Mistake

Taylor Swift — Back To December Alec Benjamin — Pick Me Jung Kook — My You Ed Sheeran — Save Myself RHODES — All I've Ever Known Brent Morgan — Proud of You V, Peakboy — Snow Flower Jacob Lee — Author Landon Austin — Never Lose My Love (acoustic version) John Michael Howell — Beauty And A Freak Jeda Facer, Kyson Faces — A Thousand Years Caleb Hearn — Dear Son or Daughter Anson Seabra — Next Life Sondia — Want to be your everyday

«We didn't need fixing all of this time, 'cause all of your edges fit right into mine. You're perfectly broken for me». © Нью-Йорк в период Рождества — грандиозная ожившая сказка из детских книг. Увидеть его хотя бы раз в своей жизни вот таким непревзойдённым и окутанным непередаваемым волшебством в морозном воздухе — значит, будто бы лично побывать на страницах волшебных историй и стать персонажем одной из них. Отчего-то сразу же хочется верить в то, что все сокровенные мечты и впрямь способны исполниться в этот день, когда первая звезда взойдёт на вечернем небе. Подготовка к этому праздничному дню начинается задолго до наступления зимы, ведь это одна из традиционных и нерушимых ценностей, которую чтут и лелеют все местные жители. И несмотря на то, что город и без того славится множеством неугасаемых уличных огней, в сочельник сияние усиливается настолько, что самая тёмная ночь озаряется словно в светлый день. Улицы вокруг буквально утопают в пушистом и рассыпающемся снегу, отчего небоскрёбы выглядят словно парящие сооружения в тёмно-сером небе. Повсюду бесконечно мелькают разнообразные световые шоу и звучит атмосферная праздничная музыка со знакомым хриплым голосом Фрэнка Синатры, и всё это так сильно поражает разнообразием и красотой, что глаза разбегаются от красоты иллюминаций. Паутины гирлянд растянуты на каждом шагу и просто очаровывают своим непередаваемым свечением, яркие вывески, деревья, окна — всё так восхитительно сверкает и переливается, что от этого непроизвольно перехватывает дыхание, пока всё это рассматриваешь, а в глубине души само собой поселяется ощущение неподдельного детского восторга. Огромные витрины в крупных моллах и в небольших бутиках украшены так креативно и удивительно эстетично, что можно потратить, наверное, весь день только на то, чтобы разглядывать их все и поражаться полёту фантазии создателей. Это является некой местной традицией, ведь владельцы магазинов из года в год соревнуются между собой в помпезности и дороговизне оформления, чтобы привлечь как можно больше покупателей в сезон, когда наступает пора подбора подарков. Весь Манхэттен в течение всего предпраздничного месяца превращается не просто в одну сплошную бешено пульсирующую артерию, которая ни на минуту не замолкает, а в некую потрясающую красочную ярмарку, потому что оживляются и уличные базары, где можно купить рождественские украшения ручной работы и эксклюзивные сладости. Поток людей на его улицах становится в два, а то и в три раза больше, ведь кроме жителей Нью-Йорка многие его гости приезжают сюда именно с целью полюбоваться самой главной достопримечательностью во всей Америке — Рокфеллерской елью. Она роскошная. Без всяких сомнений, она является не без причины самым известным символом зимних праздников во всей Америке, поэтому провести канун Рождества рядом с ней — мечта для многих с детства. Это равносильно тому, чтобы отправиться в грандиозное путешествие ради поездки к какой-то культовой достопримечательности вроде Эйфелевой башни. Она действительно не менее популярна, ведь ежегодная церемония зажжения с огромными просмотрами транслируется по телевидению, и возле неё собираются множество людей для того, чтобы увидеть музыкальные выступления различных артистов и красочные иллюминации, совершить отсчёт до официального открытия, да и просто насладиться потрясающей атмосферой вокруг, где все как один безмерно счастливы и беззаботны. Манхэттен в это время подготовки к Рождеству будто бы негласно во всю силу соревнуется с остальными районами города за право называться самым красивым из всех, и, бесспорно, выигрывает это состязание. Фасады практически всех зданий на каждом шагу пестрят изобилием ярких огоньков. Повсюду установлены светящиеся фигуры оленей, снеговиков и разных сказочных персонажей, вызывающих истинный восторг у людей любого возраста. Все эти конструкции так изысканно и качественно исполнены, что создаётся впечатление, словно они созданы из настоящего льда, а мягкая подсветка дарит им самое волшебное очарование. На входных дверях, будь то частный дом, бутик, офис, кофейня или же обычная сувенирная лавка, везде без исключения вешают праздничные венки из хвойных веток, украшенные атласными лентами, шишками и зимними ягодами. Благодаря этому Нью-Йорк сам собой на время окрашивается в красно-зелёные оттенки, а киоски на каждом углу с горячими напитками дарят ему изумительный и неповторимый аромат насыщенного какао или пряного глинтвейна. Этот год не стал исключением, и сегодня большое количество людей со своими родными пришли к Рокфеллер-центру. Все улочки поблизости, края площади, где два изящных стеклянных павильона окружали ледовый каток, пространство у фонтана с золотой статуей Прометея и перекрёсток у театрально-концертного зала «Радио Сити» были заполнены радостными и восторженными лицами, а между изумлённых лиц гостей бродили аниматоры в костюмах Санты-Клауса, вручая им леденцы в виде полосатой трости и симпатичные открытки. Одной из самых впечатляющих праздничных инсталляций в этой части города служили всеми узнаваемые высокие и такие изящные фигуры небесных ангелов, тянущиеся вдоль садов Канала. Они стояли лицом друг к другу, держа в руках золотистые трубы, и будто бы пели нежные рождественские серенады всем прохожим по пути к «Сентер Плаза». Их невесомые мантии, грациозные нимбы и величественные крылья были украшены тонкой проволочной сеткой с множеством сверкающих лампочек, и это выглядело так восхитительно красиво, что дух Рождества рождался в глубине сердца каждого присутствующего абсолютно непроизвольно, даже у взрослых, давно забывших о простых чудесах. Но, несомненно, больше всего внимания окружающих привлекала именно центральная пушистая красавица на площади между Западными улицами и Пятой авеню, выглядящая как настоящее сказочное чудо. Пока она даже не светилась ещё в полную силу, но уже сейчас на её фоне люди постоянно делали несколько десятков фотографий на память, и это определённо того стоило. Она уже впечатляла своей красотой, ещё не раскрыв её до конца. Её высота достигала примерно тридцати метров, а украшали её пятьдесят тысяч разноцветных светодиодных гирлянд и звёздная верхушка с семьюдесятью шипами и тремя миллионами драгоценных кристаллов. Разве это не абсолютно невероятно? Она такая чарующая, удивительная и действительно просто сказочная, именно такая, какой и представляется всем в мечтах. Возможно, она не сравнится по различным параметрам с многими другими праздничными ёлками, но её главное преимущество заключается далеко не в этом, а в том, что она дарит совершенное и уникальное ощущение ожившего детства, потому что с головой погружает в чарующую атмосферу культовых сцен из кинематографа, на котором многие присутствующие выросли. Чонгук с неподдельным изумлением внимательно рассматривает огромными от восхищения глазами каждый слабо мерцающий огонёк венчающей макушку звезды на этой ели и глубоко вздыхает полной грудью. Этот вдох кажется таким особенным во всей этой ауре волшебства и сказки. Морозный воздух приятно заполняет его лёгкие, а нос щекочет потрясающий аромат свежих имбирных пряников. Вот он — неповторимый дух праздника, по которому парень так скучал, ведь это первое его счастливое Рождество за много лет. Он наконец встречает его с радостной улыбкой на лице. Чёрт возьми, какое же истинное наслаждение иметь обычную возможность провести его с теми, кого он всем своим сердцем любит. Лишь из-за этого всё ощущается совсем иначе. Маленькие огоньки гирлянд светят как будто в сотни тысяч раз ярче, запах хвои намного насыщеннее, снег под ногами хрустит гораздо громче, а какао, определённо, имеет самый потрясающий вкус в его жизни. Он мягко улыбается от этих умозаключений и греет кончики пальцев о горячий стакан, делая несколько маленьких глотков. Он мечтательно рассматривает смеющихся и повсюду блуждающих прохожих, а затем прикрывает веки, просто искренне всем сердцем наслаждаясь этим вечером. Эта очаровательная какофония задорного детского смеха, чужих радостных голосов и рождественской музыки ему так нравится. Сейчас он, кажется, преисполнен самыми лучшими эмоциями на этом свете, что и сам себе не верит. Это похоже на какой-то невероятный и восхитительный сон, ведь совсем недавно всё было совсем иначе. Он даже и мечтать не мог о том, что его жизнь повернёт своё направление так кардинально в другую сторону. В прошлом году он провёл этот уютный, добрый и семейный праздник ровно на этом же месте, но находясь в тотальном одиночестве. Он был один на один с моральным разрушением, совершенно не понимая, что ему делать со своим жалким существованием и каким образом спасти себя. Людей совсем не было, а вокруг царили холодная тишина и полный покой. Он пришёл после всех всеобщих грандиозных празднований уже глубокой ночью и стоял здесь перед такой же изумительно украшенной елью, но совершенно ничего не приносило ему радости и облегчения тогда. В тот момент он смотрел на неё пустыми глазами, совсем не понимая её красоты, и того, почему же все так ею восхищались снова снова из года в год. Наверное, причина этого в том, что внутри него долгое время царило холодное оцепенение, сковывающее его положительные человеческие эмоции. В какой-то момент он потерял себя и так запутался, что замер на одном месте и боялся сделать шаг куда-либо. В тот вечер он долго думал о ценности и значимости собственной жизни. О том, где найти ему силы для борьбы, и о том, что это могло быть его последнее Рождество. Тогда, разглядывая такую же прекрасную ель и множество разноцветных огней на ней, он загадал одно единственное желание — увидеть когда-нибудь Чимина вновь, и пообещал себе бороться, пока оно не исполнится. Удивительно, что он понятия даже не имел, как его бывший лучший друг выглядел и как жил на тот период времени, а сейчас являлся неотъемлемой частью его жизни. Чудеса иногда всё же случались, если в них всей душой верить, и это было истинной правдой. Сегодня же его главным желанием было лишь одно — не упустить то, что находилось в руках. Теперь он абсолютно счастлив и свободен, у него была маленькая и самая потрясающая семья, близкие друзья рядом, а ещё новое любимое дело. Разве это не прекрасное начало для новой жизни после затяжного кошмара? Несомненно. Сейчас он в некотором смысле спешил жить и навёрстывал упущенное. Шаг за шагом он старался реализовать свои давние желания или стремления по мере возможности их исполнения, одним из первых был «гридирон». Много лет, конечно же, было уже упущено, но хоть что-то ещё можно изменить. Для него была закрыта дорога в большой спорт, но прощаться с ним насовсем он не хотел, поэтому принял решение вновь стать студентом, чтобы исправить эту жестокую несправедливость. Осенью Чонгук подал документы в одно из учебных заведений, о которых когда-то мечтал, и поступил. В его ближайших планах было сделать спорт не только своим любимым хобби, поэтому с недавнего времени он получал тренерскую лицензию Федерации футбола США, чтобы в дальнейшем работать в этом направлении. Да, это далеко не игра в качестве участника сборной страны, но он сможет готовить юные таланты, а это очень близко к его детским грёзам о поле и победах. К счастью, с его прежними заслугами в команде и громкими победами ему не придётся нарабатывать необходимые два года опыта и подтверждать свой профессионализм, а сразу после окончания обучения он сможет заняться делом. Он очень хорошо знаком со схемами атаки и защиты, умеет выстраивать эффективную тактику, сможет показать и ясно объяснить техническую сторону игры, а это одни из основных качеств, которые важны для продуктивной работы тренера. Но самое главное, что у него есть неистребимое желание заниматься этим и вернуть себе небольшую часть своего прошлого, которая делает его поистине счастливым человеком. К счастью, не только у него всё складывалось хорошо на данный момент. Жизнь после судебного разбирательства с Хонгом у многих шла своим умеренным и счастливым чередом. Для Чимина это дело стало действительно судьбоносным и невероятно успешным. Журналисты и общественность ещё несколько месяцев не могли успокоиться и постоянно атаковали его. На протяжении долгого времени его снова и снова дёргали с различными вопросами или интервью, а обычные люди часто просто благодарили за проделанную огромную работу и раскрытую правду. Ему до сих пор иногда приходили трогательные письма от родных тех, кто пострадал от действия наркотиков Тхэ в той или иной степени. В основном его все благодарили за смелость, ведь противостоять такому врагу — тяжёлое испытание, а он прошёл его достойно. В глазах многих он не без повода стал негласным героем, ведь ему удалось раскрыть истину, о которой многие даже не предполагали. Все фигуранты этого страшного преступления получили свои заслуженные приговоры и уже отбывали наказание в разных исправительных учреждениях, лаборатория в Хантс-Пойнт была опечатана, а наркотики из известных и доступных крупных сетей его сбыта уже изъяты. Имя храброго и сильного адвоката, который смог изменить так много чужих судеб и очистить репутацию некоторых жертв, было на устах у жителей города до сих пор. Когда дело было официально закрыто, то его карьера феноменально взлетела с неимоверной скоростью, и это было полностью заслуженно. Он получил то признание, которого был достоин. Огромное количество юридических фирм буквально разрывали его на части с очень выгодными предложениями о сотрудничестве и готовы были любой ценой переманивать его друг у друга за очень большие деньги, только вот Чимин был совсем непреклонен. Он не хотел отвечать никому из них согласием, потому что выбрал для себя другой путь. На некоторое время после суда он, как и хотел, взял необходимый ему тайм-аут в работе. Слишком много моральных и физических сил забрали у него эти долгие недели непрерывного и углублённого изучения уголовного права, поиск виновных и доказательств, а также постоянное опасение за безопасность близких и собственную. Он катастрофически нуждался в перерыве, чтобы наконец спокойно выдохнуть и осознать, что сложный период в его жизни был закончен. И Чонгук, видя то, как сильно он устал от всего вокруг, организовал их первое семейное путешествие. Ему в голову пришла потрясающая идея воспользоваться своим давним шансом на выигранное свидание и совместить его с этим отпуском. Откровенно говоря, это было гениальное решение. Благодаря тому, что они втроём провели много времени и создавали удивительные воспоминания, ему удалось продемонстрировать Мэй, что он никогда не был и не будет помехой для их с Чимином отношений, а она — проблемой для них. Ему важно было показать ей, что будущие перемены могли быть и положительными, ведь в глубине души она об этом ещё беспокоилась. Их путешествие началось с долгожданной для неё поездки во Флориду. Наверное, это было одно из самых удивительных приключений для них всех, потому что они получили такие непередаваемые и незабываемые впечатления, оказавшись в тематическом парке вселенной Гарри Поттера. Невероятная атмосфера и детальность заставила восторгаться даже её отца, который обычно был к подобному совершенно равнодушен. Но Чонгук понял, что сделал абсолютно правильный выбор, увидев его удивлённые, восторженные и такие сияющие глаза, которые с искренним детским любопытством разглядывали всё вокруг. Он так широко и счастливо улыбался, и даже с энтузиазмом участвовал во всех активностях, в которые его постоянно втягивала Мэй. Они потратили на подробное изучение этого волшебного места несколько дней, потому что одним рассмотреть всё точно было бы невозможно. Одной из самых запоминающихся вещей было то, что они жили в потрясающем стилистическом отеле, завтракали и ужинали в «Дырявом котле», а перемещались между двумя частями парка на настоящем дымящемся поезде со знакомым названием «Хогвартс-Экспресс», в точности таком же, какой был в фильме. Часами они гуляли по «Косому переулку», где с помощью заклинаний и купленных индивидуальных палочек в магазинчике у Олливандера испытывали настоящую магию в определённых местах. Невозможно было оторваться от всех этих увлекательных развлечений. Им удалось побывать в банке «Гринготтс», где они увидели до безумия правдоподобных гоблинов, и после отправились прямиком в подземные хранилища. Но, наверное, самым впечатляющим из всего было бродить по коридорам Хогвартса, где они знакомились с различными необычными существами из этого сказочного мира, который так любила маленькая мисс Пак. Все локации были настолько увлекательными, реалистичными и интересными, что на несколько долгих часов они действительно с головой окунулись в этот изумительный волшебный мир, ощутив себя особенными детьми. Иногда действительно не хватало слов, чтобы выразить свои эмоции. Повсюду были использованы роботизированные манипуляторы, анимации, реальные декорации из фильма, атмосферная музыка, звуковые и световые эффекты, что создавали глубокое ощущение полной реальности происходящей магии и существования этого восхитительного мира наяву. Больше всего, разумеется, в непередаваемом восторге была Мэй. Такими сияющими её прекрасные глаза Чонгук не видел ещё никогда. У него было такое уверенное ощущение, что он сделал всё совершенно верно. Благодаря нехитрым манипуляциям ему удалось с такой лёгкостью исполнить огромную мечту одной маленькой души, поэтому он не мог перестать радоваться этому. В один миг её грёзы стали настолько живыми, что ей было страшно от этого. Она в самом деле даже расплакалась несколько раз от того, насколько ей нравилось видеть всё это вживую. Её до невозможности переполняли эмоции, а впечатления разрывали так сильно, что воодушевлённый и радостный голосок не умолкал, кажется, ни на одну минуту до тех самых, пор пока она не засыпала до следующего дня. Она бесконечно болтала о теплицах, заполненных мандрагорами, о «говорящих» портретах, об удивительно реалистичных голограммах волшебников и распределяющей шляпе, которая отправила её в её любимый Слизерин, о дементорах, драконах и гигантских пауках, о Квиддиче и о полёте над Хогвартсом. А ещё заставила их обоих накупить огромное количество необычных сладостей и сувенирных штучек, чтобы потом увезти с собой целый чемодан для себя и своих лучших друзей-двойняшек. И несмотря на то, что Чимин немного ворчал на него из-за того, что он позволял ей слишком многое, Чон всё не мог перестать глупо улыбаться и продолжал скупать для неё всё на свете. Это того стоило, ведь такие впечатления невозможно было получить когда-то дважды, а он хотел, чтобы она насладилась этой поездкой всем сердцем. Второй остановкой в их семейном путешествии был белый берег и бескрайний Тихий океан на острове Оаху. Он являлся частью Гавайского архипелага, «мамой» и «папой» которого были два вулкана с Колау и Ваианаэ, из-за этого он отличался удивительной природой и самобытной атмосферой. Именно сюда хотел поехать Чимин, а Чонгук не мог не воплотить в жизнь и его маленькую мечту. Лазурно-голубые воды температурой в двадцать шесть градусов, мягкий нежный песок и фантастические виды подарили им всем неповторимое ощущение того, что они в один миг очутились словно в какой-то красивой открытке. Уединённый пляж Ланикай протяжённостью всего в полмили оказывал просто немыслимое целительное воздействие на душевное равновесие, что было абсолютно необходимо. На удивление, в летний сезон людей было вокруг совсем немного, поэтому они вдоволь наслаждались спокойным и умиротворённым отдыхом на ярком солнце. Нежились под его блаженными палящими лучами, строили вместе песочные замки, резвились в бурных волнах и наблюдали за китами. Два внушительных прибрежных острова создавали просто фантастическую и непередаваемую никакими словами красоту на панораму. Хотелось любоваться ею просто не переставая, лёжа в гамаке и слушая ласковый шум волн. Это так волшебно успокаивало и было, наверное, самой эффективной терапией после всего произошедшего с ними в Нью-Йорке. Здесь прямо на берегу находились наилучшие точки для наблюдения за сияющими звёздами или восходом луны. Чимин несколько раз устраивал для них расслабляющие пикники прямо на природе, и когда наступал вечер, то они на перебой с Мэй искали самые восхитительные созвездия в небе, рассказывая о них. Всё в этом отдыхе было абсолютно восхитительно: кристально чистая вода, обилие экзотических рыб и кораллов, солёный нежный воздух, плавные мелодии медленного народного танца хула, раздающиеся отовсюду, и настолько мягкий песок, что ноги утопали в нём по щиколотки. Ярче всего Чонгук запомнил великолепный и самый неземной полёт на дельтаплане над Оаху и их совместное катание втроём на велосипедах по узким и извилистым дорожкам острова под кронами массивных деревьев. Но, пожалуй, приятнее всего, было разъезжать на арендованном кабриолете в окружении тропического рая под расслабляющие звуки регги. Ему нравилось вместе с Мэй активно подпевать Бобу Марли и любоваться таким беззаботным и улыбчивым Чимином за рулём. Он был таким восхитительно красивым в такие мгновения: загорелый, улыбающийся и со сверкающими от счастья глазами. Его звонкий смех так плотно и бережно окутывал собой, вынуждая тем самым постоянно смеяться вместе с ним. А тёплый ветер бережно трепал его русые волосы, в которые так хотелось запустить пальцы, чтобы притянуть его к себе для поцелуя. В этом месте их всех переполняла чистая и непринуждённая расслабленность, самое необходимое спокойствие и такая прекрасная любовь. Эта поездка во многом изменила их отношения в лучшую сторону, и, кажется, они все стали намного ближе, а это и было главной целью. Последним пунктом назначения значился Конкорд, а именно — дом родителей Пака. Это должна была быть не просто обычная поездка в гости, а формальное представление их отношений им. От этого Чонгук так невыносимо нервничал тогда, что всё никак не мог взять себя в руки всю дорогу. Он не находил себе места и всё не мог спокойно усесться в самолёте. У него впервые так холодели руки от взволнованности, и он даже не понимал, чего именно боялся. Он прекрасно знал Джису и Хирана практически половину своей жизни, и они всегда были к нему крайне добры и относились лучше, чем собственные родители. Но одно дело было приходить к ним в качестве соседского мальчишки и лучшего друга их сына, а другое — быть представленным его любимым человеком. Множество различных вопросов разрывали его голову в ту значимую для него минуту: как они его примут в этой роли? Что