Облепиха

★★★       Сергей из-за нервного переутомления оказывается в больнице.       У Олега срывается командировка в Сирию, сумма уплаты от разрыва контракта просто огромная. Запуск vmeste уже состоялся, и он думал, что теперь его друг отдохнёт, но тот вместо заслуженного отдыха после нескольких лет упорного труда часами проверял коды, фиксил мелкие баги, что по-хорошему было работой для обычных программистов. Забывал спать, даже просто пить жидкость.       Хорошо, что ничего действительно страшного не произошло. Его уже отправили из больницы домой. Сказали, нужен отдых и покой, вот и всё.       Олег не позволил ему вернуться в офис. Увёз в свою квартиру, просторную и с большими окнами, Сергею должно понравиться.       Сергей почему-то отказывается расслабляться, второй день молчалив и задумчив. Можно было бы списать на всё то же утомление, но Олег уверен — больше всего Разумовского тревожат собственные мысли. Понять бы, о чём он думает.       После ужина Волков загружает посуду в посудомойку и идёт к нему.       Сергей стоит у окна, глядя вниз на ночной город. Олег подходит ближе, становясь рядом так, чтобы грудью чуть касаться его спины. Сергей вздыхает и прижимается в ответ, буквально утыкая Волкова носом в свои рыжие волосы. Пахнет облепихой.       Запах у Разумовского стал с возрастом крепче и тяжёлее, почти у всех теперь вызывая желание держать дистанцию и относиться уважительно. В Олеге этот запах вызывал желание приласкаться. Потереться носом о висок, подержать в ладонях холодные пальцы. Инстинкты в нём уже почти не бунтовали от таких вольностей.       Отмена командировки в Сирию — ничто. Он бы для Сергея сделал что угодно, бросил бы к ногам любую дичь, только если бы тот попросил.       Сергей поворачивает голову и прижимается к его щетинистой щеке своей. Глаза у него закрыты. — Не уезжай. Будь моим телохранителем. Только тебе я могу доверять.       И проводит челюстью по его подбородку, оставляет свой запах. Они уже целиком друг другом перемечены. Стоит прекратить это делать, Разумовский теперь публичный человек. Люди не поймут — они же не родственники, тем более, оба взрослые альфы. Метки это для членов семьи, потомства или любовников.       Олег про себя считает, что они почти братья. Но где-то глубоко внутри он понимает, что их союз это какая-то извращённая форма стаи всего на двоих, где Сергей — вожак, а он готов ползать перед ним на брюхе. Разумовский такого никогда ещё не просил. Наверное, уважает его. Ценит за волчью преданность. — Не уезжай никуда, — снова просит Сергей.       Поворачивается к нему, обнимает, зарываясь лицом в его шею. Глубоко дышит. А затем ведёт носом по коже, вызывая мурашки.       Олег расслабляется. Он доверяет ему.       Когда Разумовский поднимает голову с его плеча, они очень близко, почти соприкасаются носами. Сергей дышит через рот, обдавая тёплым дыханием, и как бы случайно задевает губами его щёку, затем уголок рта. — Что ты делаешь? — шепчет Волков. — То, что очень хочу, — не отстраняясь, отвечает Сергей и мягко прикусывает его нижнюю губу.       Они целуются. Волков знает, что это неправильно, что это ошибка и как раз тот случай, когда Сергею нужно сказать «нет». Но он уговаривает себя, что ещё чуть-чуть, и он прекратит это, ещё всего пару секунд, ещё одно движение губ, ещё один вдох, два…       Олег так и не может себя заставить разорвать поцелуй, за него это делает Сергей. Чуть отстраняется, чтобы потереться о щетину, гладит по щеке, зарывается пальцами в волосы. — Ты же мой, знаешь? — чуть хрипловато говорит ему Сергей, и у Волкова голова идёт кругом. — Знаю. — Я хочу тебя укусить, — Разумовский трётся о его нос своим, снова прикасается губами к губам. — Поставить тебе метку.       Олегу бы отшатнуться, оскалиться, зарычать. Будь он нормальным, он бы сейчас оттолкнул от себя своего друга, сказал бы, что после такого он и не друг ему вовсе, и это только в лучшем случае. Метка другого альфы считается позором. Унижением. Альфе не пристало принадлежать кому-то. Но Олег ненормальный, потому что его бросает в жар от такого предложения. — Позволь мне, — уговаривает его Разумовский, губами подбираясь к шее. — Разреши. Сдайся мне.       Но, всё же, это необдуманное решение, по его запаху окружающим всё станет ясно. Будут вопросы, совсем другое отношение. Он не может просто согласиться. — Серёж… — Ну же, — Разумовский лижет его мочку, дышит, прикусывает, и Олег клонит голову в сторону, подставляясь.       Олег может сопротивляться своим желаниям, но не Серёжиным.       