаешь наивысшей точки восторженного состояния, то всегда появляется грань ещё выше, к которой хочется стремиться. Счастье зачастую эфемерно, но я мечтаю, чтобы наше с тобой было бесконечным. Разве это так много после всего, что нам пришлось пройти ради того, чтобы быть вместе? — Хочешь знать, какая следующая грань для меня? — спрашивает Чимин, мечтательно улыбаясь. — Да, разумеется, — отвечает Чон. — Ты, Мэй и я вместе день за днём, — отвечает он, мягко отстраняясь и с интересом глядя на него. — Я имею ввиду постоянно. — Мне кажется, или ты сейчас говоришь про переезд? — шутливо интересуется Чонгук, вскинув бровь и самодовольно хмыкнув. — Да, — уверенно говорит Пак и берёт его за пальцы. — Чей? — Твой. — Мой? — Да, твой, — тихо смеётся Чимин, умиляясь от его растерянности. — Куда это? — интересуется Чон, быстро хлопая большими глазами. — К нам, конечно. — К вам, — робко повторяет он и прерывисто вздыхает. — Ого, вау. — Ну... да, — тихо отвечает Пак и ласково гладит его ладонь. — Я понимаю, что ты, скорее всего, об этом ещё не думал... — Подожди, ты что, правда предлагаешь мне съехаться? — спрашивает Чонгук, не веря своим ушам. — Да? — отвечает Чимин больше с вопросительной, чем с утвердительной интонацией, и затем шумно выдыхает, утвердительно качая головой. — Наверное, получается да. Боже, я не планировал это вот так спонтанно предлагать. Извини, если это слишком. Я ни в коем случае не говорю, что нужно это сделать прямо сейчас или в самое ближайшее время. Ничего такого. — Но ты этого хочешь? — Да. А что ты думаешь об этом? — Это довольно... — Серьёзно, да. Я всё прекрасно понимаю. Но просто… разве между нами не всё серьёзно? — спрашивает он и очаровательно смущается, потирая лоб, отчего Чон не может сдержать мальчишеской улыбки и крепко обхватывает его ладонь. — Я не хочу тебя с этим торопить, это не обязывает тебя так резко менять свою жизнь в одночасье. Но подумай об этом как-нибудь, ладно? Господи, и зачем я сказал об этом так внезапно? Я правда не собирался. — А Мэй? Что она на это наше решение скажет? — Я поговорю с ней. Но мне кажется, она будет уже не против. Всё равно ты практически безвылазно ночуешь у нас, да и ей нравится твоя компания, а мне нравится просыпаться и засыпать с тобой. Нравится, что мы все хорошо можем проводить вместе время. Разве не идеально всё складывается? Она хорошо с тобой ладит и даже не против посидеть с тобой несколько часов при необходимости. Она доверяет тебе, а это крайне важно. — Она не очень-то будет удивлена, да? — переливчато смеётся Чонгук и бережно поглаживает его пальцы. — Это ведь лучше, чем прятать тебя в шкафу в любой неподходящий момент, — говорит Пак и виновато улыбается, поджав губы. — О, определённо, — шумно вздыхает парень и закатывает глаза, вспоминая этот нелепый момент. Он склоняет голову набок и несколько секунд разглядывает его прежде чем ответить что-то однозначное на такое предложение. Даже всего одна крошечная мысль о том, что их может ждать такое прекрасное общее будущее, где они живут вместе в качестве самой настоящей маленькой семьи, вызывает у него просто потрясающее трепетание в груди. Там безобразно быстро и нагло расползается огромная любовь и наполняет собой каждую клетку его тела, вынуждая словно вновь ожить. Об этом так волнительно даже думать, потому что такая перспектива совсем на другом уровне серьёзности, для них обоих это что-то очень сокровенное и слишком особенное. Они оба в этом невинны и поэтому действуют немного нерешительно, боясь всё испортить. Сейчас об этих мечтах так странно откровенно думать, так как ещё совсем недавно Чонгук не мог себя даже представить в настоящей паре с мужчиной, а теперь хочет согласиться на нечто гораздо большее. Но дело даже не в этом, а в самой идее это сделать. Это немного пугает, но и одновременно он так отчаянно этим загорается. Несмотря на то, что у него