Кодекс Истинности

      С самого раннего утра, как только небо увидело рассвет, дворец начал просыпаться и готовиться к сегодняшнему торжеству. Важнейший день в истории, какого свет не видел несколько столетий, сегодня должен быть заключён священный тройственный союз в королевской семье.       ВанУк нервничал больше всех, так как на его плечах была организация, хоть у него и были десятки помощников. Слуги носились туда-сюда по замку, завершая украшать главный зал шифоновыми лентами, бутонами различных цветов, канделябрами со свечами. Церковь, как сообщил Мин Юнги, была готова для прихода гостей. Блюда готовили и выкладывали одно за другим, заполняя лучшие сервизы, в главном зале располагалось множество круглых столов с белыми скатертями, сервированными золотой посудой.       «Всё должно быть идеально», — продолжал говорить ВанУк, бегая по коридорам и раздавая указания насчёт встречи прибывающих гостей. Покои для Его величества Ким Намджуна были уже готовы в южной части замка, где располагались комнаты для важных гостей дворца.       Весь дворец сиял изнутри, был наполнен запахами цветов, украшен помпезно, подчёркивая торжественность сегодняшнего мероприятия.       В комнате Чонгука все работали чётко по расписанию. Альфу помыли, сделали укладку волос, а когда его одевали в тёмно-синий фрак с золотой вышивкой в виде традиционных узоров, в спальню вбежал его камергер.       — Ваше высочество… ах, боже, Вы шикарны! — притормозил молодой альфа, начиная разглядывать принца с головы до ног. — Я ослеплён Вашей красотой и мощью.       — Дэйн, прибереги эти речи для омег, — улыбается Чонгук, пока слуги поправляют на нём белый воротник. — Там уже всё готово?       — Да, почти. Там ВанУк рвёт и мечет, я еле успел увернуться от его тяжёлой руки. Что он себе позволяет? Я камергер наследного принца, а получаю от него оплеухи.       — Ха-х, от него порой и я нагоняй получаю. Он ничего не боится, когда дело настолько важное и ответственное. ВанУка мы очень ценим, поэтому прощаем его нервные срывы, сам попробуй столько всего сделать.       Дэйн фыркает, а потом вспоминает, зачем вообще пришёл:       — Ах, да. Ваше высочество, мне передали кольца. Я их Вам отдам уже у алтаря.       — Дай-ка посмотреть.       Камергер вытаскивает из кармана бархатную коробочку и подаёт принцу. Там лежат два кольца из белого золота, только одно из них чуть меньше по размеру и по толщине.       — Одно для Вас, другое для Его светлости Чимина.       — А для Тэхёна?       — У него свой вариант колец. Смотрите, мы сделали удобнее для Вашего омеги. Чимин наденет два маленьких кольца на один палец, а потом с помощью специального механизма они скрепятся и будут выглядеть как одно кольцо из белого и розового золота. Их заказывали у лучшего мастера во всём Ханъяне.       — Мм, кольца красивые. И хорошо придумано для Чимина.       Прислуга продолжила дальше наряжать принца, надевать ему серьги в виде колец, браслеты. Чонгук смотрит в зеркало и видит, как сам очень волнуется. Всё-таки сегодня он станет законным мужем. Но… это ведь неправда, да? Альфе кажется, что всё происходящее похоже на сделку с судьбой.       *       Тэхёна одели в почти такой же тёмно-синий костюм с золотой тесьмой по краям, а белый шёлковый воротник даёт приятное ощущение коже на шее. Его серые волосы были уложены в красивые волны, алмазы сияли в ушах и неловкая улыбка на лице от волнительного ожидания. Жан ходит из угла в угол по комнате принца и в который раз проговаривает порядок церемонии, проверяет, запомнил ли Тэхён клятву от и до.       Альфа был в предвкушении, когда же он увидит Чимина, ведь до самой церкви ему нельзя видеть жениха, как бы сильно не хотелось. Традиции превыше всего.       *       Чимина точно так же рано разбудили, чтобы успеть сделать все приготовления. Его светлую кожу отмыли в воде с добавлением чашки молока и лепестков роз. Смазали все интимные места цветочным маслом, на ногах сделали массаж с душистым кремом, чтобы его ножки не устали за весь день. Блондинистым волосам омеги придали объём, в некоторых местах сделали лёгкие волны, чтобы выглядело эффектно, но и не вычурно. А сверху на волосы надели венец из золота с жемчугом и алмазами. В ушах были длинные серьги из тех же материалов, но не менее прекрасные. В сочетании с макияжем, где главными подчеркнули восхитительно голубые глаза и розовые полные губы, Чимин выглядел потрясающе. Словно божество спустилось с небес.       — О господи! У вас есть успокоительное? — воскликнул Сокджин, как только зашёл в покои своего старшего сына.       Перед ним сейчас стоял омега с прямой осанкой, будучи в божественно красивом наряде. На Чимине была белая блузка с объёмными рукавами, талию подчёркивал того же цвета корсет, на бёдрах были светло-нежные белые зауженные брюки, а от пояса с алмазными вставками вниз шёл длинный подол юбки с белым кружевом. Такие юбки поверх брюк надеваются омегами в особые дни. Подол прикрывал края брюк Чимина сзади, но спереди его стройные ножки в узких штанах могли видеть все. Ступни были скрыты туфлями, сделанными из редкой белой кожи, которую очень трудно сделать и обработать. Всё только для Чимина, Феликс хорошо заморочился насчёт его наряда.       — Минни, это мой Минни? — продолжал хвататься за сердце Сокджин. Его придерживает один из слуг, дабы папа жениха не упал в обморок от переживаний. — Господи, я так рад за тебя. Ты у меня такой красивый, мальчик мой!       Сокджин начинает плакать и скорее вытирать глаза протянутым платочком. Вслед за ним появляется Джихён, одетый в нежно-розовый костюм, и тоже начинает осыпать брата комплиментами.       — Папа, вы с Джихёном тоже такие красивые, — Чимин улыбается, глядя на папу, одетого в дорогой ярко-розовый костюм с прикрепленным цветком на груди. — А где отец?       — Сейчас придёт.       — Ваша светлость, пожалуйста, можно мы продолжим? — спрашивает бета рядом. Всё-таки им нужно закончить последние штрихи будущего принца.       Чимин кивает, пытается не заплакать, дабы макияж не испортить. Он сам не свой с самого утра, весь на нервах, жутко волнуется. Уже сотню раз прогнал клятвы, которые должен будет проговорить каждому из альф. Он их сам составлял, конечно, не без помощи придворных омег, что вычитали некоторые фразы из грамот дворца по части бракосочетания.       Через несколько минут стража пропускает в комнату Канхёна, которого одели в чёрный фрак. На его груди так же был прикреплён цветок, что и у Джина, который отчаянно сдерживался, чтобы не зарыдать от счастья раньше времени. Пока Джихён поит его водой, глава семейства Пак подходит к жениху и тоже на пару секунд застывает на месте.       — Ты прекрасен, Чимин, — улыбается альфа. — Я не думал, что у меня будут настолько красивые дети.       — Эй, ты что там такое говоришь, а? — возникает Джин, шмыгая носом. — Да от такого омеги как я только ангелы рождаются!       — Даже не спорю, дорогой, — смеётся Канхён и вновь возвращает внимание сыну. — Скоро выдвигаемся. Ты главное знай, что я рядом. Даже если отдаю тебя двум альфам, знай, что у тебя всегда есть отец, к которому ты можешь прийти за помощью.       — Спасибо, отец. Для меня это важно. Я тебя очень люблю, — у Чимина всё же повлажнели веки, он делает шаги к отцу и кидается к нему в объятья.       Все фрейлины и слуги тут же заохали, мол, пожалуйста, не испортьте то, что они часами тут создавали.       — Ах, всё, а то боюсь тебя помять, — альфа с улыбкой отодвигает от себя сына.       Чимину утирают веки шёлковым платком, не портя макияж, и мажут губы ягодным муссом.