скажут им? Как будут вести себя и смотреть на них? Как отреагируют на то, что именно на него пал подобный выбор? Будут ли рады этому? Его прошлые ошибки и собственные травмы, нанесённые родной матерью, как никогда остро ощущались именно тогда, когда он переступал порог их родного, приветливого и такого значимого для него дома, держа Чимина за руку. Его пронзал насквозь этот отвратительный страх быть вновь не принятым и не понятым близкими людьми. Но как только он увидел добрую улыбку самой очаровательной женщины на этом свете, то ему моментально стало легче. Она чудесным образом в одну секунду избавила его от всяких переживаний, нервозности и так легко исцелила. Такой необъяснимой теплоты человеческой души он, наверное, не видел ни у кого и никогда. Джису самая поразительная. Такая немыслимо чуткая и до трогательности деликатная, совершенно искренняя и невозможно мягкая. Такая спокойная и вежливая. Ни в тоне её нежного голоса, ни в ласковом блеске радостных глаз не читалось ни капли фальши или сомнений. Она действительно от всего своего огромного сердца была рада тому, что они сделали такой значимый и одновременно правильный выбор. Она его принимала. Оказавшись в её бережных объятиях, у Чонгука сразу возникло такое изумительное чувство, будто он нашёл самое уютное место в этом мире — цитадель истинного покоя. Никто прежде не держал его в своих руках столь заботливо и хрупко, словно его существование — настоящее благословение. Никто прежде не вкладывал столько трепета в это обычное действие, будто бы он способен от любого неосторожного движения развалиться на части. Она так очевидно берегла его в буквальном смысле этого слова, что это напрочь лишало всякой воли. Она осторожно прижимала его к себе около десяти или пятнадцати секунд, а он буквально слышал, как сильно и быстро колотилось её огромное сердце в этот волнительный момент. Она тоже нервничала и боялась, но совсем не подавала вида. Но, что самое удивительное, чтобы успокоить не себя, а именно его, она тихо и только лишь ему на ухо произнесла самые ценные слова, которые так сильно были ему нужны: «добро пожаловать домой, мальчик мой». Этого было достаточно, чтобы с несказанной лёгкостью окончательно и бесповоротно сделать уязвимым всю мужскую стойкость в нём. Слёзы благодарности в ту же секунду невольно навернулись на глаза и он так глубоко выдохнул от облегчения, что это отозвалось слабой болью в груди. В этой удивительной женщине так много материнской любви, что она была способна подарить её и ему сполна, а это для него так невероятно поразительно. Это то, чего ему, чёрт возьми, так сильно не хватало все двадцать восемь лет жизни — простого тепла матери. Он был так неистово счастлив найти это именно в ней, потому что Джису была настоящим сокровищем. Так принимать чужого человека в свою семью способны были далеко не все, но ей удалось превратить это важное «знакомство» в самый прекрасный момент их общих воспоминаний. Хиран тоже принял эту новость тепло, но проявлял свои эмоции сдержанно. От него было вполне достаточно получить довольную и гордую улыбку. Было так трогательно осознавать, что их любовь для этих двоих важных людей не какая-то проблема или ненормальное отклонение, а искренняя радость. Эти феноменальные контрасты между тем, насколько же разными могли быть родители и семьи в принципе, больно били по израненному сердцу Чонгука, но в то же время, заполняли его невыразимым облегчением и искренней благодарностью, ведь особенно это ценилось, когда был пройден путь сравнения на своём личном опыте. Несмотря на то, что он лишился всего, чем когда-то дорожил, сейчас ему удалось обрести нечто более ценное — понимание. Но больше всего его поражало то, что даже всегда сдержанный отец Чимина обнял его так мягко и тепло, тем самым скромно обозначив, что без всяких сомнений принимал то, что между ними зарождалось и крепло. Это было так необычно, ведь ему даже трудно вспомнить, обнимал ли его вот так когда-то собственный отец. Он и не мечтал о таком. За один чёртов час он получил больше любви, нежности и внимания от них, чем за каждый день своего существования от своих родителей, разве это не поразительно? Вот он — его единственный уютный дом во всех смыслах этого слова. Так приятно было видеть теперь Чимина таким беззаботным, отдохнувшим и полным сил. После этого необходимого перерыва в его работе всё постепенно становилось стабильно и сейчас двигалось в сторону глобальных перемен. Так осторожно и долго он обдумывал свой дальнейший шаг в этом. Сначала его профессиональная репутация с треском и громко упала практически на самое дно из-за сотрудничества с Хонгом, но после закрытия дела против него наоборот взлетела просто молниеносно и немыслимо высоко. Так как его имя стало аналогом победы, это многое меняло в продвижении в юриспруденции для него. Потенциальные клиенты просили ежедневно о защите, но он не спешил соглашаться. Несмотря на то, что многие желали заполучить его в качестве ведущего сотрудника или своего личного адвоката, у него теперь были другие планы. Пару месяцев назад он начал аккуратную и поэтапную реализацию своей самой большой и смелой идеи, о которой раньше даже не решился бы заговорить. Для начала он нашёл маленький, но вполне себе симпатичный офис на Манхэттене и арендовал его. Пока он выглядел достаточно сдержанно и скромно, но этого более чем достаточно, чтобы вести работу. Затем он подготовил все необходимые документы и привлёк пока всего лишь одного единственного помощника для дальнейшего сотрудничества, и вот на днях должна была начать функционировать его собственная юридическая фирма. Он создал её вместе с Кристофером Уайтом, который сразу же согласился на эту рискованную авантюру. Человек, давший ему хороший стартовый пинок, оказавший помощь в том, чтобы выбраться из небольшого городка, и поверивший в него в самом начале профессионального пути, как никто иной заслуживал именно такой благодарности в ответ. После его окончательного переезда в Нью-Йорк они должны были официально открыть их маленькое детище с громкоговорящим названием «Equality and Justice», что символизировало равенство перед законом и справедливую защиту. Чонгук так невыносимо им гордился. Он своими глазами наблюдал за тем, как много тот проделал работы. Чимин достиг таких больших высот своим собственным упорным трудом и титаническим терпением. Он так блестяще раскрыл два сложных дела и отправил за решётку одного из самых неуловимых преступников. Благодаря своему необыкновенному уму и правильно подобранной стратегии ему удалось так ловко обхитрить Тхэ, что, собственно, и стало его главным достижением в карьере на данный момент. Сейчас он получал плоды того, чего действительно был в полной мере достоин: громкой славы, профессионального признания и триумфального успеха. Он заслуживал того, чтобы им восхищались клиенты и уважали коллеги, ведь буквально отдал всего себя, пытаясь защитить не только собственную семью и имя Хизер, но и всех будущих потенциальных жертв совместной работы продажной системы правосудия и жестокого преступника. Чон с ласковой улыбкой внимательно наблюдает за тем, как Пак непринуждённо катается с дочерью на коньках, и его сердце от этого так нежно трепещет. Это чувство совершенно новое и немного робкое, но оно уверенно живёт в нём уже пару месяцев. Ему так нравится смотреть на их отношения. Каждый раз наблюдать за их красивыми и трогательными взаимодействиями такое удивительное наслаждение. Чимин бережно держит её за руку, постоянно проверяет, не замёрзла ли она, поправляет ей волосы и терпеливо объясняет то, как правильно нужно переставлять ноги, чтобы не падать. Мэй достаточно хорошо катается, но немного неуверенно, поэтому нуждается в его помощи и поддержке, которыми он её всю всецело окутывает. Они неспешно и аккуратно делают несколько плавных кругов по всему катку и задерживаются у золотистой статуи, о чём-то разговаривая. Наверняка он ей рассказывает какую-то увлекательную историю о создании этой фигуры или о том, как работает фонтан, потому что его дочь так любознательна в любых мелочах. Кроме этого, эта девочка такая невероятно энергичная, что даже странно было видеть её сейчас немного уставшей. Обычно её сложно было вымотать, но она так долго ждала зиму в Нью-Йорке, что с головой окунулась во все развлечения во всю силу, когда они выбрались на общий выходной. Около полутора часов она бегала в Центральном парке, играя с ними в снежки, а после ещё полчаса лепила снеговика и делала снежных ангелов. Такой счастливой он её давно не видел. Наверное, в последний раз во Флориде, когда исполнилась её мечта. Она так искренне по-детски радовалась маленьким падающим снежинкам и ловила их ладонями, словно сверкающие звёздочки. А её заливистый и задорный смех сам собой перебирал какие-то струны в глубине души Чонгука, почему-то от этого внутри рождалась такая чарующая песня. Ему безумно нравилось слышать её голос. Нравилось болтать с ней обо всём на свете. Нравилось кормить её вкусными завтраками. Нравилось заботиться о ней. Нравилось проводить с ней свободное время. Нравилось исполнять её большие желания и крошечные капризы. Нравилось вызывать её абсолютно потрясающую улыбку, ведь она такая драгоценная. Он, кажется, любил её уже так сильно, что даже не представлял свои будни без неё. Для него это чувство необходимости в ней было новым, да и для Мэй тоже. Именно поэтому сейчас было уже даже странно думать о том, что когда-то она наотрез отказывалась принимать его в семью. Динамика их отношений была такой разной за всё это время. Они прошли разные стадии от агрессии до принятия. Изначально эта суровая малышка ожидаемо его отталкивала и очень злилась. Но сейчас их взаимоотношения были осторожные, но при этом всё так же не лишённые юмора, лёгкости и непосредственности, как прежде. Они стали намного ближе друг другу за прошедшие месяцы, что его, несомненно, радовало. Мэй каким-то немыслимым образом пробуждала в нём совершенно неизведанные ранее и такие сокровенные чувства, которые он одновременно боялся озвучивать вслух, но так восхищался ими. Это становилось всё сильнее и крепче. Так ярко он ощущал желание быть для неё близким и значимым человеком. И эта маленькая, но такая правильная одержимость стала в один момент его главной целью — он хотел завоевать её сердце целиком и полностью. Стать когда-нибудь для неё лучшим другом и бессменным напарником, чтобы в любой момент она сама могла прийти к нему и довериться с любым секретом. Наверное, для него её доверие — это самое ценное, что только можно было получить. Он медленно старался его завоёвывать до сих пор, и за это время понял, что искренне всей душой прикипел к этой потрясающей девочке. Так сильно, что это даже немного пугало. Наверное, страх в данном случае это нормально, ведь он никогда не думал, что будет так сильно дорожить чужим ребёнком, но что было ещё более странным, так это то, что Мэй разбудила в нём отцовский инстинкт. С недавних пор он стал ловить себя на мысли, что ему чертовски сложно уже называть её чужой дочерью, ведь она в некотором смысле и его маленькая девочка. Изо дня в день они жили вместе и учились чему-то друг у друга. Она впитывала от него чувство ответственности и целеустремлённость, а он благодаря ей позволял своему внутреннему мальчишке иногда вырываться на свободу. Всё чаще он видел в ней хрупкое и беззащитное создание, которое ему хотелось окружить самой большой любовью на этом свете. Он с трепетом заботился о ней и переживал обо всём, что происходило в её жизни. И всё больше он сожалел о том, что не видел то, как она росла и менялась. Ему хотелось бы быть не только рядом с Чимином в то время, но и с ней. Ему было ещё так неловко проявлять в её сторону любую нежность, но при этом иногда этого так сильно хотелось, что было трудно себя сдерживать. Он невыносимо боялся всё испортить между ними, поэтому просто подавлял эти внезапные порывы чувственности, чтобы не оттолкнуть её от себя излишним вниманием. Мэй тоже держала дистанцию по отношению к нему и не подпускала слишком близко к себе. Но несмотря на это, так было удивительно, что благодаря ей в нём образовалось так много нежности и трепета, что ему физически необходимо было его кому-то отдавать. Чонгук всем сердцем мечтал, что однажды в их будущем настанет момент, когда она начнёт с большим желанием принимать все эти разнообразные эмоции от него, но а пока он жил этой робкой маленькой мечтой и не переходил безмолвно установленные границы. Парень тихо смеётся, глядя на то, как Тэхён старательно пытается устоять на льду, но у него не очень хорошо получается. Так забавно видеть его таким неуклюжим и неловким, но у него самая лучшая группа поддержки для того, чтобы научиться. С одной стороны его крепко под руку держит Чимин, а с другой — Джой. Они вместе дают ему указания, помогают ловить равновесие и не позволяют упасть, а он очаровательно ворчит. За эти месяцы эта прекрасная девушка стала частью их маленькой семьи, потому что чудесным образом напрочь околдовала сердце их лучшего друга. Они часто приходят к ним в гости и оба всегда так сияют из-за своих чувств. Их отношения развиваются неторопливо и очень красиво, поэтому наблюдать за ними одно сплошное удовольствие. Ким сам на себя не похож в них. Такой романтичный, мягкий, внимательный и на удивление серьёзный в каждом своём шаге. Он дорожит любой минутой рядом с ней, и она отвечает ему тем же. Между ними царит такое потрясающее взаимопонимание, что невозможно не умиляться, глядя на них. Кажется, он тогда не лгал, это и впрямь его первая и, возможно, единственная любовь. Очень хочется верить в то, что именно та самая, которая однажды изменит всю его жизнь в лучшую сторону. Чон, продолжая ласково улыбаться, по привычке ищет Мэй глазами. Для него это почему-то уже столь привычное дело, что он даже не замечает, как постоянно присматривает за ней, когда они находятся где-то все вместе. Он боится, что может упустить её из вида и с ней что-нибудь случится, поэтому так беспокоится. Рядом с Чимином её нет, поэтому он хаотично осматривает всех детей на катке по очереди и плавно переводит взгляд к краю бортика. Он видит, как малышка, осторожно держась за ограждение, пытается неуклюже перешагнуть через ступень, чтобы выйти наружу. Он сразу же подходит к ней и протягивает руки, безмолвно предлагая ей опереться на себя. Она долго не думает, а просто без сомнений принимает его помощь, хватаясь за его пальцы. Она аккуратно переставляет ноги в тяжёлых коньках и шаг за шагом идёт следом за ним, полностью доверяя ему свою безопасность. Они медленно подходят к лавочке, расположенной в самом удачном месте как раз напротив праздничной ели, и она облегчённо выдыхает, когда наконец садится. Чонгук присаживается рядом с ней и пристально её разглядывает, продолжая улыбаться. Такая она невыносимо очаровательная и всё взрослее с каждым днём. Черты становятся только краше, а ведёт она себя всё более рассудительно, порою рассудительнее, чем некоторые взрослые. Она чертовски умный ребёнок, который, по правде говоря, не нуждается в каких-то нравоучениях. Она сама всё хорошо понимает. За это время рядом с ними он постоянно наблюдает за тем, как Чимин её воспитывает, и это поистине прекрасное зрелище. Он так деликатно и тонко учит её тому, чего она ещё не знает. Так аккуратно объясняет ей допустимые границы поведения. Он никогда не кричит на неё, но так мастерски умеет одной лишь грозной интонацией подать своё недовольство, что его дочь молниеносно затихает. Наверное, так и выглядит чистое уважение ребёнка к родителю. Она понимает его так легко, и для неё его слово — неоспоримый закон. Если это не высшее мастерство быть хорошим родителем, то что? Главная задача ведь заключается в том, чтобы достигнуть подобного уровня взаимопонимания. Интересно, сможет ли он сам тоже быть таким отцом? Судить об этом крайне сложно, но именно к этому ему хочется стремиться. Парень беззвучно вздыхает, с немым восхищением глядя на Мэй, и позволяет ей всё глубже проникнуть в своё сердце. Он любуется её покрасневшими от морозного воздуха щеками и сверкающими искорками радости в её больших глазах. На её волнистые волосы красиво падают крошечные снежинки и быстро тают, белые мягкие наушники делают её лицо ещё более милым, а маленький нос просто обезоруживающе дёргается, когда она забавно морщится и неуклюже наклоняется, чтобы развязать шнурки на коньках. Она с усилием тянется к ним и пытается схватить их концы ладонями прямо в пушистых варежках. Разумеется, у неё ничего не выходит, но она не сдаётся и упорно продолжает это делать, так забавно кряхтя. — Может, я помогу? — предлагает Чонгук, продолжая с улыбкой смотреть на её безуспешные попытки и приподнимая бровь. — Хочешь меня переобуть? — недоумевает Мэй, поднимая на него удивлённый взгляд. — Твои руки, кажется, сильно замёрзли, раз ты не хочешь снимать варежки. Я могу помочь, мне не сложно. — Ладно, — произносит она спустя пару секунд раздумий, вытягивая ноги вперёд и беззаботно пожимая плечами. — Помоги, пожалуйста. — Погрейся пока, — говорит он и даёт ей большой стакан с изображением снеговиков, подписанный её именем. — Скоро уже будет главное событие вечера. — Что это? Я же ничего не просила. — То, что тебе очень понравится. Я выбирал, ориентируясь на твои вкусы, поэтому там чуть больше шоколада, чем тебе обычно позволяет папа, — шепчет Чон, словно большой секрет, и хитро подмигивает ей. — А ты умеешь быть очаровательным, — говорит Мэй, с удовольствием принимая напиток, и держит его двумя ладонями, явно наслаждаясь теплом. — Совсем не удивительно, что он в тебя по уши влюбился. — Я не со всеми такой милый, ты же знаешь, — усмехается парень, опускаясь перед ней и начиная неторопливо развязывать ей шнурки. — Только с вами. — Значит, мы… исключительный случай? — Всегда, — отвечает Чонгук и замечает её смущённую улыбку, поэтому быстро переводит тему. — Как тебе здесь? Нравится? — Очень здорово, — отвечает девочка, а затем ловит губами соломинку и осторожно пьёт горячий шоколад, прикрывая глаза от наслаждения. — А вот теперь просто замечательно. — Я знал, что тебе понравится. — Всё дело в том, что ты умеешь выбирать такие классные места для прогулок или путешествий. Нужно всегда тебе это доверять. — Рождество в Нью-Йорке совершенно особенное, — говорит Чон, улыбнувшись уголком губ и бросив на неё изучающий взгляд украдкой. — Я встречал его в разных частях земного шара, но именно здесь есть в нём что-то удивительное, тебе так не кажется? Возможно, всё дело в этой праздничной атмосфере. Никто не радуется ему так, как люди здесь. — А ты его не впервые встречаешь в этом городе? — В прошлом году я был на этом же месте в это время. — Здесь было так же весело? — Нет, — говорит он с сожалением и тяжело вздыхает. — Хотя, не знаю. Я пришёл поздно и был один, поэтому мне совсем не было весело. — Хорошо, что ты нашёл нас, да? — говорит Мэй, внимательно глядя на него, и снова пьёт какао. — Тебе больше никогда не будет одиноко. — Ты невероятно права, маленькая мисс Пак. — А почему ты так мало катался с нами? Тебе не понравилось? — спрашивает она, наблюдая за тем, как он заботливо снимает с её ног коньки и надевает на них ботинки. — Знаешь, просто я в этом не так уж хорош. Не хочу случайно получить травму, когда всеми силами пытаюсь вернуться в спорт. Ты должна меня понять, как никто другой. — Да, точно же. Как твои успехи в этом? — интересуется Мэй, мило хмурясь. — Я заметила, что ты всё чаще ходишь на тренировки после работы. Папа говорил, что тебя могут взять помощником тренера в команду в университете после начала сезона, правда? — Да, — говорит Чонгук, поворачиваясь к ней и приятно удивляясь её осведомлённости. — Это будет что-то вроде учебной практики. Вот я и стараюсь привести себя в лучшую форму, когда-то ведь был хорошим квотербеком, — усмехается он и мягко улыбается. — Ты и сейчас вроде бы неплох. Я видела, как ты здорово играешь. — Ты говоришь это просто из вежливости? — интересуется он с подозрением прищурившись. — Нет, потому что верю в тебя и знаю, на что ты способен. Может быть, ты не так крут в бейсболе как я, но вот в американском футболе ты выглядишь хорошо. Мне понравилось как ты делал все эти передачи, и бросок у тебя сильный. Папа говорил, что раньше тебе не было равных в этом. Опыт тебе поможет. Думаю, ты можешь многому научить других игроков, — говорит она и уверенно кивает несколько раз. — Если будешь бояться, то обязательно всё пойдёт не так. Просто не нервничай. У тебя всё получится. — Правда? — Ты лучший из всех квотербеков, что я видела. — Вау, такие слова и правда значительно прибавляют уверенности в себе, — говорит Чонгук задумчиво и благодарно улыбается. — Спасибо, что сказала это сейчас. Ты — часть моей семьи, поэтому это приятно слышать от тебя. — Обращайся, но не часто. Я не всегда готова раздавать комплименты, — отмахивается Мэй, непринуждённо пожав плечами. Парень в ответ на это мягко смеётся, а она с неприкрытым любопытством смотрит на то, как он старательно зашнуровывает ей ботинки, и слабо улыбается уголками губ. Она не говорит об этом вслух даже своему отцу, но ей так приятна эта забота. Для неё это ясное осознание в крайней степени удивительно, ведь она привыкла получать это только от самых близких. Постепенно этот человек всё сильнее завоёвывает её расположение. Каждый раз он делает правильные шаги к ней так осторожно, даже как-то боязливо, будто бы опасаясь перейти какую-то незримую непозволительную черту между ними и всё испортить, но у него прекрасно получается проявлять эту хрупкую нежность и трепетную любовь. Она действительно чувствует в каждом его действии то, как сильно он дорожит ею. И дело уже вовсе не в любовных чувствах к её родителю, просто они и впрямь привыкают друг к другу всё сильнее. Прошло несколько месяцев с того момента, как Чонгук начал жить с ними. Они уже являлись в некотором смысле семьёй, и сейчас она была искренне рада происходящему. Ей нравилось наблюдать изо дня в день то, как её отец сиял от исключительного счастья. И самое прекрасное, что при всём этом она совершенно не ощущала себя лишней между ними. Все её опасения на этот счёт были напрасными, а самые близкие люди говорили ей чистую правду: изменения не всегда должны были быть плохими. В этом случае такие перемены положительно влияли на их жизнь, и ей хотелось, чтобы этот добрый и искренний парень перестал испытывать неловкость рядом с ней, потому что она всё ещё была сильно заметной. Ей и самой трудно это было перебороть, но хотелось, чтобы наконец-то между ними упали некоторые барьеры. Наверное, именно поэтому она впервые сама собиралась сделать решительный шаг к нему навстречу, чтобы это изменить. — Знаешь, у меня есть для тебя один маленький подарок, — говорит Мэй, переводя взгляд в сторону и глядя на то, как её отец пытается научить Тэхёна держать равновесие на льду. — Пока