были не одни отношения за эти годы, он ни к кому и никогда не относился настолько трепетно и ответственно, чтобы просто допустить эту мысль, но сейчас всё совершенно иначе. Ему так сильно хочется этого, если быть с собой предельно откровенным. В данном случае, когда у одного из партнёров есть уже довольно немаленький ребёнок, относиться иначе к таким вещам абсолютно недопустимо. У них не будет шанса миллион раз расходиться и съезжаться снова, потому что подобные метания будут негативно влиять не только на их эмоциональное состояние, но и на Мэй. Их главная задача будет заключаться именно в том, чтобы показывать ей достойный пример той семьи, где царят только любовь и понимание. Даже если между ними когда-то и возникнут недомолвки или крупные ссоры, то необходимо будет минимизировать ущерб, который они могут этим нанести ей. Но готов ли он к тому, чтобы взять на себя такую значимую роль и нести ответственность за все последствия? Готов ли он справиться с этим? Наверное, невозможно знать ответы на такие вопросы, ведь это способно показать только время. Если эта очаровательная малышка возьмёт от них обоих что-то хорошее для собственного будущего, то это и будет результатом их правильной совместной работы. Только не попытавшись ничего у них не получится, ведь так? Поэтому ответ для него очевиден. — Знаешь, я бы тоже хотел этого, — говорит Чонгук и легко кивает, а во взгляде напротив молниеносно загорается такая яркая надежда, что он не может сдержать ласковую улыбку. — Да, ты прав. Мы и так практически живём вместе, почему тогда не обозначить этот шаг в наших отношениях официально, да? — Значит... ты не против? — осторожно спрашивает Пак, глядя на него самыми влюблёнными на свете глазами. — Разве я могу? — шепчет Чон у его губ, гладя его по щеке. — Ведь ты — это всё, чего я так желаю. Улыбка Чимина становится всё шире и ярче, а затем он облегчённо выдыхает и мягко целует его. Внутри у него все органы разом как будто делают кульбиты от радости, потому что он так счастлив это слышать. Он так дико испугался, когда случайно выпалил это, совершенно не подумав, ведь это действительно могло резко оттолкнуть. Несмотря на то, что их чувства непередаваемо сильные и стабильные, их отношения ещё такие хрупкие и осторожные, во многом неопытные, потому что они двигаются как в первом танце, плавно и немного боязливо. Но они что ни есть самые серьёзные, именно поэтому такой шаг для них всех неимоверно важный: для него, Чонгука и Мэй. Это всё для них происходит впервые, и предстоящие изменения непременно коснутся их троих сразу. Никогда прежде он не подпускал к себе и дочери кого-то настолько близко, и только ему позволяет войти в самое сокровенное, что у него есть — в их личный маленький мир, где никому прежде не было места. Точнее, он хочет, чтобы Чон стал его составляющей частью. Наверное, это одно из наивысших проявлений любви, потому что это намного громче красивых слов и достойней любых поступков. Их идиллию вдруг прерывает звук ожившей рации, и Чимин нехотя разрывает их сладкий поцелуй, сразу же беря её. По салону автомобиля раздаётся тихий звук помех, и уже знакомый ему голос настойчиво зовёт его, будто намереваясь передать что-то очень важное. От осознания того, что сейчас может произойти дальше, его одолевает волнительная дрожь и он бросает растерянный взгляд на Чонгука, а тот недоумённо хмурится. Пак глубоко вздыхает полной грудью, а потом подносит устройство к губам и настороженно произносит: — Я на связи. Агент Миллер? — Да, — говорит мужчина и слышно, как он щёлкает клавишами, явно продолжая работать за компьютером. — Есть хороший результат по твоей просьбе. Мы провели грузовик до конечной точки. — Где она? — Порт, как и ожидалось. Выгрузка происходила прямо на корабле. — Удалось что-то зафиксировать? — спрашивает Чимин, по привычке быстро записывая это, чтобы не забыть передать