Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История первая. Потерянная гувернантка.

Анна смотрела на фотографию мальчика. Худенький, со светлой чёлкой, падающей на глаза. Улыбается. Господи! Да что же люди творят, уничтожая свой собственный вид, не жалея даже тех, кто совсем мал? И ведь живут после этого спокойно! И совесть не тревожит их по ночам! Женщина покачала головой и отложила карточку в сторону. Так недолго совсем покой потерять! Горячие ладошки обхватили её талию, а к плечу прижался Алекс. — Мамочка, не грусти! Мы её обязательно спасём! Ты же знаешь, что папа у нас самый смелый! Сын её преданно заглядывал в глаза, личико его было обеспокоенное. Он не терпел, когда мама грустила или плакала: весь мир становился не мил, хотелось хандрить или сделать что-то такое, отчего Анна перестала бы переживать. Аня погладила Алекса по голове, прижала к себе и вздохнула — объятия сына вернули ей равновесие. Так их и застал Штольман, спустившийся вниз после переговоров с Полем по телефону. Открывшаяся ему картина тоже немного подняла ему настроение. Дверь распахнулась, и в холл ворвался Гастон. — Ребята выяснили, где их склады. Около старой грузовой пристани. Им там удобно товар принимать с торговых судов! Подходы удобные, вокруг много деревьев и кустов, почти вплотную можно подобраться. Пацаны сказали, что там обычно безлюдно, но там мужик, длинный и худой, нынче ошивается. Так что, можно сказать, их там трое всего! Штольман задумчиво покачал головой. Слежка длилась от силы часа полтора, поэтому полностью доверять этим разведданным не стоило, слишком малый период времени за складом наблюдали. Сейчас нужно позвонить комиссару Барилю и совместно спланировать завтрашнюю операцию по вызволению мисс Кларенс и малолетнего Бенуа из рук преступников. — Кто-то из твоих ребят остался там? — спросил Яков. — Да, Пип! — кивнул Гастон. — Пусть ещё кто-то к нему присоединится и доложит, если что-то изменится. Завтра утром всё решится! Штольман уже повернулся, чтобы пойти в кабинет, как Алекс, который некоторое время смотрел в сторону, посмотрел на него и прошептал: — Папа, дело плохо! В глазах его стояли слёзы, а губы странно уехали в сторону. Аня притянула его к себе, чувствуя под ладонью хрупкие косточки позвоночника и жалея своего сына. — Что случилось, Алекс? — спросил Штольман, вглядываясь в почти плачущего мальчика. — Приходил Питер. Он был совсем прозрачный! И говорил тихо-тихо! Мисс Кларенс не двигается, и совсем холодная! А эти вернулись и о чём-то кричат за дверью. Питер говорит, что мама его в сознание так и не пришла больше! Ей совсем плохо! А потом он исче-е-ез! — Алекс не выдержал и зарыдал, остро жалея свою гувернантку, и её сына, и девочек, и весь мир. Аня обнимала сына, понимая, что утешить его она всё равно не сможет, но разделить его горе в её силах. Слёзы текли по её лицу, она понимала, что то, что Питер исчез, что он так выглядел, означает, что жизнь мисс Кларенс висит на волоске. Штольман же понял, что нет времени продумывать план, нет даже времени ждать подкрепления. Либо они сейчас едут туда и вытаскивают пленников, либо завтра они найдут там два трупа. Он был стопроцентно уверен, что крики, которые Питер слышал за дверью, означают, что злоумышленники решают, как им поступить. Им явно не понравилось, что им задавали вопросы про пропавших. Вот преступники и спорят, избавляться от свидетелей или нет. Вошла Гислен, их горничная. — Месье, мадам. К чёрному ходу прибежал мальчик, говорит срочное дело для Гастона Потье. — Впускай! — коротко сказал Штольман. Через несколько минут вошёл низенький круглый мальчик, весь усыпанный веснушками. — Пип! — закричал Гастон. — Что случилось? Мальчик, косясь на Штольмана, рассказал, что на склады полчаса назад подъехали бородатый мужик с бабой в синем платье и зашли внутрь. Через десять минут из окна понеслись вопли. Пип, не будь дураком, кустами вышел на дорогу и, сев на извозчика, рванул сюда. Гастон поблагодарил мальчика и пристально посмотрел на Штольмана. Он тоже уже понял, что медлить нельзя. Яков лихорадочно соображал минуты две. Все молчали, зная, что мешать ему нельзя. В конце концов он щелкнул пальцами и кивнул. — Пип, — улыбнулся он мальчику. — Для тебя есть срочное задание. Беги прямо сейчас в участок на улице Жофруа, найди комиссара Даниэля Бариля, он уже знает о ситуации, и скажи ему, что я уже выехал к месту удержания заложников. Аня вздрогнула на этих словах. Пип кивнул и выбежал из комнаты так, будто ему пятки смазали скипидаром. — Я с тобой, — упрямо произнёс Гастон, в упор смотря на Якова. Штольман сжал челюсть. Он уже несколько раз имел возможность убедиться, что его воспитанник умеет постоять за себя, сказывались тренировки, которые они не оставляли ни на один день. Но сейчас было слишком опасно брать его с собой. Якову очень не нравились люди, с которыми они