Homeless

Марк всегда смотрит на свои руки, когда остается наедине с Джено. На них история его долгой дороги, испытаний, слез и волнений. Кровь насильника въелась в кожу и осталась в виде извилистых линий. Они всегда показывают, какая сложная жизнь. Друг выкуривает вторую сигарету на смене и постоянно бдит, смотрит по сторонам, как школьник, который боится попасться перед учителями. От школьников только отличает отсутствие страха. Джено постоянно хмурится, у него между бровями есть неглубокая морщинка. Очень редко, когда надоедает рассматривать линии на ладонях, Марк смотрит на нее. — Как тебе сын Господина Кая? — Джено бросает бычок потухшей сигареты в мусор. Живет он по бандитским повадкам, но этикет остается на высоком уровне. — Хороший вопрос. Марк поднимает взгляд к палящему солнцу и щурится, нахмурив все лицо. — Без прищура и не взглянешь, — после чего Марк хмыкает довольно и переводит взгляд на друга, а в глазах рябит голубыми пятнами от солнца. — И вроде перестаешь его видеть, а он всё также перед глазами мелькает. Как это обеденное солнце в Санзеро. Марк приходит к выводу, что этот город очень подходит Донхёку. Ему нужно имя, похожее на солнце. — Он не так прост, как кажется, — Джено не вяжется с погодой, его бледная кожа и черный костюм выглядят жарко. — Ему удается каждый раз уходить безнаказанным. Такое не проходит с Ли Тэёном. По мнению Марка это нормально. Тэён в этом обществе супруг главного альфы, а Донхёк наследник. — У них разные статусы, к Донхёку в любом случае будет больше поблажек. Джено категорично вертит головой, цокая. Он достает новую сигарету и разжигает пламя. — В их родовой что-то не чисто. Каждый из них что-то скрывает. Они семья, но никто из них нечестен. Помнишь, тот наш совместный ужин? Еще бы Марк мог его забыть. Напряженная обстановка за столом не давала ему расслабиться и поесть. Смех и улыбки не казались ему искренними, Марк улавливал двойные смыслы во всех фразах. — Да уж, это точно было далеко от семейного ужина, — на что поддакивает Джено. — Может они тогда что-то не поделили? — Или кого-то, — он еще раз осматривается вокруг и уже тише продолжает. — Иногда я думаю, что Ли Тэён ревнует Господина Кая к его сыну. Сейчас Господин Кай не скрывает своего внимания к супругу Господина Тэиля. Они находятся в каком-то замкнутом квадрате: Господин Тэиль, Кай, Донхёк и Тэён. Марк зажимает пальцы с каждым именем, но он смотрит на не согнутый большой палец и вспоминает очень важную персону. — А как же Господин Джэхён? Несмотря на его безучастие в словесных перепалках, он всегда присутствует в них. Для того, кому неинтересно, Джэхён тратит прилично времени и сил. — Он самая большая тёмная лошадка здесь. Никто не знает о его передвижениях. Наверное, самый скрытный человек, который у всех на виду. Знаешь, как улика, которая маячит перед глазами, а ты ее не видишь в упор. За недолгое время здесь Марк отметил пару вещей в младшем сыне клана. Джэхён не разбрасывается словами. В отличии от Кая, он предпочтет кивнуть и не повторять то, что было сказано. Его улыбка ленивая, обычно он это делает одним уголком губ и выходит в итоге что-то похожее на ухмылку. Взгляд младшего сына неспешный, он не торопится осматривать вокруг обстановку. Порою его взгляд кажется настолько пустым снаружи, что Марку становится не по себе. Появляется дикое желание расслабить галстук и уткнуться себе в кружку. Хищник, но не такой как Кай. Если старший сын напоминает гепарда, то Джэхён в этом мире крокодил. Умно выжидает жертву в воде и бесшумно утаскивает её. Один укус такого стоит смерти. — Как крокодил. — Скорее белая акула, — Джено хмыкает. — Своих он не трогает и позволяет находиться рядом, но действует так же тихо. Джэхён поступает умно и не вступает в открытый конфликт, как это делают крокодилы друг с другом. — Думаешь, он опасный тип? Джено разводит руками: — Пока не будем мешать у него под ногами, все будет хорошо. Мне, правда, нравится больше Господин