Часть 5
13 июня 2021 г., 17:04
На следующий день в покои Чимина приходит Чонгук. Омега сразу понимает цель его визита, он прекращает расчёсывать волосы подаренной Ви расчёской и встаёт с места, уважительно кланяясь.
Чонгук кивает в ответ, затем машет рукой, отсылая всех посторонних вон из комнаты. Они остаются одни.
— Вы пришли сделать обряд? — спрашивает блондин, нервно дёргая рукава своей белой блузки из шёлка.
— Да, давай поскорее сделаем это, — Чонгук начинает расстёгивать на себе камзол, а потом садится на край кровати.
Чимин после приглашающего жеста садится рядом и закатывает свой рукав.
— Нам нужно произнести специальные слова.
— Да, я знаю, — говорит Гук, снимая с себя верх и демонстрируя крепкие мышцы.
У омеги спёрло дыхание от его тела, от феромонов, что источал альфа. От него за версту несло мужественностью. Чимин часто задышал и опустил глаза на своё запястье со шрамом.
— Принять, это значит полюбить, — тихо молвит омега, не поднимая глаз. — На то и существует обряд принятия.
Слышно, как Чонгук усмехнулся. Ему смешно? Чимин поднимает на него взор и ему снова трудно сдерживать свои эмоции, которые до сих пор непонятны омеге.
Брюнет берёт его левую руку и подтягивает к себе:
— Не возлагай больших надежд на любовь. Это чувство имеет разрушительную силу.
— Говорите так, будто однажды любили.
Чонгук загадочно смотрит на омегу и тянет уголок губ вверх. А Чимин всё допытывает:
— Или же любите сейчас? Кто он?
— Не твоё дело, — огрызается альфа, грубо тянет к себе запястье и перед тем, как коснуться языком, говорит: — Я принимаю тебя, мой омега.
Сухо. Без эмоций. Как по велению учителя слово на бумаге написать.
Шрам на запястье омеги начинает затягиваться. Оба парня смотрят туда и в следующую минуту видят, как на коже появляется символ. Чонгуку было интересно, каков его альфий знак. Оказалось, что их знаки с Тэхёном похожи. У Чонгука тоже волк, но более тёмный, а вместо звёзд над головой волка появилась полная луна. Весьма красивое изображение.
— Теперь ты, — придвигается альфа поближе. Ему быстрее хочется разделаться с этим и уйти. У него и так полно дел, послы из других стран ждут – не дождутся его аудиенции.
Чимин медлит, он глубоко вздыхает и опускает взгляд на свою руку, поглаживая новообретённый знак.
— Слова всегда имеют значение. И если я приму Вас, то буду должен заботиться о Вас.
— Позаботься о моём брате, — небрежно кидает Чонгук, смотря по сторонам, а потом снова возвращается к омеге. — Обо мне есть, кому позаботиться.
— Он не заменит Вам истинного.
Альфа с лукавой улыбкой приближается к лицу омеги на опасное расстояние и почти в губы выдыхает:
— Говоришь так, будто знаешь, что можешь мне предложить.
Горячее дыхание опаляет пухлые губы Чимина. Он дышит с приоткрытым ртом, не знает, почему говорит такое, почему в груди так противно скребёт от… ревности? О боже. Так не должно быть. Но сущность Чимина вдруг показывает свои новые стороны, ранее неизвестные самому Чимину. Так странно. Волнующе. Может, это знак принятия так действует? Или феромоны Чонгука? Чимин не думает, он словно чувствует, что хочет этот альфа, считывает его настроение, поддаётся порыву и толкает Чонгука в плечи, заставляя того лечь на постели. Седлает его бёдра и нависает сверху, упираясь руками в кровать по обе стороны от головы брюнета.
Чимин не понимает, почему его тело так себя ведёт. Оно не слушается его. Омега чувствует себя кроликом-смертником, что взобрался на волка, сам к нему в пасть лезет, зная, что ему сейчас глотку перегрызут. Что за порывы, Пак Чимин?!
Чонгук лежит, не двигаясь. Его руки лежат по швам, он расслаблен, но всё же вглядывается в лицо, нависшее над ним. Он наследный принц, с ним никому нельзя себя так вести. Подобные выходки Чонгук прощает только омегам, и то, только потому, что знает, что после этого его член окажется во рту этого омеги. Допустим, Чимин, может, и не совсем обычный. В такой опасной близости альфа может внимательнее вглядеться в эти голубые глаза, оценить пухлость губ и в целом личико. Но тут другая ситуация. Он сказал, что не тронет омегу брата. Чёртова истинность! Она как-то влияет на Чонгука. Да как, блять, смеет?!
