Кодекс Истинности

      Чимин уже две недели находится во дворце. За это время он успел походить по разным корпусам, где ему давали возможность погулять. В ту часть здания, где находились покои королевской семьи, его не пускали. Даже Тэхён не мог показать ему свою комнату до свадьбы. Того требуют обычаи. Зато альфы имеют возможность сами приходить к омеге, но за этим неустанно следит стража, чтобы принцы не обесчестили Чимина, который теперь носил статус обручённого жениха наследника престола.       Канхён уехал на следующий день после помолвки и обещал передать привет папе, брату и Минхо-хёну. Они все должны приехать за пару дней до свадьбы, поэтому Чимин ждёт их с нетерпением.       А пока омега усердно учится новым правилам жизни во дворце, которым его учат приглашённые учителя из Института благородия. Чимин хочет быть достойным омегой для принцев. Хозяйственным порядкам, по типу на какие классы делятся слуги и кому какое поручение можно давать, обучает его ВанУк. Чимину удалось сдружиться с этим бетой, а тот не мог держать лицо, глядя на милую омежью улыбочку. Также Паку пошили несколько десятков костюмов, купили много красивых туфель, завалили его шкафчики украшениями. Пока Чимин перебирал бусы из жемчуга, невольно вспомнил про господина Хана, который, по мнению омеги, делает лучшие украшения во всём Чосоне. Интересно, как он там, не болеет ли, хорошо ли идёт торговля. Чимин хотел бы с ним встретиться, также увидеть негодника Ыну, но отныне жениху принцев запрещено покидать дворец без особого на то разрешения Феликса. К нему сейчас как раз и направляется Чимин.       Феликс позвал его на обед, где собрались только фрейлины, придворные омеги и наложники. Чимин вошёл в большую светлую комнату, где в вазах стояли букеты с цветами, а из открытого настежь окна шёл свежий летний воздух с улицы.       — Добрый день, ваше величество, — Чимин, как его уже успели научить, кланяется, широко расправив плечи. До этого он по несколько часов таскал книгу на голове, упражняясь в грациозной походке. Ему вдруг сильно захотелось стать не хуже, чем все эти фрейлины и наложники.       — Добрый, Чимин-а, пожалуйста, присаживайся, — улыбается в ответ Феликс и приглашает омегу присесть за низкий столик, что стоит рядом с королём. Сам Феликс сидит на высоком диванчике, чтобы подчеркивался его королевский статус и превосходство над всеми присутствующими.       Чимин садится на большие и удобные подушки, что лежали на полу, и приветствует остальных омег. Среди них он замечает и Бэкхёна, который сидит по другую сторону от короля за одним из маленьких столиков, и улыбка с лица Чимина вмиг пропадает.       — Вы выглядите расстроенным, ваша светлость. Грусть не к лицу молодому омеге, — щебечет сидящий неподалёку русоволосый парень.       — Я просто устал, — Чимин снова выдавливает из себя улыбку, решая больше не смотреть на Бэкхёна, который на подсознательном уровне воспринимался как враг.       — Ванхо, свадебные хлопоты очень утомляют, — говорит Феликс и смотрит на Чимина. — Кстати, Чимин, тебе понравился тот костюм с гербом на груди, что я заказывал для тебя?       — Да, благодарю Вас за заботу, ваше величество. Он очень красивый.       Чимин был учтив и вежлив, боялся сделать что-то не так, боялся как-то не так посмотреть, оскорбить короля Феликса. Но внутри было такое щемящее чувство, потому как сразу вспоминается рассказ Тэ о его детстве, как Феликс ударил его, возможно, и не один раз, Тэхён больше не хочет это обсуждать.       Далее Чимину представляют наложников дворца в полном составе. Двое взрослых омег короля Тхэджо, пять наложников Чонгука, которых он, как потом Чимин выяснил, брал по одному разу, так как всё остальное время принца забрал Бэкхён, с которым они вместе уже год. У Тэхёна тоже есть три наложника, с которыми он был неоднократно, они всегда сопровождают его, если тот куда-нибудь уезжает. Например, пока Тэхён был в поместье на границе с Арэмом и налаживал там политические дела, его наложники были с ним.       Чимин очень старается не выдать свои эмоции и вести себя естественно. Ему очень неприятно видеть тех, кого трахают его альфы. А можно ли ему назвать их своими? Возможно. Ведь Чимин провёл с каждым из них обряд принятия. Это не пустые слова и действия.       Каждый из этих симпатичных омежек представляется по имени, но Чимин даже не желает их запоминать. Кто-то из них поздравлял его, кто-то кидал злостные взгляды, ведь каждый из них сейчас мечтал оказаться на месте Чимина, сидеть подле Феликса, получать все существующие блага и быть с двумя самыми красивыми альфами.       Им приносят весьма вкусный обед, в это время ведутся непринуждённые беседы, многие из придворных задавали вопросы, интересуясь Чимином, хотели узнать его получше, Пак отвечал честно, но не вдавался в подробности. Тэхён предупредил его, чтобы Чимин был осторожен и не доверял во дворце никому, особенно омегам, что ведут сейчас слащавые речи, заваливая комплиментами Феликса и Чимина. Но Пак искренне соглашается с придворными, когда те говорят о том, что Феликс замечательно сохранился, его кожа такая светлая и свежая, а губы розовые, словно летний рассвет. Некоторые из присутствующих говорят о том, что король Феликс вполне может родить ещё одного наследника, на что тот отшучивается, говоря, что ему хватает нрава Чонгука.       