Кай, потому что его легче прочесть. Ну и потом их перерыв заканчивается. Джено продолжает избегать разговоров о себе. Конечно, выходит так себе, Марк сразу это увидел, но давить и через силу узнавать он не будет. Захочет — сам всё расскажет, так он думает. Нужно дать ему время. Друг поправляет воротник черной рубашки и ведет их во внешний двор, где любит проводить свободное время Кай, играя в большой теннис за кортом. За трибунами Марк видит Ли Тэёна, который машет веером. Лицо омеги блестит от пота и щеки порозовели. В обеденный пик солнце в Санзеро особенно сильное, будто бы и не было прошлых дождливых недель. Марк сочувствует омеге, он сам недалеко ушел от состояния растаявшей шоколадки. Лишь ветер в шелесте листьев радует, дышать так-то легче. А вот Кай никак не подвластен погоде, он стирает быстро капли пота со лба и встает в нужную позу для подачи. Он хищно улыбается сопернику, в нем искрит азарт. Глаза старшего сына заполнены уверенностью. Соперник его Чон Джэхён. Вовлеченность Кая никак не отзывается в нем. Джэхён выглядит так, словно его насильно притащили играть в большой теннис. Альфа максимально не заинтересован, держит ракетку он слабо, не желая отдавать все силы и бегать по пеклу. Судя по белой рубашке и официальных брюках, Чон явно был настроен не на игру. Хороший улов! У Кая получилось выхватить после встречи Джэхёна и потащить сыграть партию. — Ох, Марк и Джено! Присоединяйтесь смотреть, составьте Тэёну компанию, пока есть время, — Кай смеется, кивая на скучающего Тэёна, который рассматривает свои ногти. У Марка есть десять минут до того, чтобы поехать забирать Донхёка с курсом, а у Джено должна приехать партия оружия, которую он должен помочь рассортировать на складе. Джено реагирует первым, пока Марк еще считает сколько нужно времени ему и может ли он понаблюдать за игрой. — Господин, вы снова просите Господина Джэхёна составить вам компанию, — хмыкает, снимая наконец пиджак, потому что под открытом небом невозможно. Черная ткань обтягивает грудную клетку и руки альфы. Марк вытягивает губы в удивлении и кладет руку на свой не совсем впалый живот. Джено хорошо подкачался, стал выносливее и сильней. Марк задумывается для чего ему нужно быть таким сильным. На его слова старший сын громко смеется, так и не сделав подачу. — Что же могу сделать, если Джэхён-а единственный, кто может играть достойно. Джэхён широко улыбается, что не скрывается от Марка. Альфа встает в оборонительную позу и оказывается чертовски хорош. С невероятной скоростью он перемещается в противоположную сторону корта и отбивает удар четко, что Кай несмотря на подвижность, не успевает принять. Мяч громко стукается в игровое поле Кая, который раздраженно цокает. — А еще он всегда прибедняется, говорит, что не умеет играть, — Кай хмыкает и бросает ракетку в сторону, которую тут же подбирает один из подчиненных, он же и протягивает ему воду. Кай отпивает почти половину воды и идет в тень к трибунам, чтобы сесть возле Тэёна. — Я сказал, что не люблю большой теннис, — наконец заговаривает Джэхён. — Мне нравится жесткий спорт. К нему также протягивают полотенце и воду, но ракетку Чон не бросает, а осторожно кладет на зеленую траву и направляется к ним. Кай, у которого еще не полностью восстановилось дыхание, подзывает ребят к трибунам рукой. Подойдя ближе Марк замечает, что впервые Джэхён выглядит чуточку замученным. Пот стекает по его бледной коже, на которой ни одного шрама. Вблизи можно увидеть небольшие синева под глазами и тоненькие красные сосуды на веках. Младший сын похож на статую из фарфора. Тень мужчины падает на Тэёна, который улыбается и тут же направляет взгляд на него. — Джэхён, — он делает небольшую паузу, потому что забывает «господин», — Вы загородили мне весь вид. Что-то точно происходит, это видит Марк и понимает, что дело не только в обращении. Джэхён послушно отходит подальше, солнце частично падает на него. Кай тихо смеется и кладет голову на плечо омеги: — Наконец ты избавился от формальности и стал общаться с Джэхёном по-человечески, — на эту фразу Джэхён кротко улыбается и смотрит себе на обувь, улыбку выдают ямочки. Как говорил ранее Джено, Джэхён человек бизнеса. Никто даже и подумать не может, чтобы голова альфы была забита чем-то другим в течении дня. Для Марка это бред и выдумка. Такого быть не может. Как раз наоборот, Марк верит, что у Джэхёна здесь сторонняя цель прибывания, поэтому он так усиленно работает. За всей усердной работой стоит что-то. Марк не разгадал что. Человек бизнеса помнит обо всем и напомнит о обязанностях другим: — Мне нужно помочь с выгрузкой Джено, к тому же у Джонни есть вопросы. И вопрос управления и распределения остается открытым, поэтому нужно решить завтра на ужине, — Джэхён игнорирует фразу Кай о том, что ребята справятся без него. Альфа смыкает ладони за спиной и с легкой улыбкой смотрит Марку в душу, пугая младшего такой красноречивостью. — А вам, Марк, наверное, пора за Донхёком. Он нетерпеливый малый и не станет вас ждать. — Ну ладно, тогда и я за работу, — Кай быстро чмокает Тэёна в щеку. — Увидимся за ужином, Джэхён. Нам нужно будет разделить оставшиеся дела Тэиля, как ты и говорил. Марк шумно сглатывает и кланяется напоследок старшим, быстро смекнув намек бежать по делам. Белая рубашка липнет к телу от жары, он быстрым движением разматывает длинный черный галстук и снимает через голову, расслабив узел. Расстегивает пару пуговиц и блаженно выдыхает, прикрывая глаза. Свежий и прохладный ветер щекочет кожу и проникает под ткань. Жаль, что он не может снять штаны. — Минхён! Сзади его догоняет Джено, чья лицо блестит от тонкого слоя пота. Он вытирает рукавом влажный лоб и кладет руку на плечи Марку, которому и так жарко. Они идут в развалку вдвоем. — Сегодня ночью приедет большая фура с поставкой, — Джено не выглядит довольным. — Я и Джонни в принудительно-одобрительной форме будем принимать оружие. Брови Марка вопросительно поднимаются, и он переспрашивает: — Принудительно-одобрительной? Это как? Джено скалится и щурится, не скрывая смешка: — Это Господин Джэхён говорит тебе «Сегодня принимаешь поставку» и ты должен с легкостью согласиться, как будто вечность ждал этого задания. — Почему этим не занимается Господин Кай? — Он хороший переговорщик, хотя Господин Джэхён здесь с ним не согласен. Он вообще не считает идеей договариваться хорошей. Для него естественно диктовать условия и под них нужно соглашаться, — Джено почти проводит его до выхода из их большой базы. — А если не захотеть? Друг засовывает руки в карманы и хмыкает. Для тех, кто не подчиняется их дому и клану, решение только одно. — Тогда только умереть. Марк передергивает плечами и как-то скомкано прощается с Джено на время. Это была его привитая из детства привычка. Ему не нравилось говорить «пока» маме, пока она отдирала засохшую корочку с колен. Может ему не нравилось то, что они вообще имели место быть на ее теле. Джено не оборачивается и сразу же уходит, его плечи чуть вздернуты, потому что руки в карманах. Странное чувство. Вокруг чувство надвигающейся грозы, потому что Марку не спокойно. Двигатель глохнет, и Ли вытаскивает ключи из машины. Охранники академии смотрят недобро, когда он закуривает прямо напротив главного входа. Марку на это насрать, он опирается об капот машины и неспешно затягивается. Сигареты в жаркую погоду по-особому отвратительные, а еще они навевают воспоминания, в которых он оставил себя. Был ли это июньский или июльский день, Марк знает, что был очень счастлив. Джемин выслал фотографии Бриверского моря, там был запечатлен и радостный он. Минхён зачитывался его длинным письмом о том, как уехать из болезненного Неона было лучшим решением для него. В письме он советовал также поступить и Марку, что ради больного друга не стоило закапывать полностью себя. Джемин говорил, что это было несправедливым бы к самому Джисону. Правда дочитать дальше, что там было не вышло — Джено