Соблазнение капитана (для чайников) / Seducing the cavalry captain (for idiots)

На следующий день Дилюк решил остаться на винодельне — так он, по крайней мере, не сможет снова выставить себя дураком. Его неудачная попытка с цветами была одним делом (как и Кэйа, который, очевидно, был единственным в "Доле Ангелов" в то утро, не осознал, что к чему, — чистым чудом), но убежать от мужчины, как испуганная кошка, являлось совсем другой проблемой. Этому не было никакого оправдания, и Кэйа наверняка будет дразнить его, пока ад не замерзнет. То есть вечность. Вот почему Дилюк обнаружил, что снова обдумывает другой план, чтобы а) передать свои чувства ясно, но достаточно ненавязчиво, и б) сделать это таким образом, чтобы он все еще мог избегать Кэйю, пока его сердце не успокоится (что за уязвимый кусок дерьма, кстати; он ведь был так близок к своей цели). По чистой случайности рыжий вспомнил, что, на самом деле, существовал идеальный вариант для его признания: доска объявлений таверны "Кошачий хвост". Ему до неё не было особого дела, хотя однажды уже ею воспользовался, но чем больше Дилюк думал, тем более совершенным данный вариант казался. Сама доска выполняла функцию посредника, позволяя анонимно поделиться буквально всем, что вы чувствуете, с остальной частью Мондштадта — в случае, если народ, конечно, прочитает ваше сообщение. Тем не менее, всё, что делала таверна "Кошачий Хвост", — это получала письмо, писала на него ответ и вешала его на доску для всеобщего обозрения. Они даже не заботились о переписывании всего содержимого (только представьте, что вам пришлось переписывать монолог какого-то пьяницы длиной в страницу, тратя на это свое драгоценное свободное время), и хотя никто другой не смог бы сказать, от кого письмо, Кэйа наверняка знал его почерк как свои пять пальцев. В конце концов, они были сильно связаны большую часть своей жизни. Что ж, он собирался сделать это. Отлично. Но что именно он должен написать? Как только я увидел тебя, я узнал тебя — словно мы взывали друг к другу. ДНК в моей крови говорит мне, что ты именно тот, кого я искал. Свидетельство судьбы, данное мне; ты источник моих снов. Прими это. Моя рука, протянутая тебе, — это судьба. Дилюк неловко закрыл лицо ладонью. Он ни за что не смог бы написать что-то настолько дрянное, даже если бы это полностью отражало его чувства. Ему нужно было что-то, что заставило бы рыцаря осознать, что он разговаривает именно с Кэйей, но не смущало бы Дилюка по ходу дела. Что если его чувства не будут взаимными? Он станет посмешищем. Итак, Дилюк снова ломал голову. Письмо должно быть несколько более мрачным — в конце концов, он не хотел выглядеть влюбленным подростком. Ты знаешь, что я не могу показать тебе "себя", дать тебе "себя". Я не могу раскрыть тебе свою слабость. Поэтому я надеваю маску, чтобы встретиться с тобой, но... Я все еще хочу тебя. Я так боюсь — в конце концов, ты тоже меня бросишь? Может быть, тогда, если бы я набрался чуть больше смелости и встал перед тобой... сейчас всё было бы по-другому? Ладно, это было слишком меланхолично. Он кто теперь, Гамлет? Дилюк нахмурился от собственной некомпетентности. Должен быть лучший способ передать его эмоции, чем написание поэтического дерьма, которое могло бы посоперничать с балладами Венти (возможно, в этом и было дело, ведь бард в основном жил в "Доле Ангела".) С вновь обретенной решимостью рыжеволосый направился в кабинет и плюхнулся на стул за письменным столом. Он мог это сделать. Это ведь просто письмо. Поэтому он схватил лист писчей бумаги, ручку и... стал ждать. Дилюк в отчаянии закусил губу. Почему так трудно признаться в любви? Он уставился на чистый лист бумаги, который, казалось, почти дразнил его в этот момент, и изо всех сил пытался придумать, что написать, — да хоть что угодно. Но в голове у него было пусто, и с каждой минутой он раздражался все больше и больше. Дурацкий Кэйа. Вывел Дилюка из строя во всех аспектах его жизни. Не то чтобы Дилюк мог полностью решить эту проблему, просто подойдя к мужчине и произнеся в общей сложности три слова. Задерживая дыхание, Дилюк заставил себя немного успокоиться. Он снова начал волноваться, и это, конечно, не сделало бы его поэтом. Но опять же, всё, что он должен был сделать, — это донести свои чувства до Кэйи, верно? Так что он мог бы просто написать всё, что придет ему в голову, каким бы грубым или странным это ни казалось на первый взгляд. Не обязательно письмо должно быть красиво или элегантно написанным. Просто нужно быть честным. И с этими мыслями Дилюк, наконец, позволил чернилам завихриться на бумаге.