Сергей тычется носом ему под челюстью точно в местечко, где находится железа с запахом. Втягивает носом воздух, жадно дышит. У Олега вся кровь от этого устремляется к паху.       Разумовский, не давая ему опомниться, прижимается к железе губами, ласкает языком. Вытерпеть такое неимоверно сложно, Волков вцепляется в него, давит стон.       Потом Сергей кусает его. Больно.       Олег непроизвольно дёргается, чуть ли не вырываясь, делая себе только хуже. Клыки обнажаются в оскале. Всё его нутро противиться происходящему, инстинкты требуют хотя бы отпихнуть обидчика. Волков заставляет себя не двигаться, не делать лишних телодвижений и просто дышать. Глаза наполняются слезами от боли и уязвимости, но он терпит.       Сергей вынимает из него клыки и тут же приникает ртом к кровоточащему отпечатку — от его языка Олега потряхивает, сквозь стиснутые челюсти прорывается скулёж.       Вот и всё, он пошёл на это, он весь принадлежит ему.       Олег чувствует на своём лице слёзы только когда Сергей аккуратно стирает одну из дорожек большим пальцем. Он аккуратно покачивает его в руках, трётся о скулу, снова целует — неглубоко, успокаивающе, ласково.       Когда Олег полностью приходит в себя и решает, что теперь в этой жизни уже ничего не выведет его из равновесия, Сергей говорит ему: — Ты тоже должен меня укусить. — Нет, — выдыхает Олег, даже не подумав.       Он не может на такое пойти.       Сергей смотрит на него — такой серьёзный, непреклонный. Олег судорожно вздыхает. — Я твой, Волче. Весь твой со всеми потрохами и никого кроме тебя мне не нужно. Прошу, возьми, если хочешь, — Сергей отклоняет голову, подставляя ему шею без страха, без малейшего сопротивления.       Впервые у Волкова проскальзывает мысль, что Сергей действительно какой-то неправильный альфа. Проскальзывает и растворяется без следа, пока взгляд Олега прикован к ровной белизне кожи на чужой шее. Его, его. Сейчас уж точно будет навсегда его.       Олег наклоняется и тоже сначала принюхивается, вдыхая облепиховый запах. Словно эфирное масло. Горьковатый, давящий, никаких соблазнительных омежьих феромонов — только отталкивающий мускус другого альфы, соперника.       Это запах единственной семьи, которая у Волкова есть и будет.       Он бережно касается губами идеального для укуса местечка, а потом вонзает туда клыки, клеймя.       Сергей рычит ему прямо на ухо, впивается пальцами с короткими ногтями в плечи, но Олег держит, не отпуская. Пережидает чужое сопротивление. Поздно поворачивать назад, теперь им только до конца. Вместе.       Разумовский перестаёт биться, его вцепившиеся в плечи пальцы ослабляют хватку, начиная просто крепко обнимать, а затем и поглаживать. Во рту металлический привкус чужой крови, пока Волков зализывает укус.       Оставленная на нём Серёжина метка всё ещё подёргивает болью. От этого сочетания почти сладко.       Встретиться глазами с Сергеем страшно, но когда Олег всё-таки смотрит на него в ответ, то понимает, что Разумовский не жалеет. Как и он.       Сергей слизывает с его губ свою кровь, целует глубже, проникая в рот языком, и это до одури хорошо. Олег притискивает его ближе к себе. Руки сами собой забираются под чужой свитер, трогают под ним голую поясницу. — Олег, — Разумовский жмётся к нему, трётся всем телом. — Давай…?       Олег чувствует, как и его затапливает жаром от близости, от того, что они только что сделали: обменялись метками. Но теперь ему сложно представить, что дальше. — Как ты себе это представляешь?       Очевидно, что Олег возбуждён — его член встал ещё когда его зубы были в Сергее, а бедром он чувствовал ответное возбуждение, которое чуть сбил укус, но снова разжёг поцелуй. Однако, он очень слабо представлял, что делать альфе с альфой — в интернете такие ролики, конечно, найти было можно, только вот Олег темой никогда не интересовался. Зря, видимо. — Как-нибудь управимся, — Сергей кладёт ладонь на его пах, трогает и гладит через штаны, и Волков рычит, толкаясь в прижимающуюся руку.       Серёжины уверенность и целеустремлённость восхищают.       Олег оставляет попытки как-либо осмыслить ситуацию и решает действовать по наитию, прислушиваясь к своим желаниям. Инстинкты, конечно, требуют вклиниться между бёдер своей пары, согнуть её в удобную позицию и взять. Но такого Сергей ему уж точно не простит, они скорее подерутся или в процессе перегрызут друг другу глотки. Но некоторые вещи Олег определённо себе может позволить, поэтому устраивает ладони на чужой заднице, обтянутой домашними штанами, и с удовольствием мнёт. Губы его перемещаются ближе к уху, и он ловит зубами мочку, кусая.       