Алексу. — Большие ящики без опознавательных знаков. Мы проверили маршрут этого судна. Угадай, куда он направляется? — не скрывая иронии в тоне интересуется коп. — Куда-то в сторону Европы? — Великобритания. Остались там ещё элитные университеты? — Одни из самых престижных: Сент-Эндрюсский, Глазго, Абердинский, Эдинбургский, Бристольский. Чёрт, — радостно выдыхает Пак и задумывается на несколько мгновений. — В идеале нам бы его перехватить на конечной точке назначения. Очевидно, что он готовится к продаже «Винов» в каком-то из них. — Пока объекту не предъявлены обвинения, это исключено. Иначе спугнём, сам понимаешь. Лучше действовать медленно и осторожно. — Да, ты прав, — говорит парень и несколько раз кивает, соглашаясь с ним. — Ты здраво мыслишь. — На то я и агент ФБР, — гордо бросает Миллер и самодовольно усмехается. — Объект, кстати, сейчас разговаривает с Хьюзом. — Как долго уже? — Около десяти минут. — Есть что-то интересное? — Да, кое-что имеется. — Правда? Почему же раньше мне не сказали? — удивляется Чимин, бросая на Чонгука озадаченный взгляд. — Только сейчас диалог пошёл в том русле, которое нас интересует, поэтому и даю знать, — отвечает коп и коротко вздыхает. — Можешь послушать. Объект спрашивал о его зависимости и о том, как он с этим справляется. — Проверял? — Похоже на то. — Что Эдриан? — Справляется убедительно. На всякий случай мы дали отряду команду быть наготове. Нескольких отправили непосредственно внутрь здания. — Я понял, сейчас подключусь. — Не вырубай связь. Мы в любой момент ждём сигнала, — уверенно говорит Миллер с очевидным предвкушением в тоне. — Да, разумеется, — говорит Пак и после откладывает рацию. — Это значит, что всё получается, да? — аккуратно интересуется Чонгук, когда их диалог заканчивается. — Кажется, Хонг действует именно так, как мы и планировали, — отвечает Чимин и надевает один наушник, а другой протягивает ему. — Неспроста он спрашивает о его проблемах с наркотиками, значит — заинтересован. Сейчас нужно очень внимательно слушать каждое его слово. Может, ещё узнаем что-то стоящее. Они оба слышат два голоса довольно отчётливо, Митчелл не обманул. Это миниатюрное устройство в зажигалке передаёт звук стабильно и достаточно чисто, что весьма удивительно. Слышны слабые посторонние шумы и помехи, но это никак не влияет на качество всего потока. Им очень хорошо ясно абсолютно каждое слово от них обоих. Они слышат их диалог не с самого начала, и поэтому недоумённо переглядываются между собой, когда в их ушах вдруг раздаётся едкий глубокий и раскатистый смех Тхэ. — Проблема в том, что в «Бомон» я знал тех, через кого можно было получить любую контрабанду. Цена за это была не малая, но могли достать что угодно. Здесь же мне непросто с этим, потому что я новенький, — говорит Хьюз взвинченным голосом. — Вот что меня бесит больше всего сейчас, понимаешь? — Тебе никто не доверяет, — безразлично заключает Хонг и удовлетворённо хмыкает, ведь его как раз устраивает такое положение вещей. — Это логично. Ты чужак. — Да, но пока они начнут мне доверять, я же сдохну. — А чего ты ожидал, что тебе сразу раскроют имена всех нарушителей? Нужно подходить к этому вопросу аккуратно и с умом, иначе можно нажить много проблем. — Да я понимаю, просто нахожусь на взводе из-за того что мне хреново, — отвечает Эдриан и тяжело вздыхает. — Что мне делать с этим? К кому нужно втереться в доверие, чтобы продали хоть что-то? У меня есть подозрения на того типа из крайней камеры в левом крыле, что держит одну банду. Он похож на того, кто может толкнуть что угодно. — Касаемо твоего состояния, насколько ситуация сейчас паршивая? — словно невзначай интересуется Тай. — На стены лезть хочется. Чёрт, — нервно смеётся он и тихо стонет с досадой. — Это так трудно физически. Теперь я понимаю, что чувствовали эти малолетние идиоты, когда баловались всякой дрянью, а потом не