Кодекс Истинности

      Тэхён идёт по коридору огромного королевского дворца, стены которого украшают различные узоры из золота и серебра. Высокие потолки притягивают взгляд своими причудливыми изображениями ангелов. Топот от сапог принца разносится по замку, отражаясь эхом от стен.       Альфа приближается к нужной двери, которая находится в особо охраняемой части дворца, где на каждом углу стоят гвардейцы, оберегая королевскую семью. Тэхёна пропускают без лишних слов, только завидев его грозный взгляд, способный убивать на месте. Он толкает перед собой массивные двери и заходит в огромных размеров купальню. Лепестки роз плавают на поверхности горячей воды, от которой идёт пар. В воздухе витает аромат масел, пока Тэхён проходит мимо кустов сакуры. Повсюду расположены свечи, из-за чего пространство хорошо освещается и наполняет купальню особенно расслабляющей атмосферой. Слуги жмутся вдоль стен, боясь поднять взор на альфу, что расположился в середине купальни. Руки Чонгука, наследного принца королевства Чосон, вальяжно расположились на деревянных бортиках, не прикасаясь к симпатичному омеге, что сидит на коленях альфы. Парень водит пальчиком по груди Чонгука, глядя ему в глаза и откровенно соблазняя молодого самца. Тёмные волосы Чона и его пронзительный взгляд напоминают чёрного волка. Его волосы собраны в короткий хвост, несколько прядей длинной чёлки выбивались и кудрявились по бокам. Этого альфу хотел не только весь Ханъян, но и всё королевство, наслышанное о его красоте и силе.       Он скользит взглядом по обнажённому телу, однако, его отвлекают от созерцания прекрасного громким кашлем.       — Извини, что нарушил вашу идиллию, — не чувствуя и малейшего неудобства, говорит Тэхён и смело идёт вдоль бортика.       — Ах, брат, здравствуй, — с улыбкой произносит Чонгук, поворачивая голову к вошедшему.       Старший альфа смотрит на омегу на коленях брата с пренебрежением и жёстким тоном приказывает:       — Уйди!       Омега надувает губки и жалобно смотрит на Чонгука. Тот лишь кивает:       — Можешь идти, Бэкхён.       Фаворит наследного принца вылезает из купальни, не стесняясь своей наготы перед Тэхёном, берёт из рук подбежавшего слуги халат и выходит за дверь, оставляя братьев одних.       Тэхён шумно выдыхает, мигом снимает с себя обувь, одежду, бросая её на пол, с которого всё поднимает молодой бета, а затем полностью голым погружается в горячую воду, садясь у бортика на приличном расстоянии от брата. Откидывает голову назад, расслабляясь, и прикрывает глаза.       Бокал Чонгука наполняют вином, он делает глоток и выжидающе смотрит на старшего.       — Что? — спрашивает Тэхён, встречаясь с любопытными глазами младшего.       — Ничего не хочешь мне рассказать? — хитрая улыбочка появляется на идеальном лице, когда Чонгук указывает на грудь брата.       — Ах это, — альфа трепетно трогает участок кожи со знаком лилии и отвечает: — Я встретил своего истинного.       — Правда? Неужели? Я уж думал, что ты помрёшь одиноким ворчливым стариком.       Тэхён шипит на хихиканье брата, но злиться на него не может.       — И какой он? Красивый?       — Очень красивый. Как самая яркая звезда на небе. Луноликий омега, нагло забравший моё сердце. Иногда мне кажется, что я хочу положить к его ногам весь мир, но взамен хочу получить его душу.       — Оу, значит, и впрямь всё серьёзно. Поздравляю, хён!       — Спасибо, Чонгук-а.       Бета присаживается к лицу Тэхёна и тихонько произносит:       — Чего-нибудь желаете, ваше высочество? Может быть, фруктов?       — Принеси холодной воды.       — Слушаюсь, — и быстренько убегает выполнять поручение.       Чонгук отправляет в рот виноградинку и задумчиво произносит:       — Так и что теперь? Женишься на нём?       — Конечно. Вот я буквально пару часов назад с ним расстался, а уже жутко скучаю. Мы провели обряд принятия и теперь я чувствую, как готов рвать каждого за одну его слезинку. А за улыбку готов перебить весь город.       — Айгу, только дворец не трогай. Мне тут ещё жить, — снова хихикает младший.       