Когда Чонгук шёл в покои Чимина, он чувствовал себя бодро, вполне спокойно, как обычно. Но стоило встретиться с ним глазами, как в глотке пересохло. Он не подал виду, держал лицо. И сейчас держит.
— Я принимаю тебя, мой альфа, — блондин произносит с такой интонацией, что Чонгуку не по себе. Чимин вложил явный смысл в эти слова.
А потом принц ощущает мягкие губы на своей груди. Чувство словно бабочка присела на участок кожи и помахала крылышками.
Чимин отодвигается, скромно опуская взгляд. Альфа грубо скидывает с себя омегу. Краем глаза замечает на себе какой-то знак, но разглядывать его сейчас нет и малейшего желания. Быстро надевает рубашку, камзол и выходит за дверь.
Чимин загнанно дышит и трогает себя за горло:
— Чимин, что на тебя нашло? Что ты творишь? — спрашивает он сам себя. Чонгук вышел из комнаты, и словно дым перед глазами рассеялся. Для Чимина было дико то, что он только что вытворял. Он залез на наследного принца, как на своего альфу. А он не его альфа! Пусть и есть истинность. Какая, к чёрту, разница?
Происходящее сейчас напоминало омеге временное помутнение рассудка. Словно не он сейчас говорил, а… сущность. Боже, она может как-то подталкивать? Делать чуточку смелее? Нет, Чимин боится Чонгука.
Чимин задумчиво трёт знак на запястье, а потом слышит стук в дверь. В покои входит Тэхён. Чимин отворачивается от него, отползает подальше. Он обижен и напуган.
— Минни, прости меня за вчерашнее. Я вспылил, — альфа подходит к кровати, где сидит омега, но замечает, как тот трясётся весь. — Боже, до чего же я тебя напугал. Прости, малыш, — Тэхён протягивает ему букет белых тюльпанов. — Это тебе.
Чимин всё же поворачивается к нему лицом, смотрит на цветы, потом на виноватый взгляд Ви, и берёт из его рук букет. Прижимает к себе и вдыхает их приятный аромат. Эти цветы его любимые. Они напоминают о доме, о папе, по которому омега уже соскучился.
— Прости, что наговорил тебе всякого, будто это ты во всём виноват, — альфа аккуратно присаживается на край кровати и не сводит глаз с омеги. — Я должен был утешить тебя, а не бросаться обвинениями. Прости, что сделал тебе больно. Я повёл себя низко. Просто я… испугался. Да, испугался потерять тебя.
Омега вдыхает запах цветов, пряча в них свою мордочку, а потом тихо произносит:
— Прощаю. Только больше так не делай, пожалуйста. Мне страшно, когда ты такой.
Тэхён на это улыбается и тянет руки к омеге. Чимин откладывает букет на другую сторону кровати и вкладывает свои ручки в чужие. Тэ смотрит на новый знак, что оставил ему Чонгук.
— Вы провели обряд? Угу, вот почему тут его запах, — как бы между прочим говорит принц и пытается справиться с подкатывающей ревностью. — Хм, изображения похожи. Теперь тебя охраняют два волчонка.
Чимин на это улыбается, а потом вдруг чувствует непреодолимое желание обнять альфу. Он робко тянется навстречу, Тэхён тут же улавливает его настроение и заключает в объятья, даря нежность и теплоту. Чимин жмётся к истинному, как к найденному роднику во время засухи. Когда Ви такой ручной и уютный, Чимин забывает все обиды, омеге сразу хочется быть в его сильных руках.
Вскоре они зовут прислугу, чтобы поставили букет в вазу с водой на столик у окна.
Чимин и Тэхён ложатся на кровать поверх покрывал и обнимаются. Это же делать можно. Никто вообще не вправе запрещать истинным быть ближе друг к другу.
Омега трогает воротник альфы и замечает золотую цепочку. Достаёт её и видит темно-красный камень, присматривается к амулету и узнаёт руку мастера.
— Ты познакомился с господином Ханом? — улыбается Чимин, трогая пальчиками кулон.
Тэхён вспоминает, где слышал это имя, и кивает:
— Да. А ты его знаешь?
— Конечно, я с детства бегаю к нему в магазинчик. Господин Хан хороший человек.
— Да, я заметил. На вид очень умный дяденька.
— Если этот амулет тебе посоветовал господин Хан, значит, точно поможет тебе, убережёт от зла.
Альфа берёт ручку парня и с любовью целует её.
— Расскажи о своём папе, — просит омега, продолжая поглаживать грудную клетку Тэ.