находили денег на новую порцию. Некоторые из них приползали ко мне и просили взять в долг, ссылаясь на то, что иначе подохнут. Я сотни раз видел, как их трясло от желания чем-то закинуться. Никогда не понимал этого, а теперь и сам с ума схожу. — Как давно ты «чистый»? — Практически с того дня, как меня перевели сюда. У меня было там в запасе на пару раз, но этого хватило ненадолго. Паршивая наркота попалась, отпустила быстро да и без особого результата. — То есть, уже около двух недель. — Выходит так. — Что сейчас ощущаешь? — Напряжение, тремор, мышцы ноют, голова трещит, иногда блевать весь день хочется. Сплю паршиво, но постоянно сонливость, агрессия повысилась и в принципе психика какая-то возбуждённая, — говорит Хьюз и глубоко вздыхает, будто успокаивая себя. — Эмоции сложно контролировать. Я вроде понимаю, что со мной творится, но всё происходит как в тумане. В сознании иногда будто резкие помутнения, от которых я не могу избавиться. Не понимаю, что это за дерьмо. — Ничего особенного, всего лишь абстиненция. — Хочешь поумничать? Говори со мной простым языком. — У тебя абстинентный синдром или же синдром «отмены» в острой форме, и сейчас он где-то... — задумчиво протягивает последние слова Хонг и цокает языком, будто наглядно оценивая его состояние, — на третьей фазе. Простыми словами — это чистая и сильная ломка. В первое время галлюцинации или судороги случайно не беспокоили? — Ну... бывало, — растерянно произносит парень. — А что? Это тоже что-то значит? — Это значит, что ты определённо в полном дерьме надолго. Будет тяжело с этим справиться. — О, ну спасибо за информацию. Как будто я и сам не понимаю этого, — раздражённо бросает Эдриан и шумно фыркает. — Лучше бы помог мне, чем издевался. — Каким это образом? Ты сам себе нажил проблем, чего ты от меня теперь хочешь? — Помощи. В ответ на это Тхэ только холодно и издевательски смеётся. — Ты же уже давно здесь? — не унимается парень. — Довольно да. — Значит, всех знаешь. Тебе ведь точно известно, кто из местных может «дурь» достать? — с надеждой спрашивает Хьюз, и раздаются глухие шаги, будто бы он подходит к нему ближе, а затем переходит на заговорщический шёпот. — Слушай, Тай, помоги по старой памяти. Мы ведь не один год хорошо с тобой сотрудничали. — Это давно в прошлом, — отрезает тот скучающим тоном. — Да брось, я ведь приносил тебе немалую прибыль из Оксфорда. — А я хорошо и своевременно платил тебе за эту работу, так что мы в расчёте. Не пытайся мной манипулировать старыми связями. — За кого ты меня принимаешь? Я прошу о помощи, а не манипулирую, — мягко протестует Эдриан и разочарованно вздыхает. — Я не стал бы портить с тобой отношения. Для чего мне это? Мы были друг другу очень полезны. Но ты же видишь, в каком я состоянии, эй. Я сейчас буквально душу продам всего за пару качественных «колёс», помоги мне. — Не знаю, чем же я могу быть тебе полезен, — с иронией произносит Хонг и отрывисто смеётся, будто истинный дьявол. — Информацией. Я не прошу тебя достать, лишь дай наводку, даже имя не говори. Намекни или укажи при удобном случае, мне этого будет достаточно. — И для чего же это мне? — Я заплачу, хочешь? Деньги у меня есть. Если нужно много, достану и расплачусь сразу. Ты ведь знаешь меня не первый день, я умею держать слово. Прошу, помоги, мне правда очень хреново. — А он молодец, — говорит Чонгук и с удивлением выгибает брови. — Убедительно себя ведёт. Если бы я не знал правды, то легко поверил бы его словам. — И заходит издалека, будто бы ищет очередную лазейку, чтобы купить наркотики. Тактику выбрал что надо, — соглашается Чимин, напряжённо насупившись. — Думаешь, он тоже ему верит? — Сложно сказать, — говорит Пак, пожимая плечами и поправляя наушник. — Они оба умеют потрясающе лгать, но, мне кажется, да. Если бы у Хонга были большие сомнения на его счёт, то он не стал бы интересоваться его