никого нет рядом, я хотела бы его отдать. — Подарок? Для меня? — искренне удивляется парень, вскинув брови. — Но мой подарок для тебя остался дома, мне теперь неловко. Я не подумал о том, что стоило взять с собой. — О, не волнуйся. Твой я открою после ужина, это подождёт. Но вот свой я хочу подарить тебе здесь, — настаивает она и коротко вздыхает. — Можно? — Да, разумеется, но почему здесь? — Ну, — тихо говорит девочка, слабо пожимая плечами и отстранённо осматриваясь, — ты сам ведь сказал о том, что это место особенное. Ты прав: Нью-Йорк, Рокфеллеровская ель, красивые фигуры ангелов и сочельник. Разве это тебе ничего не напоминает? — К чему это ты клонишь? — спрашивает Чонгук, заинтересованно хмыкнув. — Боже мой, да это же как картинка из «Один дома», — с явным восторгом в голосе говорит она, разводя руками. — Та самая сцена, где Кэвин встретился со своей мамой, когда потерялся. — Ох, — растерянно выдыхает Чон, глядя по сторонам. — Точно, это то самое место из фильма. Я и не подумал об этом. Но я не очень понимаю, как это объясняет твоё желание сделать мне подарок именно здесь? — Я хотела сделать это дома, но передумала. Просто… ты сказал, что прошлое Рождество встретил совсем один на этом же месте. — Да, верно. — И я почему-то подумала об этом. Получается, ты был как Кэвин. Совсем-совсем одинокий у этой праздничной красивой ёлки, это так грустно, — произносит Мэй, очаровательно нахмурившись. — Да, это и правда грустно, — хмыкает парень и коротко вздыхает. — Ты загадывал тогда желание? — Конечно, как же иначе. — Оно исполнилось? — Да, — говорит Чонгук и задумчиво смотрит перед собой, нежно улыбаясь своим мыслям. — Кажется, впервые в жизни моё желание было услышано Сантой или самой Вселенной, не знаю. Да это и не имеет значения. Я счастливый человек благодаря тому, что оно стало реальностью. — Моё вот тоже исполнилось, но это меня совсем не осчастливило. Я встретила маму, как и мечтала, — говорит она и медленно моргает, разглядывая падающие снежинки. — Каждый год я просила Санту только о возможности её однажды увидеть, а теперь в этом желании нет никакого смысла, потому что она умерла. — Мэй… — Нет-нет, всё нормально. Не утешай меня, я не собираюсь плакать. Это просто вступительное слово. — Вот как? — Да. Я подумала, а о чём же мне просить Санту на этот раз, если не о встрече с мамой? — спрашивает девочка и молчит несколько секунд, усиленно обдумывая свой ответ. — И я почему-то подумала о тебе. — Обо мне? — неуверенно спрашивает Чон и непонимающе хмурится. — Почему? — Когда мы только сюда переехали, то я чувствовала себя очень растерянной. Но в итоге я нашла в этом городе не только маму, а и ещё кое-что другое, — Мэй смущённо краснеет и слабо качает головой, замолкая на мгновение. — Неважно, тебе известно, что я не умею хорошо объясняться. В этом мы похожи. Просто я хочу подарить тебе что-то особенное, а это место очень подходит для этого подарка. Протяни мне руку. — Любую? — Да. — Хорошо, — растерянно отвечает Чонгук и послушно исполняет её просьбу. — Зачем это? — Закрой глаза, — говорит девочка, снимая варежки и игнорируя его вопрос. — А это обязательно? — Да, потому что это мой сюрприз. — Ладно, как скажешь, — шепчет он, мягко улыбаясь, и послушно прикрывает веки. Парень чувствует, как она что-то надевает на его левое запястье, а затем несколько секунд старательно завязывает маленький узел замёрзшими пальцами. По весу на руке это ощущается как нечто почти невесомое, а по прикосновению к коже это что-то приятное и мягкое. Кажется, это детский браслет или что-то вроде этого, и он догадывается какой именно. Он видел, что они есть у Чимина и Тэхёна, и насколько ему известно, эта очаровательная малышка просто так никому их не раздаёт, а значит — это и правда очень важный подарок в рамках их развивающихся отношений. — Пока я не закончила, загадай своё самое заветное желание, — взволнованно говорит Мэй, бросая на него любопытный взгляд. — Это вроде как примета. Когда он потеряется или сам развяжется, тогда оно исполнится. Чонгук глубоко вздыхает и задумчиво мычит, стараясь что-то придумать. Но всё, что приходит ему на ум в этот милый момент всего два слова — семья и постоянство. Единственное, о чём он беззаветно мечтает сейчас, это сохранить до самого конца своё тихое счастье, которое только недавно обрёл. Сейчас он всеми силами старается лелеять это. Ему так нравится то, что у него есть в руках, поэтому мечтать о большем он даже не смеет. Он хочет лишь продолжать свободно любить самого невероятного мужчину на этом свете и получать его любовь в ответ, а ещё — оберегать маленькое и хрупкое сердце, которое ему в этот момент доверяет Мэй. Кажется, он понимает, что именно она хочет сказать ему этим одновременно простым, но безумно важным подарком. Только в его голове это всё звучит так несбыточно и невероятно, что на мгновение он лишается дара речи. Эта малышка, похоже, наконец открыто позволяет ему подойти ему на шаг ближе к ней, чем значительно меняет их дальнейшие взаимоотношения. Это определённо новый этап для них, и поэтому в его груди так бешено взрываются самые трепетные и нежные чувства, что он с трудом сдерживает внезапный порыв крепко сжать её в своих объятиях. Это так трогательно, чёрт возьми. После её разрешения он медленно открывает глаза и внимательно смотрит на своё запястье, ласково улыбаясь. Он видит на нём симпатичную тонкую фенечку прямого плетения, которая даже на удивление гармонично подходит к его новым часам. Она сплетена из серых и белых нитей, которые так бережно обнимают его руку, словно это маленькие пальчики Мэй обхватывают её. Благодаря этому подарку он теперь будет всегда ощущать рядом её незримую поддержку в самые значимые моменты, потому что, глядя на эту милую вещь, он мыслями будет возвращаться в этот прекрасный момент их важного сближения. — Вот, — тихо и нервно говорит она, аккуратно разглаживая подарок на его руке. — Это я хотела отдать тебе. Никому не говори о своём желании, чтобы наверняка сбылось. — Так красиво. Ты сама это сделала? — спрашивает Чон, разглядывая нежный румянец на её щеках. — Да. Ты не думай, что я их дарю всем подряд. Вообще-то совсем нет, — говорит Мэй и забавно хмурится. — Такие есть только у тех... — Кто входит в список твоих любимых мужчин, — заканчивает за неё Чонгук и радостно улыбается. — Да, точно. — Так это значит, что я теперь один из них? — Думаю, что пора закончить твой испытательный срок. Мы живём вместе уже не один месяц, и ты держишь своё слово — бережёшь то, что я тебе доверяю. Выходит, что наш договор действует до сих пор положительно, — говорит девочка и уверенно кивает несколько раз, о чём-то задумавшись. — Папа счастлив рядом с тобой, а это самое важное. Он постоянно улыбается благодаря тебе. Наверное, ты всё же его правильный выбор. — Но не только его чувства в данном случае имеют значение. Ты же это понимаешь? — интересуется Чон, настойчиво ловя её взгляд. — Да. — Я хочу быть не только его семьёй, но и твоей. — И я могу назвать тебя уже её частью, — отвечает она, поднимая на него свои удивительные глаза. — У нас с тобой складывались странные отношения, но сейчас ты мне нравишься. Это чистая правда. Ты не всегда зануда, как мне казалось сначала, с тобой бывает очень весело. Даже когда мы остаёмся наедине, то всегда находим темы для разговора. Мне это очень нравится. Я не чувствую себя неловко с тобой и совсем не злюсь больше за прошлые ошибки. Ты умеешь меня смешить, заботишься обо мне и хочешь получить моё доверие. Я хочу, чтобы ты знал, что я тебе доверяю не только сердце папы, но и своё. Не подведи меня, хорошо? — Я сделаю всё возможное, чтобы ты не пожалела об этом доверии, — говорит Чонгук и аккуратно берёт её за руку. — Обещаю. — Подвинься ко мне немного ближе, пожалуйста, есть ещё кое-что. Чон исполняет эту просьбу, удивлённо глядя на неё, а затем резко цепенеет, когда её маленькие руки вдруг обвивают его шею. Он растерянно быстро моргает и неосознанно задерживает дыхание, пытаясь принять тот потрясающий факт, что Мэй впервые обнимает его. Чёрт возьми, она сама делает такой большой и значимый шаг навстречу ему. На протяжении всего времени их общения он никогда не переходит её личные границы, а максимальный физический контакт между ними это лишь холодное рукопожатие, но сейчас он слишком хорошо понимает, что эти объятия — только её осознанное и обдуманное желание, и от этого он буквально млеет каждой клеткой своего тела. Он шумно выдыхает с неизъяснимым облегчением и с наслаждением прикрывает веки, мягко обнимая её в ответ. В тот же момент она такая хрупкая, нежная и уязвимая буквально полностью утопает в его руках, настолько маленькая. Он держит её невероятно бережно, но крепко, будто бы боясь, что это никогда больше не повторится с ними в этой жизни. Изо всех сил он старается запомнить эти новые, но невозможно приятные ощущения, когда столь своенравный ребёнок дарит такую удивительную нежность просто так и без какого-то весомого повода. Это первый раз, когда он ощущает себя по-настоящему нужным ей, и Боже мой, как же это драгоценно. — Сначала ты меня очень бесил, затем я мечтала избавиться от тебя, но сейчас… так не хочу тебя потерять, — шепчет Мэй едва слышно, будто это самый большой секрет на свете. — Я знаю, что попрошу у Санты на это Рождество. — Что? — спрашивает Чон и прерывисто вздыхает. — Чтобы ты всегда был рядом с нами, — говорит она и крепко зажмуривается, обвивая его шею сильнее. — Всегда-всегда. Пожалуйста, не исчезай никуда, как мама. Прости меня за то, что я вела себя так глупо и считала, что ты будешь нам мешать. Всё это время, что ты с нами, я тоже счастлива. В этот момент у Чонгука в сердце с неистовой силой расцветает нечто до этой секунды ему совсем неизвестное, но абсолютно потрясающее. Такое непомерно сильное, что у него дух захватывает, и он отчего-то забывает как вообще дышать. Внутри всё так взволнованно клокочет, что каждый громкий удар пульсирует в висках, а на кончиках пальцев застывает приятное покалывание. По телу резко проносится волна радостного жара, а после его внезапно бросает в дикий холод. С большим трудом он делает едва слышный вдох и пытается заставить себя нормально функционировать. Происходящее между ними сейчас так восхитительно и удивительно. Это нежное чувство внутри просто невозможно ни с чем сравнить, потому что оно какое-то слишком неземное и абсолютно совершенное. Оно напоминает ему ощущение того самого самого яркого триумфа, которое разрывает после долгожданной победы на поле, потому что он понимает, насколько же теперь дорог становится для Мэй. От этого ему так немыслимо тепло на душе, что он практически расплывается бесформенной массой прямо здесь и сейчас, напрочь забыв о том, что он сильный и стойкий мужчина. Он так безобразно млеет от счастья и фактически рассыпается на мелкие кусочки от этой радостной эйфории. Так немыслимо благодарен он это слышать от неё, ведь даже не мечтал о подобном, когда их отношения только начинали своё рождение и становление. Он всего лишь не хотел быть объектом её злости или ненависти, но и близко не рассчитывал на то, что сможет когда-то действительно завоевать её разбитое сердце настолько, что она и сама его полюбит и так привяжется. Для него это самый что ни есть бесценный подарок в Рождество. Мэй — единственный человечек, чьё расположение давалось ему крайне трудно с разных точек зрения, но сейчас она наконец-то окончательно сдалась и подпускала его максимально близко к себе, проявляя такую прекрасную уязвимость. В это даже не верилось, хотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться в реальности происходящего. Её чувства к нему совершенно не зависели от них с Чимином. Они были бескорыстные и искренние, развившиеся на надёжном фундаменте и такие уверенные. Это был только её выбор, поэтому это так особенно дорого. Она день за днём шла к этому медленно и самостоятельно, никто не вынуждал её полюбить его, а теперь её эмоции, похоже, достигли достаточно высокой силы, раз она не способна была больше держать их в себе. И её страхи в данной ситуации были совершенно объяснимы, поэтому максимум, что он мог ей дать в ответ, — уверенность, что это правильное решение. Чонгук бережно и почти невесомо, боясь ещё её нечаянно спугнуть, гладит малышку по голове, прижимая к себе. Впервые он вот так держит в руках ребёнка и впервые вообще ребёнок вызывает в нём такой неконтролируемый шквал самых изумительных эмоций, от которых он приятно задыхается. Он просто с упоением застывает в этом моменте их личной гармонии на несколько секунд, а затем неосознанно и так нежно целует её в волосы, потому что эти чувства вырываются сами собой наружу без всякого разрешения. Он без слов просто старается выразить хоть как-то то, насколько же дорожит и тронут её шагом. Для него это такой взрослый рассудительный и достаточно смелый поступок, ведь не каждый в итоге способен принять третьего человека в свой сложившийся мир и идеальную семью. Этим она сама дарит ему совершенно уникальную привилегию, и он не имеет никакого морального права ничего на это не ответить. — Cálmate, tesoro, — с такой лёгкостью срывается с его губ, что он не успевает даже опомниться. — Я никуда не исчезну, ведь не умею жить не только без твоего отца, но уже и без тебя. — Обещай мне. — Обещаю. Я буду рядом. Мне не требуется поиск лучшей жизни, потому что я её нашёл в вас. — Я верю тебе. Она, не скрывая облегчения, глубоко выдыхает, но не ослабляет хватки. Несколько мгновений они оба находятся в каком-то приятном оцепенении от произошедшего между ними разговора, но потом Мэй всё же первая осторожно и мягко отстраняется. Чон учтиво отодвигается, давая ей вновь личное пространство, а она бросает на него какой-то странный удивлённый взгляд, но тут же быстро его опускает, явно стараясь скрыть отчего-то вспыхнувшее смущение, покрывающее её щёки милым румянцем. Со стороны создаётся впечатление, что ей очень неловко, но неужели она стесняется того, что только что проявила свою уязвимость? Она вообще крайне редко выглядит сконфуженной, но сейчас её губы трогает очень робкая улыбка, а большие глаза как-то растерянно смотрят на всё вокруг. — Всё хорошо? — осторожно интересуется Чон, чуть прищурившись и внимательно глядя на неё. — Да, конечно, — как-то нервно говорит она и разглядывает пуговицы на его сером пальто, а потом быстро отводит взгляд. — Всё классно. — Я сказал что-то не то, да? — Совсем нет. — Что, мой испанский так плохо звучит? — спрашивает парень и виновато хмурится. — Нет, — смеётся Мэй и качает головой. — Он прекрасен. — Но я вижу, что ты выглядишь слегка... — Удивлённой. — Да, почему? — Просто... ты назвал меня «сокровище». — Оу, — выдыхает растерянно Чонгук, озадаченно сводя брови. — Да. — Обычно ты меня ласково никогда не называешь, поэтому я удивлена. — Прости. Я не подумал, что это может быть проблемой. — Нет-нет, — мило протестует Мэй, взмахивая руками. — Я приятно удивлена, ты редко проявляешь нежность ко мне. Это не проблема, просто это в первый раз, кажется, — говорит она и легко пожимает плечами, а её щёки снова краснеют. — Как-то само собой вышло. Я не хотел тебя смутить или что-то в этом роде. Если тебе не нравится, то я не буду больше ставить тебя в неловкое положение. — Знаешь, мне очень нравится, когда ты называешь меня «маленькая мисс Пак». Это необычно, мило и редко кто-то другой использует это обращение. Именно от тебя это как-то иначе звучит, — говорит она, решительно поднимая на него свои поразительной красоты глаза и широко улыбается. — Но «сокровище» намного лучше, хоть и непривычно. Так ласково и тепло, будто мы настоящая семья. — Мы и есть настоящая семья, разве нет? — Да, но... неважно. Ты понял, что я хотела сказать. — Значит, ты позволяешь мне тебя ласково называть? — спрашивает Чонгук и берёт её ладонь. — Это не принесёт тебе какой-то дискомфорт? — Я буду не против. Только вот для меня ты всё равно будешь квотербеком, — равнодушно отвечает Мэй, чуть поведя плечом, но нежно перебирает его пальцы. — Без обид. Нравится тебе или нет, ты им навсегда останешься, ведь даже папа тебя так называет. — У этого прозвища есть своя уникальная и многолетняя история, поэтому для меня оно очень даже ласковое, — говорит Чон и тихо смеётся. — Мне нравится теперь быть и твоим квотербеком. Малышка в ответ на это только радостно улыбается и цепляет его мизинец своим, тем самым будто бы закрепляя их особенную и тайную договорённость на будущее. Она глубоко вздыхает, когда всё недавнее напряжение её полностью покидает, а на смену ему приходит замечательный покой и потрясающее удовлетворение моментом. Наконец после этого разговора она чувствует себя полностью свободно и легко с новым членом своей семьи. За это время она действительно к нему сильно успела привыкнуть, и, наверное, именно поэтому ей было так катастрофически важно поговорить с ним обо всём этом наедине, без посторонних глаз. Ей хотелось, чтобы он знал, насколько же стал важен для неё, потому что боялась опоздать с этими словами. У неё уже был печальный жизненный опыт того, что она из-за разных обстоятельств не сказала много очень важного своей матери, которая была для неё дорога. Больше она не хотела допускать подобных ошибок. Сейчас она была уверена, что Чонгук заслуживал её искренности. Он был хорошим человеком, который пока что ни разу не подводил, а напротив — укреплял её веру в него. Он заботился, ценил и уважал, а что самое главное — любил. От него она чувствовала самую чистую и светлую любовь по отношению к себе, хоть он о ней совсем не говорил. Это чувство проявлялось в различных бытовых мелочах: вкусном завтраке по утрам, аккуратной смене коньков, весёлой тренировке вместе, необходимой помощи по урокам, тщательном планировании путешествий в соответствии с вкусами всех членов семьи, долгих прогулках в лучших местах и тому подобное. Его любовь к ней абсолютно немногословна, но она говорила очень громко поступками. Он даже сидел с ней и очевидно переживал о её состоянии, когда она болела, и несколько раз перед сном болтал с ней о всякой ерунде, хотя совсем не обязан был этого делать. Он заставлял её улыбаться, ждал, пока она уснёт, и отвлекал от кошмаров, которые изредка атаковали её после смерти Хизер. Никогда он не отказывал ей в любой помощи и всегда исполнял даже незначительные её капризы. Защищал и оправдывал. Помогал и оберегал. Вставал на её сторону в некоторых спорах и каждый день так продуктивно мотивировал. Он стал её большим другом, к которому она привязалась всей душой. И только сейчас она позволила проявиться своим настоящим чувствам, потому что для него это тоже было важно знать. — Боже мой, какая же идеалистическая картина, — раздаётся мягкий женский голос в стороне от них, и они одновременно поворачиваются. По направлению к ним медленно и вразвалочку приближаются родители Чимина, держась за руки. Бархатный и ласковый смех Джису заполняет собой всю улицу, а Хиран так широко улыбается, что его глаза становятся такими же симпатичными полумесяцами, как и у его сына. Они выглядят так гармонично вместе, что невозможно не любоваться ими. Такие потрясающе счастливые, что это чувство словно следует за ними длинным сверкающим шлейфом, озаряя всё вокруг. Среди всех людей так ярко они выделяются, как будто парят на крыльях своей осязаемой взаимной нежности. От них обоих исходит какое-то совершенно уникальное сияние, которое непроизвольно заставляет восхищаться, ведь они как влюблённые школьники смотрят друг на друга. Наверное, всё дело в том, что они очевидно переполнены до краёв этой прекрасной любовью до сих пор уже так много лет. Одно удовольствие смотреть на семью, которая имеет за плечами огромный опыт, и при этом по сегодняшний день сохраняет столь трепетные отношения. Они так легко могут быть самым настоящим эталоном того, какими именно должны быть правильные и красивые чувства. Они все так переживали, что у них не получится сегодня приехать. Но, к счастью, несмотря на снежную погоду, им всё-таки удалось добраться из Конкорда в срок, чтобы своими глазами увидеть церемонию зажжения ёлки и провести один из главных семейных праздников в кругу самых близких. Мэй сразу же бежит в объятия дедушки, резво срываясь с места с радостным криком. А Чонгук неторопливо выпрямляется во весь рост и с облегчением выдыхает, зная, как же сильно Чимин будет счастлив из-за их приезда. Он терпеливо ждёт, пока они по очереди одарят свою единственную любимую внучку бешеной любовью с головы до ног и вдоволь нацелуют её розовые от мороза щёки, а на его лице сама собой появляется тёплая улыбка, пока он любуется этим проявлением нежности. Эта прекрасная идиллия не может вызывать других эмоций, а особенно, когда речь идёт о таких потрясающих людях, как Джису и Хиран. Они просто удивительные. Лучшие родители, о которых только можно было бы мечтать. Благодаря им он тоже теперь способен ощутить себя наконец-то любимым сыном, потому что они относились к нему именно таким образом. Они положительно приняли то, что дружба между ним и их сыном теперь имела совершенно другие оттенки. Они смирились с их отношениями с такой лёгкостью, что и поражало его больше всего. Он не услышал от них за это время ни одного упрёка и не уловил ни одного странного взгляда, даже в интонации не было ни разу сомнений или недовольства. Они оба искренне радовались такому положению вещей. Даже его родная семья на это оказалась совсем не способна, но при этом совершенно другие люди делали это так просто, чёрт возьми. Для них любовь действительно не имела пола и настоящие чувства они только поощряли, а никак не вынуждали их заткнуть или вырвать из себя, как это всю жизнь делала Джоси. Своим отношением к нему они демонстрировали колоссальный контраст того, в каком же аду все эти годы Чонгук жил, а он за это был так немыслимо благодарен. Он замечает, как Джису бросает на него мягкий, но слишком внимательный взгляд. Она любезно оставляет Мэй во внимании дедушки, а сама подходит к нему, ласково улыбаясь. Когда между ними остаётся всего лишь пару шагов, то она приветливо раскрывает руки в стороны и без малейшего замешательства так бесцеремонно окутывает его своей беспредельной нежностью. Чон приглушённо смеётся, а после с наслаждением льнёт к ней и обвивает в крепкое кольцо её изящную талию. В одно мгновение он фактически тает от той запредельной любви, что эта невероятная женщина дарит ему так безвозмездно и легко. Она ведь совершенно не обязана этого делать, но будто бы своим материнским сердцем чувствует, что это ему до одури необходимо снова и снова. Он упивается каждой частичкой её драгоценного внимания и трепетной ласки, потому что в глубине души его маленький внутренний ребёнок невыносимо несчастный и обделённый в этих простых вещах. Его бессовестно лишила любви родная мать, но сейчас он ищет её в той, что полюбила его без всяких сомнений и условностей. Таким, какой он есть. История их