Чонгук, кстати, после дня помолвки больше не разговаривал с Чимином. Он постоянно был занят государственными делами, подолгу засиживался в кабинете отца, где они вместе с министрами обсуждали насущные проблемы. А если Чимин натыкался на него в коридоре, то Чонгук обязательно с кем-то из лордов вёл беседу, выходя в сад.       Тэхён одно время был тоже занят несколько дней подряд. Ему надо было съездить по велению короля в корпуса молодых гвардейцев, узнать, как у них обстоят дела в военной подготовке. Тэхёна иногда приглашали в кабинет короля, где он вместе с Чонгуком разрабатывал план действий на севере. Их жители всё никак не могли угомониться, Тэ предлагал начать на них атаку, он прекрасно разбирался в ходе военных действий, но король Тхэджо предлагал сначала попробовать договориться дипломатическим путём, без кровопролития, чтобы совсем не потерять свою армию, ведь страны соседних континентов только и жаждут, когда армия Чосона ослабнет.       Из роя мыслей Чимина вырывает голос Феликса, который после того, как все попробовали десерт, объявляет о том, что пригласил во дворец известного в узких кругах предсказателя и шамана.       Чимин смотрит на то, как в гостиную заходит взрослый, но всё ещё молодой, альфа в тёмном одеянии и бордовом плаще с капюшоном. Выглядит он как маг из детских книжек, на его руках нарисованы различные символы, запястья украшают металлические браслеты, на которых выгравированы руны, которыми пользовались шаманы.       — Добрый день, ваше величество, Вы звали меня, — говорит предсказатель и снимает с себя капюшон, являя красивые чёрные волосы.       — Добрый, Хосок-а, но только, пожалуйста, прекрати пугать омег.       — Йа, если я не буду выглядеть устрашающе, они не будут верить в мои предсказания, — дует губы альфа и садится на одну из предложенных подушек. Перед ним сразу ставят столик, на котором он начинает раскладывать всё, что было в его сумке.       Феликс хохочет, придворные подхватывают его смех, а Чимин глядит в оба на Хосока. Омега никогда раньше не встречал шаманов, папа говорил, что они опасны, что их предания сбываются, даже самые плохие, поэтому не нужно узнавать у них свою судьбу, чтобы потом изводить себя информацией, которая может не понравиться.       — Слышал, наши принцы обрели истинного, — говорит альфа, пока расставляет склянки с какой-то тёмной жидкостью.       — Да, познакомься, омега Пак Чимин, — представляют юношу.       Хосок загадочно смотрит на Чимина, потом опускает голову, что-то бурчит себе под нос, продолжая выкладывать засушенные листья на столик. После того, как у него всё было готово, он спрашивает, кому первому предсказать судьбу. Придворные омеги тянут руки к нему, просят погадать на судьбу. Хосок рассказывает им о том, какие статные будут у них мужья. Но это и логично, ведь придворные омеги, как слуги высшего ранга, хоть и не получили статус наложника, однако, могут удачно выйти замуж.       Феликс, когда протягивает свою ладонь шаману, слышит от него, что Чосон будет процветать и что его сын будет править достойно. А когда очередь доходит до Чимина, омега невольно ёжится, всё-таки малознакомый человек сейчас будет копаться в его будущем. Он боялся всего этого, потому что был впечатлительным.       — Ваша светлость, тяните руку, узнаете, например, сколько детей Вы родите, — говорит один из омежек. — Это же так интересно!       Чимин со вздохом протягивает руку Хосоку, который придвигается к нему поближе и берётся за оба его запястья.       — Ох, никогда не встречал омегу с двумя знаками истинности. Уж простите меня за дерзость, ваша светлость.       — Ладно уж, — Чимину не впервой это слышать, потому что уже многие за это время просили хоть одним глазком взглянуть на его запястья, где красовались два волка с грозными взглядами. Омеги во дворце ему завидовали чёрной завистью.       — Я много знаю об истинности, о мощной силе этой связи, ваша светлость, поэтому могу подсказать, если будут какие-то вопросы.       Блондин кивает и хочет уже освободить руки, но его тянут обратно.       — Подождите, сейчас я могу на каждой руке предсказать судьбу с каждым Вашим альфой. Хотите?       Чимин слышит, как придворные с энтузиазмом заулюлюкали, подталкивая его согласиться. Чимину вдруг тоже стало интересно и он дал своё согласие. Он не сказал, где чей знак, обхитрил, пусть этот шаман не знает, про кого рассказывает.       Вскоре на внутренней ладони омеги начинают тёмной жидкостью рисовать различные символы. Хосок закрывает глаза и говорит:       — Вижу… что этот альфа любит Вас.       Чимин смотрит на правую руку со знаком Тэхёна и улыбается.       — У вас с ним будут дети. Связь крепкая, но… — шаман зажмуривается, — … есть риск разрыва. Вы можете его потерять в одночасье. Не упускайте его, ваша светлость. Он заслуживает Вашей любви.       Остальные омеги начали восторженно охать и обсуждать, что тоже так хотят.       