состоянием. Зачем ему забивать этим себе голову? — Логично. — Он к нему присматривался и изучал всё это время. Сейчас расспрашивает о его состоянии. Скорее всего, он кроме всего прочего просто выжидал момент, когда Эдриан будет в подходящем для него состоянии по его расчётам. — Отчаянный и на всё согласный, — задумчиво шепчет Чон и тихо хмыкает. — Ты прав. Ему же нужны именно такие люди — достигшие пика отчаяния. — На грани и без тормозов. А это значит, что, скорее всего, он ничего не заподозрил неладного. Для нас это большой плюс. — Это такой потрясающий шанс для копов предъявить ему стоящие обвинения по этому делу. Ловить на живца — гениальная мысль. Он в замкнутом пространстве и ограничен людскими ресурсами, а они ему сейчас очень нужны, — говорит Чонгук и поражённо качает головой. — Когда он всё окончательно осознает, то будет уже поздно. Он не сможет сбежать, избавиться от улик и принять какие-то меры, ведь не может спокойно передвигаться по тюрьме. Он находится под наблюдением и прослушкой, без источника связи и возможности оперативно скрыться. Здесь он буквально сидит в своей же ловушке. — И ничего при этом не подозревает. Всеми нашими продуманными действиями мы создали для него хитрый цейтнот. У него не будет времени обдумывать план отступления, потому что как только мы поймём, что в руках Эдриана «Вины», всё будет в тот же момент кончено, — отвечает Чимин и нервно вздыхает, проводя рукой по волосам. — Осталось только дождаться момента, когда он сам закроет за собой решётку камеры навсегда. — В этом я не могу тебе помочь. — Да брось, приятель, — тянет недоверчиво Хьюз. — Я тебе не приятель, — довольно резко говорит Тхэ. — Не забывайся. — Ты не знаешь того, кто может продать в «Си Бейн» что-то стоящее? Никогда не поверю, — не унимается он и нервно смеётся. — Наркота — твоя сфера. Просто намекни, а дальше я сам буду действовать. — Я не говорил этого, но и называть каких-либо имён тебе не стану. — Да почему? — с досадой вздыхает Эдриан и тихо ругается. — Не знаю, — интригующе смеётся Хонг, явно наслаждаясь своим преимущественным над ним положением. — Может, конкуренция? — Помоги мне, Тай, пожалуйста, — отчаянно произносит парень умоляющим голосом. — Я сейчас на всё согласен. Чего ты хочешь за эту информацию? — На всё, говоришь? — интересуется тот и удовлетворённо усмехается, будто только и ждал этого вопроса. — Да. Хочешь, чтобы я заплатил и тебе за информацию? Чёрт с тобой, просто назови цену. — Деньги меня мало интересуют, — отвечает Тхэ и несколько раз щёлкает языком, будто что-то обдумывая. — У меня их предостаточно. — Тогда что тебе нужно? Несколько нестерпимо долгих секунд на канале прослушки стоит полная тишина и их голоса совсем не слышно. Пак даже начинает думать, что они теряют сигнал или происходит технический сбой, но затем понимает, что это лишь момент окончательного принятия решения для главного фигуранта этого дела. Хонг, вероятно взвешивает в последний раз все за и против, медленно расхаживая по помещению, потому что отчётливо становятся слышны глухие, но уверенные шаги, а потом его тихий, но дьявольский до отвратительных мурашек вдоль позвоночника смех. Такой безжалостный, игривый и пугающий своей холодностью, что становится до жути не по себе. Он проползает под кожей, заставляя слегка поёжиться. Чимин с лёгкостью может представить сейчас выражение его самодовольного лица в этот миг, когда он принимает смертоносное решение в очередной раз в отношении чужой судьбы, будто очередная смерть ничего не стоит. Для него это так просто, словно щёлкнуть пальцами. Именно по этой причине ещё сильнее хочется уничтожить его раз и навсегда самым неожиданным и сокрушительным ударом, когда тот поймёт, кто именно играет против него. — Знаешь, у меня есть одно очень интересное предложение. Судя по всему, ты уже от него не сможешь отказаться. Для тебя оно достаточно