отношений с Джоси всё ещё причиняла ему глубокую боль. Ему по-прежнему тяжело было думать о том, что она отбывала сейчас долгое, но заслуженное наказание в настоящей тюрьме, хотя так ни разу к ней и не съездил. Не потому что не знал куда необходимо ехать, или его не пускали к ней, а банально не хотел этого делать. Он слишком хорошо понимал, что всё закончится тем, что мать будет снова упрекать его за бездействие и унижать. За любой проступок он всегда получал суровое возмездие, а в данном случае — он единственный, на ком она могла бы сорваться. У него не было ни малейшего желания возвращаться в этот уничтожительный гнёт, который разбирал его по частям слишком долго, ведь он с таким трудом и так смело вырвался на волю из него и свободно дышал полной грудью. У него было достаточно сил теперь ему противостоять, но ради чего ему было подвергать себя этим испытаниям? Ответа на этот вопрос он не находил. Вместо этого он предпочитал не наносить себе новые раны или тонуть в чувстве вины, а исправлять то, что она безвозвратно искалечила. Это его заботило намного больше. Расколы в его душе, образовавшиеся в самой глубине и гниющие с самого детства, невозможно было уже лечить самостоятельно, но он знал, что нужно было попытаться себя спасти благодаря правильному подходу насколько это возможно. Профессиональная терапия и работа над собой так просто в одно мгновение, конечно же, не сделает его абсолютно здоровым человеком или тем, кем он хотел бы быть. Это не вернёт ему упущенное время и не заставит его что-то изменить в своём прошлом, но это и не главная цель. Всё, чего бы он хотел — не допустить ошибок в настоящем и отпустить свою неумолкающую боль. Больше всего он мечтал избавиться от груза обид, ошибок и вины. Наверное, ему крайне важно было слышать от кого-то, что его забота о себе в данном случае очень правильное решение, а нести на себе всю жизнь ответственность за так и не повзрослевшую мать он совсем не обязан. Именно эту работу и выполнял его психотерапевт, к которому он ходил уже несколько месяцев. Он помогал ему принять всё, что с ним случилось, и избавиться от последствий этой деструктивной связи, ломавшей его так долго. Сейчас были заметны первые положительные результаты, ведь он уже не так часто поддавался паническим атакам, а это хороший стимул не сдаваться. Сейчас он был намерен продолжать своё постепенное восстановление, и одним из лучших средств исцеления были вот эти потрясающие объятия. Джису с нежностью и с каким-то просто необъяснимым теплом обвивает его плечи руками и зажмуривается, не переставая радостно улыбаться. Она буквально стискивает его в объятиях со всей силы и глубоко вздыхает, словно эта встреча для неё тоже глоток чистого воздуха. Несмотря на то, что они практически ежедневно созваниваются по телефону или видеосвязи, видятся они сейчас не так часто, поэтому она невыносимо скучает. Наверное, именно поэтому эта встреча в самый волшебный праздник ощущается такой драгоценной и необходимой всем. — Мой дорогой мальчик, — нежно говорит она, бережно проводя ладонью по его волосам на затылке, — как же я безумно рада тебя видеть. — И я очень рад вас видеть. Мы так надеялись, что вы всё же успеете, — отвечает Чон, глубоко вдыхая приятный аромат её духов. — Ах, — произносит женщина и нехотя отстраняется, небрежно взмахнув рукой, — дорога была непростой из-за снегопада, но мы двигались без спешки и выехали на два часа пораньше. К счастью, пробок почти не было, и вот мы здесь. — Чимин так обрадуется. Он почти весь день пробыл на кухне и переживал. — Правда? — заливисто смеётся Джису, удивлённо вскинув брови. — Он что, в самом деле праздничный ужин приготовил? — Всё как полагается: индейка, яблочный пирог, красиво сервированный стол, — отвечает Чонгук и согласно кивает несколько раз. — Он не позволил ему помогать, хотя я предлагал. Нам с Мэй не доверил даже дом украшать, всё сам. Разрешил только ёлкой заняться. Сказал, что всё должно быть идеально. — Ох уж этот его перфекционизм. Любит он всё контролировать, — говорит она и закатывает глаза по привычке, которая имеется и у её сына. — Не могу поверить. Он так нервничает? Это же лишь семейный ужин. Мы все хорошо знаем друг друга столько лет, всё будет комфортно и по-семейному. Переживать совсем не о чем. — Для нас этот праздник особенный по разным причинам. Думаю, всё дело в этом. Он просто хочет, чтобы всё прошло в соответствии с его мечтами. Я его понимаю, это даже очень мило. — Верно. Ваше первое совместное Рождество спустя столько времени, — говорит Джису, нежно гладя его по щеке и тепло улыбаясь. — Я даже не могу себе представить, насколько это волнительный момент для вас обоих. — Да, — шепчет Чонгук с лёгкой тоской в голосе и нервно вздыхает. — Я и не мечтал, что подобное когда-то снова случится. После того как я уехал, этот праздник обычно заканчивался для меня тем, что я прятался от всех людей в одиночестве и мысленно просил, чтобы он скорее закончился. Я его ненавидел с тех пор, как получил последнее сообщение с поздравлением от вашего сына. — А что насчёт сейчас? Как тебе этот день сегодня? — Самый потрясающий. Давно я не чувствовал себя настолько хорошо. Это... — он указывает рукой на каток, где катается Чимин с их друзьями, а затем на Мэй и качает головой, — у меня есть всё, что мне нужно для счастья. — Ты указал на них обоих. — Да. — Ты их очень любишь, — заключает женщина, с любопытством рассматривая его. — Это заметно. — Да, люблю, — уверенно говорит Чон и мягко улыбается уголками губ. — Мне очень нравится как ты смотришь на Мэй. Это совсем другой взгляд, нежели прежде, со стороны очень заметно. Между вами что-то изменилось, да? — интересуется она, ласково проводя ладонями по его плечам и с хитростью прищуриваясь. — С нашей последней личной встречи что-то не так. — Кажется, — задумчиво тянет парень и смеётся, — я достиг чего-то невозможного и завоевал её сердце. — Она тебе в этом призналась? — Не напрямую, разумеется, а в своей гордой и немногословной манере, но для меня это всё равно очень ценно. Она сказала, что не хочет меня потерять. Можно ли это назвать признанием в любви? — В её случае — несомненно. Она так редко подпускает к себе кого-то, но ты стал исключением. Ты такой молодец, — говорит Джису и гордо улыбается. — Ты смог найти правильный подход к ней. Это удивительно. — Я даже не старался намеренно ей понравиться. Просто… — Это и не нужно. Как раз то, что ты не излишне старался, и есть твоё сильное оружие. Ей нравится то, что ты с ней такой же, какой со всеми вокруг. Ты не пытаешься быть слишком хорошим для неё. Может быть, однажды ты сможешь стать ещё ближе к её сердцу, кто знает? — спрашивает загадочно она, вновь мягко гладя его по щеке. — Кем-то, без кого она не сможет жить, как и без Чимина. Если этот момент настанет, то ты поймёшь, что действительно всё делаешь правильно. — Может быть, — усмехается Чон, неуверенно пожав плечами, — но до этого ей нужно пройти очень долгий путь, а мне многому ещё научиться. Для меня забота о ребёнке нечто совершенно неизвестное, но я стараюсь. Мне это нравится. — Это же приятные хлопоты, верно? — Да. С Мэй легко сейчас как раз потому что она мне сама помогает. С тех пор как мы прояснили все проблемные вопросы между нами и договорились жить мирно ради Чимина, всё стало гораздо проще. Она удивительно понимающая малышка и настоящий друг. Я люблю её всем сердцем, и говорю это вам не потому что нужно так говорить, а потому что... — Правда полюбил её, — заканчивает за него женщина и понимающе кивает. — Это одна из главных причин, по которой я не жалею, что именно ты рядом с ними. Лучше тебя никого быть не могло. — Думаете, у меня всё получается как нужно? — осторожно интересуется он, глядя на смеющуюся Мэй. — Никакой памятки «как быть хорошим родителем» или «как правильно принять чужого ребёнка» не существует, мой дорогой, — говорит Джису, ласково поправляя его волосы. — Каждый из нас совершает ошибки рано или поздно. Я тоже не идеальная мама, но это не значит, что я и плохая. Всё, что я знаю: ты хорошо справляешься, и радость на их лицах тому яркое доказательство. — Я боюсь сделать что-то не так, — признаётся Чонгук, нахмурившись и глубоко вздохнув. — Кажется, пока ты всё делаешь правильно. Если тебе хочется знать моё мнение, то мне очень нравится, как ты общаешься с Мэй. Наблюдать за вами такое наслаждение. — Правда? — Абсолютно, — уверяет она и тепло улыбается ему, чтобы подбодрить. — Знаешь, отношения родителей и детей принято считать отношениями зависимости. В них одна сторона практически всегда находится в более уязвимом положении. На родителях лежит ответственность за безопасность, развитие и эмоциональное состояние, и это всегда было и будет основной задачей именно Чимина. В дружбе всё обстоит немного иначе. Она отличается тем, что основывается на равноправии: каждая сторона одинаково зависит от другой. Оба вкладывают в такие отношения равные моральные и физические усилия. Именно это я вижу между тобой и моей драгоценной внучкой. Очень здорово, когда мама или папа со своим чадом легко ладят или на одной волне, но прежде всего родители должны быть родителями. Наиболее высокой фигурой, а не друзьями, чтобы не потерять свой авторитет. Их основная задача — устанавливать границы. Тебе удаётся иногда понимать её даже в том, где не может понять Чимин, именно потому что он смотрит на ситуацию, как её отец, оберегающий от всего на свете, а ты же — как её друг. Это его природный инстинкт, а ты следуешь не инстинктам, а своему сердцу. Это совсем не плохо, ведь Мэй очень повезло в том, что у неё теперь есть не только замечательный папа, но ещё и хороший друг в твоём лице. — Спасибо, — говорит Чон и вновь коротко её обнимает, испытывая непередаваемую благодарность. — Не сомневайся в себе, ты всё делаешь правильно. Однажды всё может очень сильно измениться между вами, но ты будешь хорошо справляться с любой ролью, которую она тебе подарит. — Я на это надеюсь. Даже сейчас всё так замечательно, что мне страшно. Я отвык от того, что могу просто наслаждаться своей жизнью. Иногда у меня возникает такое чувство... какой-то нереальности происходящего, — говорит он и нервно усмехается, прикрывая на мгновение веки. — Всё похоже на какой-то восхитительный сон. Я постоянно думаю о том, заслуживаю ли всё это? Какую цену я должен буду потом заплатить за это долгожданное счастье? — Ты уже её заплатил, мальчик мой, и она была очень велика. Каждый твой день был наполнен мучениями, которые многие могут посчитать не такими уж страшными. Но у каждого из нас свой личный ад, твой имел человеческое лицо и голос, поэтому судить тебя никто не должен. Силы имеют свойства истощаться, и неизвестно, на сколько бы ещё у тебя хватило их, чтобы карабкаться. Чимин очень вовремя протянул тебе руку, а ты попросил его о помощи, несмотря на разногласия. Вместе вы потрясающая команда, правда? Держитесь и дальше друг за друга. Ты терпел боль слишком долго, поэтому достоин этого тихого счастья с ним, поверь. Глубоко вдохни и просто живи здесь и сейчас. — У меня есть настоящая семья, которой никогда не было, — говорит Чонгук, и уголок его губ слабо ползёт вверх. — Она абсолютно другая и такая счастливая, поверить в это трудно. И я в этой семье хочу быть не только хорошим партнёром для вашего сына, но и достойным примером для Мэй. Я никогда не был заинтересован в любом общении с детьми и мне было безразлично на то, что они могут думать обо мне, но с ней всё по-другому. — Как же отрадно это слышать. Думаю, твои страхи и переживания это вполне нормально. Твоя жизнь сильно изменилась и ты славно постарался ради этого. Не забывай никогда о том, что всё, что в твоих руках сейчас, — твоя заслуга. Я тобой очень горжусь. Мы все гордимся. — Я и сам собой горжусь, если честно. Жизнь без надобности следовать чьим-то указаниям — это то, ради чего стоило так отважно побороться. Джису тепло улыбается, слыша это от него, и ласково поглаживает его по спине. Её материнское сердце так неудержимо трепещет от радости в этот волнительный момент, потому что её переполняют такие искренние и самые огромные чувства к нему. Этот мальчик для неё в самом деле словно ещё один любимый сын, которого она знает практически всю его жизнь, и поэтому слышать слова о том, что он по-настоящему счастлив, — истинное благословение для неё. Она видела в каких непростых условиях развивалась его личность и как сложно ему было сражаться, но он всё-таки сделал это. Так смело и решительно, найдя опору и поддержку там, где она всегда его ждала. Сейчас он был свободен от глупых предрассудков, тяжёлого прошлого, жестокой тирании и подавляющих страхов, а это его главная победа. Огромное наслаждение было видеть его вот таким живым и улыбчивым, ведь столько времени он страдал от собственной невозможности хоть что-то изменить. Точнее, шансы всегда имелись в его распоряжении, просто рядом не было того, кто вселил бы в него непоколебимую веру в то, что этот бунт мог быть успешным. Чимин, словно прекрасный принц из доброй сказки с хорошим концом, смог взять его за руку и буквально вытащил из настоящей глубокой тьмы, а благодаря их общим усилиям теперь у них была своя семья, которая встречала первое Рождество вместе. От осознания того, насколько же трудный путь проделали эти двое влюблённых сердец и их сильнейшие чувства, у неё сами собой наворачиваются трогательные слёзы гордости на глаза, но она не позволяет им сорваться, а лишь прерывисто вздыхает и бережно лелеет его в своих объятиях ещё некоторое время, ведь он в этом так сильно нуждается. Некоторым людям любовь даруется как сущее наказание и пытка, кому-то же в роли удивительного благословения, а кто-то находит в ней своё истинное спасение. Иногда это единственный шанс победить все трудности, что внезапно становятся на пути. Их любовь является именно такой — исцеляющей и победоносной. Как показывает жизненный опыт, они действительно способны существовать отдельно друг от друга долгими годами, только вот что представляет из себя такая жизнь? Ответ достаточно прост — обречённое одиночество, ведь только рядом друг с другом у них получается жить по-настоящему. Спустя несколько минут их уединение нарушают Хиран и Мэй, а затем подходят Чимин, Тэхён и Джой, наперебой что-то рассказывая друг другу. Чонгук, не прекращая широко улыбаться, смотрит на то, как они все обнимаются друг с другом по очереди, и не может унять внутреннее чувство удовлетворения этим идеальным моментом. Все, кто так дорог его сердцу, прямо сейчас находятся вместе. Вот она — его драгоценная семья, которую он безмерно любит. Видеть их такими улыбчивыми и беззаботными — просто бесценный подарок, по этой причине сегодняшний день автоматически становится абсолютно совершенным. Он слышит их звонкие голоса и задорный смех, а от этого в сердце так беспардонно расцветают с новой силой самые нежные цветы посреди заснеженной зимы. Каждая клетка словно в этот идеальный момент сама собой оживает от осознания того, что он имеет такую ценную возможность вот так стоять и просто наблюдать за ними и быть частью всего этого, а для кого-то даже причиной счастья. Так долго, к сожалению, он не был рядом с теми, кем так сильно дорожил. И столько потратил сил, чтобы вернуть их, а сейчас совершенно не ощущал груза этих лет за плечами, будто и не было никогда этой разрастающейся пропасти. Это особенно удивительно, но, наверное, всё дело было в этих замечательных людях. Они смогли простить его ошибки и принять его с ними, а за это он мысленно благодарил каждого из них прямо сейчас. Иногда жизнь в самом деле сама ставила всё на свои места, но лучше всего не ждать этого момента, а брать ситуацию в свои руки, если есть такая возможность. Теперь Чонгук знал это не понаслышке, и это самый важный урок, который он усвоил. Оглядываясь назад, он слишком хорошо понимал, что если бы продолжал бояться и дальше или же ждать какого-то невероятного чуда, то его история не имела бы счастливого конца. Чёрт его знает, где бы сейчас он вообще был. Некоторые обстоятельства зависят лишь от нас самих, вот как было всё просто и сложно одновременно. Он глубоко вздыхает, а после медленно переводит глаза на праздничную ель и наблюдает за подготовкой к церемонии, которая начнётся буквально через несколько минут. Люди вокруг в волнительном предвкушении суетятся и подходят поближе к ограждению, чтобы получить самый выгодный ракурс, а он совершенно невозмутим. Он ощущает себя настоящим проявлением спокойствия: никуда не спешит, стоит совершенно неподвижно и просто наслаждается изумительной атмосферой. Так давно он не радуется таким обычным мелочам, как сверкающие гирлянды или же устойчивый аромат корицы в воздухе, что и забыл каково это просто размеренно жить, ничего не боясь. Сейчас он просто по-настоящему млеет от этого каждой клеткой тела. Он словно маленький ребёнок смотрит на всё вокруг восторженными глазами и никак не может надышаться собственной жизнью. На тёмной глади его карей радужки отражается вся превосходная красота сверкающего сотнями огней Манхэттена и играет озорством его детская непосредственность. У него есть, кажется, всё, что необходимо ему для того, чтобы заполнить все составляющие человеческого счастья, а значит, на данный момент предел его мечтаний достигнут. Но, откровенно говоря, в самой глубине сердца благодаря Мэй сегодня у него рождается новая абсолютно особенная и сокровенная мечта, к которой он хочет медленно и шаг за шагом стремиться. Вся кожа с головы до ног под несколькими слоями одежды резко и внезапно покрывается приятными мурашками, когда его талию вдруг обвивают самые родные руки, и он тут же влюблённо улыбается, прикрывая веки от наслаждения. Ставшая уже слишком привычной реакция организма на их мимолётную близость каждый раз вынуждает его ощущать себя так уязвимо, но при этом окрылённо. Чимин мягко кладёт подбородок на его плечо и прижимает к себе крепче, будто бы этим простым действием пряча в самый уютный кокон на свете. Каждый раз эти нежные объятия действуют на него именно вот таким волшебным образом — напоминают, ради чего же он прикладывает столько усилий день ото дня, чтобы найти в себе силы радоваться жизни и перешагнуть через своё прошлое. Причина всех самых лучших перемен стоит за его спиной и позволяет ему понежиться в самом безопасном месте и в самой сильной любви. — С Рождеством, мой квотербек, — ласково мурлычет Пак ему на ухо низким тоном и выставляет ладонь перед ними, чтобы поймать несколько летающих снежинок. — Соскучился? — С Рождеством, мой лузер, — отвечает Чонгук и с лёгкой улыбкой смотрит на мальчишку, которого мама учит кататься на коньках. — Я скучаю уже через пять минут без тебя. — Пять? Серьёзно? Так долго? Я начинаю через шестьдесят секунд. Наверное, это потому что я люблю тебя сильнее, чем ты меня. — Ты любишь меня, несомненно, гораздо дольше, но вот о том, кто сильнее, я бы очень даже поспорил. — Любовь моя, тебе точно не стоит вступать в спор с лучшим гражданским адвокатом города Нью-Йорк, ты так не думаешь? — Боже, с тобой невыносимо ругаться. — Я столько дел провёл, что приведу сотню надёжных аргументов себе в защиту без всякого труда в любых обстоятельствах, — хитро протягивает Чимин и целует его в шею, которая сразу же покрывается мурашками. — Или ты хочешь рискнуть? — Ты такой самовлюблённый тип, — говорит Чон и закатывает глаза. — Но это совершенно оправдано, поэтому сдаюсь без боя. — И правильно делаешь. У тебя слишком много слабых сторон в отношении меня, чтобы со мной бороться. — Даже невозможно это оспорить, — отвечает он и довольно хмыкает. — У меня нет шансов. — Как здорово, что ты это понимаешь, — смеётся Пак, сильнее стискивая его в своих объятиях. — Похоже, что твои попытки научить Тэхёна оказались не особо успешными. Он катается примерно как тот мальчишка? — спрашивает Чонгук, кивая перед собой. — О, нет. Этот ребёнок ещё преуспевает. Тэ на лёд лучше больше не выпускать никогда, ведь он либо себя угробит, либо других. Он совершенно не умеет держать равновесие, такой неуклюжий. — Что, всё так плохо? — У него просто отвратительная реакция, а когда-то был лучшим ресивером, — морщится Пак и вновь смеётся, бросая быстрый взгляд на друга. — А как твои успехи? — О чём это ты? — спрашивает недоумённо Чонгук, поворачиваясь к нему и аккуратно обнимая за шею. — Я видел, как ты тут очаровательно заботился о Мэй и мило ворковал с ней. Что это вообще было? — интересуется Чимин, подозрительно глядя на него и прищуриваясь. — Я чего-то о вас двоих не знаю? Вы о чём-то секретничали? — А-а, — тянет парень, загадочно хмыкнув, — вот ты о чём. Да, у нас есть некоторые тайны от тебя. — Ты не можешь так со мной поступать, говори, — настаивает Пак и коротко его целует. — Ну же, я умру от любопытства. — Разве я могу разбалтывать наши с ней секреты? Это нечестно. — Эй, я её отец. Я должен быть в курсе всех событий. О чём вы так мило говорили? Признавайся. — Ну… кажется, я окончательно и бесповоротно влюбил в себя твою дочь. — Да ну? Шутишь? — недоверчиво говорит Чимин и сводит брови. — А вот и нет, — отвечает гордо Чон, демонстрируя ему её подарок. — Официально её любимых мужчин стало на одного больше, как тебе такое? — Постой, она что, подарила тебе браслет дружбы? — восторженно говорит он и широко улыбается. — Да, а ещё очень крепко обняла впервые. Сама, ты представляешь? — Мэй? Тебя? — Удивлён? Я тоже в глубоком шоке. Так растерялся, но я в диком восторге. — Не может такого быть. Моя девочка редко кому-то дарит объятия. — Я не шучу. — Но она же нежничает только со мной, ну и самую малость с Тэ. С чего бы это ей одаривать тебя своими драгоценными объятиями? — С того, что я ей очень нравлюсь. — Ну ведь не так уж и сильно. — Эй, не ревнуй ты так откровенно, — смеётся Чонгук и успокаивающе его целует, гладя по щеке ладонью. — Просто смирись с тем, что она на своём языке призналась мне в любви. Разве ты не этого хотел? — Да, хотел. Но мне ведь теперь её ещё и с тобой делить, а не только с Тэхёном. Я об этом совсем не подумал, — вздыхает разочарованно Чимин и хмурится. — Да вы, должно быть, издеваетесь. — Да, это неизбежно, потому что я возьму всё возможное от наших с ней хороших отношений. Но ты всё равно всегда был и будешь для неё на первом месте, так что расслабься. Так, как тебя, она никого не любит и не полюбит. — Что правда, то правда. Она только моя девочка, — самодовольно говорит он и нежно касается его губ своими, подаваясь вперёд. Пак мягко кладёт ладонь на его шею и прижимает к себе всё сильнее, постепенно углубляя чувственный поцелуй. Он никак не может сдержать своего внутреннего ликования, когда осознаёт, насколько же близко Мэй позволяет подобраться его первой и единственной любви к их маленькому уединённому миру, где никогда не было места ни для кого, кроме них. Такой это удивительно большой и значимый шаг для неё, учитывая, насколько тяжело ей даётся сближение с кем-либо. Это не может