После недолгого молчания Тэхён подаёт голос:       — Думаешь, отец разрешит?       — Если это не какой-то оборванец с улицы, то разрешит.       — Он из знатного рода.       — Тогда не вижу проблемы. Пойди к отцу и попроси разрешение на брак.       — Да, так и сделаю с утра. Сейчас я слишком расслаблен.       — Ты его трахнул?       — Не твоё дело, мелкий.       — Ой, да ладно. Не поверю, что ты встретил такого распрекрасного истинного и ни разу ему не присунул. Признавайся, было что-нибудь?       — Отстань, а! — Тэхён берёт у слуги чашу с питьевой водой. — Я не буду с тобой это обсуждать.       — Йа, вот я же тебе иногда рассказываю.       — Мне не интересно, как ты там своему Бэкхёну вставляешь. И вообще, что ты в нём нашёл? На змея похож, я вижу в его глазах тьму.       — А я вижу в его глазах оргазмы, хён, — Чонгук расслабленно откидывается на бортик. — Но знаешь, отец постоянно твердит мне одно и то же: «Берегись омег до самой своей смерти. Они намного опаснее альф».       — Да уж, отец всегда учил нас слушать голос разума, а не зов страсти.       Чонгук усмехается:       — Ха, лучше умереть, чем жить без страсти.       Тэхён задумывается на минуту. Он и вправду теряет голову рядом с Чимином. Блондин околдовал его, подчинил себе. И от этой напасти никуда не деться.       — Отец хочет, чтобы я женился на омеге, которого мне, оказывается, выбрали ещё в раннем детстве, — вдруг тише говорит Чонгук. Он делает глоток вина и смотрит в никуда. — Я вроде бы свыкся со своей участью будущего короля, но всё равно обидно, что решают за меня такие вопросы.       Тэхён внимательно смотрит на младшего:       — И кто он?       — Да я не вникал ещё, какой-то парень на год младше меня. Тоже из знатного рода, — Гук глубоко вздыхает. — Ладно, не хочу сейчас об этом говорить.       Братья меняют тему разговора и ещё долго болтают о жизни, о политике, смеются над собственными шутками и пьют вино. У них хорошие отношения с самого детства, несмотря на то, что отец один, а папы разные. Чонгук всегда хвостиком бегал за Тэхёном, который был старше его на три года. Они вместе играли и смеялись, но иногда их идиллию нарушал папа Чонгука, являвшийся законным супругом короля, который не любил Тэхёна. Чонгук же никогда не относился к Тэ, как к человеку низшего по сравнению с ним статуса. Он всегда был для него и остаётся сильным и умным хёном, который всегда поможет и прикроет спину. И даже недовольство супруга короля не могло разлучить братьев.

***

      Утро встретило мрачной погодой, на улице было прохладно, отчего щёки слуг усадьбы господина Пака румянились, пока те складывали вещи в повозку, что должна следовать за каретой.       Все сновали туда-сюда, полные забот. Чимин, сидя в своей комнате, горько плакал, пропитывая слезами ханбок Сокджина, который утешал его уже час.       — Папочка, пожалуйста… скажи отцу… я не хочу во дворец, — заикаясь, просит Чимин, чувствуя заботливые руки папы на своём теле.       — Сыночек мой любимый, я не могу ничем тебе помочь. Прости, но решения отца не обсуждаются. Это ведь не просто так, подписаны официальные бумаги. Мы не смеем повернуть всё назад, — старший омега гладит сына по волосам и роняет слёзы вместе с ним. — Ты попробуй, возможно, ты полюбишь наследного принца и передумаешь. Бросишь истинного, быстро его забудешь. У меня у самого никогда не было шрама истинности. Ты же знаешь, что я обычный омега, которого так же выдали замуж родители. Однако, со временем я полюбил Канхёна. На то есть свои причины. Он заботливый, сильный и умный.       — Если для любви есть причины, то это уже сделка! — кричит навзрыд Чимин. — Я буду только со своим истинным.       Блондин встаёт с кровати и бежит вон из спальни. Сокджин только тяжело вздыхает, но не бежит за сыном, ведь он сам предупредил стражу, чтобы не выпускали омегу из дома. Ему самому безумно жаль Чимина, для него невыносимо видеть его слёзы, которые затмевают его красоту.       Сокджин выходит и встречает в коридоре мужа, который отдавал распоряжение слугам отнести его саквояж в карету.       — Дорогой, — обращается омега к Канхёну и берёт его за руки. — Прошу, может, стоит повременить? Ты видишь, какой Чимин, он всю ночь плакал.       — Ничего-ничего, поплачет и успокоится. Ты то хотя бы не начинай, Джини. Мне самому нелегко видеть его таким, но я дал слово, подписал бумаги, поставил на них свою фамильную печать. Род Паков всегда держит своё слово!       Сокджин опускает голову, понимая, что мужа не переубедить. За годы их супружеской жизни он усвоил, что если Канхён что-то задумал, то он не отступится и сделает всё так, как считает нужным.       Тем временем Чимин стоит в отдалённой части усадьбы и суёт в руки Минхо маленькую записку:       — Прошу, передай её моему альфе. Мы с Ви договаривались встретиться сегодня в полдень на торговой площади. Пожалуйста, иди к нему и передай эту записку.       — Чимин-и, что ж ты делаешь?! — гувернёр озирается по сторонам, боясь, что их кто-то увидит или услышит. Он сжимает в руке записку и целует омегу в мокрую щёчку: — Хорошо, я всё передам. А ты поезжай во дворец, не зли отца. Я всё расскажу твоему Ви и он наверняка что-нибудь придумает.       — Спасибо тебе большое, Минхо-хён, — блондин кидается на няню с объятьями и вздрагивает от непрекращающихся слёз.       — Ну полно тебе плакать, успокойся, — гладят его по спине. — Ты лучше скажи, как я узнаю твоего Ви?       — Он… он одет дорого, носит платок, скрывая лицо. Только серые глаза видны, они как два алмаза. Его волосы серые с чёрными прядями, как у волчонка. Ты сразу увидишь, он очень красивый.       — Ох, ладно, разберусь.       Вскоре кричат, чтобы Чимин одевался в парадное и выходил на улицу. Пора ехать. Омега в последний раз глянул на своего гувернёра, доверяя ему всей душой, и побежал переодеваться.

***

      Дорога до королевского дворца заняла чуть более двух часов. Чимин весь путь не разговаривал с отцом, который сидел с ним в одной карете. Когда кучер тормозит у западных ворот, Чимин понимает, что они приехали. Его сердце сжимается от боли, а знак волка на запястье начинает жечь. Стража пропускает их на территорию дворца. Чимин даже не хочет смотреть на дивные сады, через которые по дороге мирно плетётся их карета.       — Приехали, ваше благородие, — щебечет бета, открывающий двери кареты. Он подаёт руку господину Канхёну, тот выходит, а после вынуждают выйти Чимина.       Омега всё считает минуты, молясь Всевышнему, чтобы Ви спас его, чтобы скорее оказаться в тёплых объятьях своего альфы, чтобы не видеться с уже ненавистным ему наследным принцем, которому привезли Чимина как товар. Он чувствовал себя таким жалким, не мог пойти против воли отца, взбунтовать. Это уже не имеет смысла, так как массивные ворота за его спиной громыхнули на затворе. Неужели назад пути нет?       — Приветствуем вас, господа, — подбегает к ним королевский слуга, одетый в форму из жёлтого ханбока. Бета кланяется прибывшим гостям и просит пройти за ним внутрь.       Чимин молча следует вместе с отцом, не обращая внимания на роскошь вокруг, на стражу в длиннополых синих накидках. Мало кому доводилось видеть красоту знаменитого дворца, о котором слагали легенды, рассказывали сказки на ночь детишкам, говоря какое это замечательное место, полное тайн.       Они идут по коридору с большими окнами и бордовыми стенами с золотыми узорами. Грохот по паркету от туфель разлетается по всему замку. Некоторые слуги плетутся позади Чимина, скромно опуская глаза в пол.       — Теперь вам нужно разделиться, — лепечет слуга, останавливаясь на развилке коридоров. — Господин Канхён, Вы проследуете в левую сторону, Вас проводят до Ваших покоев и помогут принять водные процедуры. А Вы, господин Чимин, пожалуйста, проследуйте за мной в правую часть замка, где и Вам выделены апартаменты.       Канхён соглашается и идёт за двумя слугами, что повели его в нужном направлении. Чимин опустил голову, и уже безжизненной куклой пошёл за слугой.       — Меня зовут ВанУк, — представляется этот низенький бета, пока ведёт за собой омегу. — Я являюсь главным управляющим замка по части хозяйства и организации слуг. Я введу Вас в курс дела, всё Вам объясню, представлю Вам слуг, которые будут только Вашими. Если есть какие-то вопросы, можете смело обращаться ко мне.       Чимин предпочитает ничего не говорить. Ему плевать на каких-то там слуг, ему плевать на принца. Захотел бы, сжёг этот дворец дотла ко всем чертям. Он уверен, что Минхо-хён передаст записку, что рано или поздно Ви заберёт его к себе. Или же Чимин сам сбежит из замка. Надо тогда получше понять расположение, чтобы знать, в какие ворота выйти.       Всё же он ненароком оглядывает пространство, бордовые стены с золотой росписью выглядят помпезно. Особенно канделябры по углам в виде волков, вставших на две лапы. Этот интерьер, должно быть, создавался столетиями, подчёркивая величие Королевства Чосон. И всё же вокруг так красиво, что у Чимина даже немного голова закружилась.       — Прошу, проходите, — пропускают Чимина в спальню. Слуги покорно кланяются, дожидаясь, когда омега зайдёт в распахнутые перед ним двери.       Комната небольшая для такого дворца. Гостевая, куда располагают уважаемых омег, пока те находятся в гостях у королевской семьи. Посередине стоит большая кровать с пышными подушками и одеялом, высокие окна, сквозь которые пробивается дневной свет.       Слуги на цыпочках подбегают к Чимину, окружая его, а представившийся как ВанУк говорит:       — Нам нужно будет Вас осмотреть, затем помыть и переодеть. После этого Вам принесут перекус.       — Осмотреть? Что? — блондин инстинктивно прикладывает руки к груди, закрываясь. А потом начинает вырываться из рук слуг, что начали его медленно раздевать. — Уберите от меня руки!       — Прошу Вас не сопротивляться. Таковы правила для претендентов в супруги принца.       Чимин тяжело вздыхает, сил, чтобы плакать, уже не осталось, а на сопротивление тем более, поэтому он заставляет себя расслабиться и дать слугам выполнить приказ. Пиджак из синего бархата и из такой же ткани брюки снимают с омеги, затем руки беты, что стоит позади Чимина, аккуратно стягивает белую рубашку, обнажая тем самым его гладкую и нежную кожу. Развязываются банты на поясе нижних брюк и вскоре оголяют омегу. Чимин стоит полностью обнажённый, чувствуя себя некомфортно. Он привык, что его моет и переодевает Минхо-хён, он только ему доверяет. Ох, как же он там? Успел ли передать записку Ви?       Лекарь с очками на глазах подходит к омеге и просит его закрыть глаза. Чимин недоверчиво глядит на зрелого омегу, но выбора у нет нет, он выполняет просьбу. Потом его просят дотронуться пальцем до кончика носа, сесть, встать, вытянуть руки. Вполне обычный осмотр у лекаря.       — А это что? — спрашивает мужчина, рассматривая изображение волка на запястье. — Знак истинности?       — Да, — строго говорит Чимин, вырывая руку. — У меня есть истинный.       Лекарь и ВанУк переглянулись:       — Нам придётся доложить об этом Его величеству, — мужчина в очках осмотрел и другое запястье, увидев шрам в виде полумесяца. — Угу, что ж, ложитесь пока, пожалуйста, на кровать.       — Зачем?       — Мне нужно убедиться и зафиксировать, что Вы девственник.       Какое унижение! Чимин сглатывает ком в горле и мысленно молится, чтобы это всё поскорее закончилось. Он ложится на кровать, чувствуя спиной мягкость одеял, под его попу кладут большую подушку, а лекарь склоняется к его промежности. Трогает член и яички, проверяя их состояние. Аккуратно надавливает смазанным маслом пальцем на сжатое колечко мышц, другой рукой трогает живот. Чимин зажмуривается, хочется плакать, ему неприятно, что кто-то посторонний трогает его в таком сокровенном интимном местечке, да ещё и на виду у слуг, хотя те не смеют поднимать головы. Лишь стоят и ждут приказа.       Чимин очень хочет, чтобы о его знаке истинности скорее доложили и передумали выдавать его замуж за того, кого он почти не знает. Он даже ту поездку во дворец в детстве не помнит.       — Девственник, — выносит вердикт лекарь. Он умывает руки в чаше с водой, затем делает пометки на бумаге, ставя на нём печать и отдавая ВанУку.       