выгодно. Исключительно из-за своей любезности и наших хороших отношений в прошлом, я готов пойти тебе навстречу, — медленно и интригующе произносит Тхэ. — Какое предложение? — Так и быть, я помогу тебе. Дам то, что тебе сейчас так нужно, и даже совершенно бесплатно. — Бесплатно? В чём подвох? — недоверчиво спрашивает Хьюз спустя несколько секунд раздумий. — Я хорошо знаю, что просто так ты уж точно ничего не даёшь. Ты за любую услугу получишь свою плату. — Ты прав. Подвох действительно присутствует, — отвечает Тай, и в наушниках раздаётся какой-то непонятный шорох, будто он что-то достаёт из кармана, где лежит и зажигалка с прослушкой. — То, что ты от меня получишь, имеет некоторые интересные особенности действия. — Разве не это и есть главная цель любой наркоты? — удивляется парень сквозь смех, первоклассно играя роль недоумевающего идиота. — Эффект у этой вещи весьма яркий, но немного… скажем так, непредсказуемый. — Что ты имеешь ввиду? — Результат самой красочной эйфории в твоей жизни может быть потом с лёгкостью перекрыт очень сложными «отходняками», — поясняет безразлично Хонг, явно подходя к нему ближе, потому что чужой голос становится громче. — Но это ведь не точно? То есть это лишь в теории, так? — настороженно спрашивает Эдриан. — Ну разумеется, лишь в теории, — ядовито смеётся мужчина и громко вздыхает. — А такие случаи уже бывали? — Конкретно этот вид ещё находится на тестировании. В большинстве случаев всё обходится хорошо и все довольны. Есть над чем поработать, потому что товар не совершенен, но это лишь незначительные издержки производства. Согласен немного рискнуть? — Выбирать ведь не приходится, — шепчет Хьюз и тяжело выдыхает. — Да, заманчиво звучит. Ты же понимаешь, что достать что-то стоящее здесь у меня не получится, тогда я разве могу отказаться? Твой товар всегда отличается отменным качеством. — Как хорошо, что ты зря не набиваешь себе цену, а осознаёшь, в каком плачевном положении находишься. В ином случае мы бы не сработались. — Одного только я немного не понимаю, почему ты вдруг мне предлагаешь наркотики своего производства совершенно бесплатно? Лишь из-за того, что они могут дать много разных «побочек»? Так это не сюрприз. — Не совсем, — интригующе говорит Хонг с ощутимой улыбкой в тоне. — Есть ещё кое-что, что тебе нужно знать об этом. — И что же? — интересуется парень, шумно выдыхает от напряжённых нервов. — После того как ты это примешь, то с твоего позволения я понаблюдаю за тобой. Это необходимо, чтобы выявить некие закономерности и не более. Все медицинские показания и твоё состояние будут зафиксированы для получения отчётности. Тебе не нужно ничего делать, только лишь следовать предписаниям. Так будет несколько раз, и в каждый из них тебе может быть хуже, чем в предыдущий. В этом и заключается непредсказуемость. Понимаешь, к чему я клоню? — Ты типа... на мне какой-то эксперимент будешь проводить? — Не люблю эту формулировку, но в некотором смысле можно сказать и так. Только разве тебе не всё равно? — спрашивает Тхэ с подозрением и хрипловато смеётся, а затем переходит на шёпот с нотами какой-то скрытой угрозы и одновременно заговора, будто демон изрекающий подстрекания на его плече. — Когда бьют такие омерзительные и сильнейшие ломки, как у тебя, то ты должен быть готов что угодно пустить себе по венам, лишь бы хоть на минуту стало легче, не так ли? Ты знаешь, что абстиненция может устойчиво держаться до нескольких недель в зависимости от того, что ты принимал? — спрашивает он и присвистывает. — Считай, что две из них ты уже прожил, но, судя по твоим словам, ещё неизвестно сколько дней ты будешь мечтать о том, чтобы каждая клетка твоего медленно разлагающегося от отсутствия «дури» и нормального медицинского обеспечения тела перестала гореть адским пламенем, а сознание просто от всего отключилось, только бы не понимать весь ужас происходящего