Bittersweet

Они никогда не говорили об этом. Снимали одежду, касались друг друга обнажёнными руками, теряли самообладание – и это походило на откуп перед языческим божеством за нарушенный завет. Не говорить. Не думать. Не подпускать. Впрочем, существуй бог любви на самом деле, он высадил бы себе мозги в момент, когда они впервые встретились. Прижиматься спиной к разгорячённому расслабленному Фукузаве было настолько приятно, что голова напрочь отказывалась работать и Мори, забывшись, пробормотал: – Ты когда-то думал как всё могло бы сложиться, если бы мы... ох, Юкичи, прекрати, я же с тобой разговариваю! – вопреки сказанному тон Мори вовсе не был недовольным, и ладонь Фукузавы беспрепятственно опустилась ниже. – Слишком много «если бы». Не похоже на тебя. Мори поёрзал, прикрыл глаза и выдохнул: – Ты прав. Фукузава хмыкнул, по-хозяйски подгрёб Мори под себя и мягко поцеловал в висок. В любой другой ситуации он непременно объявил бы праздником день, когда Мори Огай собственной персоной открыто признал его правоту. Но сейчас как никогда прежде хотелось, чтобы Мори снова сказал что-то умное, колкое и по определению унижающее интеллектуальные способности Фукузавы. Это согласие было сигналом, которым Мори признавал – он подошёл к черте, которую не стоит переступать. Черте, за которой обнажённое тело больше не кажется такой уж интимной деталью. «Будущего не существует. У нас есть только здесь и сейчас», – поделенная на двоих мысль постоянно мелькала двадцать пятым кадром в фильме их отношений; возникала на периферии каждый раз, когда они ласкались в полной темноте; кололась занозой, когда один уходил в рассвет, а другой – туда, где ещё остались клочья предрассветных сумерек. Бесшумные. Собранные. Исполненные гордости. Не оглядываясь. Из подарков – шрамы, метки да запах друг друга, преследующий вплоть до следующей встречи, где, быть может, один наконец-то переступит через труп другого. Из общения – сухие символы шифра с незнакомых номеров и трусливо брошенные на полуслове «если бы», которым нельзя давать ответы. Даже в собственных мыслях. Существуй божество любви на самом деле, они стали бы самой большой его ошибкой. «Мы просто не должны были случиться».