выхватил письмо и порвал его. Никогда уход На не расценивался им как предательство, но Джено считал именно так и не мог простить парню его уход. Отношения этих двоих все еще кажутся Марку незавершенными и почему-то он думает, что Джено на самом деле боится однажды столкнуться с Джемином и услышать горькую правду о том, кем он стал и куда скатился. Конечно, легче будет возненавидеть, чем признать то, что он проиграл. Сам Марк приехал сюда забрать Джено, но друг здесь погряз полностью, а еще часть денег, которые он отправлял на лечение Джисону, висят долгом. Теперь Марк будет помогать закрывать его. Его охватывает переживание, что в самом конце Джено никуда не уйдет с ним. Джено не просил его о помощи, Марк полез к нему сам. Нет ничего хуже, чем помощь, о которой не просят. Он также думал, что и его мать нуждается в помощи, но всё было не так. Ей хорошо жилось с монстром, они играли в придуманную ими игру, а Марк принял это за реальность. И когда его никто не просил, он просто покончил с этим. До сих пор взгляд полного презрения и испуга где-то в душе сидит глубоко. На него посмотрели, как на монстра. Ладонь трясется, затягивается надолго, заполняя легкие дымом. А затем Марк откидывает голову назад и выдыхает, но успокоится не выходит. Его тревоги уходят на время, когда он видит выходящего из здания Донхёка. Он подобно солнцу в облачный день, то появляется в жизни Марка, также и уходит. — Если меня каждый день так будет встречать мой личный охранник, клянусь, буду усердно учиться, — хохочет Донхёк. Получается с трудом словить свободной рукой портфель, который бросил Донхёк. Сигарета летит в дырку приствольной решетки. — Я уволюсь, если ты будешь продолжать так швырять портфель, — он недовольно вертит головой и закатывает глаза в раздражении. Донхёк делает вид, что не видел его пару минут назад. Тот Марк кажется ему далеким и неизвестным, прежде он не знал его таким другим. Солнце в Санзеро награждает розовыми закатами цвета сахарной ваты. Они застают другую красоту, которую не найти в других городах. Белые шорты Донхёка подчеркивает смуглые ноги, а свободная рубашка с короткими рукавами уносит в настроение каникул на юге. Вертикальные полоски на ней буквально на коже, потому что невыносимо жарко. Шелк ткани обтягивает его торс и плечи, раскрывая вид на ключицы, подол рубашки аккуратно заправлен внутрь. — Что там в доме? Не говори, что Ли Тэён успел соскучиться по мне, — Донхёк тыкает в сотню кнопок, возится с кондиционером. Нервно облизывая губы, Марк не реагирует на звуки кнопок. — Спешу расстроить, но никому не было дело до вас, — Марк цокает и одной рукой хватает за кисть младшего. — Я сейчас вам всё настрою. По руке проходится ток от того насколько горячая и мягкая кожа сына Кая. Марк вертит головой, пытаясь забыть дурные мысли из головы. Немного возни и Донхёк довольно улыбается, ощущая, как его волосы вьются от прохлады. — Благодарю, — он поправляет ремешок и игриво заглядывает на сосредоточенного Марка. В нем дикое желание довести, не дать нормально ездить серьезному Марку за рулем. — В чем дело? — Бубнит Марк, ощущая неладное во взгляде младшего. Хмыкнув, Донхёк разворачивается и смотрит на дорогу, складывая руки на груди: — Да так, может тоже полезть к тебе, как это делает папаша к Ли Тэёну, — начинает о семье он вновь и видит заинтересованность в зрачках Марка. — Спрашивай, вижу, что тебе то-то интересно. Марк сглатывает и дважды озвучивает вопрос про себя, прежде чем сказать вслух: — Почему Ли Тэён не является официальной парой Господина Кая? — Потому что он не принадлежит ему, официально в этот дом Тэён пришел, как супруг Тэиля. Вот только Тэилю он не был нужен, поэтому его просто привели в качестве любовника Кая, так как у папани уже была жена. Рассматривая заусеницы на ногтях, омега рассказывает о семье будничным тоном. У него нет желания показывать их в красивой обложке. Донхёк не понимает зачем это делать, но Кай об этом сильно печется, поэтому