не заставлять его сердце радостно трепетать от восторга. Для него это означает лишь то, что она в конце концов окончательно принимает его сильные чувства к другому человеку, а подобный подарок такой чертовски ценный. Гораздо спокойнее знать это и не переживать о том, что любое его действие или слово могут её больно задеть. Совсем недавно она была категорически против них и так эгоистично демонстрировала своё недовольство, глупо ревнуя и абсолютно не понимая, зачем ему может быть нужен кто-то ещё для обычного человеческого счастья. Она искренне негодовала от всего происходящего и яростно злилась, но это было нормальной реакцией ребёнка, которого лишали привычной зоны комфорта. Он думал, что им предстояло долго ещё идти к перемирию и принятию, но его малышка гораздо сильнее и мудрее. За это время, пока он занимался завоеванием их свободы и восстановлением справедливости, его дочь, очевидно, менялась и эмоционально росла. Теперь она воспринимала подобные вещи спокойно и так правильно. Её надуманные, но такие простые страхи отступили, а в этом всём была большая заслуга самого Чонгука. Он медленно и аккуратно убеждал её в том, что их чувства не могли негативно повлиять на отношение к ней. В будущем их всех, очевидно, ждали лишь положительные изменения, поэтому он никак не мог перестать сиять от счастья, как влюблённый школьник. — Кстати, — говорит Чимин, нехотя разрывая их затянувшийся поцелуй, — поговорим о подарках? — Боже, ты опять? — недовольно вздыхает Чонгук и качает головой. — Нет. — Раз ты уходил от этого разговора столько раз, то сейчас самое время, ведь всего-то уже сочельник, — говорит насмешливо он и закатывает глаза. — Я же тебе говорил, что об этом не стоит волноваться. Мне не нужны подарки. — Но я не могу так. Как ты себе это представляешь? — возмущённо интересуется, приподнимая брови. — Все под праздничной ёлкой откроют свои подарки, а ты? — А я давно не получаю их, поэтому всё со мной будет в порядке. Я буду счастлив видеть то, как вы радуетесь моим. — Нет, это абсолютно точно не может быть никаким порядком в нашей семье. Это нужно исправить, понятно? — мило протестует Пак и практически топает ногой, как ребёнок. — Разве это не слишком странно, что я совсем ничего не подарю тебе? — Мой самый главный рождественский подарок стоит прямо передо мной и мне больше ничего не нужно, понимаешь? — спрашивает Чон и ласково поддевает пальцами его подбородок, мягко приподнимая. — Только ты. — Ты удивительный романтик, а моё сердце буквально тает от этого мягкого тона, и глаза твои просто фантастические, когда ты так смотришь, но давай сейчас поговорим серьёзно, — говорит Чимин, насупившись. — Просто выбери что-нибудь, я так хочу тебя порадовать. — У меня всё есть, прекрати. — Так не бывает. Мы же все всегда чего-то хотим. — Но я действительно не нуждаюсь ни в чём. — Тогда просто выбери любую мелочь. Пусть это будет хотя бы что-то маленькое и незначительное, но от меня лично тебе. Мне хочется красиво это упаковать и увидеть, как ты это открываешь в предвкушении. Я же столько лет ничего тебе не дарил. — Отлично, вот и подари мне любую мелочь, которая тебе понравится. Я буду рад всему от тебя. — Знаешь, ты просто нев... Чонгук ласково смеётся и тут же затыкает его порывистым поцелуем, подаваясь вперёд. Он прижимает его к себе за затылок и несколько секунд так удерживает, пока тот не сдаётся и не отвечает ему с жадным напором. Лишь заставив его замолчать и успокоив, он хитро улыбается в его губы, а после легко отстраняется. — Невыносимый, знаю, — шепчет он самодовольно и усмехается. — И только твой. — Всё такой же упёртый, — бормочет Чимин и обречённо вздыхает. — В этом мире должно быть в чём-то постоянство. — А ещё вредный. — Не без этого, — снова коротко целует его Чон и обнимает крепче. — Не могу не согласиться. — Несговорчивый. — Эй, не всегда, но… бываю. — И занудный, — говорит Чимин и тяжело выдыхает, обхватывая его лицо ладонями, а затем уже сам накрывает его губы своими. — Но я так тебя невыносимо люблю со всеми твоими недостатками, Боже мой, что готов прощать тебе всё на свете. — Как сильно любишь? — спрашивает Чонгук, довольно улыбаясь как Чеширский кот. — Так же, как сильна сила гравитации. — А моя любовь к тебе так же огромна, как Метагалактика, — отвечает он, убирая несколько крупных снежинок с его аккуратно уложенных волос. — И мне будет мало даже вечности, чтобы насладиться этими чувствами сполна. Пак очаровательно улыбается, вспоминая о том, что сам однажды и обозначил в эти рамки свою любовь к нему, а потом резко вздрагивает от неожиданности, когда люди вдруг начинают вести громкий обратный отсчёт до зажжения ели. Он сразу же автоматически оглядывается по сторонам в поисках дочери и жестом зовёт её к себе. Мэй радостно подбегает к ним, умирая от предвкушения, и он берёт её на руки, чтобы у неё был наиболее выгодный ракурс и обзор. Она крепко обнимает его за шею и восторженно смеётся, начиная выкрикивать цифры вместе с множеством голосов. Пока все зрители, ожидающие рождение настоящего волшебства, наблюдают за красочной иллюминацией на ёлке и взволнованно считают оставшиеся секунды, Чонгук любуется двумя самыми дорогими ему людьми и не может оторваться. У Мэй такие восхитительные сияющие глаза от детского и совершенно неподдельного счастья, которое переполняет её, что у него в глубине сердца что-то приятно переворачивается. Как же всё-таки потрясающе, что она ещё верит в сказки. Во взрослой жизни это встречается довольно редко, именно поэтому, наверное, ему так нравится следовать за ней и её манящим авантюризмом. Она из раза в раз напоминает ему о том, что если верить даже в маленькие чудеса, то они непременно осуществляются. Это настоящая правда. Мечты только тогда могут стать живыми и яркими, если не переставать верить в их исполнение, ведь так? Он не терял веры в то, что однажды встретит Чимина снова, и вот где они сейчас были — стали одной семьёй. Он не прекращал верить и надеяться на то, что однажды эта прекрасная девочка с буйным нравом посмотрит на него своими удивительными глазами совсем иначе, и это тоже исполнилось. Теперь между ними складывались замечательные отношения. Ему всё больше времени хотелось проводить с ней, потому что в нём, оказывается, было чертовски много нерастраченной любви, которую необходимо было кому-то подарить. И раз уж у него не было собственных детей, то, по крайней мере, он мог окутать этим одну единственную крошечную малышку, которая бессовестно украла его сердце. Впервые он испытывал огромное и неудержимое желание о ком-то так трепетно заботиться и лелеять, и ему это так невероятно нравилось. Мэй делала его не просто лучшей версией себя, а меняла всё его мировоззрение. — Один! — радостно выкрикивает она и восхищённо выдыхает, когда ель постепенно загорается ярче снизу вверх до самой макушки. Отовсюду раздаются восторженные крики и аплодисменты, а девочка смотрит на главную достопримечательность перед ними так изумлённо, словно никогда прежде не видела ничего красивее. Разноцветные огоньки хаотично прыгают по её удивлённому лицу и отражаются в огромных глазах, а Чон в этот момент понимает, насколько же сильно он очарован этой маленькой и в то же время такой необъятной Вселенной в них. Так отчётливо он осознаёт в этот миг, что больше всего на этом свете хочет делать всё возможное в его силах, чтобы этот мимолётный всплеск счастья в них ни на мгновение не мерк, а был нескончаемым. Для него эти мысли такие странные, но в голове и в сердце у него уверенно поселяется поразительное чувство необходимости того, чтобы делать её вот такой ежедневно. Словно это теперь является одним из его предназначений в этом мире. Он пока совсем не знает, как правильно заботиться о таком маленьком человеке, но у него впереди целая жизнь чтобы учиться быть для неё лучшим другом и больше не лажать по-крупному. К счастью, Мэй ему очень помогает в этом и сама тянется к нему, а с её поддержкой он абсолютно уверен в том, что всё получится. Чонгук нежно улыбается, глядя на них и слушая, как приглашённый хор непередаваемо красиво акапельно исполняет рождественскую песню. Ему в этот момент кажется, что он буквально попадает прямиком к вратам Эдема и его встречают ангелы, потому что объяснить никак иначе это чувство блаженного счастья, разрастающегося внутри, совершенно невозможно. Это именно та жизнь, которая иногда снится ему только в самых сокровенных снах, но как же невероятно то, что эти сладкие грёзы постепенно становятся живыми. Его окружают самые близкие люди, которые искренне его любят, и он никому ничем не обязан. Он чувствует себя совершенно свободным и таким немыслимо счастливым человеком, что дыхание от этого перехватывает. Он с упоением слушает переливчатый смех Чимина и с обожанием любуется их взаимодействиями с Мэй, и при этом совсем не ощущает себя лишним между ними. Напротив, он знает, что его место рядом с ними. Именно поэтому он смело подходит ещё на шаг ближе, а малышка, будто в подтверждение его мыслей, так непринуждённо и лёгко притягивает его к себе за шею одной рукой. У него в этот миг внутри внезапно и бурно взрываются изумительные фейерверки от восторга и благодарности, такие же красивые, как и те, что в небе над их головами. Они служат таким прекрасным ознаменованием рождения их новой жизни, где, очевидно, достаточно места уже для них троих. Мэй крепко обнимает их обоих одновременно, совершенно больше не разделяя на какие-то категории родства или близости, и, кажется, нет никого счастливее него сейчас из-за этого. Эти непередаваемые никакими словами эмоции, как по щелчку активируют внутри него какой-то прежде спящий и неизвестный ему механизм. Отчего-то он испытывает просто инстинктивную и дикую необходимость оберегать её от всего плохого в этом мире, только бы она хоть ещё раз обняла его так же тепло и нежно. Он как никогда ясно и уверенно испытывает не навязанное кем-то, а совершенно осознанное и то самое первозданное желание заботиться о ком-то. Ему становится вдруг интересно, насколько же глубоко в нём может быть развита эта привязанность? Будет ли она по-хорошему одержимой? Или эта часть его тоже так и останется навсегда сломанной из-за его собственного сложного детства? Ответы на эти вопросы можно найти только у времени и опыта, и для этого у него есть вся оставшаяся жизнь. В данный момент единственное, что имеет для него значение, это то, что он — полноценная составляющая их семьи. От переполняющих тело и душу эмоций у Чонгука в глазах всё слабо рябит. Так много чувств внутри разбирают его на маленькие крупицы, а он наперебой хватается за каждую из них, пытаясь изучить вдоль и поперёк, ведь все они ощущаются как-то совсем по-другому. Слишком остро, ярко, масштабно. Сейчас он будто только начинает жить, поэтому ощущает себя первооткрывателем этого широкого диапазона. Прежде ему постоянно приходилось себя сдерживать и контролировать, затыкать и подавлять, приглушать и уничтожать, но теперь он просто вольно чувствует. Он без раздумий поддаётся порывам этих разнообразных сплетений и больше не боится. Наконец-то он принимает себя и то, что с ним происходит. Он прижимается к Мэй ближе и прикрывает с неизъяснимым наслаждением веки, позволяя своему сердцу бессовестно утонуть в этом гармоничном моменте, когда они втроём испытывают только лишь положительные эмоции. Ему с большим трудом верится в это настоящее Рождественское чудо, которое с ним происходит, и хочется ущипнуть себя или легонько шлёпнуть по лицу, чтобы очнуться. Но это вовсе не его идеально выстроенный фантазией сон или влюблённый бред. Нет, это долгожданная реальность, и всё именно так, как должно быть. Любовь всегда значительно естественнее для человеческого сердца, чем любые другие чувства, и их любовь совершенно непобедима. Никакие испытания, проверки временем, людьми и прочими трудными обстоятельствами никогда не смогут встать между ними, потому что нет в этой Вселенной такой силы. Нет ничего более стойкого, чем желание жить у неувядающих и нежных пионов, пробивающихся сквозь долгие и холодные зимы в ожидании того самого «до Рождества». — Есть один подарок, который я хочу получить, — едва слышно говорит Чонгук, и его слова тонут во всеобщей радости людей вокруг. Он загадочно улыбается, с благоговейным трепетом глядя на Мэй, а затем загадочно хмыкает, переводя по уши влюблённые глаза на Чимина. — Для меня он будет просто бесценный.

Три года спустя.

Невероятно уютная и совсем недавно отремонтированная комната ещё несколько недель назад сильно пахла краской, была полностью заполнена огромными картонными коробками с новой мебелью и рулонами с обоями. Сейчас же её наполнял лишь потрясающе нежный и тонкий аромат хлопка, а вокруг всё утопало в идеальной чистоте. Она была полностью готова к тому, чтобы принять в своих стенах нового хозяина, которого с непередаваемым благоговением все так ждали. Раньше это была хорошо знакомая Чонгуку гостевая комната, с которой у него связано много разнообразных воспоминаний о зарождении их отношений с Чимином, а теперь — самый потрясающий волшебный уголок, полный тепла. Каждый даже незначительный элемент декора в нём был подобран ими со всей заботой, ответственностью и глубокой любовью, а ремонт они решили делать самостоятельно, чтобы полностью погрузиться в приятные хлопоты. Хоть он и затянулся на пару месяцев из-за их рабочей занятости, всё равно это было увлекательное занятие. Даже Мэй принимала в этом непосредственное участие и выбирала некоторые детали для украшений на своё усмотрение и полагаясь на свой вкус. Вышло всё достаточно очаровательно и очень красиво. На удивление, это небольшое испытание для любой пары не стало для них сложной проблемой, хотя людям свойственно ругаться во время совместного ремонта по бытовым разногласиям. Они же ни разу не поссорились за это время, разве что только спорили из-за цветовой гаммы. Но это совершенно незначительная мелочь, потому что в итоге они в конце концов сходились в одном мнении. Глядя на этот прекрасный полный любви дом в целом и на то, каким уютным его сделал Чимин, можно было без сомнений ему слепо довериться для обустройства одной очень важной комнаты. Чонгук так и сделал. Он полагался на его немалый опыт и обширные навыки в этом деле, но всё же немного вносил свои поправки и пожелания, которые прекрасно гармонировали с его идеями. И вот спустя это долгое время подготовки к значимому дню необычайно здорово было смотреть на готовый результат и с наслаждением любоваться проделанной работой. Одно из бытовых посвящений, с которым многие сталкиваются в своей жизни, они прошли без весомых потерь и кровопролитий, а это было хорошим признаком того, чтобы верить в их счастливое и уверенное будущее. Чонгук глубоко вздыхает полной грудью от распирающей внутренней радости и вновь критично осматривается в этом маленьком и ещё нетронутом никем пространстве. Цветовая гамма здесь такая приятная и невероятно успокаивающая: белый, серый, сизый. Благодаря этому сочетанию аура создаётся такая расслабляющая и мягкая, какой и должна быть. Того, кто только начинает привыкать к окружающему миру, ничего не должно раздражать, поэтому такие элементы пока совершенно нежелательны. Они оба сошлись в выборе палитры и решили, что никаких кричащих красок даже в деталях быть не должно. Эти акценты обязательно появятся со временем, когда комната будет меняться вместе с возрастом и вкусами её владельца. Всё в этой комнате такое до безумия нежное, трепетное, аккуратное. Здесь нет никаких лишний деталей, а напротив, всё находится ровно на своих местах и приспособлено к основным потребностям. Никакой вычурности, а лишь красивая естественность, лёгкость и большое количество приятного света. Его источников много: экранная подсветка по периметру потолка, очаровательный ночник на комоде, мерцающие огоньки на балдахине у кроватки, напоминающие крошечные звёзды на небосводе. Отчего-то ощущается здесь какое-то блаженное умиротворение, а живости придают различные очаровательные мелочи. Например, стильные игрушки ручной работы на стеллаже вдоль стены, невесомая белая штора из тюля или же аккуратные картины без утяжеляющих пространства громоздких рамок. Этот интерьер намеренно продуман и создан ими таким образом, чтобы с лёгкостью поддаваться потом необходимой коррекции. Когда её маленький владелец будет расти, то и она будет меняться вместе с ним. Сейчас её наполняют самые необходимые вещи, которые непременно будут функциональны: вместительный комод, большое мягкое кресло у окна, пеленальный столик, но изюминкой этого пространства несомненно является белоснежная колыбель словно из какой-то сказки. Её украшают декоративные подушки с изображением животных и бортик с милыми лентами, а над ней висит удивительно очаровательный модуль с луной и звёздами. Чонгуку совсем не верится в то, что ещё несколько месяцев назад он упорно и придирчиво выбирал её для собственного ребёнка, а сейчас она действительно стоит здесь и терпеливо ждёт своего крохотного хозяина. С ума сойти, совсем скоро его самый желанный подарок судьбы из всех возможных наконец-то будет дома, и он от этого чертовски сильно нервничает, ведь это самая волнительная встреча. Три года назад, когда его жизнь значительно изменилась, то он впервые ощутил уверенное и сильнейшее желание испытать на себе однажды все прелести родительских забот. Это было невероятно странно, но в то же время так ожидаемо. Ему ничего не было известно о хорошей и обычной семье, поэтому особенно сильно он всегда мечтал не допустить того, чтобы его собственный ребёнок вырос в таких же ужасных условиях. Он не мог этого позволить ни при каких обстоятельствах. Самой главной его мечтой было создать нечто противоположное тому, что он видел изо дня в день своими глазами и от чего не мог избавиться в своей голове до сих пор. Чем дольше он смотрел на неповторимую идиллию между Чимином и Мэй, тем больше размышлял о том, каким сам мог быть отцом когда-то. Достаточно ли он был зрелым для этой важнейшей роли? Хватило бы ли у него внутренней силы, чтобы не сдаться, даже когда это давалось бы сложно? В полной мере ли он уже готов был нести ответственность за другого беззащитного человека? Да, вполне. Сейчас он был уверен в том, что обладал основными подходящими качествами, чтобы пойти на это. Возможно, он не знал очень многого об этом, но ему было лучше других известно, чего делать точно не стоило. Все эти мысли не родились в нём спонтанно. Каждая из них поселилась давно в его сознании, наверное, в тот самый момент, когда дочь его любимого человека позволила ему себя любить и заботиться о себе. Она сделала к нему такой важный шаг навстречу, на который он не рассчитывал, если быть честным, никогда. Пожалуй, именно это кардинально изменило его мировоззрение и взгляды на некоторые вещи. Он отчего-то нестерпимо захотел того, чтобы однажды стать столь же необходимым и драгоценным для кого-то, как для неё её отец. Он хотел испытать ту самую безусловную и естественную любовь к тому, кому подарит этот удивительный мир. Это сокровенное желание в нём загорелось такой красивой и яркой вспышкой в момент, когда он любовался сияющими глазами Мэй, восторгающейся Рождественской елью, и с той секунды оно только крепло и брало всё больше власть над ним. Он довольно долго и мучительно носил это всё в себе, так и не решаясь своей робкой мечтой ни с кем поделиться. Честно говоря, он боялся глупой спешки и, может быть, оказаться отверженным с этой идеей. Слишком уж хорошо ему было известно, каким большим испытанием для Чимина стало внеплановое появление дочери, поэтому хотелось подойти к этому вопросу крайне аккуратно и обдуманно. Ему необходимо было его одобрение, ведь это не могло быть односторонним решением. В глубине души он знал, что Пак из-за любви к нему поддержал бы его стремление, только он ждал вовсе не вынужденного согласия, а понимания. Больше всего он жаждал того, чтобы их мысли в этом вопросе были едины и в гармонии. Он сам, очевидно, был рождён не по желанию, а из необходимости, поэтому был помешан на этой формальности. Его любимый человек обязан был тоже неистово хотеть этого именно с ним и ни с кем больше. Ему крайне важно было знать, что данный шаг был совершенно осознанный. И только уловив флюиды расположенности к здоровому размышлению на эту тему от Чимина, он смог попытаться решиться заговорить об этом вслух. Он шёл к этому важному разговору постепенно и крошечными шагами. Каждый раз аккуратно и вскользь задавал ему осторожные вопросы, разведывал обстановку, но при этом держал безопасную дистанцию и давал задний ход при необходимости, чтобы не вызвать лишних мыслей. В то же время он становился всё более заботливым и ответственным, строгим и справедливым, учился слышать и доверять, налаживал отношения с Мэй и именно благодаря ей всё сильнее испытывал это внутреннее рвение ощутить себя настоящим отцом. Он так крепко к ней прикипел душой и сердцем, а она отчего-то так невозможно будоражила его природный инстинкт отчаянно заботиться о ком-то маленьком и беззащитном. По этой причине, когда на следующее Рождество Чимин вновь заговорил о подарке, он уже точно знал, о чём именно попросит его смело и открыто — ребёнок. Ему было необходимо живое воплощение чистой любви. Такой глубокой, как бескрайний океан. Нежной, спасительной и успокаивающей. Той самой, которой в нём всегда было чрезмерно много к родной матери, но каждая её крупица была жестоко отвергнута или унижена. Его чувства никогда ей не были нужны, поэтому со временем он просто стал подавлять их в себе и заглушать. Её хладнокровие по отношению к нему было вопиющей несправедливостью, поэтому так хотелось быть максимально не похожим в этом на неё. Столько лет он добровольно жил во власти морального абьюзера, которая в основе своих отношений с ним использовала лишь злость и ненависть. По каким-то причинам она всегда считала, что он ей обязан всем просто за своё существование. И отчаянно ненавидела, когда он ей перечил, потому что лишь одна она во всём всегда должна была быть права. Их взаимоотношения невозможно было назвать нормальными, таковыми они не были ни одного дня, кажется. После такого непростого детства и юности некоторые сломленные дети вырастали жестокими и агрессивными, готовыми мстить даже своим собственным детям за боль, которую им пришлось испытать. Именно такой была Джоси, и вот так она мстила ему за давнюю боль, которую ей причинили её родители. Они были слишком разные с ней. В отличие от неё, Чонгук не хотел отыграться на своём ребёнке или на ней, несмотря на всё, что она ему сделала. Он мечтал лишь об одном: воплотить в жизнь свои сокровенные мечты об идеальных отношениях. Хотел быть абсолютно противоположным родителем, чтобы его ребёнок никогда не познал тех страданий, которые пришлось молча терпеть и глотать изо дня в день ему самому. Он не знал, как нужно правильно вести себя и как поступать в тех или