Принц тяжело вздыхает, потому как ему нелегко говорить о таких вещах. Он ни с кем, кроме брата, не обсуждает это. Но Чимину можно знать.
— Мой папа был музыкантом. Он любил играть на скрипке. И однажды учеников из академии искусств, где он учился, пригласили сыграть для короля, моего дедушки, получается. Среди этих учеников был мой папа. Мой отец Тхэджо тогда был ещё принцем и как только увидел папу, тут же влюбился. Они не были истинными, хотя у отца был шрам на груди, но ему было всё равно. Они начали тайно встречаться, прям как мы с тобой, прятались от лишних глаз и проводили ночи вдвоём. Папа был из семьи среднего класса. Потом папа узнал, что беременный, и рассказал об этом отцу. Отец же пошёл к дедушке и умолял его разрешить жениться на папе. Но король был непреклонен, сказал, что папа мой может быть только фаворитом, ибо отцу подыскивают более достойную партию. Папа был гордый и сбежал от отца, не согласился быть его любовником. Родил меня в какой-то захудалой деревушке. Отец спустя год всё же нашёл нас, увидел, в каких ужасных условиях мы живём, и чуть ли не силой привёз во дворец. Накормил, отмыл, одел. Он любил моего папу.
— А что потом? — тихо спрашивает Чимин.
— Потом король представил отцу Феликса. Тот как раз и оказался истинным отца. Они поженились, но отец всё ещё любил моего папу. Однако… как мне рассказывал отец, его стало тянуть к Феликсу, потому что инстинкты рано или поздно берут своё. Не знаю, правда или нет. Отец разрывался на две части между любимыми омегами. Когда мне было три года, Феликс родил Чонгука. Обычно титул наследного принца передаётся по старшинству, но Чонгук был законнорожденным, а я — нет. Поэтому объявили наследником престола его. Меня это никак не волнует. Наши с ним папы враждовали, потому что делили внимание отца, не давали нам с Чонгуком дружить. Мы иногда тайком убегали и играли вместе. Вскоре папа заболел лихорадкой, которая непонятно откуда взялась, и умер. Я сильно плакал без него, скучал. С похорон я убежал и спрятался в конюшне. Чонгук единственный, кто нашёл меня, и мы весь вечер просидели там. Я безостановочно плакал, а Гук утешал меня. Потом умер дедушка и отец стал королём, у него появилось много дел, папы уже не было рядом, поэтому в детстве я познал все прелести одиночества. Я не играл в игрушки, не бегал по саду, как это любил делать Чонгук. В меня чуть ли не насильно слуги запихивали еду. Я чувствовал себя лишним во дворце, где Феликс наводил свои порядки. Я для него всегда был обузой, бастардом. Он видел во мне моего папу, которого он ненавидел, ведь они, по сути, боролись за моего отца. Но был случай, когда Феликс ударил меня. Тогда я уже был подростком, острым на язык. Я сказал ему пару нелестных слов, чтобы он не смел оскорблять моего папу. И Феликс дал мне пощёчину, схватил за грудки, но тут влетел Чонгук. Он был ещё маленьким, но таким сильным, что смог оттолкнуть от меня своего папу. Он закрыл меня собой и накричал на Феликса, чтобы он больше не бил меня. Это стало отправной точкой. Ведь за меня раньше никто не заступался. Гуки был мал, но храбрости в нём не занимать.
Чимин улыбается на это, чувствуя теплоту от услышанного, что Чонгук заступился за Тэхёна.
— Мы ещё больше сдружились, многое узнали друг о друге, потом начали делиться секретами, рассказывать о своих чувствах. Знаешь, в этом дворце никому нельзя доверять. Поэтому мы с Гуком доверяли друг другу. И до сих пор мы с ним друг за друга горой.
Омега смахивает слезу, что катилась по щеке, и сглатывает слюну:
— Мне очень жаль твоего папу, — Чимин гладит истинного по щеке, когда тот повернулся к нему лицом. — Я позабочусь о тебе. Подарю ту любовь, которой ты был лишён в детстве.
— Спасибо, только не становись моим папочкой. Кашу я есть не буду.
Чимин захихикал, а потом чмокнул любимого в губы.
— Кстати, насчёт тройственного союза. Мы с Чонгуком договорились, что заключим втроём брак, но после свадьбы он оставит нас в покое. Мы с тобой будем только вдвоём, правда, придётся жить в этом дворце, как его семья. У Чонгука как у наследного принца и без нас дел полно. Поэтому он нам мешать не будет.