***

      Альфы встречаются у входа в церковь. Каждого привезли на отдельной карете, как того требуют правила. Чонгук отмахивается от своего непоседливого камергера, и смотрит, как Тэхён, стоящий рядом, переговаривается с Жаном.       — Тэ, давай поговорим, пока нас не позвали, — просит младший, касаясь плеча брата.       Они отходят к окну в коридоре, где им никто не помешает. Чонгук собирается с мыслями и шумно выдыхает.       — Волнительно, да?       — Угу, — Тэхён опускает глаза на свои руки.       — Я и чувствую, и не чувствую своей вины. Как мне быть? — Гук нервно усмехается.       — Ты ни в чём не виноват. Никто не виноват, что природа так распорядилась.       — Я тебе благодарен. Будь я на твоём месте… я бы вряд ли согласился.       — Если бы ты был на моём месте, ты бы согласился на что угодно ради Чимина.       — Так сильно любишь его?       — Он лучший омега, которого я когда-либо встречал, — с нежной улыбкой отзывается Тэхён. Его глаза полны любви, когда он говорит о Чимине.       Чонгук неловко опускает глаза, держась рукой за стену, словно она ему нужна как опора. Он видит в глазах брата любовь к своему омеге, Чонгук всегда полагал, что лучше не любить вообще, тем меньше боли от неё. И сейчас, когда он видит счастливого Тэхёна, ему на секунду хочется… хочется этой чёртовой любви, о которой каждый грезит по ночам, каждый говорит, что это прекрасно и ужасно одновременно. Потому что ты больше не принадлежишь себе, ты отдал всего себя тому, кто нагло украл твоё сердце. Все люди взлетают и падают, взлетают и падают. Разбивают свои сердца, собирают их по осколкам и снова по кругу риска судьбы.       Чонгук сжимает челюсти, злясь на самого себя за внезапно возникшую чувствительность. Хлопает старшего по плечу, и как только их приглашают в зал, они уходят к алтарю.       Как только они заходят в зал церкви, так сразу же десятки пар глаз смотрят на них. Кто-то с восхищением, кто-то с завистью, кто-то с ненавистью и презрением, а кому-то вообще параллельно, ибо есть другие заботы.       Чонгук и Тэхён идут рука об руку по коридору, сделанному из стульев, на которых расположились все гости, что сидят молча и лишь единицы тихо-тихо переговариваются. Алые полотна свисают с потолка церкви, нагоняя ещё большую таинственность религиозного обряда.       С лёгкой улыбкой на лицах они поднимаются на пьедестал к алтарю, выполненному в виде арки, по центру которой стоит Мин Юнги в жилетке с белой тесьмой для особых случаев и со священной книгой в руках. В углу зала на небольшом возвышении поёт хор детей, которые своими ангельскими голосами создают сказочное звучание.       Священник выпрямляет спину и глядит на принцев:       — Да будет всем известно, что прямо здесь и сейчас произойдет бракосочетание троих людей! И чтобы друзья, храбрые рыцари и оруженосцы, которые сопровождают каждого жениха-альфу, были достойны присутствовать на церемонии, я искуплю мечом их мужество. Мужчины, встаньте на колени перед алтарём Господа и Луны и приготовьте меч!       Парни, сопровождающие принцев, что стояли до этого позади, выходят вперёд и встают на одно колено, преклоняя голову. Чонгук и Тэхён вытаскивают свои мечи из ножен и подают священнику. Тот делает шаг к парням и трижды прикладывает мечи к плечам каждого со словами:       — Трижды я касаюсь тебя мечом. Первый раз — во имя нашего короля, второй раз — во имя нашего Господа, третий раз — во имя Луны.       После этого священник обращается к принцам:       — Встаньте на колени и займите своё законное место перед Богом, — альфы выполняют указ и встают на колени, подняв голову. — Готовы ли вы ко всей ответственности перед Богом и Луной за своего истинного омегу?       — Готов, ваше святейшество, — отвечает Чонгук.       — Готов, ваше святейшество, — проговаривает Тэхён.       Священник трижды касается их плеч мечом и произносит слова:       — Тогда я посвящаю вас обоих, как посвятил ваших храбрых друзей, во имя нашего короля, нашего Господа и Луны! И пусть благородное общество празднует вместе с вами и радуется, что вы готовы принять своего омегу!       Чонгук и Тэхён встают на ноги, забирают свои мечи и поворачиваются лицом ко всем гостям. Замечают в первых рядах короля Тхэджо и короля Феликса. Затем смотрят в ту сторону, откуда они шли, ведь теперь там появился Чимин в белом одеянии, которое блестит от алмазных вставок.       Чимина под руку ведёт Канхён, а позади идут фрейлины, которые уже успели поправить на омеге пышный подол юбки. Кислород окончательно вышел из груди, оставив Чимина дрожать всем естеством и крепко держаться за рукав отца, что ведёт его к алтарю. Омега поднимает глаза и наблюдает большое количество людей, которое воочию никогда не видел. Но потом… его взгляд падает на тех, кто ждёт его у алтаря, изгибая свои божественные губы в улыбке. Сердце неумолимо стучит в груди, отчего страшно ступить не так и упасть в пропасть.       Один шаг … второй … девятый … Боже!       Когда они с отцом поднялись на возвышение, Тэхён приветливо улыбнулся Чимину, на что тот ответил такой же светлой улыбкой. Чонгук смотрел загадочно, он всё ещё не мог наглядеться на пришедшего жениха.       — Я передаю вам самое ценное, что у меня есть, — произносит Канхён и вкладывает руки Чимина в руки принцев в соответствии со знаком альф. — Берегите его!       Принцы кивают с честью и берут руки Чимина в свои. Канхён уходит на отведённое ему место в зале, фрейлины встали недалеко от возвышения.       Чимин попеременно глядит на своих истинных, стоя между ними и ощущая тепло их ладоней. Омега загнанно дышит, но пытается взять себя в руки.       Юнги обращается ко всем:       — Наконец, наступило то время, когда помолвленные должны соединиться прямо здесь и сейчас, в присутствии своих родных и близких! Мы собрались здесь, пред глазами Всевышнего и его щедрыми Ангелами, дабы объединить и связать на всю жизнь этого омегу с двумя истинными ему альфами, все трое должны дать друг другу обязательства! Но первое обязательство — заключается в следующем. Если есть среди присутствующих кто-нибудь, кто знает о любых причинах, которые могут послужить препятствием для соединения брачующихся в законном супружестве по Кодексу Истинности, закону Божьему и законам королевства, то пусть же не молчат, но выскажутся. И если причины будут весомыми, то свадьба будет невозможна.       