иных ситуациях, но единственная истина, которой он доверял: дети не заслуживали жестокости со стороны взрослых, а тем более — со стороны самых близких. Те, кто приводил их на этот свет, обязаны были до самого конца, чёрт возьми, любить их с бескорыстной преданностью. С того самого дня, когда их отношения потерпели окончательный крах, он запретил себе проявлять даже малейшие эмоции к этой женщине. Он считал, что она их попросту не заслуживала, а из-за этой добровольной капитуляции подальше от неё в нём скопилось так много нерастраченной любви. Она была совсем не той, которую можно было легко отдать Чимину, и это тоже было одной из причин того, почему он вообще задумался о том, чтобы стать отцом. Эмоциональную связь с матерью было сложно разорвать, особенно когда к ней так привязан и так любишь. Этот неунимающийся глубинный шторм бросал его на разные берега эмоций и приходилось редко, но иногда ещё бороться с собой, чтобы отпустить все обиды и взять контроль над собой. Он не знал, сколько ему потребуется всего времени для морального выздоровления, но точно понимал, что не мог позволить себе слабости и даже просто поехать к ней, чтобы лишь увидеть, поэтому категорически разорвал всё возможное общение со своим худшим кошмаром наяву. Так было правильнее. Этот яд, тянущийся по его венам слишком долго, важно было вырвать навсегда и искоренить именно таким хладнокровным радикальным образом. Этот волнительный этап в жизни непременно поможет ему в победе над собственными демонами. С появлением нового члена их маленькой семьи все его ноющие травмы прошлого станут совершенно второстепенными, потому что он будет сосредоточен не на них, а на том, чтобы не допустить подобного в своём настоящем. Этот ребёнок для него словно драгоценная мессия. Он без всяких сомнений принесёт ему необходимое исцеление, и к счастью, любовь всей его жизни сейчас всецело поддерживает его в этом решении. Чонгук нежно улыбается уголками губ этим мыслям и мечтательно вздыхает, рассматривая необычную фотографию в стеклянной рамке на белом комоде. Это один из последних снимков с УЗИ, на котором хорошо видно очертания лица малыша: его нос, губы и даже ресницы. До сих пор сложно поверить в то, что это правда его сын. Такой ещё маленький, хрупкий, невероятно уязвимый, но так крепко уже держит крошечные кулачки, как будто самый настоящий боец. Осознавать его появление — словно какой-то удивительный сон длиною в девять месяцев, ведь это и впрямь долгий и не самый простой путь к самому сокровенному счастью. Чимин не сразу положительно принял эту идею. Разумеется, он не показал своего очевидного испуга, но это и не было нужно. В его глазах он сразу прочитал сотни оживших страхов с тех времён, когда тот проходил трудный путь отца-одиночки с младенцем на руках, будучи сам ещё незрелым мальчишкой. Пришлось сразу же ему сказать о том, что эта мечта о будущем, и она не требовала немедленного исполнения здесь и сейчас. Это заметно его успокоило, ведь ему явно было нужно хорошо обдумать эту мысль и честно признаться самому себе в том, что он ощущал по этому поводу. К счастью, в их отношениях ничего не изменилось за это время, и прямой диалог по-прежнему являлся эффективным способом решения недопониманий и большинства конфликтов. Эту ошибку из юности они не допускали снова, а разговаривали, не бегая от любых, даже мелких проблем. В этом случае всё было именно так — они откровенно говорили. Много и долго, снова и снова, делясь своими волнениями и желаниями. Чон настойчиво, но осторожно пытался донести суть важности этого события не только для себя, но и для него. Возможно, это был не очень честный ход, но однажды Пак ему сам сказал, что была лишь единственная вещь, о которой он жалеет в отношениях с дочерью — упущенные возможности. Он сожалел о том, что Хизер лишила его бесценного шанса быть рядом с их ребёнком с самого начала, а из-за этого он действительно многое упустил. Именно поэтому было так значимо его искреннее желание в их случае, ведь они обязаны были всё это пройти вместе с первой и до последней секунды. Неизвестно, какие именно аргументы в итоге стали наиболее убедительными и решающими, но эта тактика в конечном итоге сработала. Может, просто пришло необходимое время или сыграло ключевую роль то, что Мэй была уже достаточно взрослая и не нуждалась в такой сильной опеке, но в итоге Чимин сам предложил ему начать поиски суррогатной матери почти год назад. Это было так потрясающе. Он бросил эти важные и долгожданные слова между делом, словно невзначай, пока они обычным утром нежились в постели за двадцать минут до будильника, но они были столь драгоценные, что Чонгук сиял от радости, будто ему открылась вся Галактика. Конечно, он прекрасно знал, что запросто мог бы пройти всё это сам, без ожидания необходимого момента, когда его бойфренд наконец-то загорится этим желанием, но совсем не хотел этого вот так. Не таким он видел их совместное будущее. Он мечтал не просто стать отцом, а чтобы и Пак ощущал себя таковым ещё раз в полной мере, как хотел бы. Он всем сердцем желал подарить ему эту исключительную возможность наблюдать за восхитительным процессом того, как будет развиваться малыш, которого они будут всю жизнь любить вместе с первой секунды его появления и до своего последнего вздоха. Чимину на самом деле нужно было это время, чтобы подготовить себя морально и физически к такому важному шагу в их будущем. В первый раз он стал отцом слишком быстро и внезапно. Это случилось неожиданно, и у него совершенно не было времени подумать о своём желании им быть. Его просто поставили перед фактом появления ребёнка. Всё, что ему оставалось, — просто смириться с этим и воспитывать дочь. Сейчас же этот шаг был совершенно иного характера, и когда был инициирован процесс подготовки, то он постоянно находился рядом и во всём поддерживал. Они вместе ходили на все консультации в медицинский центр и общались со специалистами, он терпеливо ждал, пока Чонгук сдавал все необходимые анализы и сам составил договор, чтобы наверняка исключить все риски с юридической стороны. Он с очевидным волнением ждал результаты и новости от врачей, а когда им сообщили, что всё получилось, то выглядел таким по-настоящему воодушевлённым. Тогда уже было ясно, что для него это не менее волшебный и трогательный момент. Подготовка к сегодняшнему дню началась практически с первой минуты после положительных новостей от доктора, но это были приятные хлопоты. Больших трудностей с выбором мебели или одежды для ребёнка у них не было, намного сложнее Чонгуку было справиться с обычным человеческим волнением перед новым этапом в своей жизни. Он становился биологическим отцом впервые, поэтому с каждым месяцем приближения главного часа нервничал всё сильнее и думал всё больше о том, как справится с этой ролью? Конечно, за три года совместной жизни с Мэй у него уже имелся большой опыт в общении с детьми, но она далеко не младенец, а уже самостоятельный подросток. Он так боялся не справиться с этой колоссальной ответственностью, о которой сам же и попросил. Невероятно. Это действительно было страшно. Он ничего не знал о младенцах, но старался избирательно изучать различную информацию заранее, пока было время для этого. Ему удалось узнать много нового благодаря наставлениям Чимина и Джису, которые давали ему теоретические лекции. Откровенно говоря, с такой надёжной поддержкой было значительно спокойнее, но только когда настал тот самый день выписки из «Ленокс-Хилл», он буквально изводил себя нервами. Малыш появился на свет несколько дней назад, и они уже видели его издалека через большое окно бокса для новорождённых, но их официальное знакомство произойдёт сегодня. От этого, кажется, каждый его внутренний орган делал радостные кульбиты и в то же время сжимался от ужаса. Когда врач позвонил и сказал, что его уже готовят к выписке, то он не мог поверить в это и чувствовал себя как никогда взволнованно. Все эти месяцы осознание того, что он правда уже отец, не до конца укладывалось в его сознании. Одно дело ходить на приёмы с беременной женщиной, которая вынашивает малыша, трогать её живот, понимая, что там твой ребёнок, но совершенно другое — уже увидеть его своими глазами, ощущать его аромат и прижимать к груди. Это вызывает так много волшебного трепета в области солнечного сплетения. Впервые сегодня они увидят своего сына поближе, возьмут его на руки, а после заберут сюда домой. Даже сам факт его появления в их семье так поражает сознание. Ещё недавно они лишь рассматривали чёрно-белые снимки, не веря в происходящее. Ощущали его уверенные пинки, слышали его сердцебиение, ждали хороших новостей долгие часы родов, а через уже час привезут в эту комнату и будут окутывать нежностью и заботой. Разве это не запредельно прекрасно, что итогом их долгого пути друг к другу и окончательным олицетворением непоколебимости их огромной любви стал маленький Рождественский подарок по имени Ёниль? Определённо. Для них это была самая настоящая сказка со счастливым концом. От этих мыслей у Чонгука плавной волной внезапно пробегают огромные мурашки с головы до ног, а в груди всё резко переворачивается из-за нахлынувших чувств. Его переполняет необъятная любовь к тому, что есть в его руках в эти минуты. Это истинное счастье. Все его мечты друг за другом исполняются, но дорога к ним никогда не была лёгкой. Больше всего на этом свете он ценит то, сколько пройдено сложностей ради вот этого момента, а они по-прежнему держатся за руки и не намерены отпускать друг друга. Это несомненно трудное испытание, но абсолютно точно окончательный результат этого стоит, ведь с ним рядом находится сейчас любимый человек, у него уже есть практически названная дочь, но а теперь ещё и кровный сын. Он, мягко улыбаясь, слегка вздрагивает от того, как эти мысли приятно ранят его трепещущее сердце, и включает модуль над детской колыбелью. По всей комнате раздаётся приятный звук успокаивающей мелодии, и ему становится так хорошо в этот момент. Восхитительное чистое умиротворение наполняет всё изнутри как по щелчку пальцев, но только вот пульс ускоряется в два раза больше обычного, и ему становится ясна причина этого состояния, когда родные руки обвивают его за талию. Чимин в привычном жесте мягко прижимается к нему со спины и кладёт подбородок ему на плечо. Когда между ними происходит любое мимолётное касание или даже простое столкновение взглядов, то он неизменно ощущает себя так, будто эта незримая связь между ними имеет наивысшую власть над всем миром. Всё вокруг сразу же меркнет и теряет свою значимость, потому что остаются только они вдвоём во всём мире. В его руках ему всегда так уютно, будто в самом безопасном коконе нежности, где можно спрятаться от всего насущного. Сразу же всё становится не таким важным, проблемы сами собой просто растворяются в воздухе, словно их и не было, а в глубине сердца все переживания постепенно убаюкивает его ласковый голос. Пак одним своим существованием успокаивает его душу, и, наверное, это самое бесценное из всего, что между ними происходит. Единственная нерушимая истина, которая не поддаётся изменениям даже спустя годы: они необходимы друг другу для жизни. Они не являются приятным дополнением, а созданы для того, чтобы быть неотделимыми составляющими. Чимин на несколько секунд прикрывает веки, наслаждаясь их объятиями, а после ласково целует его в шею, тем самым возвращая в реальность из приятных мыслей. — Вот ты где. Я тебя по всему дому ищу, — шепчет он и с предвкушением улыбается. — Что, уже пора ехать? — интересуется Чон, слегка ёжась от пробегающих мурашек вдоль спины. — Да. Готов? — Кажется, а ты? — Вполне. Не дождусь момента, когда уже познакомлюсь с ним. — А Мэй? — Попросила ещё пять минут на сборы. — Я не совсем об этом спрашиваю. Она готова к большим переменам? — Не волнуйся, — успокаивающе говорит Пак и мягко целует его в волосы. — Если ты до сих пор беспокоишься о том, что она будет ревновать. Она уже большая девочка и спокойно принимает это. — Уверен? — Более чем, я серьёзно с ней говорил об этом и не раз. Ты же понимаешь, её буйный нрав накладывается сейчас на пубертатный возраст, поэтому её поведение может слегка вводить в ступор. Но я знаю, что она рада появлению младшего брата, просто проявляет это немного… в своей манере. — Ладно, хорошо, — тихо говорит Чон и глубоко вздыхает, а после выключает модуль. — Значит, выезжаем через пять минут. — Постой, ты что, всё ещё нервничаешь? — удивляется Чимин, разворачивая его к себе лицом. — Что это с тобой? — А ты разве не нервничал, когда появилась твоя дочь? Я волнуюсь, это нормально. — Нервничал? — скептически вскидывает бровь он, ласково кладя ладони на его шею. — Нет, я был просто в диком ужасе. Если ты забыл, то это не было организованное мероприятие. Мне просто бесцеремонно оставили её, пока я спокойно готовился к экзаменам. — Как тогда всё прошло? — Моё знакомство с ней было паршивым. — Почему? — Я не был в восторге от идеи быть отцом так рано, но взял себя в руки. Сейчас мне немного стыдно за себя, ведь я мог относиться лучше к происходящему. — У тебя были иные обстоятельства. — Да, ты абсолютно прав. Я встретил её не очень хорошо из-за того, что был в глубокой растерянности. Жизнь меня совсем не готовила к тому, что в восемнадцать лет на меня сбросят ответственность за настоящего младенца. У меня были совсем другие планы на будущее, поэтому я сначала злился из-за того, что всё вот так сложилось. Да, это было непросто и очень страшно, но в то же время первое время с Мэй — одно из лучших воспоминаний для меня. Если уж я справился, когда был совсем несмышлёным мальчишкой, то у тебя точно больших проблем не возникнет, — говорит Пак и подбадривающе улыбается, заглядывая в его глаза. — Боже мой, сейчас она уже такая взрослая, а я всё ещё помню то, как она лежала в переноске и с любопытством изучала мир вокруг, ещё не умея что-то делать самостоятельно. — Она слишком быстро выросла, не так ли? — говорит Чонгук, слабо улыбнувшись и задумчиво кивнув. — Я и заметить не успел, — с нескрываемой тоской отвечает Чимин и коротко его целует, стараясь утешить. — О чём ты волнуешься сейчас больше всего? Давай, скажи мне. Я всё выслушаю и постараюсь понять. — Не знаю, — растерянно произносит он, сильно нахмурившись. — Мыслей слишком много. О нашем настоящем и о будущем, наверное. — А немного поконкретнее? — Получится ли у меня? Как я буду справляться с этим? — спрашивает Чон и отрицательно качает головой, тяжело выдыхая со всей накопившейся нервозностью. — Это меня выводит из равновесия. Не люблю я дурацкое ощущение, когда совсем не знаю, как справляться с какими-то обстоятельствами. — Как будешь справляться? Как и все новоиспечённые родители: аккуратно, медленно, шаг за шагом. Не всегда делая всё правильно. Ошибаясь, уставая и борясь с желанием опустить руки, когда сил не остаётся. Вот как. Но пугает больше всего только первоначальная неизвестность, поверь. Будет тяжело и непривычно, но потом ты втянешься в такие будни, а все обычные действия будешь делать уже на автомате с лёгкостью. Есть в этом как минусы, так и плюсы. — Минусы? Какие? — Например, один из главных заключается в том, что на какое-то время придётся забыть о нормальном и спокойном сне. Младенцы всегда требуют очень много внимания и сил, а ночью, как правило, им всегда что-то необходимо. Будь готов к тому, что причин для истерик может быть множество, и не всегда ты будешь понимать их, с этим просто придётся научиться справляться. Затем будет достаточно сложный период прорезывания зубов, когда просто хочется плакать вместе с ребёнком. Возможно, нам с тобой повезёт, и он будет спокойным. Всё очень индивидуально. — С Мэй было непросто? — Она часто капризничала и была очень крикливой. — А что из плюсов? — интересуется растерянно Чонгук, мило заламывая брови. — Пожалуй, всё остальное, — отвечает Пак и довольно усмехается. — Наблюдать за тем, как твой ребёнок растёт и делает свои маленькие успехи — удивительно. Ты будешь забывать обо всех этих трудностях, когда будешь смотреть ему в глаза, полные чистейшей любви, видеть его искреннюю улыбку или слушать это сладкое воркование. Это истинное счастье, поверь. Ты уже совсем скоро это осознаешь, когда впервые возьмёшь его на руки. — Чёрт, — едва слышно выдыхает Чон и качает головой. — Что, если я облажаюсь? Это всё звучит пока так сложно. — Просто и не будет, но так продлится лет до четырёх или пяти, затем он станет гораздо самостоятельнее. Не бойся сделать что-то не так, это в любом случае неизбежно, но у тебя же есть я. Мы справимся с этим вместе, да? — Да, — тихо говорит он и легко кивает, а затем поднимает на него серьёзный взгляд, — но вдруг я ему не понравлюсь? — Не понравишься? — несдержанно смеётся Пак и гладит его шею в успокаивающем жесте. — Ты серьёзно? Это совершенно невозможно. — Почему это? — Потому что ты его отец. Ты так ждал его. Ты долго готовился к этому. Ты немыслимо хотел его. В тебе невообразимо много нежности и ласки, которые ты будешь отдавать ему. Ты умеешь любить, как никто другой на этом свете. Не сомневайся, ты ему очень понравишься. — Правда? — спрашивает парень, очаровательно хмурясь, а его глаза обезоруживающе смотрят с такой робкой надеждой. — Несомненно, — уверяет его Чимин и оставляет на его губах мягкий долгий поцелуй. — Об остальном тоже не переживай. Всё будет хорошо, слышишь? Я рядом с тобой. А у меня всё-таки имеется большой опыт, так что разберёмся. — Интересно, смогу ли я когда-то стать таким отцом, как ты? — На самом деле, для этого нужно не так много, как тебе кажется. Именно ты, как никто другой знаешь, каково это быть ребёнком, лишённым необходимой любви при живых родителях. Ты всегда, достигая наивысших высот и благ, как вечно голодный, всё равно не испытывал полного насыщения и удовлетворения своей жизнью и собой. Стараясь реализовать их мечты, ты компенсировал тем самым их эмоциональное отсутствие. Ты сам для себя создавал иллюзию того, что у тебя была семья. Но, по сути, ты лишь сейчас понимаешь, что такое быть ею. Благодаря заботе о Ёниле ты сможешь наконец почувствовать себя сытым в полной мере, и это будет уже по-настоящему. Ты будешь любить и без всяких условностей любим им в ответ лишь за то, что существуешь. Это любовь уникального уровня. Запредельная, космическая и нерушимая. Никто и никогда не подарит тебе её в таком виде, как этот замечательный малыш, появившийся благодаря тебе. Многим мешает быть хорошим отцом собственная незрелость, например мне. Когда появилась Мэй, я был настоящим глупым олухом, совсем ещё молодым и напуганным. Изначально я не знал что мне делать, но старался ради неё. В этом весь секрет — самоотверженные усилия. За понятием незрелости стоит далеко не возрастной или интеллектуальный факторы, понимаешь? Можно быть совсем юным и не по годам зрелым, а можно иметь высокий интеллект и оставаться при этом непосредственным ребёнком. Зрелость личности — это не точка достижения каких-то результатов, это состояние, и ты его сейчас достиг. Ты абсолютно готов к этой новой ответственности и будешь самым прекрасным отцом. — Спасибо. Мне нужно было это услышать именно от тебя, — говорит Чонгук и облегчённо вздыхает. — Теперь я чувствую себя намного лучше. — Ты будешь ошибаться, будь к этому готов. Я тоже ошибался, да и до сих пор это делаю, и это совершенно нормально. Самое главное, что ты должен сделать в этой значимой роли — создать территорию безопасности. От тебя требуется чуткость, забота, искренность, уважение границ, справедливость и любовь. Не беспокойся о том, что ты можешь его чему-то не так научить. Путём демонстрации собственной модели поведения изо дня в день ты будешь показывать ему пример того, как нужно себя вести. Я буду с тобой, ты же помнишь? — интересуется Пак, поглаживая большими пальцами его шею. — Мы вместе будем справляться с этим. И даже если ты вдруг растеряешься, то у тебя есть я. Ты всегда можешь положиться на меня. — Я так рад, что ты согласился на этот шаг ради меня, — шепчет Чон и обнимает его, нетерпеливо сгребая в охапку. — Спасибо за это. — У меня была весомая причина согласиться. — Какая же? — Я вдруг подумал, что в нашей семье мне нужен ещё кое-кто с самыми красивыми глазами на свете, — хрипловато смеётся Чимин, нежно проводя ладонями по его спине, а затем мечтательно вздыхает, прикрывая веки. — Не за что, любовь моя. Это и моя маленькая мечта. — Почему ты так уверен, что у него мои глаза? — спрашивает Чонгук, широко улыбаясь. — Мы его не видели так близко. Генетика непредсказуемая вещь. Возможно, он похож на маму-донора. — Исключено. Я почему-то просто знаю, что у него твои глаза. Предчувствие, — говорит Пак, заправляя ему за ухо непослушную прядь. — Иначе быть не может. У моего сына должны быть только твои глаза, с такой же неповторимой Вселенной в них. — Знаешь, — шепчет Чон, плавно подаваясь вперёд, а после исступленно его целует, — я так тебя люблю. Ты даже не представляешь, насколько сильно. — И я люблю тебя больше, чем может быть любая из фундаментальных сил на этом свете. И в этих словах таится главная и искренняя правда, которая только может быть. Чонгук — его самый лучший друг и его первая неугасаемая любовь. Эти чувства — самое удивительное, что с ними обоими случалось, и отчего-то ему кажется, что они одни такие на всём свете. Мало кто способен так неистово и рьяно любить друг друга много лет, ведь красиво начинающиеся истории лишь в редких случаях заканчиваются счастливым финалом. Их же начиналась с ужасного черновика, но постепенно переросла в потрясающую чудесную сказку, и это лишь их собственная заслуга. Когда они были порознь, то Чимин считал эти эмоции к нему настоящим проклятием, лежащим бременем на сердце, но сейчас он уверен в том, что они — его великое благословение. Далеко не всем доступен этот неповторимый небесный дар любить вот так самозабвенно и безудержно, поэтому он так счастлив являться одним из таких редких его обладателей. — Эй, вы двое, я уже давно готова. Мы едем забирать нашу малявку или вы так и продолжите дальше целоваться? — спрашивает Мэй, неожиданно появляясь в дверном проёме. — Долго мне вас ждать? Пак нехотя отрывается от самых родных губ и медленно открывает глаза, радостно улыбаясь. От его дочери это всё звучит ещё более прекрасно, потому что несмотря на свой бунтующий характер сейчас, ей с трудом удаётся скрыть приятное волнение перед предстоящей встречей. «Нашу малявку» на её особенном языке значит, что и она тоже с нетерпением ждёт момента знакомства с ним. Чимин настойчиво заглядывает в глаза Чонгука, наполненные такой искренней и взбудораженной тревогой вперемешку с предвкушением, а затем крепко берёт его за руку и уверенно кивает, давая этим простым сигналом понять, что один он больше никогда не будет, чтобы не случилось. Теперь их уже четверо. — Да, мы идём, детка, — отвечает парень и глубоко вздыхает, не сдерживая счастливой улыбки.