дерьма в твоей жизни и обрести невесомую лёгкость. Открою тебе маленькую тайну: различные негативные последствия синдрома могут сохраняться до восьми недель, тебе ещё та-ак долго страдать в этих стенах. — Что это? — спрашивает вдруг заинтересованно Эдриан, очевидно говоря о том, что тот ему показывает. — То, что ты ищешь прямо сейчас — лёгкий способ получить фантастический экстаз. Хочешь? — Да, — тихо отвечает парень, прочищая горло. — Я не хочу всё это чувствовать и не хочу ещё несколько недель страдать от этого состояния. — Тогда бери. — Что, просто так? — Просто так. — Спасибо, — неуверенно говорит Хьюз растерянным голосом. — Прекрасный выбор, — говорит Тхэ и довольно смеётся. — Он дал ему наркотики? — шепчет Чонгук взволнованно и смотрит на Чимина. — Ты слышал? — Да, похоже, что так. — Почему вы медлите? Всё же получилось. Нужно действовать, разве нет? — Не спеши. — Почему? — У нас до сих пор нет прямого подтверждения, — отвечает Пак, отрицательно качая головой и вслушиваясь в чужую речь. — Но всё же очевидно, они говорят о наркотиках, которые сейчас у Хьюза в руках. — Нам нужны конкретные факты, подтверждающие, что он дал ему «Вины». — А если мы просто упускаем единственный правильный момент? — спрашивает Чон, непонимающе глядя на него. — Нельзя медлить. — Напротив, сейчас как раз нельзя торопиться. Эдриану были даны чёткие указания подать сигнал, забыл? — интересуется Чимин, легко поведя плечом. — Он хорошо знает, когда звать нас. — Чёрт, — выдыхает Чон и сильно хмурится, напрягая слух. — Ты прав. — Всего будет три основных этапа. Всё это время ты будешь получать от меня другие наркотики, — поясняет Хонг деловитым тоном, и Чимин смотрит на Чонгука своим самодовольным адвокатским взглядом означающим «я же говорил». — Это нужно исключительно для дела. Ни больше, ни меньше. Я дам столько, сколько нужно для того, чтобы тебя не разрывал на части синдром «отмены». Этого хватит, чтобы ты чувствовал себя в нормальном состоянии долгое время от одного этапа до другого. Но перед каждым из них всё же пару дней придётся походить «чистым», чтобы вывести все остатки наркоты из крови. — Сколько длится каждый из таких этапов? — спрашивает Хьюз. — Я должен понимать, к чему готовиться. — Сложный вопрос. Зависит от реакции твоего организма и от того, как быстро я смогу извлечь всю полезную информацию из тебя для моей дальнейшей работы. — И что будет, когда всё завершится? — А чего ты хочешь? Вознаграждения? — хрипло смеётся Тхэ. — Ты будешь регулярно обеспечен кайфом, а я получу результаты исследования. Мы в расчёте. Если захочешь, то после окончания эксперимента обсудим тебе поставку уже за фиксированную оплату. У тебя всегда есть право на один звонок в неделю, сможешь позвонить в «Сайтам» как-нибудь. — «Сайтам»? — очень натурально недоумевает Хьюз. — Ах да, ты же не местный, — произносит Тхэ, раздражённо вздыхая. — Это моё казино. — И? — И через него ты купишь наркоту. — Я могу это сделать по телефону? — Так и быть, тебе это позволю, ты же мне поможешь. Оформлю для тебя доставку туда, куда бы тебя не отправили в итоге. — И как же мне это сделать? — У администратора закажешь покер-рум на одиночную игру. — И всё? — Да. — Это что-то типа кодовой фразы? — Точно, мы не практикуем резерв столиков для игры в прямом смысле этого слова, поэтому твой заказ сразу перенаправят управляющему. Ему будет всё ясно. Одна партия — одна дозировка, две партии — две дозировки, и так далее. — А как они поймут, какая именно мне нужна наркота? — Используй шифр: бридж — это «экстази», баккара — кокс, блэкджек — «Вины». — А героин? — А для чего тебе он? Ты же, вроде бы, сидишь на лёгких, — презрительно усмехается Хонг. — Стало интересно, какую игру ты выбрал для него, — безразлично отвечает Эдриан. — Покер? — Никакую. С ним эта схема не работает. Всё понял? — Да. Всё достаточно просто. — Благодарить не стоит. А