— Правда? — спрашивает Чимин. Значит, Чонгуку он всё же безразличен. Омеге от этой мысли грустно, хотя он должен радоваться, ведь у них с Тэ и впрямь теперь есть возможность спокойно наслаждаться друг другом, пусть и жить рядом с Чонгуком.
***
Приём в главном зале в честь помолвки организовали по высшему разряду. Если в огромном тронном зале дворца было полно гостей со всей столицы, играла музыка и разносили напитки, то в кухнях был полный кавардак, слуги сновали туда-сюда, успевая обновлять закуски на фуршете, наполнять кувшины вином из бочек, ВанУк носился по всему дворцу, давая указания бетам. Он уже успел забежать к Чонгуку, к Тэхёну, что были уже собраны и готовы идти к гостям. А когда залетел в комнату Чимина, лучезарно улыбнулся. — Ох, Вы прекрасны, — констатировал ВанУк. Чимина нарядили в чёрные обтягивающие брюки и приталенный пиджак с фиолетовым оттенком. Волосам придали объём, лёгкий макияж на лице, серьги в ушах и браслеты на руках. Он выглядел утончённо, изящно. — Вы сведёте с ума всех альф на этом приёме, — ВанУк поправляет воротничок белой блузы на Чимине, чтобы всё было идеально. — Вы же помните о тех правилах, что я Вам рассказывал утром? — Вести беседы с омегами, с альфами общаться только в сопровождении с кем-то из знакомых. Не уходить одному в тёмные коридоры и не пить много вина, — отрапортовал Чимин заученную информацию. — Отлично, всё самое главное Вы запомнили. Лучше, конечно, вообще не пейте. Сегодня представители знати увидят Вас в первый раз, Вас объявят женихом принцев, будьте готовы к повышенному вниманию. Не на все вопросы отвечайте честно. Люди у нас тут любят залезть в чужую жизнь, лучше уходите от ответа. Держитесь поблизости от Его высочества принца Тэхёна, хорошо? — Хорошо. — После того, как Вас объявят женихом, к Вам начнут обращаться «ваша светлость», поэтому не удивляйтесь. У нас такие порядки. Всё, Рэй, — окрикнул бета слугу, что был на сегодня приставлен к Чимину. — Следи в оба! — Слушаюсь, ВанУк-хён. Чимин берётся за руку Канхёна, что тоже был одет презентабельно, и они входят в зал, наполненный прекрасной традиционной музыкой, что разносилась по огромному помещению с большими окнами. Придворные омеги ловко цепляли своими тоненькими пальчиками золотые струны арфы. Также звуки скрипки были приятны, отчего Чимин заулыбался. Он заметил, что зал украшен различными цветами, повсюду стояли канделябры с зажжёнными свечами, в некоторых местах висели ленты красно-золотого цвета, столики с закусками стояли вдоль стен, освобождая место в середине зала, где уже некоторые гости танцевали по парам. Все здесь одеты очень богато и дорого. Какие-то знатные мужчины с седой бородой и усами улыбаются. Но стоит подойти ещё ближе, и Чимин замечает неискренность в их глазах. Многие из них смотрят на молоденьких омег, что стоят поодаль, с вожделением. Чимину и Канхёну предлагают напитки, они берут по бокалу и идут дальше, знакомясь с новыми людьми. Некоторых из них Канхён знал лично, поэтому с ними он сразу нашёл, о чём поговорить, представлял всем своего сына. Чимин только одаривал всех ослепительной улыбкой и глазами-щёлочками, когда смеялся над их шутками. Волнение всё ещё ощущалось омегой, но он старался держать спину прямо, всё-таки он не на рынке с друзьями гуляет, а разговаривает с высшим обществом Чосона. Как потом выяснилось, многие гости примчались из других городов, желая взглянуть на того омегу, что выбрали наследному принцу в мужья. Чимин не понимал своей важности, подумаешь, замуж за него выходит. Больше всего он боится, как отреагируют эти самые гости, когда узнают, что в королевской семье заключат тройственный союз, о котором, наверняка, мало кто слышал. Чуть позже в зале появились сами принцы, те, кого тут дожидались омеги, которые теперь чуть ли не визжали от восторга, видя перед собой молодых красавцев, чьи сердца хотят заполучить все омежки Чосона. Чонгук вошёл как царь и бог в человеческом обличии, с высоко поднятым подбородком, смотрел на всех таким волчьим взглядом, что даже престарелые лорды склонили голову в знак почтения. Молодой альфа двинулся в сторону прибывших гостей, что негромко вели беседу между собой. Здесь были