***

Маленькая клиника Верхнего Ист-Сайда, конкурирующая с некоторыми из величайших медицинских учреждений мира по качеству обслуживания, была самым правильным выбором для такого ответственного шага. Каждый раз, приходя сюда для консультаций или проверки состояния здоровья малыша, они оба убеждались снова и снова в компетенции и высоком профессионализме здешних врачей. Кроме этого, достаточно весомым преимуществом была и визуальная составляющая, каждый раз приятно радуя взгляд. Перинатальное отделение невероятно уютное и комфортное с любой точки зрения. Не совсем похожее на привычную больницу или любое другое подобное учреждение, а напротив, с царящей очень домашней атмосферой, словно приходишь в гости к старому другу. Цветовая гамма повсюду нежная и спокойная, коридоры стерильно чистые и окутанные слабым цветочным ароматом. Вместо холодных лавочек или неудобных стульев для посетителей стоят мягкие диваны с разноцветными подушками, в конце холла располагается мини-кафешка с большим и широким меню, много детских уголков для игр и творчества, а на некоторых стенах можно увидеть удивительно милые и симпатичные изображения героев из мультфильмов или сказок, чтобы увлекать и успокаивать маленьких посетителей. Каждая мелочь продумана с заботой для того, чтобы здесь ощущали себя в полном комфорте дети и взрослые. Что особенно им здесь нравится — приветливый персонал. Таких добрых и милых сотрудников они не встречали ещё ни в одном медицинском центре. Без всяких сложностей можно обратиться к любому человеку за помощью или просто с каким-то вопросом, и непременно получить отклик или добродушную поддержку. Одну из таких очаровательных медсестёр в розовой униформе с маленькими жирафами закрепили для ухода за их сыном. Её основной задачей является забота о роженице и присмотр за ребёнком в первые дни его жизни до передачи родителям. По сути, на ней вся самая ответственная задача за его безопасность и комфорт, пока они его не заберут домой. За эти месяцы они неплохо уже с ней поладили, поэтому в этом смысле доверяют ей. Её зовут Сара, у неё, пожалуй, самая очаровательная улыбка и очень приятный тембр голоса, который молниеносно располагает к себе и словно убаюкивает. А ещё одно из самых главных её преимуществ состоит в том, что она сама мать четверых несносных мальчишек. На этот раз она их встретила не как обычно в отделении, а на первом этаже прямо у лифта с тёплыми объятиями и ожидаемыми поздравлениями. Ей было приятно это сделать для них и чуть больше поболтать с ними по пути, ведь сегодня был последний её рабочий день в качестве их помощницы. Она с радостью давала последние наставления и советы, поэтому они оба были ей за это очень благодарны. Очевидно, что для неё совершенно не проблемой было найти общий язык с любым ребёнком, ведь она знала их вдоль и поперёк. Сара могла с такой лёгкостью найти подход ко всем. Даже сейчас она совершенно беззаботно болтала с Мэй о каких-то девчачьих вещах пока они поднимались наверх. Но несмотря на лёгкость в общении с ней, её профессиональная строгость никуда не уходила ни на минуту. Она всё держала под контролем, поэтому когда они все оказались на нужном этаже, требовательно заставила их тщательно вымыть руки, а лишь потом проводила в одну из свободных палат и попросила ещё немного подождать. В «Ленокс-Хилл» всё действительно было на самом высшем уровне. Это, по правде говоря, не удивительно, ведь и пребывание здесь стоило совсем не дёшево, но материальный вопрос ни Чимина, ни Чонгука совершенно не беспокоил, ведь речь шла об их сыне. Это даже не вип-палата, но она представляла собой огромную комнату, состоящую из двух зон, которые при желании можно было просто отгородить друг от друга или объединить. А прелесть этой комнаты заключалась как раз в том, что она совсем не похожа на больничную палату, как и вся клиника, а скорее напоминала люксовый номер в отеле с завораживающим видом за окном. Все медицинские приспособления умело были спрятаны в шкафы, но находились в досягаемости, а предметов для обычного житейского комфорта было столько, что поверить трудно, что столько всего могло быть в больнице. Чонгук увлечённо и с любопытством осматривается по сторонам, пока Чимин достаёт всё необходимое для сборов из дорожной сумки и кладёт на свободную часть пеленального столика. Он нагло любуется им и безмолвно восхищается тем, как уверенно и легко ему удаётся справляться с этим. Сразу видно, какой огромный опыт уже есть за его плечами, и прекрасный результат этого упорного труда стоит прямо рядом с ним, тоже внимательно за ним наблюдая с мягкой улыбкой. Его дочь смотрит на него с таким нескрываемым восхищением и искренней радостью. Она явно тоже ощущает нервозность от всего происходящего, но при этом это позитивные чувства. К счастью, появление маленького ребёнка в их доме она воспринимала абсолютно спокойно и без глупых эмоциональных качелей, которые раньше несомненно бы устроила. Морально она очень повзрослела. Она всегда была излишне требовательна к себе и окружающим, ревностно относилась ко всему, что касалось её отца, легко вспыхивала и разгоралась из-за любой мелочи. Кое-что осталось неизменно, но большие изменения были налицо. По крайней мере, её, очевидно, больше не беспокоили какие-то тревожные вопросы, касающиеся их отношений. Она полностью приняла и полюбила их. Мэй была уже подростком, поэтому, наверное, она даже в некотором смысле была рада, что часть пристального внимания будет теперь поделена и сосредоточена на её брате, ведь сейчас ей хотелось получить немного свободы. Она так настороженно проявляла свою поддержку и любовь, словно опасаясь быть пойманной, но только с Чимином позволяла открывать свою уязвимость. Она мягко поглаживала его по плечу ладонью и бросала тёплую улыбку на него с беспредельным восхищением. В её глазах читалось столько непередаваемой любви к нему, что сердце непроизвольно сжималось от того, какие их отношения трогательные. Никто на всём белом свете не смотрел на него такими глазами. В глубине души она хорошо понимала, насколько ему важно было сейчас её расположение, поэтому демонстрировала его в маленьких деталях. А он мог её читать лучше, чем кто-либо, поэтому знал, что ему хотела сказать дочь, не говоря при этом ни слова. Несмотря на её каверзные колкости, показательную небрежность и типичное ребяческое равнодушие к серьёзным вещам, такие перемены ей тоже нравились и она им была рада. Мэй за эти годы так сильно вытянулась, что уже с лёгкостью доставала макушкой Чимину практически до плеча. В ней постепенно расцветала её природная красота и женственность. Она всё больше внимания отдавала тому, как выглядела, чтобы нравиться себе и окружающим, и, пожалуй, в этом тоже она всё сильнее напоминала своего отца. Такая яркая личность не могла не любить внимание к себе. У неё было совершенно очаровательное, кукольное и такое юное лицо, но с удивительными глазами, за глубиной которых скрывался рассудительный мир взрослой души. Своим разумом она была гораздо осознаннее и серьёзнее своих сверстников, но это не мешало ей быть одной из самых крутых девчонок в школе. Сочетание её привлекательной внешности и дерзости многим нравилось, а тот факт, что она была ещё и капитаном команды по бейсболу, тоже имел весомую значимость. Она всё так же блистала на игровом поле, и её успехи в этом были просто поразительны. Впервые она серьёзно думала о том, чтобы связать со спортом свою будущую карьеру, но боялась возможных трудностей. Пока у неё ещё было время для размышлений, ведь до выпускного было в запасе ещё несколько лет. На данный момент она просто жила тем, что любила, и брала от этого всё возможное. Под руководством Клэя их команда стала настоящим прорывом среди женского бейсбола, поэтому они постоянно участвовали в каких-то соревнованиях и грандиозно побеждали. Всё больше скаутов обращали на них внимание и смотрели уже с интересом, а не с недоверием. И при этом, словно успокоение для своей души, она использовала самовыражение в классических танцах. Мэй по-прежнему посещала класс балета и регулярно выступала на различных конкурсах или отчётных концертах, получая множество восхищённых слов и взглядов. В её увлекательной подростковой жизни всё было просто потрясающе, как в классном фильме: она жила в лучшем мегаполисе страны, посещала элитную школу, достигала высоких результатов в обучении, побеждала в спорте, развивалась в танцах, путешествовала и познавала мир, но самое главное — её окутывали любовью и заботой самые близкие люди. Её социальная жизнь тоже значительно наладилась. Если после переезда ей было довольно трудно общаться с ребятами, то сейчас она была социальной бабочкой. Сейчас у неё было уже намного больше друзей и круг общения сильно расширился, но двое из всех сверстников по-прежнему имели для неё особенное значение. Кай и Аями очень частые гости у них дома, и это чертовски сильно напоминало Чонгуку о временах его собственной юности, когда они с Чимином были не разлей вода. Приятно было наблюдать за тем, что эти милые двойняшки, которые росли вместе с ней, действительно искренне любили и ценили её. Хотелось бы верить, что эта зародившаяся дружба будет одной из самых драгоценных вещей для них всех на долгие годы и она останется крепкой даже после окончания школы. Чон невольно вздрагивает, когда дверь в палату тихо открывается и наконец-то заходит Сара, держа на руках маленький свёрток из голубого больничного одеяла. В этот долгожданный момент, кажется, он вообще забывает как дышать, глядя на неё и неподвижно замирая на месте. Весь воздух из его лёгких в одну секунду напрочь вылетает, а в животе всё сворачивается тугим узлом от приступа внезапной тошноты на фоне дикого волнения. По коже непроизвольно проносится такой резкий шквал огромных мурашек, что его пробирает необъяснимый жар до костей. Это так волнительно, Боже мой. Он стоит так несколько секунд совершенно растерянный, будто не готовился к этому дню долгие месяцы. Отчего-то именно сейчас он немыслимо робеет в самый важный миг и едва ли способен дышать, глядя на то, как женщина медленно подходит к ним, бережно держа самое ценное, что есть теперь в его жизни. Определённо, он запомнит навсегда вот эту картинку перед своими глазами как самое восхитительное, что вообще только видел. Он улавливает слабый, но такой милый кряхтящий звук, и у него молниеносно в сердце что-то расцветает совершенно неконтролируемо. Этот сладкий тонкий голосок вот так легко и просто порождает в нём какое-то уникальное, абсолютно неповторимое и небывало сильное чувство, и ему с трудом вообще верится в то, что это первое, что он слышит от своего сына. — Ну что, готовы познакомиться с этим очаровательным мальчиком? — спрашивает Сара, глядя на них по очереди. — Он просто чудесный. Кто из вас возьмёт? — Давай, квотербек, — говорит Чимин, глядя на него и легко кивает в сторону. — Хотел бы я с тобой посоперничать за первенство, но думаю, именно ты должен сделать это. — Но… — растерянно говорит Чонгук, качая головой и быстро моргая, — я же не умею. — Всему тебя учить надо, да? — по-доброму смеётся парень, подходя к нему и мягко приобнимая. — Что бы ты делал без меня в очередной раз? — Ты обещал быть рядом и помогать, поэтому у меня на тебя большие надежды. Что мне делать? — Во-первых, просто дыши. Всё хорошо, расслабься, — тихо говорит он ему на ухо и легко гладит ладонью по груди, словно утешая. — Да, быть родителем это не только одно из самых прекрасных ощущений, но и огромная ответственность. Не смотря на это, не нужно так бояться. Тебе сейчас будет казаться, что такого маленького и уязвимого создания на этом свете ты ещё не видел. Это чистая правда, но он не такой хрупкий, как ты будешь думать. Бояться навредить любым неосторожным движением — это естественный страх, только ты должен себя перебороть и стать для него опорой. С первой секунды и пока он не окрепнет, на тебе теперь лежит роль того, от кого он физически зависим. Поверь, ты ничего ему не сломаешь и не сделаешь больно, потому что инстинкт подскажет как о нём заботиться. — А если я возьму его неправильно? — взволнованно спрашивает Чонгук, не сводя глаз с ребёнка на руках медсестры. — Уверяю тебя, если ему не понравится то, как ты его держишь, он тебе об этом непременно расскажет неумолкаемым и истошным криком, — говорит Пак и коротко его целует в щёку, а затем проводит ладонями вниз по его плечам к предплечьям. — Прежде всего успокойся, потому что маленькие дети очень сильно чувствуют настроение взрослых и реагируют на него. Будешь бояться ты — будет страшно ему. Помни, что все движения должны быть спокойные, плавные и уверенные. — Довольно проблематично быть уверенным, когда не умеешь что-то делать, — очаровательно ворчит он, но послушно глубоко вздыхает и выдыхает, стараясь успокоиться. — Хочешь, расскажу, что было, когда я в первый раз взял Мэй на руки? — Думаю, ты прекрасно справился с этим. Нет ничего, что тебе не удаётся. — Конечно, справился. Но это не было легко для меня. Я сходил с ума от ужаса. Она кричала так, что я сам готов был заплакать. Только представь себе эту ситуацию: я один на один с ней, глупый мальчишка ещё и совершенно не знающий ничего о младенцах, а она голодная, напуганная и в грязном подг... — Папа! — восклицает она и прикрывает глаза ладонью, словно от стыда. — Не говори этого никогда! Ни при одном живом человеке! — Вот видишь, а теперь выросла потрясающей девушкой, которая уже стесняется этого и мной командует, — улыбается он и глубоко вздыхает, вспоминая тот день в Бостоне. — Я был так неопытен. Но как бы мне тогда не было страшно, я понимал, что ей ещё страшнее. Я собрал всю свою волю и следовал указаниям Тэхёна, который мне очень помогал. Не бойся ошибаться, это непременно будет случаться, но я буду рядом, чтобы помогать, — Чимин мягко обхватывает его предплечья и приподнимает их. — Руки должны располагаться вот так. Сначала дай ему возможность увидеть твоё лицо, всего несколько секунд. Этого будет достаточно, чтобы расположить его для хорошего знакомства. Его голова и шея должны быть постоянно на опоре из твоего локтевого сгиба, а другой рукой поддерживай ему тело и ножки. Эта поза сейчас будет для него наиболее комфортной, потому что он сможет слышать твоё сердцебиение и ощущать тепло твоего тела, соприкасаясь с надёжным коконом из твоих рук. — Просто замечательно. Ты делаешь всю мою работу. Сразу виден отцовский опыт, — говорит Сара, тепло улыбаясь и слегка покачивая ребёнка. — Не беспокойся, Чонгук, рефлекс оберегать включается сам собой. Ты не сделаешь ему больно. Просто не забывай о том, что его опорно-двигательный аппарат ещё хрупкий, а крепнуть будет со временем. Нельзя давать прямую нагрузку на шею и позвоночник. Это самое основное правило. — А он тяжёлый? — интересуется настороженно он и нервно сглатывает. — Легче, чем тебе кажется. Он — практически невесомое счастье. Попробуешь? — Ладно, — взволнованно шепчет Чон и слегка кивает. — Я же справлюсь? — Конечно справишься, ты ведь его отец, — говорит Пак и мягко целует его, стараясь подбодрить. — Давай уже взглянем на нашего сына, мне так не терпится. Чонгук снова кивает уже увереннее и делает несколько маленьких шагов вперёд навстречу к своей крохотной мечте. В ту самую секунду, когда он видит это прекрасное создание, то для него словно весь мир вдруг приобретает другие оттенки. Его как будто пронзает насквозь осознание смысла всего. Блёклость и всякая малейшая серость постепенно уходят, а их место занимают яркие насыщенные оттенки его собственного существования. Кажется, лишь сейчас он понимает, зачем вообще находится на этом свете — ради него. Ради того, чтобы слышать его тихое дыхание и самые сладкие звуки, срывающиеся с его приоткрытых губ. Внутри него происходят какие-то до этого совершенно неизвестные ему трансформации, и он их ощущает буквально физически, ведь все органы чувств обостряются до сверхъестественного предела. Его душа в этот важный миг максимально обнажается и открывается, а он становится слишком уязвимым, потому что появление этого крохотного человечка для него напрочь обезоруживающее явление. До этой встречи он думал, что любить сильнее кого-то абсолютно невозможно и уже больше просто некуда, но эти границы сейчас нагло и так беспардонно разрушены всего лишь одним мимолётным взглядом, с которым он сталкивается в глазах своего ребёнка. Это нежное, чувственное и обильное цветение самой огромной и безусловной любви в его жизни нарастает в самой глубине импульсивно и так глобально, что вырывается из него едва слышным, но полным благоговейного восхищения вздохом. Его и без того большое сердце, способное любить неистово и отчаянно, как будто заново наполняется до невозможности сильными эмоциями, от которых ему становится нечем дышать. В нём ощутимо крепнет так уверенно и бешено это уникальное мощное чувство, отголоски которого он уже испытывал лишь рядом с Мэй. Для него это будто бы полное осознание своего предназначения. Он так отчётливо понимает, что таким образом раскрывается во всю силу его природный отцовский инстинкт. Когда он осторожно и бережно берёт на руки это крошечное и уязвимое чудо, то ощущает себя истинным творцом чего-то запредельно прекрасного. Его до дрожи пронзает невыносимо приятное и такое неистово родное тепло, исходящее от этого ребёнка. В каждой клетке происходят необъяснимые и волнующие метаморфозы, от которых у него пробегают пульсирующие электрические импульсы с головы до ног. Это просто так неописуемо. Он разумом, кожей, костями, мышцами, душой и каждой молекулой своего тела ощущает, что держит сейчас самое главное, самое важное, наиболее существенное, весь глубокий смысл. Это его личное, сокровенное и бесценное сокровище, которое никто никогда не отнимет. Боже, это столь тонкая и глубочайшая любовь в своём чистом виде, что он просто лишается дара речи от её силы. От того, насколько же его пробирают все эти потрясающие эмоции вперемешку друг за другом, ему становится даже страшно. Разве можно столько всего испытывать к кому-то сразу? Его разрывает на сотни тысяч частей и каждая из них преисполнена восхищением к этому комочку на его руках. Ему хочется в тот же момент зацеловать его и прижимать к себе часами напролёт, ни на секунду не выпуская из своих объятий, но он старательно себя контролирует. Больше всего на свете он хочет запомнить эту самую важную их первую встречу во всех мельчайших деталях, потому до конца дней будет лелеять её в своей памяти. Дети приходят в этот мир абсолютно беспомощными созданиями. Они не могут самостоятельно передвигаться и заботиться о себе. Их органы слуха и зрения не способны улавливать или интерпретировать события вокруг на уровне взрослых. Они так крайне беззащитны и безоружны. Но когда держишь на руках этого маленького ангела, который создан благодаря тебе, то в один миг появляется чёткое осознание того, что именно ты обязан любой ценой защищать его, ведь он полностью зависим от тебя. Это ни с чем несравнимое ощущение собственной значимости и необходимости для кого-то просто трогает до слёз. До этого момента, оказывается, ты вовсе не понимаешь, зачем и для чего живёшь. Весь смысл вот в чём: ощутить в этом мире первозданную чистую любовь. Чонгук совершенно не может сдержать нарастающую волну бесконтрольного умиления, глядя на то, как этот самый очаровательный малыш внимательно рассматривает его, будто бы с любопытством изучает. Он смотрит на него в ответ с самой огромной нежностью, что только умещается в его сердце, и видит в нём своё прекрасное отражение. Как же много счастья может дарить эта простая вещь. Он с упоением и жадностью любуется этим маленьким, но уже чертовски похожим на его носом, волосами такого же тёмного оттенка, такой же едва заметной родинкой под губой и его волшебными глазами: огромными наивными и восхитительно невинными, полными самых красивых звёзд. Это те самые глаза, которые так обожает Чимин и не устаёт напоминать ему об этом. Они тоже красивого глубокого цвета, словно два обсидиана, с длинными ресницами, и горят каким-то неповторимым небесным сиянием. Впервые он сам понимает, насколько же и правда они потрясающие, потому что видит их со стороны в своём прекрасном продолжении. Малыш сладко кряхтит и медленно моргает, с любопытством глядя на всё, а Чон боязливо подносит к нему слегка дрожащую ладонь и кончиками пальцев касается его мягких волос на лбу и покрасневших щёк. Этим простым действием он словно хочет самого себя убедить в реальности его существования, потому что слишком сказочным кажется всё происходящее. Его кожа такая необъяснимо бархатная и тёплая, а пахнет он так невыносимо вкусно и по-родному, что внутри все органы резко сжимаются от незыблемого трепета, наполняющего его так неконтролируемо. С большим трудом ему удаётся сдерживать трогательные слёзы невыразимого восторга и безмятежного счастья, поэтому он на мгновение прикрывает веки и бережно берёт его пальчики. Они настолько крошечные, что ему страшно держать их. Они меньше, чем половина его фланги, но уже такие немыслимо сильные. Они тут же крепко обхватывают его палец, и это вызывает у него самую нежную улыбку из всех возможных. Чонгук буквально рассыпался на атомы, когда это бесценное сокровище, которое он привёл в этот мир, цеплялся за него, словно за единственную опору. В этот волшебный миг их умиротворения он осознавал, что никогда не будет больше одинок. Практически всю жизнь это холодное и страшное чувство его не покидало и следовало по пятам. Часто он ощущал себя лишним или ненужным даже самым родным по крови людям, но многое сейчас изменилось. Он научился быть необходимым кому-то, любимым кем-то, важным для кого-то. Эти чувства ему так долго дарил только лишь Чимин, затем это зародилось между ним и Мэй, а теперь это вот так внезапно и резко подарил ему его сын. Абсолютно ничего не делая, лишь своим существованием, но именно благодаря ему он наконец-то понимал, что больше ни одного дня на этом свете не будет бояться этого проклятого одиночества. С ним всегда будет рядом его маленькая копия. Он такой немыслимо счастливый человек, ведь у него было даже больше, чем он когда-то мог вообще мечтать. И, глядя сейчас на то, что было в его жизни, на самом деле, он ни о чём не сожалел, даже о допущенных когда-то ошибках. Он думал только о том, что вся эта нестерпимая боль того стоила, пожалуй. Он прошёл невыносимый моральный ад ради вот этого сокровенного мгновения свободной жизни, где у него была любовь во всех своих самых светлых проявлениях. Рядом с ним был идеальный мужчина. У него появилась взрослая дочь, которой он дорожил больше всего на свете и обожал её, как свою собственную. Он вернул дружбу с добрым старым другом и нашёл новых достойных друзей. У него спустя столько лет вновь были любящие родители в лице Джису и Хирана. И, в конце концов, он сам стал отцом — а это главное достижение. Его семья сейчас была такой невероятной, что, без всяких сомнений, он бы прошёл все эти испытания судьбы вновь, если бы знал, что в конечном итоге его жизнь окажется вот такой по-настоящему прекрасной. Правду говорят, что страдания приводят нас к истинному совершенству, и сейчас он даже за них благодарен. Это сделало его только сильнее. Тот путь, пройденный им так тяжело и мучительно долго, даёт сейчас шанс навсегда вынести уроки из своих и из чужих ошибок. По крайней мере, теперь он точно ни за что не будет терять ни одной секунды своей новой жизни в полной любви и гармонии, потому что знает слишком хорошо высокую цену одиннадцати годам жалкого и страшного одиночества. — Добро пожаловать в семью, Ёниль, — говорит Чонгук и нежно целует его крошечный кулачок. — Ты будешь самым счастливым человеком, я обещаю. — Мы