Все гости, конечно же, молчат. Никто не смеет идти против Кодекса Истинности.       Чимин как того требуют правила поворачивается сначала к Чонгуку, они берутся с ним за руки у локтя. Чимин заворожённо глядит в глаза альфы, затаив дыхание.       — Имеешь ли ты, Чонгук, намерение доброе и непринуждённое и крепкую мысль взять себе в мужья Чимина, которого здесь пред собою видишь?       Чонгук смотрит так уверенно, у Чимина аж сердце задрожало:       — Имею, честной отче.       И тотчас священник, обращаясь к омеге, спрашивает и его:       — Имеешь ли ты, Чимин, намерение доброе и непринуждённое и твёрдую мысль взять себе в мужья Чонгука, которого здесь пред собою видишь?       — Имею, честной отче.       И вдруг громко возглашает диакон, помощник его, стоя у ликов святых и зажжённых ладанов:       — Благослови, владыка! Благословенно Царство Отца и Сына и Святого Духа, ныне и всегда, и во веки веков! В мире Господу помолимся. О мире свыше и о спасении душ наших Господу помолимся. О Богохранимой стране нашей, властях и воинстве её Господу помолимся. О рабах Божиих Чонгуке и Чимине, ныне сочетающихся друг с другом в общение брака и о спасении их Господу, помолимся.       Чимин всё ещё держит Чонгука за руку, а когда диакон замолчал, блондин начал говорить заготовленные слова:       — Я, Чимин, сын Канхёна и Сокджина, урождённый древнего рода Пак, беру тебя, Чонгук, сына Тхэджо и Феликса, урождённого наследного принца и будущего короля Чосона, в законные супруги. Я клянусь открыто разделить свою жизнь с тобой. Говорить тебе только правду о своей любви. Я обещаю уважать, ценить и почитать тебя, поддерживать тебя в радости и горести, в бедности и благополучии, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас. Я клянусь быть тебе хорошим мужем и ласковым папой нашим детям.       Чонгук закусывает губу от его речи, а после глубокого вдоха произносит:       — Я, Чонгук, сын Тхэджо и Феликса, урождённый наследный принц и будущий король Чосона, беру тебя, Чимин, сына Канхёна и Сокджина, урождённого древнего рода Пак, в законные супруги. Я клянусь открыто разделить свою жизнь с тобой. Говорить тебе только правду о своей любви. Я обещаю уважать тебя и заботиться о тебе, поддерживать тебя в радости и горести, в бедности и благополучии, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас. Я клянусь быть тебе хорошим мужем и надёжным отцом нашим детям.       После этого они разъединяют руки, Дэйн подаёт священнику кольца на подушечке, он их освящает, а затем Чонгук берёт кольцо из белого золота и надевает его омеге на безымянный палец правой руки со словами:       — Этим кольцом я наделяю тебя своим телом, своей честью и своими земными благами. Во имя Отца и Сына и Святого духа, а также великой Луны. Аминь.       Чимин повторяет всё в точности, надевая на палец Чонгука кольцо.       — Венчается раб Божий Чонгук с рабом Божиим Чимином во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, а также великой Луны. Аминь, — говорит Юнги, перекрещивая Чонгука, а затем делает то же и с Чимином. — Венчается раб Божий Чимин с рабом Божиим Чонгуком во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, а также великой Луны. Аминь.       Затем Чимин поворачивается к Тэхёну и протягивает ему руку. Тот берёт её под локоть и улыбается, еле скрывая своё волнение. Ему было больно видеть, как Чимин с Чонгуком давали клятвы, но он пытался не думать негативно. Всё-таки они с Гуком тоже истинные. Хоть с этим и трудно смириться.       — Имеешь ли ты, Тэхён, намерение доброе и непринуждённое и крепкую мысль взять себе в мужья Чимина, которого здесь пред собою видишь?       — Имею, честной отче, — с улыбкой говорит Тэхён.       И священник, обращаясь к омеге, спрашивает и его:       — Имеешь ли ты, Чимин, намерение доброе и непринуждённое и твёрдую мысль взять себе в мужья Тэхёна, которого здесь пред собою видишь?       — Имею, честной отче.       Диакон повторяет молитву, стоя у ликов святых и зажжённых ладанов.       Когда же диакон замолчал, Чимин начал говорить заготовленные слова, еле сдерживая наворачивающиеся слёзы:       — Я, Чимин, сын Канхёна и Сокджина, урождённый древнего рода Пак, беру тебя, Тэхён, сына Тхэджо и Кая, урождённого принца Чосона, в законные супруги. Я клянусь открыто разделить свою жизнь с тобой. Говорить тебе только правду о своей любви. Я обещаю уважать, ценить и почитать тебя, поддерживать тебя в радости и горести, в бедности и благополучии, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас. Я клянусь быть тебе хорошим мужем и ласковым папой нашим детям.       У Тэхёна тоже глаза на мокром месте, но он как альфа не даёт слабину и произносит:       — Я, Тэхён, сын Тхэджо и Кая, урождённый принц Чосона, беру тебя, Чимин, сына Канхёна и Сокджина, урождённого древнего рода Пак, в законные супруги. Я клянусь открыто разделить свою жизнь с тобой. Говорить тебе только правду о своей любви. Я обещаю уважать тебя и всегда заботиться о тебе, дарить ласку и поддерживать тебя в радости и горести, в бедности и благополучии, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас. Я клянусь быть тебе хорошим мужем и надёжным отцом нашим детям.       После этого они разъединяют руки, Жан подаёт священнику кольца на подушечке, он их освящает, а затем Тэхён берёт кольцо из розового золота и надевает его омеге на безымянный палец правой руки рядом с кольцом от Чонгука со словами:       — Этим кольцом я наделяю тебя своим телом, своей честью и своими земными благами. Во имя Отца и Сына и Святого духа, а также великой Луны. Аминь.       Чимин всё повторяет, надевая на палец Тэхёна кольцо.       — Венчается раб Божий Тэхён с рабом Божиим Чимином во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, а также великой Луны. Аминь, — говорит Юнги, перекрещивая Тэхёна, а затем делает то же и с Чимином. — Венчается раб Божий Чимин с рабом Божиим Тэхёном во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, а также великой Луны. Аминь.       