Донхёк молчит. Отец жуткий человек в гневе. — Зачем ты мне это говоришь? На красном он оборачивается к Донхёку, который пожимает плечами. Омега просто указывает руку на светофор и говорит «зеленый», пока их подгоняют сигналами другие машины. Альфа давит на газ и выбивает все 110 км/ч. Они вырываются вперед на трассе, объезжают фуры, грузовики и семейные машины. Заговорить вновь выходит на пустой дороге, где их окружают только полуголые пальмы. Красно-розовое небо красит Донхёка в подобный цвет, его темная кожа красиво блестит на свету. Марк старается смотреть не часто, потому что убиваться за рулем еще рано, а долг не выплачен. — Чтобы ты знал, как я тебе доверяю, — омега смотрит на закатную дорогу впереди и пальмы. — Я не прошу даже тебя никому это не рассказывать, потому что знаю ты будешь и без этого молчать. На этом Марк хочет добавить, но Донхёк не заканчивает и продолжает: — Иногда я не верю, что Кай мой отец. Он не понимает меня, пытается всегда как-то загородить. Раньше его постоянно раздражало, что я прятался за Тэилем. Тэиль не позволял никому трогать меня, чтобы я не натворил. Однажды в детстве, когда я уронил дорогую вазу, Кай должен был наказать меня. Его любимые двадцать ударов плетью. Ногти омеги впиваются во внутреннюю ладонь. Однажды отцу удалось поднять на него руку, нет ничего унизительней, чем быть прилюдно побитым. — Он не похож на того, кто станет поднимать руку на своих детей, — Марк ловит внимательный взгляд омеги на себе. Донхёк поправляет прядь волос альфы, которая все время лезла ему в глаза. Его пальцы легко скользят по скуле и возвращаются на место. — Не похож, но делает. Правда за вазу не вышло. Я подбежал со слезами на лице к Тэилю и попросил уговорить Кая не делать этого, — он помнит страх, который его окутывал, ему казалось, что Кай готов убить. — Я никогда не забывал, что мой отец мафиози. И я знал, что если его рука не дергается при выстреле, ему ничего не будет стоить выстрелить в меня. Поэтому Тэиль был моей единственной опорой, но сейчас его нет, и я очень скучаю по нему. Проблемы отцов и детей не заканчиваются. Марк мало, что мог посоветовать, он ненавидел своего отца и желал ему мучительной, жалкой смерти. В отличие от него Донхёк любит Кая, несмотря на страх и авторитет альфы. — Сколько между вами разницы? Донхёк подросток, а Кай выглядит очень молодо и свежо. Куда легче поверить, что он сын Тэиля. — Мне семнадцать, а ему тридцать, — Донхёк не любит говорить о возрасте, после этого к нему перестают быть серьезным, задают много вопросов о том не залетный ли он ребенок. Но Марк не выглядит удивленным, более того он это игнорирует: — Подожди, но Тэилю же тридцать тоже, почему тогда они сыновья? — Марк сбавляет скорость, они съезжают с трассы на мелкую дорогу, ведущую к их большому дому. Донхёк не хотел, чтобы их поездка так быстро кончалась. — Вот и ты попался на уловку, — омега хитро улыбается. — Джэхёна зовут младшим сыном, Кая старшим, а Тэиля главой клана. До того, как стать главой, Мун был старшим, а Кай средним сыном. Их отец давно погиб на перестрелке. Кстати, Джэхён был тем, кто видел его в момент смерти. Ни один из трех сыновей не являются кровными. Все они взятые кланом способные дети. Этим и славится наш клан, здесь нет родовых линий. Кроме моей с Каем. Потихоньку пазлы в голове верно расставляются, и Марк начинает понимать окружение. Можно легко понять почему все они трое такие разные и непохожие друг на друга. Взять стиль лидерства Джэхёна и Кая. Абсолютно разное представление. Кай стоит в центре передовой и открыто заявляет о действиях, бывает жесток и любит выносить все действия на публику, чтобы путем страха контролировать верность подчиненных. Тех, кто особо выделяется своей верностью, Кай также публично награждает многим. Его правая рука становится частым гостем на семейных ужинах, им он доверяет разгрузку важного оружия. — Почему тебе ближе Джэхён? — Марк не совсем понимал того, как Донхёк мог