многие, кого знал Чонгук. Вон тот мужчина с серыми волосами — лучший друг отца, рядом с ним его муж и сыновья. Чуть дальше стоял омега, управляющий парой домов с прекрасными кисен, которые также присутствовали на этом вечере с целью развлечения гостей весёлыми беседами. — Добрый вечер, господа, — подошёл к кучке лордов Чонгук. — Приветствуем Вас, ваше высочество, — говорят в ответ мужчины. Чонгук поворачивается к Чимину, который уже успел, затаив дыхание, разглядеть шикарный наряд принца. Волосы альфы были собраны в хвост, несколько тёмных прядей кудрявились по бокам, а серебряные серьги для альф придавали ему ещё больше шарма. Чонгук кланяется Канхёну в знак уважения, а затем берёт руку Чимина и целует её тыльную сторону. Пусть это всё показуха, пусть, но омега откровенно наслаждается этим лёгким касанием губ на своей коже. Губы Чонгука такие мягкие и упругие. Боже, у Чимина поджимаются коленки. Подушечки пальцев приятно покалывает от того, что блондин трогает чужие пальцы своими. Он возобновляет своё дыхание, когда перестаёт держать чужую руку. К ним подходит Тэхён и так же приветствует остальных. Чимин искренне улыбается ему, разглядывая его камзол. Такой красивый! Тэхён тоже целует руку Чимина, но только ту, где стоит его знак. От этого лёгкого поцелуя те же самые ощущения, что и от поцелуя Чонгука. Они решили сегодня свести омегу с ума?! Чимин сглатывает, а потом снова цепляется за локоть отца. — Вы так выросли, — восклицает один из пожилых альф, поглядывая на принцев. — Я помню вас ещё маленькими шкодниками, которые срывали неспелые яблоки в саду. — Всё то Вы помните, господин Бан, — качает головой Чонгук и слащаво улыбается. — Как Ваш супруг, надеюсь, он в порядке? — Благодарю за беспокойство, ваше высочество. Он очень хотел прийти сегодня, но он на девятом месяце беременности, сами знаете, лучше ему сейчас отдыхать. — Передавайте ему наилучшие пожелания, — подхватывает беседу Тэхён. — Конечно, ваше высочество, спасибо. Они ещё немного поговорили с другими лордами, что тоже подключились к беседе, Чимин только улыбался и благодарил за комплименты, что осыпали его с головы до ног. Ему было так неловко испытывать столько внимания со стороны незнакомых людей. Некоторые замужние омеги подходили к нему с целью познакомиться. Спрашивали, как его здоровье и чем он увлекается, чтобы найти с ним точки соприкосновения. Чимин не врал, когда сказал, что любит танцы с мечом. Некоторые отреагировали на это с опаской, другие же, наоборот, выказали желание поучиться у него этому искусству. Вскоре в зал вошёл король Тхэджо с Феликсом. Король встал на возвышении перед своим королевским креслом и попросил выйти в центр зала Чонгука, Тэхёна и Чимина. Последний встал между альфами лицом ко всем гостям, пока за их спинами громко басил король: — Я очень рад, что вы все здесь собрались сегодня. В этот знаменательный день, хочу объявить вам всем о том, что по велению Господа и высших сил природы мои сыновья обрели истинного. Омега Чимин, сын лорда Пак Канхёна, является истинным омегой и моего старшего сына Тэхёна, и моего младшего сына Чонгука одновременно. Кодекс Истинности как высший закон нашего государства велит заключить в таком случае тройственный союз, чтобы мои сыновья смогли прожить долгую и счастливую жизнь. Этот омега сделает связь моих принцев ещё прочнее, я верю, что он позаботится о них. Да будет их брак священным! За великую династию Чон! — Боже, храни королевство! Боже, храни королевство! Боже, храни королевство! — кричат все в один голос. Это давний обычай, когда король поднимает бокал с этими словами, а остальные говорят свою фразу в знак верности монархии. Все гости выпивают вино залпом, только три жениха делают по глотку, ибо им нельзя расслабляться. Чонгук отходит к остальным гостям, приветствуя других лордов, послов из Арэма, принимает поздравления. Чимин смотрит ему в спину с грустью в глазах, но его тут же отвлекает Тэхён, подставляя свою руку, чтобы отойти к столу. Чимин пробует рулетики из вяленого мяса, запивает всё вишнёвым морсом, пока они с Тэхёном разговаривают. — Чонгуку сейчас нужно наладить отношения со знатью, показать, кто их будущий хозяин, — объясняет