обещаем. Для этого мы сделаем всё возможное и невозможное, — говорит Чимин и приобнимает его. — С этим уж точно справимся, да? — Да. Я не сомневаюсь в нас. — Боже мой, ну какой же он невозможно прелестный, — говорит Пак умилённым тоном и с упоением разглядывает малыша, который мило причмокивает губами и дёргает маленькими ручками. — Само совершенство. Как ты умудрился сотворить такое идеальное чудо? — А ты? — спрашивает Тэхён, стоящий у двери. Он застаёт их врасплох, делает несколько фото на память и задорно смеётся, понимая по их лицам, что они все его не ждали сегодня. — Каждый раз удивляюсь, как такое недоразумение вроде тебя стало отцом для самой лучшей девочки на этом свете. Магия вне Хогвартса, не иначе. — Tío oso! — тихо восклицает Мэй и сразу же спешит в его объятия. — Boraska, — радостно говорит он и ловит её, крепко прижимая к себе. — Привет, моя радость. Пак, ну ты только глянь на неё, — не унимается парень, проводя рукой по её волосам. — В чём секрет? Надо тоже иметь паршивую реакцию? Мне просто на будущее нужно знать, рано или поздно пригодится ведь. — Годы идут, а ты всё так же не умеешь шутить, — самым милым тоном говорит Чимин, натянуто улыбаясь и стараясь не послать его в присутствии детей. — И я тебя люблю, старик. Скучал по мне, да? — Нет. — Всего на несколько дней вас оставил, а ты уже расслабился без моего неповторимого чувства юмора, — смеётся Ким, снова направляя на них камеру. — Улыбайтесь, голубки, я запечатлю этот великолепный момент для вашей семейной истории. Классно выглядите, новоиспечëнные родители. Такие лица счастливые, что у меня аж скулы сводит. Слишком сладко. — Я так и знала, что ты всё же приедешь, — говорит Мэй, широко улыбаясь и глядя на него снизу вверх. — Вообще-то, никто из моих лучших друзей меня не позвал, — говорит он, бросив на них неодобрительный взгляд, а затем поворачивается к ней и нежно заправляет ей волосы за ухо, — но разве я мог пропустить столь значимое событие в жизни этих двух олухов? Я был рядом, когда ты появилась, значит, просто обязан был быть и сейчас. Это же мой будущий крёстный сын. — С чего это ты взял, что я допущу эту ошибку в своей жизни снова? — недоверчиво интересуется Чимин, вскинув брови. — Уж точно нет, я значительно поумнел с того времени. — Ой, а у вас что, так много кандидатов для этой роли? Ну? Давайте-ка вместе хорошо подумаем. Кто же это может быть? — спрашивает Тэ, насмешливо улыбаясь и обводя себя рукой. — Разумеется, только господин К... — Клэй Грэйсон, — говорит Чонгук невозмутимо, пожав плечами. — Он мой хороший друг, да и Чимин с ним отлично общается. Тренер Мэй, просто замечательный, добрый и милый парень, который потрясающе относится к детям. Думаю, он обрадуется. — Да, точно. И с чувством юмора у него всё в полном порядке. Он хотя бы не использует одну и ту же тупую шутку сто лет подряд, а умеет придумывать новые, — подыгрывает ему Пак, поглаживая его по плечу. — Что?! Эй! Вы двое спятили?! Вы не посмеете! — шепчет возмущённо Тэхён, хмурясь и крепче прижимая к себе Мэй, будто её намеревается кто-то отнять у него. — Вы не поступите так жестоко со мной! Он, может быть, и классный, но только у меня есть право быть ещё одним папой для ваших детей, понятно?! Детка, скажи им! — Прекрати, — ласково смеётся она, успокаивающе поглаживая его по руке. — Они же просто шутят. Тебе можно, а им нет? — Немедленно согласитесь с ней, — настаивает парень, глядя на них по очереди, и злобно прищуривается. — Иначе я за себя не ручаюсь. — Ну… — тянет задумчиво Чон и бросает заговорщеский взгляд на Пака, — даже не знаю. — Конечно же, ты будешь его крёстным. Кто, если не ты? — говорит Мэй и продолжает смеяться. — Успокойся, всё хорошо. Лучше скажи, где ты пропадал эти дни? Даже не заезжал к нам. — Ах, моя милая, — отмахивается он, закатывая глаза. — Мы ездили в гости к маме Джой. Она не упустила возможности протестировать своего будущего мужа в качестве рабочей силы. Заставила меня помогать с ремонтом летней веранды. Устал смертно, но зато обе мои женщины теперь довольны. — Вы только посмотрите, совсем его поглотила семейная жизнь, — издевательски говорит Чимин, хитро улыбаясь. — Не могу поверить. — Кто бы говорил, да? — спрашивает Тэ, показывая ему средний палец из-за спины малышки. — Отец двоих детей в свои... сколько там тебе? — Не завидуй так откровенно, а то жалко выглядишь. — Моя маленькая крошка, я так по тебе соскучился. Просто невозможно, — говорит Ким, гладя девочку по голове и намеренно дразня его. — Целых три дня тебя не видел. — Это моя крошка, — говорит сурово Пак, недовольно взглянув на него. — И я очень соскучилась, — говорит она, прижимаясь к нему крепче и прикрывая глаза от наслаждения. — Как ты тут с ними? Справляешься? — Да, вполне, — смеётся Мэй, мягко отстраняясь. — Как всегда, с лёгкостью зарабатываю на них карманные деньги и трачу их потом на всякие подростковые штучки. Правда папа меня теперь тоже штрафует. — За что это? — Ну... — мнётся она и очаровательно морщится, — недавно я совершенно случайно сказала то слово, которые ты очень просил никогда-никогда не говорить. — Какое из? — хитро смеётся он. — Ну то. — То, которое прям вот то? — интересуется Ким, выразительно вскинув брови. — Да, — признаётся Мэй и кивает. — То, что случайно из тебя вырвалось в пробке, когда какой-то водитель тебя разозлил. — Оу, — виновато выдыхает парень, качнув головой с сожалением. — да-а, тогда это достаточно справедливо. — Я вот совершенно не сомневался в твоём паршивом влиянии на неё, — говорит Чимин, глядя на него со злобным прищуром. — Мы ещё поговорим об этом после, понял? Без её маленьких ушей. — Прости, Тэтэ, — говорит она и мило надувает губы. — Я не хотела тебя сдавать, но папа всё-таки выпытал. Я даже понять не успела, как это вышло. Он же адвокат, у меня не было шансов противостоять, хоть я и пыталась. — Всё в порядке, девочка моя, — говорит он и ласково целует её в макушку. — Не от меня, так от кого-нибудь из сверстников ты бы это всё равно услышала и когда-нибудь использовала бы. — Это моя девочка, — настойчиво повторяет Пак, с раздражением закатив глаза. — Ага, мечтай, — смеётся Ким и несколько раз недоверчиво кивает. — Не завидуй так откровенно, а то жалко выглядишь. — И этого человека я всё ещё называю своим лучшим другом? — Расслабься, старик. У тебя вон теперь есть новый орущий комочек со слюнями, а готового ребёнка я беру уже на себя. Не беспокойся, я хорошо позабочусь о её лихой молодости. Будет что вспомнить, например, твои седые волосы в тридцать лет. — Ким, мать твою, Тэхён, — шепчет Чимин, предупреждающе качая головой. — Если ты сейчас... — И целых десять баксов уходят в карман Пак Мэй с такой лёгкостью, — довольно говорит малышка, отбивая кулак Тэ. — Всегда пожалуйста, любовь моя, — смеётся он. — Ревность всегда на нём безотказно работает. — Вы двое просто идеальная команда для того, чтобы трепать мне нервы, — говорит Пак, повержено вздохнув, но широко улыбается и сразу же смягчается. — Невыносимые. — Рады стараться, — говорит Ким и нагло играет бровями. Чимин снисходительно усмехается, понимая, что не может долго на него злиться, хоть иногда и должен бы за такие выходки. Но его так невыносимо умиляет и радует то, как близки эти двое дорогих ему людей. Каждый раз его приятно трогает то, с каким трепетом и любовью Тэхён относится к его самому драгоценному сокровищу. Очевидно, что он любит её словно свою дочь, именно поэтому в шутку часто и вызывает у него ревность. Он является тем, кто с ними находится с самого начала их долгого и не самого лёгкого пути, поэтому, наверное, ему всё и позволительно. Он вообще первый, кому Пак доверил когда-то свой огромный секрет, оставшись один на один с огромными страхами и неопытностью. И Тэ, как всегда, с глупыми шутками и издёвками, но в итоге помог и поддержал. С тех пор он просто доверяет ему без оглядки и не жалеет об этом ни одной минуты. Несмотря на некое легкомыслие в его характере и не всегда уместные шутки, он обожает этого засранца всей душой именно за то, что он такой. Его вечный заряд энергии и позитива. Он в любом моменте ищет что-то позитивное, поэтому настоящее счастье, что они до сих пор так и остаются близки. С годами это совсем не меняется, а только лишь крепнет. Столько всего они уже прошли вместе. Их долгая дружба, наполненная различными воспоминаниями, длилась со школьной скамьи, прошла все стадии их взросления и принятия сложностей взрослой жизни, преодолела не одну крупную ссору, но всегда они находили правильные слова друг для друга, чтобы помириться и успокоиться. Они были вместе в горе и в радости, а пожалуй, это был самый лучший вид крепких взаимоотношений между двумя людьми, которым можно было доверять. Тэхён являлся тем, в ком он никогда не сомневался и слепо полагался на него. Он очень ценил и уважал его. Восхищался им и всегда прислушивался к его размышлениям, потому что он из раза в раз говорил несомненно правильные вещи. Он давал довольно мудрые советы, несмотря на то, что у самого ещё в некоторых вопросах не было много опыта. Он умел слушать и никогда не поучал, а лишь направлял. Чёрт возьми, сколько же раз он уберегал его от новых глупых ошибок, уже и не счесть. Иногда Чимин его не совсем понимал, но в итоге просто принимал любым, потому что любил таким — немного чокнутым и своеобразным. За эти годы не только вместе с ними росли их отношения, они вместе в некотором смысле растили его дочь. Наверное, никто, за исключением мамы, не давал ему столько необходимых советов и теоретических знаний, как он. В этом Пак за очень многое был ему искренне благодарен, потому что это позволило ему просто полагаться на кого-то, когда нужно было надёжное плечо. Любовь Тэхёна к Мэй так исключительна. Мало кто способен был так трепетно относиться к чужому ребёнку, но он умел. Его абсолютно не напрягали частые просьбы о том, чтобы посидеть с ней или же отвести её куда-то, ему всегда это было в радость. Он был рад помочь и иногда даже жертвовал своими планами ради неё, если этого требовала ситуация. В любое время суток он без лишних вопросов выручал. Даже в юности, когда Чимин просто звонил ему среди ночи, чтобы поговорить по душам о том, как всё это было сложно, он всегда оказывал поддержку и не пытался отмахнуться. И помимо того, что этот парень немыслимо много вкладывал в его дочь хорошего в плане воспитания, ведь так или иначе сильно на неё влиял, он ещё и показывал ей наглядно то, как к ней должны были относиться окружающие. Он учил её постоять за себя и давать отпор при необходимости, а это был хороший урок для взрослой жизни. В глубине души он благодарил его даже за это сумасбродство, которое тот невольно проявлял, потому что сам он не мог себе позволить этого рядом с ней, так как был не таким отцом. Размышления Чимина вдруг прерывает слишком знакомый звук, который он слышал уже так много лет назад, что невольно даже вздрагивает от резко нахлынувших воспоминаний из прошлого. Детский плач разносится по всей палате так ярко и звонко, когда Ёниль решает им всем напомнить о том, кто тут самый главный герой сегодня. Это вызывает у него не панику, как давным-давно, а ностальгическую улыбку. Он бросает быстрый взгляд на Тэхёна и ловит в его глазах такие же вспыхнувшие эмоции, потому что его первая встреча с Мэй тоже закончилась именно этим громким звуком. Растерянным и испуганным выглядит в этот момент только Чонгук, потому что пока совершенно не понимает, как именно вести себя в этой ситуации. Он смотрит на малыша большими от страха глазами и так забавно хмурится, пытаясь его успокоить. Несмотря на неопытность, он не впадает в глубокое оцепенение, а ведёт себя достаточно спокойно. Он бережно прижимает его к себе и робко пытается унять все его тревоги, желая стать для этого маленького комочка утешением. Это так удивительно мило всё выглядит, что невозможно сдержать прилив нежности внутри. Чимин, глядя на него, непроизвольно вспоминает свой первый день в роли отца и думает о том, что это было достаточно жалкое зрелище. Во многом он бы вёл себя сейчас иначе, но сначала был просто ужасен. Он и близко не отличался такой сдержанностью и осторожностью. Его раздражало всё происходящее от того, что этих перемен не было в его планах. Все его действия были бестолковые и не отличались аккуратностью. Он во всём полагался только на маму и советы Тэхёна, а всё, что он тогда мог делать сам — сходить с ума от ужаса, когда его дочь плакала. Для него мастерство отцовства пришло лишь с опытом, как и у многих. Он оттачивал его годами, медленно и день за днём на практике, падая и ошибаясь. Наверное, всё дело было в том, что он стал родителем слишком рано и необдуманно, когда сам был очень юн для такой большой и серьёзной роли. У него не было времени всей душой просто осознанно наслаждаться этим процессом, потому что нужно было сразу учиться быть взрослым и ответственным человеком ради малышки. Сейчас всё было совсем иначе, и у него был этот полноценный шанс ощутить себя в этих хлопотах вновь с головой, но уже будучи совсем другим человеком. Чонгук же пришёл к этому важному шагу изначально абсолютно уверенным и зрелым. В этом и была колоссальная разница между ними. Глядя на него уже вот таким, свободным от прошлого, Пак совсем не сомневался в том, что он будет самым восхитительным отцом, ведь абсолютно точно готов к этому каждой клеткой своего мозга. — Только не говорите мне, что я должна буду потом нянчиться с этой крикливой мелочью, когда он подрастёт, — говорит Мэй, морщась от его плача. — Да брось, звёздочка моя. Он такой очаровательный, — говорит Чимин и мягко смеётся, жестом подзывая её к себе. — Иди сюда, взгляни на него поближе. — Был очаровательный до этой самой секунды, пока молчал. — Я знаю, ты не в восторге от этих звуков, но все дети капризничают и плачут. Ты знаешь, какие мне устраивала истерики в первый год? — Что, правда? — с сомнением спрашивает она, неуверенно подходя к нему ближе, и крепко обнимает. — О да-а, весь Нью-Гэмпшир тебя слышал, — несдержанно смеётся Тэхён, вспоминая его частые звонки по видео. — Он сам чуть ли не плакал каждый раз, потому что не знал как тебя успокоить. — А ты думала, что была сущим ангелом? Не помню даже, когда я начал нормально спать по ночам после твоего появления. Ты была очень крикливой девочкой, но сейчас само совершенство, — отвечает Пак и ласково касается пальцем кончика её носа. — Со временем это проходит, но по началу будет, конечно же, сложно. — Пап, но я не буду... — Не тебе, а нам с Чонгуком. Тебе нужно будет лишь смириться с тем, что в нашем доме, возможно, редко теперь будет тихо. — Это только ваша проблема, я просто сразу предупреждаю, — говорит Мэй, осторожно разглядывая нового члена их семьи. — Через год-два я не буду пропускать всякие крутые вечеринки ради того, чтобы с ним посидеть. — Не беспокойся, обременять тебя заботой о нём никто не станет, даже когда он подрастёт. Все хлопоты будут исключительно по твоей инициативе. — Обещаешь? — с недоверием спрашивает она. — Обещаю, — уверяет её Чимин и кивает. — А ты, квотербек? — Обещаю, — отвечает он, аккуратно покачивая сына. — Надеюсь, все это сейчас слышали и запомнили. — Но думаю, в итоге ты и сама будешь не против повозиться с младшим братом. — Это ещё почему? — недоумевает Мэй, нахмурившись. — Да ты только посмотри на него, когда он вырастет, то будет ещё прелестнее. Пак, понимая, что Чонгук пока не очень успешно справляется с миссией успокоить его и заметно расстраивается из-за этого, берёт эту ответственность на себя. Он быстро целует парня в губы, тем самым без слов поддерживая и успокаивая, а затем забирает малыша себе. Совершенно легко и непринуждённо он устраивает его в безопасной позе поближе к своей груди, ловко даёт ему соску, придерживает голову и нежно похлопывает его ладонью спине, как часто это делал с Мэй, чтобы утешить её крики. Ещё пару минут Ёниль плачет, а потом постепенно успокаивается и затихает у него на плече, вновь засыпая. Только после этого Чимин ловко перекладывает его в «колыбель» из своих рук и с умилением улыбается, глядя на его трепещущие ресницы. Он поглаживает его по голове самым ласковым на свете образом и аккуратно покачивает из стороны в сторону. От него исходит такой сказочный и совершенно непередаваемый младенческий аромат, что внутри всё неистово переворачивается. Именно так пахла его крошечная дочь, когда он с ней только познакомился, а это пробуждает в глубине его души самые приятные воспоминания. Мэй настороженно смотрит на него, долго решаясь подойти к своему брату, но всё же делает шаг вперёд, когда тот окончательно перестаёт даже кряхтеть, а просто мирно сопит. Она с любопытством изучает его несколько минут, как какое-то удивительное для себя явление. Впервые она видит ребёнка так близко. Для неё всё ещё странно то, что они такими рождаются, ведь никогда до этого дня она ещё не видела таких маленьких людей. Всё в нём в несколько раз меньше, чем у взрослых. Он похож на самую настоящую живую куклу. Идеальную и хрупкую, ту самую, к которой даже страшно прикоснуться. Такой он хорошенький и действительно просто очаровательный, когда так сладко спит. Он лежит почти неподвижно, и то, что это настоящий младенец, а не игрушка, выдаёт лишь то, что он аккуратно причмокивает губами, не выпуская соску изо рта. Она долго и изучающе скользит своими пронзительными глазами по его лицу, а затем слабо улыбается, наблюдая за каждым его тихим вздохом. У него такие милые розовые пальчики и кнопочный нос, что это вызывает у неё внутри какой-то приятный приступ сильной нежности. Ей так хочется его потрогать, но смелости не хватает, потому что она боится сделать что-то не так. — Такой он крошечный, — шепчет Мэй удивлённо. — Я тоже была такой? — Разумеется, — отвечает Чимин и ласково улыбается, глядя на неё. — Прямо такая же маленькая? — Когда мы встретились ты была немного побольше, но всё равно совсем малышка. Я боялся тебя взять на руки, потому что ты мне казалась слишком уязвимой ко всему. — Я не думала, что дети появляются такими, — говорит она, осторожно проводя кончиками пальцев по его руке. — Такой тёплый и кожа такая бархатная. — Как он тебе? — Сложно пока сказать. Через несколько лет я тебе обязательно отвечу, — иронично усмехается Мэй и продолжает знакомиться с ним. — Может, с ним нам будет даже весело, когда он научится ходить и говорить. — Похож на Чонгука? — Пап, пока что он похож просто на красного орущего слизняка, — говорит малышка и разглядывает его самым мягким своим взглядом, который Пак только видел от неё. — Ух ты, а вот родинка такая же как у него. — Мило, правда? — Ладно. Соглашусь с тобой, он вполне себе хорошенький. Я думала, будет хуже, — заключает она и слабо кивает, а затем поворачивается к Чону. — Надеюсь, он не вырастет такой же занудой, как ты. — Даже если он весь в меня, то тебе придётся смириться, что зануд в нашей семье будет теперь двое, — отвечает парень и негромко смеётся. — Так и быть, тогда я займусь его воспитанием, чтобы он стал похож на меня, — многозначно усмехается малышка. Чонгук подходит к ней, кладёт руки на её плечи и ласково целует в макушку, а она с наслаждением прикрывает глаза в этот момент. Ей действительно неимоверно приятна его нежность. Она привыкла к этому от родного отца или от Тэхёна, но от него это ощущается как-то по-особенному. Каждый раз это отчего-то делает её такой уязвимой, ведь в подобном проявляется его искренний трепет и забота о ней. Раньше она практически не подпускала его к себе ближе, чем на расстояние вытянутой руки, и они редко могли вот так обняться, но теперь это больше для них не проблема. Ей нравится чувствовать себя важной для него, не менее важной, чем его собственный сын. Этот квотербек с самым добрым сердцем на свете однажды очень многому её научил, не позволив совершить большую ошибку в отношениях с самым значимым человеком, и, наверное, она всегда будет мысленно его благодарить за ту проявленную чуткость в нужный момент. Ей не забыть никогда то, что он готов был действительно отказаться от своих сильных чувств, к которым шёл так долго и боязливо, лишь ради её душевного спокойствия. Это о многом говорит, когда речь идёт о судьбе нескольких людей. Сейчас он для неё больше чем просто человек, которого любит её отец, или тот, с кем она вынужденно живёт из-за этого. Нет, всё давно не так. Он её хороший друг. Старший наставник. Тот, кому она доверяет самое важное, что у неё есть. Тот, к кому она может пойти и поделиться своими секретами. Тот, с кем она чувствует себя под надёжной защитой. Как ни странно, но она к нему всегда прислушивается, потому что он обычно говорит очень правильные вещи. Ей нравится, что он не относится к ней как к глупому ребёнку. С самого начала их отношений он смотрит на неё иначе: с уважением и пониманием. И дело вовсе не в том, что его целью было завоевать сердце её отца, просто они больше чем кто-либо похожи друг на друга. У них слишком много общих точек соприкосновения, которые одинаково болят. Может быть, именно поэтому им и удаётся чувствовать друг друга на каком-то интуитивном уровне. Чонгук для неё по-настоящему близкий человек с такой похожей на её собственную душой, поэтому каждый раз, когда происходят эти проявления его любви, то она невольно млеет и тает. И сейчас она сама льнёт к нему за лаской без стеснения, обнимая за талию, а он мягко её приобнимает за плечо в ответ, любуясь спящим сыном. Тэхён, легко улыбаясь, ловит этот восхитительный момент семейной идиллии между ними и поднимает камеру. Он несколько раз нажимает кнопку и запечатляет это поистине потрясающее мгновение гармонии, когда они абсолютно увлечены своим тихим и таким сокровенным счастьем, которое заключается друг в друге. Чимин ласково лелеет на руках их маленького сына, а Чонгук нежно целует его в висок и обнимает их дочь. Мэй же с таким непередаваемым восхищением в глазах смотрит на них обоих, что становится ясно без всяких слов, насколько сильно она счастлива, что всё складывается именно вот таким образом. Каждый из них абсолютно заслуживает этой блаженной тишины и безмятежного покоя в окружении большой нежности и ласки. Их долгий путь в эту точку личного умиротворения сложно назвать лёгким, напротив, он настоящий пример того, как иногда ловко жизнь подкидывает нам самые изворотливые испытания. Но, наверное, правду люди говорят: никому из нас не даются трудности больше тех, которые мы способны преодолеть. Благодаря их общим усилиям в их маленькой, но такой уже крепкой семье царили полное понимание и неповторимый трепет, а это самые, пожалуй, главные составляющее исцеляющих отношений, в которых они нуждались после стольких сложностей. Никто не ощущал себя лишним и не ощущал даже малейшего недостатка внимания в свою сторону. В каждом было запредельно много восхитительной любви, которую они с невероятной лёгкостью дарили друг другу. Постепенно, крошечными шагами, но так уверенно они шли к своей главной общей цели — бесконечному счастью. Спустя столько времени затяжного холода их взаимоотношения напоминали сейчас медленно распускающиеся первые цветы после зимних дней. Они были чувственные и способные выживать даже в заброшенных садах. Могли жить долго, но и приживались совсем не быстро. Они отличались особенной стойкостью и способностью сражаться за себя, но только изумительно распускаться и пахнуть в течении долгих лет могли лишь при условии хорошего ухода. К большому счастью, у этих двоих влюблённых душ путём ошибок и сожалений всё же получилось найти к их неувядающим пионам безусловной любви самый правильный подход, чтобы наконец-то наступила их долгожданная вечная весна.

Посвящение: Во имя любви без предрассудков. Во имя ваших собственных свобод.