Чимин берёт обоих альф за руки, и они все втроём смотрят на священника, который начинает говорить:       — В соответствии с Кодексом Истинности, высшего закона Королевства Чосон, так как здесь заключается тройственный союз альфы, омеги и альфы, необходимо определить, кто будет главным в этом союзе. Тот, кто берёт главенство, должен встать боком ко мне, а другой альфа и омега немедленно встать перед ним на колени.       Чимин с Тэхёном переглядываются, Тэ подходит к омеге поближе на один уровень с ним, и они оба опускаются на колени перед Чонгуком и склоняют головы в знак уважения и полного подчинения.       Чонгук смотрит на них, чувствует, как его сердце сейчас выпрыгнет из груди, и протягивает им свои руки, за которые они берутся.       — Да будет так, что альфа Чонгук с этого момента обретает абсолютную власть над омегой Чимином и альфой Тэхёном.       Двое поднимаются с колен, и теперь все трое снова встали в один ряд лицом к Юнги, который открывает книгу и читает:       — Боже святой, создавший из праха человека, и из ребра его образовавший мужа его, и сочетавший с ним помощника, соответственного ему, ибо так угодно было Твоему Величеству и великой Луне, чтобы не одному быть человеку на земле. Сам и ныне, Владыка, ниспошли руку Твою от святого жилища Твоего и сочетай этого раба Твоего Чонгука и этого раба Твоего Чимина, раба Твоего Тэхёна и раба Твоего Чимина, ибо по воле Твоей заключается священный тройственный союз. Соедини их в единомыслии, венчай их в плоть единую, даруй им плод чрева, утешение прекрасными детьми. Ибо Твоя власть и Луны, и Твои — Царство, и сила, и слава, Отца и Сына и Святого Духа, а также великой Луны, ныне и всегда, и во веки веков!       Один из помощников священника протягивает новобрачным официальный документ о браке, где уже стоит королевская печать с изображением герба, и просит поставить в нём свои подписи поданным пером с чернилами.       После росписи Юнги закрывает книгу и прижимает ту к груди:       — Объявляю сей тройственный брак заключённым, а теперь можете скрепить священный союз крепким поцелуем!       Чонгук, как теперь главенствующий альфа, первым осторожно прижимает Чимина к себе за талию и накрывает его губы своими. Отовсюду стал слышен звон колоколов, а зал заполнился громкими аплодисментами, перекрывая поток мыслей в голове омеги. Поцелуй должен быть целомудренным, но, когда язык Чонгука проникает в рот Чимина, уже тяжелее сдерживаться. Губы альфы такие мягкие, как омега и предполагал. От этого поцелуя у Чимина мурашки по телу, он невольно прикладывает свои ладошки к груди альфы и робко наслаждается этим поцелуем. Волна проходит сквозь тело омеги, соединяясь с той самой точкой, что нетерпеливо требует ласки.       Принц прерывает поцелуй, отчего омега охает, но быстро берёт себя в руки, всё-таки они здесь не одни. Чимин поворачивается к Тэхёну, который сильно сжимает кулаки, в его глазах пышет огонь ревности. Чонгук на него не смотрит, отворачивается, будто сделал что-то противозаконное.       Затем Тэхён берётся за талию Чимина, смотрит на его пухлые губы, которые только что смаковал его брат, чёрт возьми, и наступив на горло собственному эго, целует эти розовые губы, сводящие с ума. Тэ начал грубо и нетерпеливо терзать чужой рот, но Чимин начал гладить его по волосам на затылке, пытаясь успокоить. И это отрезвило альфу, он стал более нежно и ласково целовать его, позабыв обо всём на свете.       Зал снова взорвался бурными аплодисментами, с крыши доносился звон колоколов. Чимин и Тэхён оторвались друг от друга и улыбнулись, не веря своему счастью.

***

      По главному залу во дворце разносились восторженные выкрики и поздравления в сторону виновников торжества. Короли Тхэджо и Феликс поздравили троицу с бракосочетанием, высоко подняв бокалы. Чимин улыбался всем, был приветлив и абсолютно счастлив, находясь в объятьях Тэхёна.       — Поздравляем, ваша светлость, — щебечет омега одного из гостей, стоя под руку с супругом.       — Благодарю, — улыбается Чимин, держа под руку Тэхёна.       — Вы оказали нам великую честь, позволив присутствовать на консумации в качестве независимых свидетелей.       — Мы вам доверяем, — ответил Тэхён, пожимая руку лорду.       Чимин замечает среди гостей Ыну с его отцом и тут же летит к другу. Они обнимаются, никого не замечая. Ыну высказывает ему всё своё изумление от данной ситуации, о стольком хочется расспросить Чимина, но к нему подходит Тэхён, приветствует отца Ыну и его самого. Чимин только улыбается, держась за руку своего альфы, и опускает глаза, когда Ыну одними губами шепчет ему: «Обалдеть!».       После к ним подходит Жан:       — Ваше высочество, настал час танца новобрачных.       Чонгук отходит от гостей, с которыми вёл беседу, и идёт прямиком к парочке. Тэхён насторожился.       — Тэ, прости, я должен быть первым.       Сероволосый альфа кивает и, поцеловав ручку Чимина, вкладывает её в ладонь брата. Нужно потерпеть.       Чонгук выводит омегу в центр зала, гости расступаются, дабы поглядеть на них. Конечно, здесь были те, кто был недоволен данным союзом, они считали Тэхёна балластом, но по большой сути многим из этих заносчивых лиц просто плевать на то, кто будет ещё одним мужем Чимина, главное, чтобы вовремя выплачивались жалованья и раздавались земли.       Чимин кладёт руку на плечо мужу и кружится с ним в танце, а сверху на них сыплют лепестки белых роз. Они кружатся в вальсе, пока вокруг них гости водят хороводы. К ним не может подобраться Тэхён, который стоит как неприкаянный и не знает, куда себя деть. Каково унижение! Он стоит тут как болван и ждёт, когда его муж натанцуется с другим альфой. И плевать на все договорённости. Как это ужасно выглядит, блять!       По окончании музыки Чимин делает перед Гуком реверанс и уходит к Тэхёну. Затем в центр выходят Тэхён с Чимином. Альфе уже легче, когда он видит улыбку своего мужа, кладёт руку ему на талию и прижимает к себе, начиная двигаться в танце. Он смотрит в эти голубые глаза, что сводят его с ума своей яркостью, и прерывисто дышит.       — Ты мой, — шепчет он, сталкиваясь с омегой лбами.       — Я твой, — подтверждает Чимин.       — Только мой, — подчёркивает альфа.       Чимин лишь улыбается и целует его в губы, сложив руки у него на плечах. Внутри омеги чувство такое сладкое, волнующее, словно бабочки щекочут.       