Хосок переходит к другой руке, выводя на ней символы кисточкой:       — Ух, какая мощная аура! Этот альфа сильный. Очень, — шаман сам стал тяжело дышать. — Вижу, что он будет всегда брать то, что хочет. Не отступится нигде! Даже в любви.       Чимин на это грустно опускает голову, косясь в сторону Бэкхёна. Конечно, Чонгук его любит и никогда не выберет истинного.       — Его путь тернист, полон испытаний. Позже он будет нуждаться в Вас.       — А дети будут? — спрашивает один из омежек.       — Айщ, да подождите вы, неугомонные, — шикает на них предсказатель. Он снова погружается в транс, продолжая держать руку Чимина. — Ребёнок будет, но… не могу видеть его будущего. Не понимаю, с чем связано. А вообще… насчёт истинности могу сказать, что нити высшей связи тянутся от Вас, ваша светлость, к обоим альфам. Не разрывайте их ни в коем случае, иначе всё обернётся крахом для всей вашей семьи.       Хосок отпускает руку Чимина и открывает глаза. Блондин подавляет в себе всхлип оттого, что расчувствовался. Ну хоть не предсказал, кто когда помрёт, уже хорошо.       — Благодарю, господин Хосок, — кивает он альфе.       — Йа, зови меня Хосок-хён. Если понадоблюсь, придворные знают, как меня найти.       — Спасибо, что уделил нам время, — говорит Феликс.       — Для Вас и живу, ваше величество, — Хосок быстренько собирает все свои принадлежности в сумку и идёт к дверям.       Но его окликает король Феликс, приглашает на свадьбу в качестве гостя. Альфа на это хитренько улыбается и говорит, что обязательно придёт на торжество. Кидает загадочный взгляд на Чимина, который тоже смотрит на него, и уходит.       Чимин облегчённо выдыхает, что ничего страшного вроде бы не произошло. Им приносят фрукты с соком апельсина и омеги ещё немного беседуют, фантазируя о будущем замужестве.       Когда посиделки подходят к концу, Феликс просит всех выйти и оставить их с Чимином наедине.       Пак смотрит на дверь, за которой скрылась фигурка последнего омежки, и поворачивается лицом к королю. В гостиной воцарилась тишина.       — Чимин, ты мне нравишься, — начинает деловым тоном Феликс. — Я, конечно, как и многие, обескуражен вашим тройственным союзом, но если так повелел король, то никто не смеет оспаривать его решения. Но знай, что король Тхэджо управляет страной, а дворцом – я. Сейчас меня лишь беспокоит благополучие моего сына. Истинность я уважаю, мы с Его величеством, как ты уже, наверное, знаешь, тоже истинные, поэтому союз истинных считается священным. Ты хороший, Чимин. Ни с кем не ругаешься, общительный, я даже удивился, что ты нашёл подход к ВанУку, к которому так просто не подступиться.       Чимин на это хихикает и внимательно слушает короля.       — Твоя главная задача вести себя достойно моего принца и родить ему здорового наследника-альфу. Меня не волнует, с кем из принцев ты будешь спать в тот или иной день, это конечно дико, но люди со временем привыкнут, что вас в браке трое. Однако, ты теперь не можешь бегать и беззаботно танцевать на рынке, — Феликс ловит удивлённый взгляд омеги. — Ох, я многое про тебя знаю, детка. Единственное, о чём прошу тебя, так это слушаться меня, быть верным всей королевской семье и заботиться о моём сыне. Если тебе нужна будет помощь, обращайся.       — Благодарю Вас, ваше величество, — блондин кивает, а потом отводит взгляд, кусая нижнюю губу. — Я ещё не со всем разобрался. Могу я тогда узнать у Вас…       — Насчёт чего?       — У Его высочества, принца Чонгука, есть… фаворит. Мне ещё не все порядки успели объяснить.       — Что ж, объясню, если тебя это так беспокоит, — Феликс делает глоток из чашки с ромашковым чаем, а потом складывает руки у себя на коленях. — Король и принцы Чосона могут иметь своих наложников в любом количестве, даже будучи в браке. Обычно таких привозят из дома кисен, которые очень рвутся к главным альфам страны в постель. Если какому-то омеге посчастливилось провести ночь, например, с Чонгуком, то на утро этого омегу переводят в отдельную комнату и приставляют слугу для помощи. Они могут приходить по первому зову альфы, но единственное, что их никогда не сделает такими, как мы с тобой, так это то, что они не имеют права беременеть. Они никогда не получат статус принца или короля, никогда не будут выданы замуж, они как были наложниками, так ими и останутся на всю свою жизнь. Если беременность случается, то им в срочном порядке делают аборт.       — Но я слышал, что аборты очень опасны, омега может умереть от него, — Чимин отпивает из своей чашки, переваривая новую информацию.       — Может, именно поэтому им следует регулярно пить отвары, чтобы не забеременеть. И отвечая на твой немой вопрос, Тэхён стал исключением, которого родили втайне. Король Тхэджо пощадил его и оставил при себе, объявив всему миру, что он является его сыном.       — Понятно, — омега прокашливается. — А фаворит – это главный наложник?       — Совершенно верно. У Чонгука фаворит Бэкхён, он сам дал ему этот статус со всеми привилегиями, он выше по положению, чем другие наложники Чонгука. Тэхён никому такого статуса не давал. Ещё вопросы?       — Нет, больше никаких. Спасибо за откровенность, ваше величество. Я, наверное, пойду. У меня сегодня ещё примерка свадебного наряда.       — Ступай, — с улыбкой отпускают его.

