Рождественская месса.

7:30 am. 13 декабря, воскресенье. Италия, область Ломбардия. Провинция Варес, город и коммуна Бусто-Арсицио. Девушка сидела на кухне с бокалом белого сухого вина и и делала какие-то записи в своей тетради. Это единственное, что помогало ей не сойти здесь с ума. Но ей всегда приходилось прятать эти записи от Сергея и записывать что-то, пока его нет рядом, потому что он сильно на неё из-за этого ругается. Он считает, что у копов будет слишком много доказательств их причастности, в частности его самого, если они найдут эти записи. Стоит отметить, что у него самого есть блокнот, в котором он отмечает прогресс в компании, там гораздо больше компроматов. По большей части, эта тетрадь с листами в клетку, на пружинке, служила девушке как личный дневник. Она записывала сюда свои переживания, мысли и эмоции. Часто писала о Сергее и том, что её он часто доводит до слёз своими криками, колкими фразами и вообще своим отношением к ней. Софи любит его и готова искать в нём лучшее, готова прощать, но последнее время ей это делать всё труднее. Проект недавно запустился и из-за этого Сергей весь на нервах, но сами подумайте, кто сейчас не нервничает? Дня три назад он разорвал рисунки, над которыми девушка так старалась, с криками, что она тратит время на ерунду. Она рисовала закаты и восходы. Рисовала когда мужчина ещё не проснулся или уже спал и когда его не было дома. Так как он почти всегда дома, то она часто уходила к морю, чтобы рисовать или сделать записи в тетради. Софи специально ходила на рынок, чтобы купить свежих фруктов для натюрмортов, но сейчас, зимой, их негде было купить. Мужчина разорвал почти все рисунки, но не нашёл главного. У девушки был один самый любимый, который она прятала в своей тетради-это портрет Сергея. Они сидели на кухне, когда он, вымотанный и уставший после нервной и бессонной ночи, сложил руки на столе и склонив на них голову, уснул. Ей было страшно, что он может проснуться и разозлиться, но на его лицо и рыжие волосы так красиво падали солнечные лучи, что девушка не удержалась. Иногда, когда мужчины не было дома или он спал, Софи уходила к соседке. Это старая, добрая женщина, живущая с ними на одном этаже. Девушке часто приходилось перед ней извиняться, после скандалов и криков Сергея. Бабуля советовала ей уйти от него, но девушка не могла. Но Софи прячет эту тетрадь не только из-за страха, что мужчина её разорвёт или сожжёт, но главная причина-боязнь, что он прочитает её. Он насмехается, высмеивает всячески и считает глупым слёзы своей подруги. А тут она пищит о своих чувствах. О чувствах к нему. Если он узнаёт это, то станет безжалостным и жестоким. Хотя куда уж ещё более? Но если он всё же уничтожит эти записи, то вместе с тем и рисунок. Сидя на кухне у неё было открыто окно и она услышала шаги Сергея по мощёной дороге под окнами. За это время, которое они знакомы и живут вместе, она научилась прислушиваться и различать когда он подходит к дому, а потому как он закрывал дверь, она могла узнать его настроение. Они живут на втором этаже, а значит нужно поторопиться спрятать тетрадь и вымыть бокал из под вина, пока мужчина поднимается. — Что-нибудь новое? Куда ходил? —спросила Софи, стоя в коридоре, после удачно заметённых следов. — Есть мне приготовь. Сергей закрыл дверь, снял куртку, разулся и прошёл на кухню, чтобы руки помыть. Девушка достала два яйца из холодильника, один помидор и сыр, а из шкафа достала хлеб, соль, перец и сковородку. Она поставила сковородку на плиту и включив, налила немного масла, разбила яйца, отдела два кусочка хлеба и засунула в тостер, стала нарезать остальные продукты, после чего отправила их на сковородку. — Мне в сухомятку есть? — У нас закончилось молоко. Ты ночью вставал и допил последнее. — А чем ты занималась, пока меня не было? Почему не спустилась