Музыка заканчивается и молодые уходят к своему столику, за которым их ждёт Чонгук. Чимин, где ему и положено, садится на стул между альфами и пьёт принесённый бокал с соком апельсина. Брачующимся нельзя в этот день много пить, ибо нужны силы и незатуманенный разум на весь вечер.       Тут к Тэхёну подбегает Жан и отдаёт небольшую коробку.       — Чимин, — зовут омегу.       — А? — тот быстренько жуёт виноград.       — Тебе тут просили передать.       Надо видеть загадочную улыбку Тэхёна, с которой он подаёт коробку мужу. Чимин открывает её и видит серебряную цепочку с кулоном, в котором виднеется фиолетовый камень. А сбоку лежит маленький бумажный свёрток.       «Чимин, я поздравляю тебя с замужеством и обретённым счастьем. Пусть этот амулет убережёт тебя от зла и горя. Я не ожидал, что твоими истинными окажутся наши дорогие принцы, но на то воля судьбы. Пусть ваш союз будет крепким и долгим. Люблю тебя, ангелочек! / господин Хан».       — Тэ! — восторженно пищит Чимин, утирая мокрые щёчки от слёз. — Ты лучший! Спасибо тебе большое!       Тэхён принимает омегу в объятья:       — Мне сказали, что господин Хан очень просил передать тебе это. Я знаю, как для тебя это важно.       Чонгук смотрит на эту идиллию и чувствует себя лишним, но потом видит у входа короля Намджуна, которого громко объявляет церемониймейстер. Что-то он припозднился.       — Чимин, Тэхён, нам надо поприветствовать короля Арэма, идём.       — Да, идём.       Они втроём подходят ближе к прибывшему гостю и его сопровождающим.       — Добрый вечер, ваше величество, — кланяется Чонгук. Чимин и Тэхён повторяют за ним, улыбаясь королю. — Мы очень рады и благодарны, что Вы приехали к нам.       — Добрый вечер, — кивает почтенно Намджун. Альфа был одет в бордовый фрак с гербом своего государства, а его светлые волосы холодного оттенка отлично сочетались с золотистыми глазами. — Простите, я припозднился немного. Плохие нынче дороги, — потом альфа смотрит на молодого омегу. — Вы прекрасны, ваша светлость. О вашей красоте говорят во всём Чосоне.       — Правда?       — Да, даже до Арэма уже доходят слухи. Но теперь я вижу, что это истинная правда. Вы очаровательны.       — Благодарю, ваше величество, — кланяется Чимин.       — Тэхён, верно?       — Да, ваше величество, — кивает Тэ.       Намджун оценивающе рассматривает его:       — Прекрасно выглядите для того, кто успел перебить два десятка моих солдат.       — Если они не будут посягать на наши территории, то мы даже можем подружиться.       Альфы на время замолкают, испепеляя друг друга взглядом. Они лично ещё не виделись, однако, наслышаны о «подвигах» друг друга.       — Пожалуйста, проходите к столу, — спасает ситуацию Чонгук и указывает королю в сторону столика, около которого уже стоят наготове король Тхэджо с Феликсом.       Чимин шумно выдыхает:       — Ох, такой статный. Ну и энергия прёт от него. Сколько ему лет?       — Кажется, он на год старше твоего папы, — отвечает Тэ.       — Мм, так он ещё в самом расцвете сил.       Чонгук берёт брата под локоть и шипит на ухо:       — Не дерзи королю, очень прошу тебя! Нам не нужны проблемы сейчас.       Тэ вырывает свою руку. Гук говорит, что побеседует пока с министрами, а Чимин с Тэхёном пусть возвращаются за стол.       Вскоре к Чимину и Тэхёну подходит Хосок и от всей души поздравляет их с бракосочетанием.       — Спасибо, Хосок-хён, — кивает Чимин, когда они стоят между столами.       — Запомнил, молодец, — альфа сейчас одет несколько иначе. Вполне как лорд, в дорогом фраке и без всякого намёка на то, что он шаман. — Кстати, как зовут вон того парня?       Чимин следит за тем, куда показывает старший и улыбается:       — Это наш священник, кажется, он новый представитель церкви в Ханъяне.       — Да, его недавно назначили, — подхватывает беседу Тэхён и смотрит в ту сторону, где за столиком с министрами сидит Юнги и о чём-то с ними разговаривает.       — Такой хорошенький, — хитренько улыбается Хосок и делает глоток из своего бокала.       Чимин выпучивает глаза:       — Он альфа вообще-то.       — И что?       — К тому же вы оба… как бы по разные стороны реки.       — Противоположности притягиваются, ваша светлость, — Хосок кланяется и уходит к гостям.       *       Вечер в самом разгаре. Фрейлины танцуют по центру с молодыми офицерами и милордами, наложники сидят поближе к окну в углу и томно вздыхают, глядя на женихов. Никому из этих омежек сегодня нельзя приближаться к новобрачным, этого требуют правила. Бэкхён сидит с ними с высоко поднятым подбородком, будучи уверенным, что всё это показуха. Он еле сдерживается, чтобы не устроить скандал Чонгуку из-за предстоящей консумации. Хотя омега понимает, что не имеет права даже слово сказать против истинного омеги наследного принца. По крайней мере сегодня.       Сокджин пристально следит за Джихёном, который танцует с миловидным гвардейцем из королевского военного корпуса. Он отпивает из бокала немножко вина и не сразу замечает, как к нему подходит Намджун.       — Здравствуйте, позвольте пригласить Вас на танец, — он протягивает руку и склоняет голову в ожидании ответа.       — Эм… — Джин теряется, смотрит по сторонам, куда это Канхён подевался, сказал ведь, что до туалета и обратно. Всё же он вкладывает свою руку в чужую, а то будет некрасиво отказать столь важному гостю, как королю соседнего могущественного государства. — Конечно, идёмте.       Они выходят на площадку для танца и в зале полилась красивая музыка. Остальные гости тоже танцуют, но теперь поглядывают на эту взрослую парочку.       — Я наблюдал за Вами, господин Сокджин, — признаётся Намджун, придерживая омегу за талию. — Никогда не видел такой красоты. Теперь я понимаю, от кого Чимину досталась такая очаровательная внешность.       — Вы мне льстите, ваше величество, — Сокджин двигается плавно и улыбается, чувствуя, как его щёки краснеют.       — Прошу, зовите меня просто Намджун.       — Я так не могу.       — Почему?       — Кто я, и кто Вы.       — Мы всего лишь люди, танцующие на этом вечере.       На очередном повороте Сокджин оказывается в тесных объятьях Намджуна и улавливает аромат горького шоколада. Так вот как пахнет этот альфа, его феромоны так опьяняюще действуют. Нет, Джин определённо перепил вина.       — Слышал, у Вас есть сын, почему он не здесь? — спрашивает омега, вернувшись в исходную позицию.       — Сынхо приглядывает за Арэмом в моё отсутствие. Только ему я могу доверить государство.       — А Ваш омега?       — Я вдовец.       — Ах, простите.       — Всё в порядке, — альфа смотрит омеге прямо в глаза, словно вводит в транс.       Джину не по себе от такого мужчины. Он красивый, статный, мужественный. Глядя на него, создаётся впечатление, что он человек, которому опасно говорить «нет». Немного поджимаются колени, но омега пытается взять ситуацию под контроль.       — Вы уже познакомились с моим мужем?       — Ещё нет, но я бы с удовольствием спросил у него, как Вы ему достались. Должно быть, он спас землю от засухи, иначе как ему досталось такое чудо.       — Перестаньте говорить так, пожалуйста, — Сокджину не нравится, что его так открыто и нагло клеят. Он отталкивается от альфы, надавливая на сильные плечи, и хочет уже уйти, но его снова возвращают в танец.       — Простите! Умоляю, простите, я не ведаю, что говорю. Я… я никак не хотел Вас обидеть, — Намджун никогда так не робел перед омегой. Он и вправду забылся, где он и с кем разговаривает. А сейчас заикается, как мальчишка. Дожили.       Джин молчит, но продолжает танцевать.       — Вы простите меня? — уточняет альфа.       — Прощаю, — со вздохом отвечают ему. А потом Сокджин замечает вопросительный взгляд мужа, сидящего за их столиком. — Мне нужно идти. Меня мой муж ждёт.       Музыка заканчивается, но Намджун не спешит отпускать понравившегося омегу. Он держит его за руку и смотрит в глаза, то ли умоляя, то ли что. Сам не понимает, что с ним такое. Почему так голова кружится? Почему не хочется его отпускать?       — Я хочу с ним познакомиться.       — Уверены, что это хорошая идея?       Намджун отвечает улыбкой и отпускает руку омеги, зато идёт вслед за ним, чтобы познакомиться с Пак Канхёном, которого теперь он, кажется, хочет убить.

***

      — Ваше высочество, — подбежал сзади Дэйн и склонился к плечу Чонгука. — Все ждут консумации. Я узнал, всё готово.       — Хорошо, — кивает Гук, затем сообщает о том же Тэхёну и Чимину.       Новобрачные поднимаются из-за стола и выходят в центр, а король Тхэджо с торжественным видом и высоко задранной головой объявляет:       — Уважаемые господа! Настало время скрепить священный тройственный союз консумацией, поэтому не забываем прочитать молитву и продолжать веселиться, ибо позже нас ждёт праздничный салют.       Все провожают молодых людей под бурные аплодисменты, пока они уходят в сопровождении свиты.       — А зачем им всем молиться? — тихонько спрашивает Чимин, пока они идут по коридору.       — ВанУк не объяснил разве? — шепчет в ответ Тэхён. — Это часть обряда, там стоит диакон и будет всем читать молитву, а гости говорить: «Аминь» и так семь раз. А потом они дальше будут праздновать.       Блондин сглатывает вязкую слюну от волнения, пока они не расстаются на развилке, ведущей в разные спальни для подготовки к таинству.       *       Запах ладана врывается в ноздри, когда Чонгук и Тэхён одновременно заходят в спальню, где приглушён свет, горят всего несколько свечей. Их одели в светлые рубашки и из той же лёгкой ткани штаны. В комнате стоят семь стражников, что повёрнуты лицом к стене, держа в руках у груди обнажённый меч лезвием вниз. По правилам древнего обряда они охраняют новобрачных в их первую ночь от зла с семи сторон света. Также около стены напротив кровати стоит супружеская пара независимых свидетелей.       Священник Юнги уже в другом одеянии цвета огня стоит в центре спальни со своими двумя помощниками, что стоят у столика со свечами и священными книгами.       Тэхён сглатывает, а потом глядит на брата, что стоит с серьёзным видом, однако волнение ему трудно было скрыть. У маленькой двери, ведущей в комнату прислуги, стоят двое слуг.       Сама кровать представляет огромную махину с плотным балдахином, ибо это не представление в театре, а таинство. Сняв с себя тапочки, альфы раздвигают шторы и заползают на постель, где уже томится Чимин, лёжа в длинной ночной рубашке. Его рот приоткрыт от волнения, а глаза бегают по вошедшим принцам.       Чимин сжимает свои ручки в кулачок, упираясь лопатками в деревянную спинку кровати. Чонгук ложится слева от него, а Тэхён – справа. Омега, затаив дыхание, вспоминает важные правила, которые ему объяснили. Например, то, что нельзя полностью раздеваться, а только чуть оголить те части тела, что должны соприкасаться. Также не стоит отвлекаться на тихие молитвы священника, что будет непрестанно читать строки, запечатывая священные узы брака истинных.       — Не бойся, — шепчет на ухо Тэхён и поглаживает пальцем щёку Чимина.       Омега тихо ахает, как только чувствует горячие губы на своей шее, а потом робко поворачивает голову к Чонгуку, что следит за ними, не решаясь на какие-то действия.       — Тэ, — зовёт Чимин альфу, трогая его плечо.       Тэхён отрывается от нежной кожи, которую хочется покрыть засосами, и взирает на остальных. Немного обдумывает и выдыхает, прикрыв глаза:       — Ладно, нам нужно это сделать. Чимин, ты не против, если Чонгук… тоже тебя…       — Мне страшно, — жмётся к нему блондин, но при этом омега продолжает смотреть на Чонгука.       — Мне нужно расположить его к себе, — говорит Чонгук, констатируя факт. — Тэ, ты разрешишь?       Тэхён пару секунд смотрит на брата, но потом сдаётся в этой неравной борьбе с судьбой и кивает. Им необходимо запечатать связь, сделать всё по правилам, чтобы Чимину ничего не угрожало. Чтобы он был защищён метками своих истинных альф.       Чонгук, не растягивая время, кладёт руку на омежий затылок и притягивает Чимина к себе для поцелуя. Омега отвечает на поцелуй, чувствует, как получает наслаждение от этих мягких губ, как возбуждение нарастает внизу живота. Он берётся пальчиками за рубашку на плечах альфы и ахает в его рот, когда Чонгук рывком укладывает его на спину, продолжая целовать и трогать его талию. Чимин чувствует, как напряжение уходит, а на его место встаёт только удовольствие от происходящего. Ему нравится находиться в руках Чонгука, нравится чувствовать, пусть и через одежду, его горячее тело, которое согревает получше печки. Омега трогает тёмные волосы и немножко массажирует голову альфы. Чонгук отрывается от его губ и начинает покрывать поцелуями шею, вдыхая запах груши, который становится всё насыщеннее. Чимин и подумать не мог, что Чонгук в постели может быть таким нежным и страстным одновременно.       