Лекарь покидает покои, а Чимин шумно выдыхает.       — Пройдёмте, господин Пак, в купальню.       Омегу моют в большой ванне из мрамора, что наполнена целебными цветками. ВанУк сказал, что таким образом кожа очистится и будет свежей, расслабленной. Чимина намывают парочка бет, с особой осторожностью моют светлые волосы, так как цвет и блеск волос омег в королевстве превыше всего. Именно цвет волос и их блеск делают омегу омегой. Чимин как-то слышал, что после замужества с истинным цвет у омеги может поменяться. И в эту минуту он готов на всё, лишь бы быть рядом с Ви, по которому он безумно скучает.       Перекус был в виде роллов с лососем. Прохладная вода с лимоном в бокале немного успокоила Чимина. Он не стал морить себя голодом, заталкивал в рот еду, потому что тогда не было бы сил на побег, который он всё же планирует устроить ночью.       Чимина одевают в брюки из плотной дорогой ткани красного цвета, из-под пиджака такого же окраса выглядывает белый воротничок рубашки. На самом пиджаке в некоторых местах на груди виднеется жемчуг, который отлично сочетается с длинными серьгами, что вставили в уши Чимина. Это даже не его костюм, ему заранее подготовили новую одежду. Волосам же придали объём, глаза подвели чёрной подводкой, которую делают из редчайших минералов, её далеко не все могут себе позволить, а губы тем временем пропитали ягодным бальзамом. Чимин ступает чёрными туфлями к зеркалу и не верит своим глазам. В отражении он видит ещё более красивого омегу, нежели он привык видеть. Из него сделали знатную особу, подчеркнули его статус. От того мальчишки, что танцевал с мечом на торговой площади, не осталось и следа. Только безжизненный и печальный взгляд омрачал красоту омеги.

***

      — Даже не смей что-нибудь выкинуть, — рычит на омегу Канхён, поправляя воротник своего кафтана, затем берёт сына за руку, боясь, что тот убежит. — С достоинством иди, не сутулься!       Они подходят к главным дверям в тронный зал. Слуги открывают перед ними двери, кланяясь. Чимин и Канхён входят в огромный зал из белого мрамора. Здесь очень много света из-за больших окон, что идут вдоль стен. Чимин поднимает взгляд и видит массивные люстры, на которых зажжены свечи. Так же он видит, как с потолка около стены свисает громадное полотно из тёмно-синего бархата, на котором был изображён волк, позади которого были вышиты солнце и луна, а вокруг всей этой завораживающей картины располагались звёзды. Это был герб великой династии Чон, а соответственно и всего Королевства Чосон.       Красная ковровая дорожка ведёт гостей прямо к лестнице, на высоте которой стоит роскошный трон из резного дерева.       Вдруг раздался громкий голос церемониймейстера:       — Именем Его королевского величества, лорд Пак Канхён со своим старшим сыном-омегой Пак Чимином, обещанным омегой в качестве супруга Его высочества, наследного принца Чонгука из великой династии Чон.       Повсюду слышны перешёптывания людей, которых в зале несколько десятков, хотя для столь огромного пространства кажется, что людей очень мало. Чимин неосознанно кусает губы, волнуясь. Всё-таки сейчас он увидит короля и того, кого ему сватают.       — Пред вами Его королевское величество, правитель Королевства Чосон король Тхэджо.       Чимин поднимает взгляд на короля и застывает на месте. Рядом с таким воином он чувствует себя букашкой, которую тот без особо труда может раздавить. От альфы, что сидел на троне, веяло тяжёлой аурой. Его феромоны подавляли, заставляли беспрекословно подчиняться. Помимо великолепного кафтана, короля украшала роскошная корона, украшенная бриллиантами, изумрудами и рубинами.       — Также представляем омегу короля, законного его супруга Феликса, — блондин смотрит на безумно красивого омегу, что стоял по левую руку от короля. Тот несмотря на годы всё ещё выглядел молодо и свежо. Словно у них с Чимином разница в возрасте буквально десять лет. Его белые как снег волосы украшала корона поменьше, чем у короля Тхэджо, но такая же величественная и изящная с острыми наконечниками. Этот омега очень красивый, но у него такой грозный и высокомерный взгляд, аж мурашки по коже.       — По правую руку от Его величества стоит наследный принц, будущий правитель королевства Чосон, Чонгук из великой династии Чон.       Чимин переводит на представленного альфу взгляд и теряет дар речи. Дыхание сбивается. Перед ним на возвышении стоял молодой человек, на вид довольно крепкого телосложения, что скрывало роскошное одеяние из чёрной и серебряной ткани. Алмазные вышивки подчёркивали его статус. Волосы Чонгука были цвета воронова крыла, такие же густые брови, светлая кожа, полные аккуратные губы, которые наверняка очень мягкие.       Чимин чувствует его альфью ауру, она так же как и аура короля подчиняет, не даёт и шанса на спасение. Колени вот-вот подогнутся, омега отчаянно пытается выровнять дыхание. Да что с ним такое? Но в одну секунду он понимает, что Ви и Чонгук оба обладают небесной красотой. Если Ви — это ясный день, то Чонгук — это роковая ночь.       — Благодарим за приглашение, ваше величество, — говорит Канхён и делает глубокий поклон. Чимин повторяет за ним.       — Мы очень рады, что Вы прибыли к нам, — улыбается король Тхэджо, кладя руку в кольцах на подлокотник. — Надеюсь, добрались без происшествий?       — Всё в порядке. Погода хоть и мрачная, однако, она никак не может повлиять на хорошее настроение от встречи с Вами.       — Что ж, я рад, что ты держишь слово. Чимин, приветствую тебя. В детстве ты был совсем маленьким, но я чётко помню твои светлые волосы и пухлые щёчки.       Чимин не слышит ничего, не видит. Он смотрит в пол, стоя с прямой спиной, и медленно угасает. Его глаза блестят от непролитых слёз. В груди больно жжёт от нахождения вдали от истинного, от того, что Ви так и не появился. Чимин здесь в самом логове волков, и никто, похоже, его не спасёт.       — Чимин, что с тобой? Тебе нехорошо? — спрашивает король, увидев слёзы на щеках омеги.       Канхён с возмущением сжимает руку сына, чтобы тот наконец обратил внимание на Его величество, прекратил реветь и взял себя в руки.       Чимин, не сдерживаясь, всхлипывает. Ему плевать, что тут полно придворных, которые станут свидетелями его падения, но он решает всё же сказать:       — Ваше величество… я… — всхлип и дрожь по телу от знакомого голоса.       — Какого чёрта?! — орёт на весь зал Тэхён, влетевший сюда словно буря. Он видит Чимина, на секунду замирает на его красоте, а потом кричит: — Чимин мой омега!       — Ви! — визжит Чимин и кидается к своему альфе в объятья. Он всхлипывает, чувствуя его силу и мощь, а ещё запах лесной ягоды, отчего хочется плакать пуще прежнего. Блондин хватается ручками за одежду парня, чувствуя, как альфа обнимает его в ответ, крепче прижимая к себе.       — Что здесь происходит? — громогласный голос короля Тхэджо заставляет всех испуганно склонить головы. — Тэхён, немедленно объяснись, что ты тут устроил?!       Король вскочил с места, его желваки напряглись. Так не подобает вести себя принцу. Канхён стоит в полном шоке, не понимая, что вообще творится. Он смотрит на сына, что жмётся к королевскому бастарду, потом переводит взгляд на короля и боится увидеть его гнев.       — Простите, великий государь, — он подходит к своему сыну и пытается его вырвать из чужих рук. — Чимин, сейчас же отойди от Его высочества! — затем смотрит на Тэхёна. — Прошу, отпустите пожалуйста моего сына, — говорит Пак деликатно, но молодой альфа его не слушает.       — Тише, не плачь, малыш, всё хорошо, я здесь, — Тэхён целует омегу в щёку, а потом выпускает его из рук, встаёт перед лестницей, ведущей к трону, и падает на колени. — Отец, прости за такое поведение. Ваше величество, произошла ошибка. Чимин не может выйти замуж за Чонгука, он мой истинный омега.       — Что ты такое говоришь? Не неси чушь! — не верит его словам Тхэджо.       Чонгук молча наблюдает за всем в недоумении, надеясь, что ситуация хоть как-то прояснится.       