в магазин? —думаю, стоит отметить, что в этом магазине не продаётся молоко, да и вообще его трудновато найти в Италии. — Я с кем разговариваю? Ты можешь мне ответить? —его тон постепенно повышался. — Чё ты молчишь, дура? —последнюю фразу он выкрикнул и стукнул по столу, так что Софи вздрогнула. — Я могу сходить к соседке. Может у неё есть. — Так чего ты стоишь? Софи вышла из квартиры и прикрыла дверь. Его тон вновь довёл её до слёз. Она пыталась держаться, пока стояла там, на кухне, но здесь, на лестничной площадке, это уже не имела смысла. Слёзы полились сами собой, руки задрожали, её начало трясти, дышать стало трудно. Молоко. Девушка быстро вытерла лицо ладонями и пытаясь отдышаться, встала и пошла к двери в соседнюю квартиру и стала стучать. — Сеньора Кьяра, здравствуйте. — Привет, милочка. Проходи. Что случилось? — Мне бы немного молока. Я потом верну, честно. — И по такой мелочи ты слёзы льёшь? —бабуля хотела ещё что-то сказать, но быстро себя оборвала. — Опять вернулся не в настроение? Софи часто закивала, а соседка тяжело вздохнула, покачала головой и ушла в глубь квартиры. Скоро вернулась с бутылкой молока и отдала её девушке. — Вот, милочка, возьми. — Спасибо. — Заходи ко мне как-нибудь. Девушка улыбнулась и кивнула, в знак согласия. Она вернулась в квартиру. Первым делом она налила стакан молока и поставила на стол перед Сергеем. А уже после переложила яичницу на тарелку и достала тост. — Немного подгорело. Прости. — Ходить надо быстрее. —он положил кусочек себе в рот и продолжил. — Знаешь, я заметил, ты сдружилась с той старухой. —на спину Софи выступил холодный пот и она судорожно сжимала в руках, под столом, полотенце, пытаясь придумать оправдание. — К чему я это, попроси её, может хоть она научит тебя готовить. — Хорошо. Можно я схожу прогуляться? —перебила тишину девушка, убирая посуду со стола, пристально глядя в глаза мужчине. — У меня на тебя другие планы. Сергей вытер губы уголком салфетки и смяв, кинул её на стол. Девушка не сводила с него глаз и когда он подошёл к ней в плотную. Провёл внутренней стороной ладони по её щеке и держа её лицо за подбородок, слегка приподнял. Большим пальцем этой руки он прошёлся по её губам и приоткрыл их. Упираясь свободной рукой в стол, он склонился над Софи и жадно поцеловал. Его рука перешла с лица на шею, одну ногу он согнул в колени и поставил на стул, меж бёдер девушки, а втрой он заблокировал ей путь, не давая возможности уйти. Он склонился к её уху и прошептал: — Встань. Софи встала и мужчина расстегнув пряжку, достал ремень из брюк и быстрыми движениями, перевернув девушку к себе спиной, завязал её руки на запястьях. Он стянул с неё чёрные джинсы и прижал грудью к столу, надавливая одной рукой на спину, в районе поясницы, чтобы она не могла встать. Но вспомнив кое о чём, Сергей прислонился к ней всем телом, вдавливая своим весом девушку в стол, прошептал: — Не двигайся, я принесу смазку. Вернулся он быстро и стал подготавливать девушку. В его действиях не было нежности или заботы, только сила и животное желание. Софи прекрасно знала, что он заботиться только о себе и лучше всё делать по его правилам, тогда может, хоть больно не будет. 10:03 am. 14 декабря, понедельник. Штат Миннесота, Миннеаполис. Здание ФБР. Грегори уже полчаса, может быть даже больше, сидел на совещании и слушал какой-то бред. По сути, говорили правильные вещи, но это посвящалось не ему, а всем остальным работником. Так сказать, разбор полётов. Вот только ему это зачем? Мог вздремнуть в свободное время или подумать над делом. —...