Тэхён, наблюдавший за ними всё это время, сгорает в пламени ревности, видя, как его омежка плавится под его братом и прикрывает веки от удовольствия, но также альфа чувствует неконтролируемое возбуждение. Он трогает себя сквозь ткань штанов, смотрит, как Чимин тихо стонет, когда Чонгук спускается поцелуями к его ключицам, а руками оглаживает сочные бёдра. Тэхён тут же пододвигается к ним, накидывается на губы Чимина и ловит ртом его стоны, пока Чонгук «располагает» омежку к себе.       Теперь альфы вдвоём оставляют засосы на нежной шее омеги, пока последний хнычет от наслаждения. Чимин чувствует, как его словно подбрасывает в воздух оттого, что его истинные альфы сейчас дарят ему неземную ласку. Ощущения вдвойне приятнее, чем во время первой близости Чимина и Тэхёна.       Тэхён спускается рукой к омежьей промежности, задирая ночную рубашку Чимина, и сталкивается с рукой Чонгука. Альфы резко останавливаются, смотрят друг на друга, но решают не разводить здесь бойню за овладение омегой, а отдаться инстинктам. Это всего лишь на один раз. Всего лишь однажды они смогут забыться и попробовать взять разом одного омегу. Братья Чон никогда такое не пробовали, всегда у каждого были свои омеги, они и подумать не могли, чтобы заниматься сексом в одной постели с одним омегой. Безумие какое-то. Которое теперь происходит с ними в эту минуту.       Альфы касаются колечка мышц, откуда вытекает много смазки, трогают его там, иногда сталкиваясь пальцами. Чимин от этого стал несдержанно стонать, позабыв, что они в этой комнате не одни. Хорошо хоть их скрывает плотный балдахин.       — Я уже готов. А ты? — выдыхает Чонгук, глядя на своего брата.       Тэхён трогает себя сквозь ткань штанов и кивает в ответ. Он уже еле держится, дышит часто и смотрит на разнеженного Чимина.       — По правилам я должен быть первым, но… если для тебя это важно, то…       Чонгук не договаривает, он сам задыхается от возбуждения. Альфья сущность внутри рычала и рвалась взять этого омежку, с его клыков капала слюна, глядя на раскрытые ножки истинного. Боже, это что-то невообразимое. Чонгук замечает за собой, что возбуждается сильнее, чем обычно. Какие-то невероятные ощущения, так жарко и остро. Но он подождёт, ведь Тэхён ответил ему, что он хочет быть первым. Хотя бы здесь. И Чонгук не может отказать ему в этом.       Тэхён устраивается между ног Чимина, приспускает штаны, наклоняется к омежке, предварительно вытащив из-под подушки бутылек с маслом для лучшего эффекта, и смазав свои пальцы, проталкивает во влажные стеночки один палец. Чимин вздрагивает, хватается ручками за плечи альфы и неровно дышит ему в губы. Тэхён добавляет второй палец, тщательно растягивает своего девственного мальчика, чтобы он, желательно, вообще не получил боли. Альфа отвлекал его поцелуями, не забывая гладить ладонью изгибы желанного тела. Чимин извивался от нетерпения, раскидав руки в стороны, прерывисто дышал. Тэхён вскоре вытащил пальцы, уселся на колени и подтянул омегу за бёдра на себя. Подложил под его поясницу подушку и приставил головку к мокрому входу, чтобы потом войти в тесные стенки, вырвав из уст Чимина громкий стон. Ему уже не терпелось начать двигаться, но омега ещё не привык к его размеру, он вообще был девственником, и это останавливало альфу от порывов начать трахать его как хочется.       Чонгук чувствовал себя извращенцем, возбуждаясь, глядя на то, как брат трахает его истинного. У него были смешанные чувства. Чонгук привык быть главным в постели, а тут его власть нагло разделяют. Вдруг и ревность проснулась, Чимин всё-таки его истинный и лежит сейчас под другим альфой, а ещё сильное возбуждение разрывало член от напряжения. А когда Чимин захныкал и поморщился от боли, когда Тэ вошёл в него, Чонгук на одних инстинктах защитить свою пару лёг рядом с Чимином и начал его успокаивающе поглаживать по животу, целуя в щёку, отчего омежка затих и немножко расслабился.       Тэхён не сводил возбуждённого взгляда с любимого лица. Он подался назад и снова двинулся вперёд, чувствуя головокружение от тесного нутра Чимина. Чёрт, Тэхён так сильно и так долго об этом мечтал, что происходящее в данную минуту дарило ему потрясающие ощущения. Он и предположить не мог, что с истинным можно испытывать такой каскад чувств.       — Ты же знаешь про процесс оставления метки? — спрашивает Гук, надеясь, что Тэ хоть немного думает сейчас не только членом.       — Да, двойное проникновение, чтобы одновременно, — ответил Тэхён и сделал нетерпеливый толчок, вызвав у омеги новый стон.       — Ещё немного растяни его и тогда сделаем это.       Чонгук продолжает поглаживать живот омеги, наблюдая за тем, как Тэхён начинает в нём нетерпеливо двигаться. Чимин стонет от приятных ощущений, как его заполняют и дарят наслаждение, потом он смотрит на склонившегося к нему Чонгука и не знает, может ли он просить. Так хочется ощутить сейчас его губы, что сил никаких нет. Возможно, сейчас ему позволено чуточку больше, чем обычно.       — Можно… ах… губы, — стонет Чимин, глядя на Чонгука, пока его трахает Тэхён. Боже, почему всё происходящее кажется сейчас таким правильным?!       Чонгук понимает его и выполняет просьбу, накрывая губы омеги своими. Гуку нравятся его губы, такие чувственные, пухленькие и сладкие. Омежий язычок скромно тянется к языку Чонгука, и тот не может ему отказать. Целует омегу взасос, потираясь твёрдым членом о его бедро в нетерпении.       — Мх… я скоро… Гук!       Альфа отрывается от покрасневших губ омеги и поворачивается на зов брата. Они вместе укладывают Чимина на бок и пристраиваются с двух сторон, чтобы войти вместе.       Чимин забрыкался в испуге, но Тэхён взял его лицо в ладошки, чтобы сказать прямо в глаза:       — Не бойся, Минни. Мы постараемся, чтобы не было больно.       