Тэхён, когда они идут к кучке молодых омег. — А тебе разве не нужно тоже разговаривать с этими лордами, министрами? — глядит по сторонам Чимин, держась за локоть жениха. Омега ловит на себе злые взгляды, некоторые глядят на него с возмущением, кто-то с непониманием. Конечно, для людей в Чосоне крайне непривычно видеть не только истинных, но и то, что принцы будут жениться на одном омеге. Краем уха Чимин слышит шептания за спиной: «Ох, какой разврат!», «как можно ложиться под двух альф сразу?», «говорят, он из дома кисен, небось там его научили соблазнять принцев». Тэхён замечает, как его рукав до боли сжимают короткие пальчики, и шепчет: — Не обращай на них внимания. Меня они тоже не любят, постоянно тычут пальцем, что я бастард короля. Продажные толстосумы! Они презирают бастардов, зато трахают молодых кисен направо и налево, когда сами уже стариканы, имеющие мужей и внуков. Во дворце, где есть еда, всегда будут крысы. Запомни это! Чимин сглатывает вязкую слюну и надевает на лицо улыбку, как только оказывается в обществе омег. Тэхён кивает им, те делают реверанс, стреляют в него глазками, вовсе не стесняясь, что его омега стоит тут вообще-то. Позже Тэхён объясняет, что это омеги из Института благородия, где их учат быть статными особами, чтобы их потом удачно выдали замуж. В такие учреждения обычно берут омег из знатных семей. Чимин вспомнил, что Канхён тоже хотел его туда определить, но омега отказался, ему было достаточно и школы, где он учился грамоте. Отец долго настаивал, но в итоге сдался и не стал давить на сына, в конце концов, это не обязательно, а учителей по правилам этикета можно и на дом пригласить. Оказывается, зря Чимин отказался, потому что эти омеги ведут себя так красиво, в каждом их движении чувствуется эстетика, они буквально пышут изяществом. Чимин тоже ведёт себя прилично, но всё равно чувствует себя уткой в обществе белых лебедей. — Прошу простить, ваше высочество, — обращается Чимин к Тэхёну. — Я отойду ненадолго. — Хорошо, — с улыбкой отвечает тот и продолжает беседу с управляющим институтом. Чимин отходит к столу, ему нужно попить. Берёт стакан с водой и в считанные секунды осушает его. Надо привести мысли в порядок. Нельзя показывать свою уязвимость, свои чувства, как объяснял утром ВанУк. Чимин видит, как попал в общество гиен, что искоса на него поглядывают. Теперь он начинает потихоньку понимать, что все эти комплименты были лишь для того, чтобы быть поближе к королевской семье. Все ищут выгоду в каждом диалоге. Неужели нельзя просто поговорить по-человечески? Хоть с кем-нибудь. — Привет, — появляется рядом миловидный омега. У него светлые волосы, а глаза подведены чёрными тенями. Он похож на хитрую кошку, думает Чимин, когда приветствует его в ответ. — Ах, теперь ведь тебя надо звать «ваша светлость», — он показушно делает реверанс. Чимин осматривает его одежду, выглядит весьма красиво и нарядно, и даже дорого. Парень держит бокал в руке и делает из него глоток. От этого омеги идёт запах орхидеи. — Меня зовут Бэкхён. — Меня Чимин. — Знаю, теперь тебя все знают. Эти шакалы уже яро обсуждают то, как это тебе удалось захомутать двух самых завидных альф Чосона. — Я ничего такого не делал. — Я знаю, всё-таки я живу в этом дворце. — А ты здесь кто? Родственник короля? — спрашивает его Чимин, робко улыбаясь. Бэкхён смотрит на него искоса, потом возвращает всё своё наблюдательское внимание окружающим. Он отпивает ещё вина и говорит: — Красивый знак лилии. — Лилии? — до Чимина доходит. — Откуда ты…? — Но Чонгуку он не идёт. — Чонгуку… — блондин складывает всё в общую картинку и шумно выдыхает: — Ты…? — Фаворит наследного принца. Чимин отводит взгляд в сторону. Так вот кто тот омега, о котором говорил Чонгук. Есть тот, кто о нём заботится. Как же обидно! Хочется топнуть ножкой и разбить что-нибудь. Чимин подавляет в себе злость и слёзы, что просятся выйти наружу, сглатывает ком в горле и поворачивается к Бэкхёну. — Значит, нам не удастся подружиться. Бэкхён усмехается: — В этом дворце невозможно дружить, — потом отставляет бокал на столик и прежде чем уйти говорит: — Чонгук мне сказал, что после свадьбы ты ему как омега не нужен. Вы