А теперь пусть продолжит прокурор из Лос-Анджелеса, Грегори Хардкасл. —донёсся отрывок фразы, местного шефа, до Грэга. — Что? — Продолжите? Расскажите о деле, что вам известно? — Мне нечего сказать. — Что ж, вы ничего нового по делу не узнали? — Рабочая неделя только началась. А в выходные я не работаю. —было что-то такое в его словах, дерзость и наглость, что заставило начальника покраснеть от ярости. Не дожидаясь от него ответа, Грэг вышел из кабинета. — Мисс Аттвуд, на вас одна надежда. Следите за ходом расследования, всё сообщайте мне и за ним самим, тоже следите. — Вас поняла. Девушка собрала папку с документами и вышла из кабинета. Сейчас ей нужно было отыскать «наперника» и решить, как они будут вести дело. — Я думала, мы всё обсудили. —сказала Одри, садясь рядом с Грэгом. —Вы ведёте себя как ребёнок. Грегори стал очень нервным, вспыльчивым и капризным последнее время. По сути, сразу после отъезда Энолы. И он не мог ничего с собой поделать. Постоянно думал о подруге, переживал и боялся. Боялся, что мистер Лорример не сдержит своё слово и доложит об этом на место работы девушки или напишет в личном деле, что впрочем не лучше. Боялся, что ей не станет лучше. Что это лечение не поможет. А может вообще всё гораздо серьёзнее, чем тот мистер Лэнг предполагал. Но большего всего Грэг боялся, что Энолу могут оставить в больнице Лондонской. Он не сможет часто приезжать. Её будут пичкать психотропными, она окончательно сойдёт с ума, она его забудет, на всю жизнь останется там и больше он никогда не сможет с ней увидеться. Мужчина слишком много думает об этом, о том, что ещё не случилось, на что он никак не может повлиять, что стал попросту «выпадать» из жизни. Пытаясь сбежать от всего, от своей жизни и переживаний, Грэг, как всегда, пошёл в какой-то дорогой клуб, напился, подцепил там девушку. Но это не помогает, легче не становится. Он повторяет опыт Энолы, игнорирует боль. И к чему это привело её? Результат мы можем наблюдать прямо сейчас. Она не живёт, а выживает от таблетки к таблетки, от приёма к приёму, от истерики до истерики, от срыва до срыва, от одной попытки суицида до другой. Конечно, Грэг не хочет так закончить. Закончить как она, в лечебнице. Значит надо что-то менять. Стоит заняться делом, отвлечься не на очередную партию покера, бутылку или кратко временную любовь с девушкой, а на что-то серьёзное, значимое. Работу? Как вариант. Он сидел в холе на первом этаже, на чёрном, не большом, кожаном диване. Он сидел неподвижно, его душа терзалась сомнениями и горечью реальности, как говорится, разбился о скалы реальности, и смотрел в одну точку перед собой, заламывая пальцы собственных рук, когда подошла и села рядом эта агентша. Как её зовут? Кто бы ещё запоминал имена женщин. Как с ней общаться? Она не очередное увлечение на ночь, с ней нам ещё вместе работать. Говорить что-то начала. Голос приятный. — Что ты говорила? — Нам стоит начать общаться и расследовать дело. — Ты права. — Та девушка в субботу дала тебе телефон, на него звонили? — Нет. Они оба молчали, глядя в одну точку перед собой. — Что мы знаем? Стрельба была для привлечения внимания, это мы поняли. Могли ли они отвлекать внимание от чего-то более масштабного? — Мы проверили, больше в городе ничего не произошло. Был вызов, соседи звонили из-за шума в квартире. Ну и всякое такое, бытовые вызовы. Драки в ресторанах, шумные компании, бабульку какую-то убили во время ограбления. Ничего масштабного или стоящего внимания. — Ясно. Установили из чего она стреляла? — Да, это снайперская винтовка. Скажем так, классическая. Такие можно приобрести в любом специализирующемся на этом магазине. Была идея отследить покупателя. Но мы не знаем где и кого искать, когда сделали покупку, мы тоже не знаем. — Тогда нам нужно искать главного. — Но у нас ничего нет. Думали разузнать об этой девушке. Пока это единственный путь. —договорив, девушка тяжело вздохнула, будто ей не хватало воздуха. — Этим сейчас кто-то занимается? — Да, я поручила это своим подчинённым, это дело сейчас в приоритете. Если они найдут хоть что-то, то сразу сообщат.