***

Кэйа только что закончил всю бумажную волокиту на сегодня. Прямо сейчас он покидал штаб-квартиру рыцарей и направлялся на городскую площадь. Не было никакого смысла идти в "Долю Ангелов", как он обычно делал, — в конце концов, выход на смену Дилюка вчера означал, что Чарльз был за стойкой сегодня вечером. Дилюк. Кэйа поймал себя на том, что ухмыляется при одной мысли о бармене. Развитие событий на этой неделе, безусловно, было интересным. День Святого Валентина прошел безрадостно — только для того, чтобы напомнить капитану кавалерии, что единственный человек, которого он когда-либо любил, никогда не будет принадлежать ему. Но было ли это на самом деле правдой? После всего, что произошло, Кэйа больше не был так уверен. Если бы он не знал наверняка, то подумал бы, что Дилюк действительно влюблен в него — судя по тому, как рыжеволосый вел себя в последние дни. Позволить Кэйе отоспаться с похмелья в таверне и подарить ему цветы — их назначенные богами цветы, не меньше? Надушиться парфюмом — Дилюк ненавидел духи — и работать в дополнительные смены, ожидая, что он появится? Кэйа не смог удержаться от смешка. Во всяком случае, Дилюк был очарователен. Он был очарователен тогда и был очарователен сейчас — даже если только Кэйа замечал это. Что он вообще пытался сделать? Ухаживать за ним? При одной мысли об этом улыбка Кэйи стала шире. Как бы то ни было, наблюдать за ситуацией было весело, так что сейчас он притворится, что не имеет ни малейшего понятия о том, что происходит, и поглядит, как далеко Дилюк осмелится зайти в своих стремлениях. Чувствуя легкий голод, Кэйа подошел к "Хорошему Охотнику" и заказал несколько шашлычков с курицей и грибами. Технически он мог бы приготовить их сам (даже лучше), но что тут сказать — даже великий капитан кавалерии иногда чувствовал себя ленивым. Ожидая, пока Сара приготовит еду, он решил взглянуть на доску объявлений таверны "Кошачий хвост". В конце концов, чаще всего письма, которые там можно было найти, были либо невероятно странными, либо до жути смешными. В любом случае, они были созданы для прекрасного развлечения, и именно поэтому Кэйа позволил своему глазу с нетерпением оглядеть доску перед собой. Если вам есть чем поделиться, будь то грусть или радость, огорчение или веселье, запишите всё на нашей доске объявлений! У "Кошачьего хвоста" — готовые выслушать кошачьи ушки! Послание: К неприятности в моей жизни: Я люблю тебя больше, чем ненавижу, — и это уже что-то. Честно говоря, я в панике. PS: Верни гребаный ключ, он не твой. Ответ "Кошачьего хвоста": Любовь действительно может быть довольно проблемной. Если вам нужно выпить, чтобы взбодриться, "Кошачий хвост" с радостью вам поможет! Впервые за целую вечность Кэйа не смог сдержать искреннего смеха, сорвавшегося с его губ. Не из-за веселья, нет, а из-за счастья (ладно, и немного из-за веселья). Он узнал бы этот почерк где угодно, да и письмо так явно относилось к нему. В это было трудно поверить, но Дилюк, и правда, любил его в ответ, да? Похоже, жизнь Кэйи только что изменилась к лучшему. К тому же, письмо было написано прямо в стиле Дилюка — эмоционально и вспыльчиво, — что заставило его сердце наполниться любовью. Конечно, тот не мог признаться, как нормальный человек, и вместо этого ему пришлось завернуть свое любовное признание в кучу оскорблений. Это не имело значения. Грядет кое-что интересное, и Кэйа не мог дождаться момента, когда заставит Дилюка произнести эти слова прямо — и лично ему.