Тэхён склоняет голову к самому полу, упираясь в него руками и громко говорит:       — Простите, но я не могу отдать наследному принцу своего истинного. Это будет противоречить Кодексу Истинности.       — Так всё-таки ты прочитал его? — спрашивает король, цокая.       — Нет. Не читал, но знаю его первое и самое главное правило. Статья первая гласит: «Истинность выше всех законов государства. Если истинности нет, то человек подчиняется законам своего государства, если истинность есть — все государственные органы, включая верховного главу государства, подчиняются и действуют в соответствии с настоящим кодексом».       Король тяжело вздыхает, прикрывает глаза, осознавая правоту слов старшего сына. Этот кодекс, чтоб его, имеет высшую силу над всеми законами. Он объединяет и регулирует связь между людьми, небесами и природой.       Тэхён не смеет поднимать головы и покорно ждёт решения короля. Все замерли в ожидании. Придворные даже боятся произнести слово, пока король Тхэджо ходит туда-сюда по пьедесталу, обдумывая всё.       — Есть доказательства? — подаёт голос Чонгук.       Чимин смотрит на него, но тот лишь обращается к своему брату. Чимин в шоке от понимания, что Ви обманывал его, что он вовсе не Ви, а Тэхён из династии Чон. Как же он мог так обмануть его? Как посмел?       Тэхён кивает и встаёт на ноги, рывком расстёгивает на себе пиджак с рубашкой и показывает знак лилии на груди. Затем подходит к Чимину и просит его показать королю символ на запястье. Чимин безмолвно соглашается и задирает правый рукав. Его величество спускается по лестнице и самолично проверяет знак, коснувшись кончиком пальца. Чимин дрожит рядом с ним, не смеет и глаз поднять.       — Ваше величество, позвольте, — просит Чонгук и подходит к ним. Берётся пальцами за запястье Чимина и рассматривает изображение волка с тремя звёздами.       Чимин задерживает дыхание, он замечает, что тёмные волосы альфы при дневном свете немного переливаются тёмно-синим, а по длине их кончики едва касаются плеч. Длинная чёлка падает на край левого глаза, а кольца в ушах делают Чонгука ещё привлекательнее. Чимин, боже, да что с тобой?!       Вдруг Чонгук хватается за сердце, он чувствует, как его шрам начинает жечь, причём так сильно, что он прикрывает глаза от боли.       — Чонгук, что с тобой? — беспокоится Феликс, мигом подлетевший к сыну.       — Я… — наследный принц поднимает взор на Чимина и встречается с его голубыми глазами. — Покажи второе запястье.       — Что? Зачем? — недоумевают остальные.       А Чимин, кажется, понимает. Он подавляет в себе очередной всхлип и оголяет левое запястье. Король и его супруг поражённо вздохнули. Канхён прикрыл глаза, готовясь к возможной казни. Тэхён не верил своим глазам, а потом вопросительно посмотрел на своего истинного.       Чонгук увидел, что шрам у омеги такой же, как и на его груди. В виде полумесяца. Ничего далее не объясняя, не давая возможности хоть немного поразмыслить, без лишних слов и церемоний Чонгук оголяет свою левую руку и хватает омегу за предплечье, чтобы проверить внезапную гипотезу, что возникла у него в голове. Он не верил до конца, но, когда посмотрел Чимину в глаза и почувствовал вспышку зелёного цвета, понял, что оказался прав.       Чимин держался за его руку в ответ, смотрел в глаза, и почувствовав слабость от удара осознания своей пары, упал на колени.       — Не может быть, — выдыхает поражённо Тэхён, наблюдая за братом и Чимином. Последний лишь продолжал смотреть на ещё одного истинного сквозь мокрую пелену перед глазами. — Что это значит? Этого не может быть! Они не могут быть истинными. Это я его истинный, я!       — Тэхён, успокойся, — говорит король Тхэджо. Он чувствует руку мужа на своём плече и пытается собрать мысли в кучу.       Все, включая придворных, слуг и стражу, были поражены увиденным и услышанным. Никто ничего не понимал, но все с диким любопытством наблюдали за ними. Министры перешёптывались, думая, как эта истинность отразится на политической жизни страны.       В итоге король Тхэджо громогласно говорит:       — Прошу господина Канхёна, Чимина, и моих сыновей пройти в мой кабинет. Сейчас же!