теперь я жду ответ на мой основной вопрос. — Ладно, — шёпотом и смиренно произносит Хьюз. — Я так понимаю, это твоё согласие на то, чтобы стать моей лабораторной крысой? — Каким ещё образом я смогу получать лучшую наркоту в городе совершенно бесплатно, ещё и в тюрьме «Вернон Си Бейн»? — спрашивает Хьюз и шумно выдыхает. — Никаким. Мой выбор очевиден, потому что это звучит как лучший шанс в моей жизни. Кто знает, куда меня переведут после, нужно ловить момент. — Приятно иметь дело с тобой. Я знал, что мы в итоге договоримся, давно к тебе присматривался, — говорит Хонг и ехидно смеётся. — Почему? Что со мной не так? — Ты себя со стороны видел? — надменно спрашивает Тхэ. — Клеточные структуры твоего мозга не способны уже нормально функционировать, тебя всего трясёт прямо сейчас. Не знаю, на каком дерьме ты сидел раньше, но тебя, похоже, даже спустя такое время бьёт дичайшая ломка. А значит — наша встреча здесь для тебя буквально спасение. — Ты даже не представляешь насколько же прав сейчас, — шепчет Эдриан, стараясь скрыть довольную улыбку. — Если я согласен на всё это, то что дальше? — В таком случае, вот тебе мой первый подарок, — говорит Хонг. На канале связи раздаётся какой-то странный слабый шелест, будто кто-то из них что-то открывает, а затем удивлённый вздох Хьюза. — Это же... — Ага, они должны быть тебе хорошо знакомы, — соглашается Тхэ и с сарказмом смеётся. — Ты долгое время толкал их студентам, а теперь сам будешь сидеть на них. — Так это что, те самые «Вины», от которых они с ума сходили? — аккуратно спрашивает Эдриан и иронично усмехается. — Вот так действительно подарок, слышал о них много восторженных отзывов. — Это немного усовершенствованная версия по сравнению с той, что ты продавал. Это тебе для первого этапа, который начнём через несколько дней, когда ты придёшь в себя. Первое и основное указание: перед тем как принять его, зайди в медицинское крыло. — А это ещё зачем? Там сразу поймут, что я зависим и ещё на учёт поставят. Мне не нужны проблемы. — Тебя осмотрят и зафиксируют изначальные данные, от которых будет отталкиваться весь дальнейший эксперимент, — бросает Тхэ, раздражённо вздыхая. — Не думай об этом. — Ах, вот оно что. Эта симпатичная медицинская сестричка тоже в деле, — мягко смеётся Хьюз и удивлённо хмыкает. — А ты хитёр. — Поумнее тебя буду, — с пренебрежением бросает он. — Невероятно, — тихо и озадаченно произносит Эдриан, а после нервно выдыхает. — Ты с такой лёгкостью носишь «Вины» прямо при себе? — Это исключение, ведь я планировал этот разговор с тобой уже не один день. — Но разве ты не боишься? — Я? Боюсь? — раздаётся такой громкий и заразительный смех Хонга, будто его забавляет подобная формулировка вопроса. — Взгляни вокруг себя, недоумок. Эта тюрьма принадлежит мне. В моей власти находится охрана, медицинское крыло и даже сами заключённые. Чего же мне бояться, чёрт возьми? — Не знаю. Может, стука каблуков дорогих и блестящих «Челси», когда он раздастся в коридоре здания суда на Сентр-стрит? — говорит Хьюз и довольно усмехается. В тот же момент, когда Пак это слышит, то его буквально пронзает насквозь бешеный импульс такого мощного электричества, ведь в эту секунду он прекрасно понимает, что их план сработал. Эдриан даёт им тот самый важный сигнал, о котором они договорились изначально, и это никак не может быть каким-то случайным совпадением — это его боевой клич к действию. Парень тут же взволнованно хватает рацию, бросает радостный взгляд на Чонгука, который смотрит на него широко улыбаясь. — Вот теперь пора, — говорит Чимин и подносит устройство к губам. — Агент Миллер? — Да, Пак. Я на связи, — сразу отвечает он. — Вы слышали? — Разумеется. Группа захвата уже работает. Мои поздравления, господин адвокат, — говорит коп, не скрывая яркого ликования в голосе. — Благодаря вашему плану, мы поймали федерального преступника с поличным.