Чимин неуверенно кивнул и позволил альфам распоряжаться его телом, укладывать в удобную позу для неизбежного. Чимину тоже объяснили все правила в постели. Ножку омеги кладут на бедро Тэхёну, который пристраивает к розовой дырочке головку. А сзади Чонгук обхватывает омегу поперёк живота и тоже приставляет член ко входу. Альфы буквально зажали его в тисках, их члены столкнулись, братья сами напугались этого, но не стали наводить панику, чтобы не сорвать всю церемонию к чертям. Справившись с неловкостью, альфы с трудом, но протиснули оба члена в попку Чимина, который тут же начал кричать от боли и жмуриться.       — Тише, потерпи, малыш, — пытался успокоить его Тэхён, целуя в губы.       Чонгук, находясь сзади, вылизывал кожу омеги в районе ушка и шептал успокаивающие слова.       Альфы вошли только наполовину, они не спешили, потому что не хотели порвать омегу, поэтому терпеливо ждали, когда Чимин привыкнет к ним двоим. У обоих братьев были хорошие размеры, поэтому двойное проникновение всё же не могло не доставить боль омеге, да и самим альфам было очень тесно.       — Давай ещё чуть-чуть, — шепчет Чонгук Тэхёну. Тот кивает, и они проталкиваются внутрь, вызывая новые всхлипы Чимина. — Всё-всё, сейчас привыкнешь. Сейчас боль отступит.       Чимин очень хотел верить в сказанное. Ему было очень больно, его тело никогда подобное не испытывало, но омега выдерживал всё это, пытаясь успокоиться. Тэхён целовал его в губы, а рука Чонгука поглаживала его член и яички, подпитывая возбуждение.       Вскоре они начали двигаться одновременно, стараясь подстроиться под ритм друг друга и следить за реакцией Чимина. Тот жмурился, но больше не кричал, а ещё спустя время начал стонать от удовольствия. Было жарко из-за трения с двух сторон, возбуждение с каждым толчком нарастало, что все трое забыли обо всех неудобствах и просто отдались инстинктам.       — Да святится имя твоё, да будет воля твоя, запечатай семейные узы рабов твоих Чонгука, Чимина и Тэхёна, — начал молиться священник Юнги, а его помощники ему подпевали. — Слава Тебе Боже наш, слава Тебе. Плоды трудов твоих ты будешь есть. Слава Тебе Боже наш, слава Тебе.       — Ах-х, — стонал Чонгук, не сдерживаясь, и уже плевать, что слышат остальные. Его порыв подхватывал Чимин, а затем и Тэхён.       Братья ещё никогда не были так близко друг к другу, чтобы их члены были прижаты друг к другу. Чимин утробно дышал в грудь Тэхёна, цепляясь за его рубаху. Чонгук сильнее прижимал омегу за талию к себе, утыкаясь носом ему в шею. Всё это так дико, что ещё больше заводит. Движения резче… чаще… ощущения слаще…       — Блажен ты, и хорошо тебе будет. Слава Тебе Боже наш, слава Тебе, — продолжаются заговоры. — Муж твой, как виноградная лоза плодовитый по сторонам дома твоего. Слава Тебе Боже наш, слава Тебе. Так будет благословен человек, боящийся Господа. Ибо никто не сможет разрушить данный Господом союз ни с одной из семи сторон Света. Слава Тебе Боже наш, слава Тебе. Да благословит тебя Господь с Сиона, и увидишь блага Иерусалима во все дни жизни твоей. И увидишь сыновей у сыновей твоих.       Ещё толчок. Пот скатывается со лба. Слишком жарко. Омежье горячее дыхание функционирует в такт толчкам альф.       Чонгук чувствует, как узел внутри набухает, и не только его, но и узел Тэхёна. Наследный принц тут же крепко сжимает омегу в объятьях, чтобы он не забрыкался от возможных неприятных ощущений.       — Тэ, — рычит Чонгук, встречаясь глазами со старшим. — Пора.       Чимин уже ничего не соображал, он только чувствовал, как два узла набухают внутри него, а потом происходит сцепка, когда альфы уже не могут выйти из него. Принцы приподнимают его, вместе разрывают на нём ночную рубашку, чтобы обнажить девственно чистую шею и ключицы. Чонгук и Тэхён с двух сторон одновременно кусают небольшие участки шеи, вонзаясь до крови, и Чимин сдавленно стонет от неприятных ощущений, что бьют по лбу яркой вспышкой. Альфы шепчут ему, что с минуты на минуту должно стать лучше, однако пока что боль сильнейшая, будто пробирающая до самых костей. Эту ментальную связь никак не разорвать, и Чимин теперь официально занят двумя истинными альфами, что даже в душе чувствуется.       Принцы наблюдают, как их метки выглядят одинаково, они словно чёрные ветви дерева чуть-чуть расползаются в стороны по ключицам, едва задевая участок шеи. От укусов стекает пара капелек крови, что выглядит пугающе прекрасно. Альфы возобновляют толчки, потому что кончить хочется нереально. До ломоты в суставах. Уже не стесняясь никого, принцы со стонами толкаются в попку Чимина и кончают глубоко внутри. Тэхён опускает глаза и видит, что Чимин кончил вместе с ними, забрызгав его живот.       Оба альфы расслабляются, лёжа вместе с Чимином. Омега закрыл глаза и без сил мгновенно провалился в сладкую дрёму. Чонгук и Тэхён продолжали его обнимать и старались не шевелиться, чтобы никому из них троих не было больно. Всё-таки двойная сцепка должна быть крайне осторожной.       Альфы видят сквозь ткань движущиеся силуэты. Священник перекрещивает их кровать пальцами, лорд с супругом выходят за порог комнаты, гвардейцы уходят по стеночке, не оборачиваясь к кровати, а когда новобрачные остаются одни, к ним тут же подбегают двое слуг.       — Ваше высочество, все ушли. Всё хорошо?       — Да, — отвечает Чонгук. — Принесите одеяло.       Беты тут же подрываются и через полминуты приносят одеяло, укрывая им всех троих. Слуги уходят, чтобы не нарушать покой принцев, и в комнате воцарилась тишина.       Тэхён с блаженной улыбкой проводит пальцем по скуле спящего Чимина, затем смотрит на метки, что теперь украшали его кожу, и тихо говорит:       — Он мой. Даже после всего этого он мой омега.       Чонгук его прекрасно слышит и ничего не отвечает. Он предпочёл лежать головой на подушке и вдыхать аромат волос Чимина, пока его рука лежит поверх одеяла на бедре омеги. Чонгук не хочет возражать, но и согласиться почему-то не может. На мгновение он почувствовал… что-то необъяснимое. Какое-то чувство, которое словно шептало на ухо не отпускать Чимина, держать около себя. Гук настолько был вымотан за сегодняшний день, что решил подумать над своими чувствами завтра. А пока они будут втроём лежать около часа и ждать, когда узлы спадут и альфы смогут выйти из омеги.