Разумовский довольно урчит от его действий, а потом вдруг подносит свою правую ладонь ко рту и начинает широко облизывать. Олег непонимающе замирает, а уже в следующую секунду руки Сергея забираются ему в штаны, проникают под резинку трусов и обхватывают налитой член. Волков вскидывается, скалится, пережидая острый приступ удовольствия, но Сергей его не ждёт и сразу начинает двигать рукой, через раз на поступательном движении сжимая головку в скользком от слюны кулаке, гладит большим пальцем уздечку, сжимает ствол на том месте, где должен набухнуть узел.       Это хорошо, это лучше, чем Волков даже мог себе представить. Его рука, царапнув Сергея по низу живота, тоже пытается пробраться в чужие штаны. Разумовский фыркает и приспускает их вместе с бельём, давая к себе доступ.       Когда они вместе начинают ласкать друг друга, Волков делает над собой усилия, чтобы не жмуриться от удовольствия. Хочется смотреть на Сергея, на его красные искусанные губы на фоне бледной кожи, на красивые синие глаза с расширенными зрачками, на то, как его лицо искажается от наслаждения.       От их смешавшихся запахов кружится голова, в комнате горячо и почти душно. Волков хватает воздух ртом, постанывает на каждом особенно удачном движении чужой руки на своём члене. Сергей кусает, лижет его губы и тоже стонет, не стесняясь.       Узлы на членах уже достаточно заметны, долго они не продержатся. Разумовский, сверкая глазами, лихорадочно облизывает губы, заставляя Олега голодно сглатывать слюну от этого движения, а затем обхватывает обеими руками прямо над узлом, крепко сжимая. Это такая восхитительно нужная сейчас стимуляция, что у Олега начинают дрожать колени. Он хватается за плечи Сергея, жадно глотая ртом воздух, шокированный удовольствием. — Я люблю тебя, — говорит ему Разумовский, сжимая пальцы сильнее.       Олега прошибает дрожью, в груди от сказанных слов словно разливается что-то горячее. Узел на члене разбухает сильнее. — Делай так, как я скажу. — Да, — да, да, он сделает что угодно, всё для Сергея.       Найдёт кого угодно, убьёт кого угодно, умрёт, если надо. — Служи мне, — каждая реплика сопровождается всё более плотным сжатием сильных пальцев на его узле. — Кончи для меня.       И Олег слушается, не выдерживая и всё-таки закрывая глаза, где за веками всё становится ослепляюще-белым и блещут снопы искр. Он откидывает голову назад, пережидая, пока его тело сотрясает удовольствие. Сергей не отпускает его, всё также сжимая, пока Олег обессиленно не опускает свой лоб на его плечо. И даже тогда он держит ещё чуть-чуть, пока узел не начинает спадать — гон ещё не скоро, и на это уходит от силы пару минут. — Молодец, — хвалит его Разумовский и целует во взмокший висок.       Волков чувствует себя взмыленной лошадью после скачки. Он уставший и довольный, тело слишком пресытившиеся и расслабленное, чтобы даже реагировать на густой запах возбуждения другого альфы.       Он поворачивает голову и начинает вылизывать чужую шею со своим укусом на ней. Руки, до этого вцепившиеся в предплечье Сергея, снова спускаются вниз, обхватывая твёрдый член с утолщением набухшего узла. Кожа скользкая от спермы, Сергей весь в ней перепачканный, в его запахе.       Олег повторяет его движения, и Разумовский рычит, двигая бёдрами. — Мне нужно… не так уж много. — Правда? — Олегу нравится слышать его задыхающимся от удовольствия. — Да. Весь ты. Со мной рядом. Навсегда.       Сергей обнимает его, утыкаясь в плечо, а через пару минут кончает.       Олег продолжает крепко сжимать его узел и глубоко дышать. Он чувствует, как теперь и сам покрыт запахом Разумовского. Пряным, солоноватым, может быть, с нотками цитрусовых.       Они принимают вместе душ, но смешавшиеся запахи это убрать до конца не помогает. Не то чтобы Олег, лёжа в кровати и укрывая их с Сергеем одним одеялом, был этим недоволен.       Он без понятия, как они будут решать вопрос с метками и всем остальным. Им ведь ещё с людьми общаться, у Сергея только запущенная молодая соцсеть. Но Волков знает, что они точно справятся со всем.       Командировка в Сирию была не такой уж и хорошей идеей. Да, она могла бы помочь заработать денег, но он явно нужнее Сергею. Разумовский, будто слыша его мысли, обнимает его крепче, кладя голову на грудь. Олег зарывается пальцами в рыжие волосы, перебирая их.       Они всегда со всем справлялись. Главное — вместе. ★★★