будете жить спокойно с Тэхёном. Если это так, то возможно, мы с тобой найдём общий язык. Омега уплывает в другой конец зала, где его подхватывает под руку Чонгук и ведёт в центр для танца. У Чимина останавливается сердце. — Позвольте пригласить Вас на танец, ваша светлость, — появляется перед лицом Тэхён. Чимин часто кивает и подаёт ему свою ручку. Музыка начинает новую мелодию, и две пары стали кружиться в дивном вальсе. Чимин умеет и любит танцевать, он с улыбкой смотрит на Тэхёна, когда тот приподнимает его над полом, как того требует танец. — Минни, я тебя так люблю, — шепчет на ушко Тэхён, прижимая омегу к себе. — И я тебя, — Чимин счастливо глядит на жениха, не замечая никого вокруг. — Кстати, как мне тебя теперь называть? — Как хочешь. — Тогда обоими именами, хорошо? — Хорошо. Но лучше, конечно, мой альфа, — дует губки Тэхён. — Мой альфа, — Чимин гладит его щёку. Все гости с интересом наблюдают за принцами и их омегами, перешёптываются, но улыбаются. Чимин на повороте видит, как Чонгук прижимает к себе Бэкхёна, кружась с ним в вальсе, и блондин чувствует, как что-то больно в груди кольнуло. Он не хочет смотреть на это, но не может отвести взгляд от своего истинного, что танцует с другим. Вскоре музыка стихает, все гости начинают им аплодировать, Тэхён целует ручку Чимина, благодаря за танец. Они отходят подальше, затем Чимин замечает, как к Чонгуку подходит король Тхэджо и что-то шепчет на ухо. Тот недовольно закатывает глаза, но кивает. О боже, Чонгук направляется сюда. Чимин отворачивается, лишь бы не встречаться с ним глазами. Возможно, он идёт сказать что-то Тэхёну. — Чимин, не подаришь мне один танец? — слышит омега за спиной. Он разворачивается на пятках и встречается с тёмными глазами Чонгука. Омега сглатывает, смотрит вопросительно на Тэ, тот утвердительно кивает, и Чимин вкладывает свою ладошку в руку наследного принца. Они выходят в центр зала, где танцующие до этого люди образовали круг, и музыка сменяется на похожую, что была для вальса. Только тут больше волнительных переходов скрипки и виолончели. Чимин кладёт одну руку на плечо Чонгука, последний прижимает его к себе за талию, и они начинают танцевать под восхищённые вздохи молодых омег, мечтающих занять место Чимина. — Улыбайся, на нас смотрят, — строго шипит Чонгук. Блондин пропускает это мимо ушей и говорит: — Я познакомился с Бэкхёном. — И? Омега поднимает на него злостный взгляд: — Не знал, что Вы отчитываетесь перед своим любовником, — Чимин не понимает, почему это сказал, но так хотелось. Так обидно стало, когда он узнал об этом, а потом наблюдал, как Гук прижимал этого Бэкхёна к себе. — Ха-х, а ты остер на язык. Но это не твоё дело. Чонгук вытягивает руку, чтобы Чимин сделал поворот и в следующую секунду прижался спиной к его мощной груди. — Не смей дерзить мне! — А то что? — томно выдыхает Чимин, повернув к нему голову. В секунду он замечает, как взгляд Чонгука падает на его губы, но потом альфа вновь смотрит в сторону гостей и возвращает омегу в исходную позицию. Чимин вдруг решает выпутаться из его рук, сделать этот танец по-своему особенным. Он не хочет стандартных движений, поэтому отходит на несколько шагов от альфы, тот в непонимании смотрит на него, ведь музыка ещё не закончилась. Чимин кружится вокруг своей оси так, как танцевал с оружием, правда, сейчас он без него. Всего лишь делает взмахи рук, демонстрирует изящную фигуру, свою пластичность, чувствуя, как уровень феромонов резко повысился в воздухе, что шли от окружающих альф. Чимин кожей ощущает на себе сотни пар глаз, он танцует, кружится, но при этом смотрит Чонгуку в глаза, размахивает руками, прыгает, делая шаг. А потом бежит навстречу наследному принцу, и тот по инерции подхватывает его на руки, поднимая вверх, удерживая руки на тазобедренных косточках омеги. Когда туфли Чимина вновь касаются пола, он начинает часто дышать, прижимаясь к Чонгуку, поддаваясь его ведению в танце. Сущность омеги кричит, бьётся в истерике. Моё, не отдам. Этот альфа его истинный, в конце концов! Они рисуют ногами по паркету ещё один круг и останавливаются, завершая танец тем, что Чимин выгибается в спине на руках альфы, который держит его