***

      После обеда с Феликсом Чимин был мрачнее тучи. Даже примерка и корректировка свадебного наряда его не развеселила. Он всё думал о том, как же теперь ему тяжко придётся. Чимин с самого детства мечтал быть самым любимым и единственным омегой для своего альфы, а в итоге… ему придётся мириться с этими наложниками, которых немало у обоих его истинных. Ладно, Тэхён, кажется, ни с кем из них больше не проводит ночи, он терпеливо ждёт дня свадьбы, когда он сможет вдоволь насладиться своим истинным омежкой, но вот Чонгук… К нему постоянно приходит Бэкхён, это Чимин случайно узнал у болтливого слуги. Чимину обидно. Ему горько осознавать то, что его мнение по поводу «верности» в союзе никто не будет и слушать. Никто не будет менять правила дворца, которым уже тысяча лет.       Ужинать совершенно не хотелось, Чимин выпил только стакан воды и съел пару ложек овощного салата. А когда слуги уложили его спать, сон вообще не шёл. Он ворочался на подушке в раздумьях из-за слов Хосока, тот говорил, что Чонгука ждёт множество испытаний, а Тэхёна можно потерять в одночасье, эти слова не давали омеге покоя. Он глядел в высокий потолок до тех пор, пока не понял, что хочет прогуляться. Чимин надевает мягкие ночные ботиночки, а поверх пижамы накидывает нежно-персиковый ханбок. В коридорах дворца ночью не так темно, поэтому Чимин не стал брать с собой свечу, он ведь всё равно далеко не пойдёт.       Омега высовывает наружу любопытный носик, замечает, что стражи около его покоев нет. Должно быть, сейчас смена караула, и у Чимина есть возможность выбежать из комнаты незамеченным, что он и делает, быстро выбегает и прячется за первой же колонной, когда слышит приближающиеся шаги стражников. Его не замечают двое постовых, которые встают около двери и уже не видят, как объект их охраны скрывается за поворотом, а потом и вовсе убегает в другой блок.       По пути многочисленных коридоров Чимин видит портреты бывших правителей Чосона, там были изображены статные мужчины с усами и бородой, они держали мечи в руках и одним взглядом внушали одновременно и страх, и уважение. Дух захватывает от одного вида этих картин.       Чимин идёт дальше, прячется, прижавшись к стене, от ходящих по коридорам слуг, улыбается как ребёнок, вспоминая детство, когда он так же сбегал из своей комнаты. Он воображал себе, что того кулёчка с едой и вещами ему хватит, чтобы сбежать на край света. Сейчас же Чимин в лёгком ханбоке приближается к королевской библиотеке, которую охраняют днём. Но не ночью… Наверное, они подумали, что никому не взбредёт в голову читать книги ночью. А вот Чимину уже хочется туда. Он быстренько бежит к дверям, тихо-тихо дёргает за ручку и скрывается за деревянной дверью. Хорошо, что тут висит пара красных фонариков со свечками внутри, и омега может видеть большое количество стеллажей.       Чимин идёт между стеллажами довольно большой библиотеки, разглядывая множество книг на полках, не замечая, как в этом библиотечном лабиринте, поворот за поворотом, он забредает в самую дальнюю часть библиотеки. И видит перед собою дверь. Обычная дверь, наверное, там какой-нибудь склад или что-то вроде того.       Вдруг Чимин слышит шаги человека, наверное, того, кто всё же присматривает за библиотекой, поэтому омега, недолго думая, бесшумно открывает дверь и забегает в комнату, прячась от того дяденьки.       Чимин часто дышит, улыбается, что удалось скрыться от смотрителя, а потом замечает, что в этой комнате горит свет. Он поворачивает голову и от увиденного ахает, раскрыв рот и схватившись за сердце. О господи!       Эта комната освещается несколькими свечами, свет от которых падает на множество холстов, что стоят вдоль стен по всему периметру. Картины, написанные масляными красками, такие… сказочные. На столике в углу лежит множество кисточек самых разных размеров, расставлены банки с краской, стаканы с потемневшей водой, а посреди комнаты спиной к нему сидит человек. Тот одет в почти такую же светлую пижаму, что и Чимин, только та немного измазана краской в некоторых местах. Рука человека держит кисть и водит ею по холсту на мольберте, что уже был заполнен каким-то рисунком, который Чимин пока не может разглядеть. Надо подойти поближе.       Затылок человека кажется до боли знакомым. А эти тёмные волосы, собранные в хвост…       — Чонгук? — поражённо выдыхает блондин, привлекая своим шёпотом внимание к себе.       Человек вздрагивает и поворачивается лицом к двери, встречаясь с глазами омеги. Чонгук. Это действительно он. Альфа широко раскрывает глаза от шока, будто его застали врасплох. Чонгук кусает губу, зажимает в измазанной краской руке кисточку и, кажется, дрожит.       Они минуту просто смотрят друг на друга и молчат.       Сердце стучит как бешенное.       — Что ты здесь… как ты сюда попал?! — после недолгого молчания повышает голос Чонгук. Он откладывает палитру и кисть на табурет, где он только что сидел, набрасывает на мольберт ткань, закрывая ею незаконченную работу, и подходит к омеге.       — Я… я… простите, я просто заблудился, — Чимин прижимается спиной к двери, опуская голову под грозным взглядом альфы.       — Заблудился? В закрытой секции королевской библиотеки? Да кто тебя вообще пустил? Я казню эту псевдоохрану!       — Не надо, — Чимин хватается за руку альфы, надеясь, что он сможет его удержать от порыва наказать ни в чём неповинных слуг. — Я сам сюда пробрался. Меня никто не заметил.       — Не заметил? А ты шустрый, — усмехается альфа, убирая от себя руки парня. — Ты… видел то, что никому видеть нельзя.       Чонгук резко прикладывает руку к горлу омеги и начинает давить, припирая того к дверям. Чимин берётся за руку альфы и хватает ртом воздух, которого его лишают.       — Скажешь кому-нибудь, я тебя убью! Ты… забудь всё, что ты здесь видел. Понял меня?       — Да, ах… да, — и Чимина отпускают. Он сгибается пополам, откашливается, кое-как восстанавливает дыхание.       Полминуты проходит, и Чимин уже нормально дышит. У Чонгука однако железная хватка.       — Я никому не скажу, — шепчет омега, мотая головой в разные стороны. — А… м-можно посмотреть на картины?       Чон недоверчиво смотрит на него, его руки дрожат от волнения. Ему плохо удаётся скрыть сейчас свои настоящие эмоции. Он не был готов к такому повороту событий.       — Я никому не показываю свои картины, — Чонгук опускает глаза в пол и складывает руки в замок. Чимин видит, как тот нервничает.       — Одним глазком. Пожалуйста, я обещаю, что никому не расскажу, — Чимин использует самый просящий взгляд котёнка в своём арсенале и Чонгук вздыхает.       — Всё равно ты уже увидел.       Альфа отступает назад, пропуская Чимина вглубь комнаты.       Омега идёт вдоль стен, внимательнее разглядывая картины, где изображены люди. На одной из картин изображён пожилой омега, который сидит, приложив руки к щекам.       — Кажется, этот мужчина счастлив, — проговаривает вслух Чимин. — Его глаза выглядят счастливыми.       Чимин идёт дальше, с интересом разглядывая картины, а следом за ним ходит Чонгук с заведёнными за спину руками.       Ещё тут есть и пейзажи, Чимин едва дотрагивается до высохшей синей краски, где изображено бескрайнее море, соединённое с розовым небом. Мазки где-то гуще, где-то тоньше, и во всём этом такой большой смысл. У каждой картины словно есть своя история.       — Давно Вы рисуете? — спрашивает Чимин, не отводя взора от картин, которые завораживали и не отпускали от себя.       Слышно, как Чонгук за спиной сглатывает и отвечает:       — С тех пор, как умер папа Тэхёна.       Чимин поворачивается к альфе лицом, а у того глаза, кажется, повлажнели.       — Не спрашивай, почему. Не скажу.       Блондин кусает губу, а потом возвращается к картинам. В большинстве на холстах изображены люди. Альфы, омеги, дети, даже беты. Кто-то просто сидит, кто-то смеётся, а кто-то горько плачет на них.       — Вы больше любите рисовать людей, — делает вывод Чимин.       — Отец всегда твердит мне, что я должен раскрыть уши так широко, чтобы мог слышать, что говорит мой народ. Но я считаю, что мне нужно и видеть их. Слова порой обманчивы и не соответствуют действительности, только глаза могут сказать правду. Я многое замечаю, и некоторое из увиденного мне хочется запечатлеть.       Чонгук сам не понимает, почему рассказывает всё это Чимину. Почему-то рядом с ним язык не слушается и выдаёт всё, что на душе. Может, всё из-за выпитого бокала вина. Но альфе почему-то хочется сейчас рассказать о многом, о чём он обычно умалчивает. Тэхёна не хочется постоянно грузить своими проблемами. Чонгук долгие годы упорно скрывает о своём увлечении, так как, по мнению его семьи, для него лучше будет знать тактику ведения политики, нежели рисовать на холсте. Это только его тайна, можно ведь хоть что-то оставить себе и никому не показывать.       Пройдя дальше, Чимин замечает стопку портретов, положенных друг на друга. Омега отодвигает один и видит, как на холсте изображён омега. Обнажённый. Он полностью раздет, лежит на простынях и смотрит в никуда.       Чимин задержался на этой картине дольше всех. Он замечает, как тот омега нарисован красками нежных оттенков. Его чистота и соблазнительность были так очевидны.       — Как красиво, — не удерживает Чимин свои мысли. — Вы любили его?       Омега смотрит на Чонгука, который делает к нему шаг и улыбается уголками губ. Берёт из рук Чимина картину и сам несколько секунд смотрит на неё, предаваясь воспоминаниям.       — Я не любил его в том смысле, в котором ты мог подумать. Он был наложником моего отца.       — Да? А Вам не попало за то, что Вы его так откровенно нарисовали? Он Вам наверняка позировал.       — Угу, но до сих пор никто не знал, кроме парочки верных слуг, что я пишу картины. Ни отец, ни папа… ни даже Тэхён, — тихо добавляет альфа и убирает картину на место.       — Тэхён не знает об этой комнате?       — Нет.       Чимин идёт за Чонгуком, который подходит к столику и вытирает со своих рук краску. Блондин наблюдает за ним, обхватывает себя руками и понимает, что видит сейчас перед собой совершенно другого человека. Этот Чонгук, без меча на поясе, без бриллиантов на одежде, в обычной рубахе, весь перемазанный в краске, другой. Он смотрит по-другому, говорит иначе, как-то спокойнее, не стремясь показать своё превосходство и внушить страх.       — А что случилось с тем омегой? — Чимин вспоминает, что не видел того парня с картины на обеде у Феликса, где были все наложники дворца.       — Он умер, — спокойно говорит Чонгук, откладывая тряпку на столик. — Спрыгнул со скалы.       — Ох, какой кошмар. Мне очень жаль. А почему он так сделал? — Чимин делает робкие шаги к альфе.       — Я не знаю, — тихо отвечают ему.       Видно, как Чонгук опечален, вспоминая этого наложника. Должно быть, он был важен для него. У них могли быть хорошие отношения. Но бередить старые раны Чимин пока не решается. Он и так слишком много узнал того, чего не должен был. Хотя… он ведь истинный Чонгука, его будущий супруг. У близких людей не должно быть секретов друг от друга. Но они не близкие. От этой мысли Чимину хочется заплакать, но он себя сдерживает.       Омега оглядывает пространство, а потом вновь возвращается глазами к Чонгуку.       — Можно я иногда буду приходить сюда?       — Нет.       — Пожалуйста! Я… здесь так… спокойно. Тихо. Вы и не представляете, как мне тяжело каждый день быть под пристальным надзором десятков людей.       — Ещё как представляю. Я вырос под присмотром.       — И поэтому закрываетесь в этой комнате? Хотите скрыться от всех.       — Кто в этом мире не хочет скрыться от всех? — Чонгук поднимает взор на омегу и не видит в его глазах презрения, насмешек или ещё чего паскудного, что легко ранит сердце альфы каждый день. Чимин смотрит на него с интересом и неким пониманием.       — Так давайте скрываться вместе, — шепчет Чимин, когда подходит близко к принцу. Он пристально глядит в эти чёрные омуты и отчаянно пытается не утонуть в них.       Чонгук отворачивается, на миг прикрывает веки, а потом кивает:       — Можешь приходить сюда тайно, никому не рассказывай об этом месте. А то я тебя и вправду убью.       Чимин улыбается, пропуская угрозы мимо ушей:       — Не расскажу, обещаю, ваше высочество, — омега обходит альфу, стараясь не задеть картины и мольберт, а затем идёт к двери, но прежде чем выйти, кидает напоследок: — Теперь у нас есть общий секрет.

***

      За три дня до свадьбы, как и обещались, приехала семья Чимина. Как только карета подъехала к воротам, Чимин через весь сад нёсся к своему папе со всех ног. Сокджин, завидев своё дитя, бросился к нему навстречу.       — Папочка, я так скучал, — в сердцах произносит омега, крепко сжимая папу в объятьях.       — Я тоже, моё солнышко. Как ты тут? Тебя никто не обижает? — Сокджин начал бегло осматривать своего малыша, заметил, как тот похорошел, стал одеваться как принц, только его красивое личико с макияжем портили слёзы, что полились сильным потоком от встречи с родными. Джин начал целовать сыночка в его румяные щёчки, приговаривая: — Мальчик мой, сыночек! Не плачь, папа рядом. Я здесь и никуда не уйду. Ты мой хороший.       — Папочка, — заикаясь, произносит Чимин, вздрагивая от плача. — Я так скучал по тебе, мне тебя так не хватает.       — Теперь я здесь, с тобой, не плачь, солнце. Мы тут ещё целую неделю будем.       — Мало! — восклицает омега и снова плачет. Рядом с папой Чимин чувствует себя маленьким ребёнком, которого бросили в логово волков.       — Ну всё, я же не один приехал, не хочешь отца и брата встретить?       Чимин шмыгает носом и отлипает от папы, замечая, как из кареты вышел отец. Омега обнимает его, потому что тоже скучал очень, а потом видит Джихёна. Чимин ругает его, что тот похудел, куда делись его мягкие щёчки. Омеги обнимаются, пока дворцовые слуги получают указания от ВанУка, что разговаривал с Минхо и объяснял, куда какие вещи понесут, где их всех расположат.       — Хённим, — с улыбкой Чимин набрасывается на няню, стискивая его ручонками.       — Ой, задушишь ведь, неугомонный ребёнок, — смеётся Минхо, обнимая омежку в ответ. — Я так скучал по тебе, Минни.       — Простите, что отвлекаю, но будьте добры, обращайтесь к господину Чимину «ваша светлость», — говорит стоящий рядом ВанУк.       — Йа, ВанУк-хён, прекрати! Ему можно без церемоний, тошнит уже от них, — ворчит Чимин, на что бета цокает, а потом отходит к прислуге, отдавая распоряжения нести всё во дворец.       К прибывшим гостям выходит Тэхён, выглядя очень презентабельно. Он старался не выдавать волнения, которое чувствовал от встречи с семьей жениха.       — Приветствую Вас, — кланяется он каждому члену семьи. — Меня зовут Чон Тэхён, я старший принц Чосона и жених Чимина. Надеюсь добрались без происшествий?       — Здравствуйте, ваше высочество. Спасибо, всё хорошо, — улыбается Сокджин.       Тэхён задерживает взгляд на старшем омеге. Не даром говорят, хочешь узнать, каким будет твой омега, посмотри на его папу. И папа Чимина выглядит очень красиво, молодо и свежо, несмотря на то, что имеет двух взрослых детей.       Господин Канхён жмёт руку Тэхёну, Джихён уважительно кланяется молодому альфе, а потом, когда все двинулись во дворец, Джихён успевал нахваливать красивые дворцовые сады и статуи божественных созданий, сделанных из белой глины. Ему определённо здесь уже нравилось.       