быть спокоен рядом с таким. — Он ничем не лучше Кая, как я выяснил. Хмыкнув, Донхёк коротко смеется и категорично машет руками: — По словам Джено может быть, — омега трогает золотистый браслет на кисти и тепло улыбается, что-то вспоминая. — Джэхён очень добр ко мне, пусть не показывает этого. Он альфа с большой буквы, а не какое-то чудище. Я не помню, чтобы он позволял себе лишнего в общении со мной. — А с Ли Тэёном? Омега будто и ждал этого вопроса. — У них всё иначе, — Донхёк треплет волосы и как-то нервно продолжает. — В общем, Джэхён тот, кому я могу доверять. Я еще не понял почему он меня терпит, этот тип с самого начала был добр. Не могу разгадать его. Джэхён на публике молчит, но клан интуитивно чувствует в нем силу и энергию, которой альфа просто так не раскидывается. Обычно он тот, кто не нуждается в покровителях, хотя не против посоветоваться и послушать, что может предложить кто-нибудь разбирающийся в деле. Отсюда и уверенность лидера. Чон не боится признать, что кто-то может быть экспертней его, этим он и подкупает авторитет у остальных. Джэхён хороший учитель и быстро объясняет систему работы, но он также и тот, кто не потерпит ошибок. Если мешаться под его ногами, он не будет себя чувствовать виноватым, что пустил пулю в лоб. Однако пользуется хорошей репутацией у омег воспитанием, которое напрочь отсутствует у бандитов. Мун Тэиль остается неразгаданным звеном, но из слов Донхёка, Марк понимает, что возможно он очень хороший и мирный человек. Он находится в состоянии комы долгое время и просто не может так резко очнуться. Однако бывают чудеса. Напиток, которым им отравили, имел уникальный состав, который не мог случайным образом попасть туда. Больше Джено не рассказывал о нем, в круг надежных членов клана он вошел после того, как Кай взял временно обязанности. Они заезжают и ставят машину на уличной парковке двора. Марк вытаскивает ключи, севшим голосом коротко кашляет и легким касанием отстегивает ремень безопасности. В машине резко становится тихо, из-за солнца видны маленькие пылинки в воздухе. — Мы приехали, — уставшим после поездки напоминает Марк. Донхёк не двигается. От Марка не укрылось то, как омега легко дернулся от его севшего голоса. — Донхёк. — Что ты будешь сегодня делать? — Перебивая, выпаливает омега, хватая своего охранника за рубашку. Марк вытягивает губы в тонкую полоску и закатывает глаза, выходя из машины. Донхёк никогда не был простым омегой, он тут же выходит из машины и оббегает альфу, вставая прямо перед ним, чем привлекает внимание других. — Ты не ответил, — шепчет младший, заглядывая в темные глаза. Его не могут снова оставлять одного, только не в этом удручающем доме. Скажите ему, пожалуйста, что здесь есть один, кому не все равно на него. — Работаю, — он хмурится и оборачивается на зевак, чтобы вновь их вернуть к работе. Заглянув снова в глаза омеги, он видит как они стали мокрыми. — Эй, ты чего? Донхёк? Он кладет руки на его тонкие плечи и глупо дует на глаза, из-за чего Донхёк не выдерживает и улыбается, сквозь накатившую грусть. — Всё нормально, тогда тебе нужно идти. Отец смотрит на результат, а Джэхён терпеть не может бездельников, поэтому не отлынивай. Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, — омега улыбается альфе и скидывает его руки с плеч. И рука сама тянется задержать его. Донхёк такой весь маленький, со своим собственным миром, в который никого не впускает. Омега оборачивает голову назад и смотрит на то, как крепко кольцо пальцев держит его тонкую кисть. Он впервые видит Марка настойчивым, таким просящим. — Рано не засыпай, я после работы заскочу к тебе, — и облегчено улыбается видя, как морщинка между бровями омеги разглаживается. Донхёк скромно кивает и отводит руку за спину. Место прикосновения жжет от крепкости хватки, или же от того, что Марку удалось застать его чувства врасплох. — Хорошо, я не буду засыпать. Повезло, что Марк пока не знает, что Донхёк почти редко спит в этом доме.