там встретятся. Но зная Гастона, Штольман мог предположить, что его чувство долга и желание помочь сыграют с ним злую шутку, и юноша кинется в бой, не поставив Якова в известность. Он уже вышел из того возраста, когда безоговорочно принимал слова Штольмана за истину в последней инстанции. Обнаружить его на складе в разгар схватки Яков не хотел, поэтому кивнул. Гастон просветлел и убежал за револьвером Штольмана и за своим снаряжением. Яков повернулся к Ане и внутренне вздохнул. Глаза у неё были на пол-лица, в них плескалось столько всего, что мужчина пожалел, что всё это объяснение разыгралось в её присутствии. С другой стороны, не знай его жена, что конкретно происходит, он имел бы возможность также обнаружить её на складе в разгар операции. Поэтому ему оставалось только крепко обнять её и сказать, что они будут очень осторожны. Выехали через пять минут. Яков и Гастон молчали, настраиваясь на битву. К складу добрались сквозь кусты. Криков слышно не было, только голоса. Кто-то пытался в чём-то убедить женщину. Та отнекивалась, но как-то вяло. Штольман велел Гастону идти сзади, он двинется через главный вход. — Смотри по сторонам, не лезь на рожон. Главное — найти мисс Кларенс и ребенка. Если будет возможность избежать драки, так и делай. Я постараюсь закончить тут быстро, чтобы тебе самому не пришлось, понял? Гастон кивнул и нырнул за угол. Аккуратно прополз под окнами, стараясь уловить движение или присутствие кого-то в помещениях. Дойдя до заднего входа, юноша обнаружил, что дверь там приоткрыта, но полностью распахнуть её нельзя, потому как на ней намотана ржавая цепь. Быстро оценив положение и поняв, что комната пуста, Гастон проскользнул внутрь и, закрыв глаза, замер, дав зрению адаптироваться под полумрак склада. Впереди ещё дверь, судя по виду будет скрипеть, но делать нечего — нужно идти. К удивлению юноши створка не издала ни малейшего звука — видимо преступники смазали её маслом. Сбоку располагалось ещё одно помещение, вперёд шёл длинный коридор. Продвинувшись по тёмному закоулку, Гастон замер, заметив движение впереди. Тонкий и худой! Вот он где. Нервничает. Ходит туда-сюда. Значит, есть возможность застать врасплох, ведь нападения он не ждёт. Юноша на минуту поджал губы, просчитывая следующий ход. Наконец план созрел, и он пошёл в атаку. Швырнув подвернувшийся под руку камень в сторону, Гастон заставил мужчину резко повернуться на источник звука. Пока он это делал, юноша встал в полный рост и, замахнувшись, метнул блестящий нож из набора, подаренного ему в последний раз Петром Ивановичем, прямо в трость, которую преступник держал в руке. Гастон давно не промахивался мимо цели, а мышцы его были развиты так, что трость вылетела из сжимающих её пальцев и с гулким стуком ударилась об стену. Не дав злоумышленнику и мгновения, чтобы опомниться, юноша упал на пол и свалил мужчину на землю подсечкой. Издалека раздался звук выстрела. «Штольман открыл счёт» — удовлетворенно подумал Гастон, готовясь к прыжку. Наконец преступник пришёл в себя и сумел откатиться в сторону, уходя от захвата. Завязалась ожесточённая борьба. К счастью, мужчина явно злоупотреблял спиртным и не проводил по три часа в день, занимаясь фехтованием и силовыми упражнениями с гирями, поэтому очень скоро Гастон зажал его горло в болевой захват, и спустя пару секунд, преступник потерял сознание. Смахнув пот со лба, юноша вспомнил уроки Штольмана и быстро обыскал мужчину. В правом кармане обнаружился нож, который Гастон отшвырнул подальше. Сзади раздались шаги. Юноша дёрнулся в бок, но облегчённо выдохнул. Это был Яков с револьвером в руке и со ссадиной, пересекающей весь лоб. Он посмотрел на землю и ободряюще улыбнулся, признавая хорошую работу Гастона. — Бородач и буфетчица готовы. Мальчика я нашёл. Он чем-то опоен тоже, зрачки на полрадужки. Здесь всё чисто? Гастон кивнул. — Да, вот последний. Тот самый длинный. Вдруг Штольман резко нырнул вправо и прижался к стене, схватив своего воспитанника за шиворот и дёрнув его на себя. Раздался оглушительный выстрел, и в двери прямо напротив того места, где секунду назад стоял Гастон, появилась большая дырка. Юноша потрясенно хватал ртом воздух. Яков медленно, стараясь унять предательски дрожащие руки, повернулся к Гастону и произнёс: — Никогда, слышишь, никогда нельзя говорить, что всё чисто, если ты не уверен! Нельзя терять бдительность и расслабляться, пока весь дом не проверен. Ты понял? Бледный Гастон кивнул. Он позже поймёт, что Штольман спас ему жизнь, что он сам был наивен и самонадеян, что, пожалуй, ему ещё рано выходить полностью из-под руки его опекуна. Но это будет позже, а пока он только вытирал пот, капающий со лба, и смотрел, как Штольман, проведя хитрый обманный маневр, выбивает дверь снизу и обезвреживает последнего злоумышленника, который стоит над связанной мисс Кларенс. Битва была выиграна.