корпус над полом. Чимин прикасается к волосам Чонгука, которые до жути хотелось потрогать. Чон смотрит ему прямо в глаза и, кажется, не дышит. Чонгуку не нравится ощущать на Чимине запах брата, но ради такого танца можно и наступить на горло своим принципам. Омега разрывает зрительный контакт, откидывает голову назад максимально близко к полу, опуская руку в сторону, словно распустивший лепестки цветок. Чонгук сильный и крепко удерживает его навесу. Музыка стихает… скрипка замолкает… Зал взрывается бешенными аплодисментами. — Боже, храни наследного принца! Боже, храни наследного принца! Боже, храни наследного принца! Чонгук приходит в себя, поднимает Чимина на ноги и с растерянностью смотрит на гостей. Ещё никогда ему не кричали такую речь. Обычно так ликовали, видя короля Тхэджо. Такое внимание со столь восторженными выкриками он ещё не получал. Он смотрит, как Чимин почтительно кивает ему и уходит с высоко поднятой головой. Гук невольно засматривается на его задницу. Альфу начинают поздравлять, что хоть и в тройственном союзе ему всё же достался красивый омега, который, как оказалось, ещё и здорово танцует. Чимин своим танцем многих очаровал. Гости глаз не могли оторвать от них. Чонгук просит прощения и выходит из зала, направляясь в сторону коридоров. Без разбору влетает в первую попавшуюся гостевую комнату, где никто не живёт. На кровати лишь матрас и покрывало сверху. Чонгук загнанно дышит, уперев руки в боки, чувствует невыносимую тяжесть в паховой области, не понимает, что это с ним. Его бесят запахи Чимина и Тэхёна, которые и раздельно, и как единое целое одновременно. Очень смешанные чувства. Затем альфа слышит, как в комнату заходят и закрывают дверь изнутри. — Вот сучка, как вообще посмел такое вытворять, — ворчит Бэкхён. Чонгук быстро делает шаги к нему, хватает за одежду и впивается в губы. Омега взвизгивает от неожиданности. — Ты чего? Но ответа светловолосому не дают, его грубо швыряют на кровать и начинают снимать брюки. Бэкхён не сопротивляется, помогает альфе расправиться с узлами на нижнем белье, снимает с себя весь низ, всё ещё оставаясь в пиджаке, и приглашающе раздвигает ножки, слыша ругательства Чонгука, который приспускает брюки и мигом устраивается у него между ног. Бэкхён всегда готов для своего альфы и сразу принимает в себя колом стоящий член. — Ах… Чонгук… — хнычет омега, когда в нём начинают толкаться, вызывая стоны удовольствия. Чонгук держал одну ногу Бэка, согнутую в колене, и грубо трахал его, испуская томные вздохи блаженства юноше в рот. Тот дрожал и крепко прижимался к принцу. Внутренний зверь потребовал волю, сорвался с цепей, глаза у Чонгука засверкали, он стал вколачиваться быстро и размеренно, заставляя тело Бэкхёна вздрагивать от толчков. — Мхм… Чонгук, ах, да! — Замолчи! — шипит альфа, ведь ещё не дай бог увидит кто из гостей. Там зал полон народу, а может, уже кто-то гуляет по замку. Надо вернуться туда, поговорить ещё часа два с нужными людьми, с министрами, которые ждут Чонгука. Так уходить с приёма непозволительно. Отец наверняка сильно зол. Но сейчас это не главное. Сейчас Гук хочет получить разрядку. Он поддался животным инстинктам, страсти, что вдруг образовалась палящим огнём в груди. Чонгук рычал от удовольствия, а Бэкхён смотрел на него мутным взглядом, крепче прижимая к себе, надавливая пятками на копчик. Альфа не понимает, почему так повёл себя, почему сорвался. Этот танец с Чимином был восхитительным, он танцевал так, как никто никогда не танцевал. Даже омеги из дома кисен никогда не поражали его изгибами своего тела, как этот юноша. Раздражает! — Чёрт, — грязно ругается альфа, чувствуя, как узел внутри набухает. Вытаскивает член из горячего нутра, чтобы не проваляться в сцепке час, и водит по нему рукой, кончая на покрывало, чтобы не запачкать омегу. Он ценит Бэка, хорошо к нему относится и никогда не опозорит его. Как только Чонгук облегчённо выдыхает, запрокинув голову, командует: — Одевайся! Они одеваются в полной тишине. Принц приводит себя в порядок, затем чмокает омегу в раскрасневшиеся губки и шепчет, что придёт к нему сегодня ночью. Бэкхён радостно кивает и говорит, что будет ждать своего принца.