Чимин немного расстроился, что Чонгук не вышел встретить его родителей, но у того наверняка много дел, поэтому омега не стал портить себе настроение негативными мыслями.       Когда семье Пак показали их комнаты, дали возможность помыться и поужинать в отдельной гостиной, Чимин попросил папу и брата прийти к нему в покои перед тем, как ложиться спать.       Сокджин в ханбоке лежал на правой стороне кровати, а Джихён — на левой, между ними лежал Чимин и с удовольствием принимал все их обнимашки. Омеги решили немножко поболтать перед сном и посекретничать.       — Мои котятки, — Сокджин целует Чимина в лоб, поглаживая ручку Джихёна, что лежала на животе старшего сына.       — Чимин-а, я тоже хочу замуж.       — Тебе то куда? Маленький ещё, — шикает на него папа.       — И ничего не маленький. Течки у меня регулярные, мне нужен альфа. Чимин, скажи, есть тут симпатичные альфы? Можешь познакомить меня?       — Чимин, не слушай его. Этот ребёнок ещё ни черта не знает о светской жизни, только недавно в Институт благородия поступил.       — Правда? — поднимает голову блондин. — Джихён, я тебя поздравляю. Вот отучишься, тогда я тебе найду самого лучшего альфу во всём Ханъяне.       Джихён дует губы:       — Но я хочу сейчас! Мне ещё два года до выпуска ждать.       — Чимин, ты лучше расскажи, как ты тут жил этот месяц? Эти гиены тебя не съели? Всё-таки ты за двух принцев сразу выходишь замуж. Представляешь, как должно быть, все омеги злятся на тебя? Ты же им и шанса не оставил.       Чимин кусает губки, опуская глаза:       — Ну и что? Так уж случилось, что у меня два истинных альфы. Ещё больше буду в безопасности.       — Не скажи, Чимин-и, — качает головой Джин. — Я тут прошёлся по вашим коридорам, видел нескольких омег, ох сучки те ещё! Ты знай, что дворец полон шпионов, доверяй только самым проверенным людям.       — Я стараюсь, пап.       Омежка обнимает папу, закинув на него все конечности, а Джихён проворачивает всё то же самое с ним. Так они лежат ещё около часа, болтают без умолку на разные темы. Джихён видел Ыну и сказал, что тот громко ревел оттого, что Чимин его «бросил одного». Но тот обещал упросить отца взять его с собой на свадебную церемонию.       Чимин так скучал по своим родным, что никак не хотел их отпускать. Вскоре к ним заглянул Канхён, ему как отцу Чимина можно заходить в его покои.       — Вы долго ещё? — мужчина поправляет на себе ханбок. — Джини, идём спать. Джихён, марш в свою комнату!       — Ну отец, можно Джихён поспит со мной? — просит Чимин отца.       — Нет.       — Дорогой, да дай ты им побыть вместе. Они месяц друг друга не видели, а потом уже вряд ли будет такая возможность. Пусть спят здесь.       — Айщ, за что бог послал мне жить с тремя омегами, которым трудно сопротивляться, — зажмуривается Канхён, качая седовласой головой.       Сокджин целует мужа в щёку и кидает детям:       — Спите, малыши. Долго не болтайте, вам надо выспаться.       — Хорошо, спокойной ночи, — шепчут хором омеги.       Родители уходят в сопровождении слуг. Двое стражников-бет остались около дверей Чимина, заступая на ночное дежурство.       Чимин и Джихён устроились поудобнее под одеялом, смотря друг другу в глаза.       — Не встречал ещё никого, кому может так повезти, — высказывается младший, утыкаясь лицом в мягкую подушку. — Ты и со своим любимым альфой остался, и родителям угодил тем, что выходишь замуж за наследного принца. Обалдеть можно!       — Ага, только мне так страшно.       — А чего боишься? У тебя два самых сильных и красивых альфы. Пойти против твоего слова, теперь значит, пойти против слова принцев. Ты посуди, у тебя теперь куча привилегий. Будешь ходить нарядный, а королевские балы… ах, красота!       — Угу, а ещё политические дела, встречи с омегами министров, слащавые речи. Я тут уже немножко понял, что к чему. Быть мужем принцев опасно. Всегда есть недовольные, как мне говорит Тэхён.       — Кстати, какого хрена твой альфа соврал про своё имя и происхождение?       — Не твоего маленького умишка дело, — омега тычет ему в лоб пальчиком.       Джихён цокает, но потом снова фантазирует о счастливой жизни своего братца, который должен родить кучу маленьких принцев и жить припеваючи. Чимин не стал останавливать поток его великих мечтаний, не стал рассказывать о договорённостях в этом тройственном союзе. Сердце блондина обливается кровью при мысли о том, что одному из альф он, похоже, не нужен. Зато у него есть Тэхён, который его очень любит. Чимин тоже любит его всем сердцем, даже сейчас скучает, находясь в другой части замка от его покоев.       — Я очень скучаю по танцам, — признаётся Чимин, задумчиво перебирая пальчики брата. — С этой подготовкой к свадьбе моё тело совсем забыло, что такое танец.       — Хён, не переживай. Вот сыграете свадьбу, тогда можешь посвятить время себе любимому и танцевать хоть в зале дворца. Ты же станешь принцем, тебе никто не сможет это запретить.       — Думаешь?       — Конечно. А если кто-то будет выёживаться, я его в лоб стукну, — зажимает Джихён свой кулачок.       Омеги болтают всю ночь и только к рассвету засыпают в объятьях друг друга.

