Сыграй для меня под луной

Так глупо… Сяо вздохнул, втыкая копьё в податливую землю и садясь на колени. Длинная чёлка прикрыла лицо, закрыв обзор, и адепт уставился на свои руки, сбросив с них перчатки. Грубые, грязные, покрытые царапинами. Он никогда не заботился о себе, оставляя все ранения нетронутыми. Даже не думал облегчить свою боль, потому что заслужил. Закрывая глаза, он каждый раз видел только одно — фигуру барда, играющего целебную песню. Почему так хотелось услышать её снова? Ещё раз почувствовать сладкий запах свободы, исходивший от парня во все стороны. Увидеть костюм, напоминающий поле одуванчиков, и разглядеть лицо. Сяо успел впечатать в память лишь солнечную улыбку и понять, что никогда в жизни на него не смотрели с такой теплотой. Мелодия эхом звучала в памяти адепта, развивая тревоги. За сегодняшний день он ни разу не вернулся к прошлому, цепляясь за спасительные ноты. Они собрали его душу по кусочкам, сами того не ведая. Знает ли юноша о том, что той ночью у него был слушатель? Сяо так не привык обращать внимания на свои желания, обрубая их при малейшем намёке на появление, что сейчас совершенно не понимал что чувствует. Хотел ли он увидеть барда? Определённо. Хотел ли он по-настоящему увидеть барда? Вряд ли… Привыкший к боли, Сяо готов был вытерпеть любые пытки, лишь бы дорогих для него людей никто не тронул. Именно поэтому он никогда не позволял им появляться в своей жизни. И ни за что не стал бы рисковать чьей-то безопасностью ради своих желаний. У оружия не может быть желаний. Я приношу только страдания.

***

Венти держал в руке наполовину съеденное яблоко, изредка откусывая небольшой кусочек. Его лицо было на редкость задумчивым, а взгляд устремлён вдаль. Сегодня Мондштадт излучал лишь спокойствие, и изморённые жарой солнца жители либо сидели в барах, попивая холодные напитки, либо отдыхали дома. Но на душе архонта спокойно не было. И причина была очевидна — полные боли и отчаяния глаза. То, что бард увидел несколько дней назад, крепко засело в памяти, всплывая при любой возможности: поглощённый ненавистью адепт, израненный и опасно балансирующий между жизнью и смертью. Венти всегда был щедр на песни и помощь потерянным душам, но для этого воина играл по-особенному. Возможно, потому что никогда ему не встречалось существо, настолько сильно жаждущее смерти. Кажется, эти янтарные глаза больше всего заслуживают счастья.

***

Ночью на постоялом дворе Ваншу всегда было спокойно. Сверчки пели свои надоедливые песни, нагретая за день земля отдавала тепло обратно, а ветер давно куда-то исчез — листья на деревьях находились в абсолютном спокойствии. Сяо сидел на крыше, обхватив колени руками. Тёплый свет фонарей мягко касался его измученной кожи, а огоньки блестели в глазах. Перед ним возвышался Драконий хребет, полный вечного снега. Стоило только протянуть руку — и метель тут же утащит тебя в опасный круговорот холода. — Это тебе, — порыв тёплого ветра коснулся спины, заставляя Сяо резко обернуться. Он. В его руки опустился бело-зелёный цветок. Адепт непонимающе уставился на него и поднял взгляд вверх. Такой же, как на этом неряшливом берете. — Тебе стоит держаться от меня подальше, — процедил якша, откладывая неожиданный подарок. Бард решил проигнорировать совет, присаживаясь рядом. — Ты живёшь здесь? Я думал, адепты сидят в своих обителях в Заоблачном пределе, — непонимающий взгляд коснулся светлой кожи. — Да. Венти усмехнулся, пытаясь найти объект наблюдения своего собеседника. За что мог зацепиться его взгляд? За луну? Или может за туман снегов? — Надеюсь, люди здесь не доставляют тебе неудобств. Люди… может казаться, что всё происходит из-за них — глупые существа не могут совладать со своей ответственностью. Не могут защищать себя сами, всё время ведут глупые конфликты. Они настолько ничтожны, что любой Бог способен стереть их с лица земли за одно мгновение, — такое ведь уже случалось — но считают себя владыками этого мира. Однако проблема была вовсе не в них — Сяо всего лишь искупал свои грехи, отрабатывал долг и выполнял контракт. Совсем не люди изуродовали его душу. Сяо знал, что не должен быть сейчас рядом с ним. Должен отдалиться, нагрубить, уйти и избегать любой ценой — так будет лучше. Но почему-то не было сил встать. Это пугало — он ведь был лучшим воином в Ли Юэ, мог днями и ночами сражаться без отдыха. Но в сражениях его вёл долг, а к спасению вела душа. Возможно, где-то там, глубоко, у него всё-таки были желания. — Сыграешь для меня ещё раз? После долгих минут тишины даже такая приглушённая просьба оглушила, и юноша удивлённо повернулся к адепту. Его улыбка вновь вспыхнула ярким огоньком, отражаясь в уставших глазах. Сяо не мог отвести взгляда, впитывая каждое движение. И снова это чувство полного спокойствия и безопасности. Оно пугало своей новизной, заставляя сосредоточиться и запомнить каждое мгновение. Музыка просачивалась глубоко в душу, и не было нужды сейчас выстраивать барьеры. Его сущность жаждала ласки и заботы, а Сяо не мог ей противиться. Всё, что ему оставалось — слушать. Уходя под медленно поднимающееся солнце, бард обернулся, довольный проделанной работой. Не в силах оторвать взгляда, юноша увидел как адепт встал с холодной крыши, и, подумав несколько секунд, поднял лежащую рядом сесилию, крепко сжимая в руке.