***

      За день до свадьбы Чимин приходит в церковь, где будет происходить церемония венчания. Он накидывает на голову белый платок из шёлка и молится Господу, стоя в окружении икон. Изображения святых есть даже на стенах, отчего можно ещё долго разглядывать произведения искусства, написанные искусным мастером. Омеге разрешили покинуть здание дворца и сходить в эту церковь, что была неподалёку, только в сопровождении стражи и слуг.       Чимин вспоминает те слова, что смог прочитать в Кодексе Истинности, к которому его и Тэхёна допустила королевская библиотека. В статье пятой говорилось: «Брак между истинными заключается путём религиозного обряда при участии священника и его помощников. После обряда необходимо провести консумацию. Без консумации брак не считается заключённым и не имеет силы». От слов о консумации у омеги ладошки потеют. Всё-таки заниматься любовью в комнате, где будут присутствовать посторонние люди, до жути пугает. Но Чимина все уверяют, что это необходимо. В Чосоне с самого его образования проводится этот обычай. В неистинных парах консумацию тоже проводят, но без свидетелей. Для истинных же она считается важнейшим обрядом, во время которого связь между истинными запечатывается навсегда. Именно на консумации ставится метка, как говорится в одном из пунктов статьи шестой Кодекса Истинности: «Консумация оканчивается постановкой метки на теле омеги, независимо от его согласия. Омега может поставить метку альфе, если тот дал на это своё согласие». Поэтому без такого старинного обряда никак не обойтись.       Тэхён недавно сказал Чимину, когда тот спросил его о метке: «Ммм, это своего рода скрепление связи, полное принятие пары. При правильном укусе в кровь омеги попадают частицы феромонов альфы и дополняют запах омеги. Это важный шаг. Все будут знать о том, что ты принадлежишь мне». От этих слов Чимин тогда расплылся в улыбке, ведь он очень хотел принадлежать Тэхёну, хотел, чтобы весь мир знал, что этот замечательный альфа любит только его.       В воздухе витает аромат ладана, Чимин часто дышит, прикрыв веки, но тут к нему подходит священник, что должен будет завтра зарегистрировать тройственный союз.       — Здравствуйте, ваше святейшество, — кланяется Чимин и целует руку священнику. Тот был альфой и его звали Мин Юнги. Ему было тридцать лет от роду, он окончил священную школу и теперь может проводить венчание. Его пригласил король Тхэджо, так как Юнги недавно назначили представителем центральной церкви в Ханъяне после того, как скончался его отец, тем самым передав титул по наследству.       Священник был одет в чёрный жилет поверх белой рубашки, и в таких же чёрных брюках, а на груди у него висел большой медальон с изображением Всевышнего и Луны. Он был молод, поэтому у него не было бороды или другой растительности на лице. Юнги выглядел как типичный альфа, только от него веяло священной чистотой, светлыми помыслами.       — Здравствуйте, ваша светлость, — улыбается Юнги омеге. — Что привело Вас сюда? Вы чем-то обеспокоены?       — Волнение одолевает меня, — шепчет Чимин, робко опуская глаза. — Я боюсь, что сделаю что-то неправильно.       — Это нормально, сын мой. Перед великим таинством всегда такое. Вы же помните всё, что я Вам говорил?       — Да, ваше святейшество.       — Повторим на всякий случай. Что знаменуют свечи, которые стоят на возвышении у алтаря?       — Свечи знаменуют любовь. Нашу с альфами любовь, чистую и пламенную как огонь.       — Что ещё?       Чимин щурится, вспоминая:       — Целомудрие и Божью благодать.       — Хорошо. Не волнуйтесь, ваша светлость. Всё пройдёт хорошо, Вам не о чем переживать. А чтобы Вам легче было уснуть сегодня, перед тем, как ложиться в постель, подойдите к окну и, глядя на луну, трижды проговорите молитву о благодати. И умойте лицо святой водой, что Вам дадут служители на выходе из церкви.       — Благодарю, ваше святейшество, — Чимин ещё раз целует руку Юнги и идёт на выход из огромного зала, где слуги церкви продолжали расставлять лавки для гостей, которые соберутся завтра.       На свадьбу собираются приехать представители всех восьми провинций Чосона, даже с самых отдалённых уголков мира, чтобы поздравить трёх истинных, что считались теперь настоящим чудом. Даже король Арэма Ким Намджун решил почтить Чосон своим присутствием. Они хоть и в напряжённых с королём Тхэджо отношениях, однако, связь между великими державами нужно поддерживать.       Перед сном Чимин выполняет указания Юнги, молится три раза, вкладывая в свои слова искренность, просит Всевышнего и Луну, чтобы даровали его альфам здоровье, счастье и долгую-долгую жизнь. Омега умывается святой водой и ложится в постель, перед этим поцеловав волков на каждом своём запястье.