Кодекс Истинности

      Северные племена издавна считаются самым древним и самым не подчиняемым народом. О них слагали легенды, и все боялись их, как адского пламени. Они не имели собственной страны, какой-либо государственности, не подчинялись ни одному правителю иностранных государств. В основном, жили в лесах и горах.       Они не знают жалости, сострадания, об их издевательствах над людьми известно всем. Старики, омеги и дети других стран, попавшие под расправу северного народа, которые разграбляли деревни, умирают в страшных муках, если не становятся их рабами. Никто уже многие века не может подчинить себе этот варварский люд, однако, эти племена имеют большие земли, которые охраняются от чужаков.       Народы северных племён язычники, они поклоняются богам из камня, проводят порой устрашающие для обычного человека обряды и таинства. Северных людей считают животными, варварами, их ненавидят и пытаются истребить. А те в свою очередь только приумножаются и захватывают всё новые земли. У них есть глава, которого зовут Май. Его мало кто видел, но поговаривают, что у этого пожилого альфы глаза ужасно стеклянные и холодные.       Вот уже четыре года, как Чосон воюет с северными племенами за территорию. Последние никак не хотят сдаваться, не желают, чтобы и в их народе навели государственность.       Чимин не спит целую ночь, он всё вспоминает слова учителя о том, как лучше себя вести с северными племенами. Дай Бог и Луна ему здоровья, потому что его наставления сейчас могут очень пригодиться.       — Боже, Вам плохо, ваше высочество, — шепчет Ёнджун, видя, как губы Чимина стали сухими, а взгляд безжизненным. Омега поворачивает голову к выходу и кричит: — Э-эй! Вы там! Принесите воды!       — Тише, не надо их злить, — говорит Чимин, чувствуя, как его мутит. Его руки онемели от боли, хоть бы немного ослабить путы.       Через минуту к ним заходит с грозным видом альфа, которого они видели, как помощника того, кто с ними вчера говорил.       — Чего надо?       — Принесите воды! Вы что, не видите? Он беременный. Ему нужна вода и еда, — объяснял Ёнджун.       — Ага, и простынь помягче. Сидит же, нормально всё с ним.       — Да что ж вы за люди такие?! Умрёт он тут, если будете и дальше так мучить его.       — Ладно! — рявкает альфа. Он подходит к Чимину и срывает с его шеи золотую цепочку. — Плата за еду, — выходит из палатки и с кем-то разговаривает на языке севера.       Чимин шумно вздыхает. Да, вода бы ему сейчас не помешала. И еда. Как бы он сам ни хотел упрямиться и бросаться в людей тем, чем придётся под руку, ему надо поесть, чтобы накормить ребёнка. Чимин чувствует свою ответственность перед ним, поэтому будет есть и пить всё, что ему принесут, потому что для того, чтобы выжить, ему нужны силы. Он должен быть сильным.       Чонгук и Тэхён наверняка уже в курсе о нападении. Они обязательно что-нибудь придумают, найдут и спасут их. Чимин в этом уверен.       — Ты не видел, в какой стороне от Чосона мы находимся? Северные племена есть и на западе.       — Н-нет, — мямлит Ёнджун, пытаясь хоть немного соображать. — Я… я не знаю, ваше высочество. Простите, я уже ничего не понимаю. Зачем они нас схватили? Что им нужно?       — Война племён с Чосоном идёт из-за земель. Ах… если… — омега чувствует сухость во рту, тяжело дыша. — Если мы с тобой ещё живы, значит, они хотят чего-то добиться с помощью нас. С помощью меня. Я супруг наследного принца Чосона, наверняка, они потребуют выкуп.       — Думаете, они не убьют нас?       — Всё возможно. Но этому народу нельзя доверять. Они никогда не держат своё слово.       — Боже, — Ёнджун заплакал от отчаяния.       Чимин не плакал. Он держался, как настоящий воин, не готовый сдаваться в лапы варваров.       Через час им приносят еду. Чимин просит развязать руки и завязать их спереди, чтобы они могли есть самостоятельно. Мужчины в шкурах переглядываются и выполняют просьбу. Омеги с облегчением выдыхают, когда руки теперь не ломит от перетяжки. В двух глубоких чашках из дерева находится какая-то каша цвета земли, а в кружках из того же материала – вода. Чимин берёт в руку деревянную ложку и пробует принесённую еду.       — Фу, какая гадость! — морщится Ёнджун, отказываясь есть отвратительную кашу.       — Ешь, я сказал, — рычит на него Чимин. Его самого воротит от того, что трудно назвать едой, но он насильно впихивает в себя кашу, чтобы он и малыш получили хоть какой-то приток энергии. Чимин не мог позволить своему ребёнку умереть от голода. Хотя он и так не подавал признаков жизни. По щеке омеги против воли скатывается слеза, а ложка в руке начинает дрожать.       — Что с Вами, ваше высочество? Вам плохо? — заволновался Ёнджун.       — Ребёнок не шевелится, — сглатывая ком в горле, шепчет Чимин, боясь собственных слов. — За всю ночь ни разу не подал знак, что он со мной. Он всегда толкается, а тут…       Чимин горько всхлипывает, а Ёнджун начинает плакать вместе с ним.       — Он жив, ваше высочество! Даже не сомневайтесь в этом! Ваши мужья скоро найдут и спасут нас. Будьте сильным и не поддавайтесь плохим мыслям.       — Угу, — кивает омега и продолжает впихивать в себя кашу. Пьёт воду и старается всеми силами отвлечься.       Лучше сначала выяснить, что нужно северным племенам от Чимина, и когда всё это закончится.       *       Ближе к вечеру, когда солнце уже садилось, Ёнджун вовсю растирал плечи Чимина, чтобы тот не замёрз от холодного ветра, что просачивался в палатку. Всё-таки ещё не лето и на улице холодно. Чимин шипит и жмурится, когда Ёнджун дотрагивается до его спины. Тот решает осмотреть его спину, поднимает пиджак с блузкой и ужасается. На теле Чимина красные полосы от ударов палками, которые ему наносили в лесу при нападении.       — Вам бы мазью это всё обработать, — качает головой омега.       — Нам бы выжить сначала, — рычит Чимин, прожигая в шторке палатки дыру. Через неё ничего не видно, только силуэты людей мелькают.       За счёт того, что у них завязаны руки спереди, Ёнджун смог перетащить какой-то мешок с соломой и посадить на него Чимина, чтобы тот не застудился от сидения на тонкой простыне, через которую просачивается холод земли. Чимин держится из последних сил, не поддаётся панике и об этом же просит Ёнджуна. Ещё одних ударов Чимин не выдержит.       После завтрака их больше не кормили. А Чимину и не до еды было. У него всё крутятся мысли в голове о том, как им выбраться отсюда. Сбежать не получится. Возле палатки, в которую их поместили, стоят двое громил. Оружия под рукой нет, а большой мешок Чимин вряд ли поднимет, особенно в его то положении. К тому же, этим мешком только отвлечь внимание можно, но не убить.       В какой части земли они находятся, неизвестно. Если это лагерь северных племён, значит, они точно за границей Чосона. Только вот узнать бы в какой стороне. Так можно понять, какая страна есть поблизости, чтобы оказала им помощь.       Поздним вечером, после того, как их снова накормили той же отвратительной кашей, в палатку зашёл командир. По его виду было ясно, что он главный в этом отряде. Его меха на плечах были дороже, а на руке была татуировка красного быка. Чимин помнит, что учитель Минхёк рассказывал, мол, красный бык рисуют тем, кто имеет высокое положение в обществе северных племён.       — Борман, а ты и не говорил, что наши гости настолько очаровательны, — ядовито улыбается командир и присаживается на принесённый ему табурет. Он придирчиво разглядывает омег и смачивает губы шершавым языком.       Теперь Чимин узнал имя того бугая, который «встречал» их с Ёнджуном вчера. Он записывает его имя у себя в голове, чтобы потом рассказать своим альфам, кого наказывать.       — Думаю, их кожа сладкая словно мёд. От этого пузатого ещё такой насыщенный запах идёт.       — Да, у меня уже встал, — говорит Борман и противно облизывается.       — Даже не смейте притронуться ко мне! Вы хоть знаете, кто я такой? — шипит Чимин, по инерции отодвигаясь подальше от этих тварей.       — Мои люди сказали, что ты супруг чосонских отпрысков. Надо проверить, — отвечает командир и кивает Борману.       Тот сразу двигается к Чимину и грубо дёргает его за руки, оголяя запястья.       — Два волка, командир, — отчитывается альфа. Он принюхивается и чует метку истинности альфы. Даже не одну, а целых две. От них идёт сильная энергетика и мощная угроза, что Борман ненароком отшатнулся, но быстро пришёл в себя.       — Надо же, и впрямь мы увидели знаки истинности, — хохочет главный и смотрит попеременно то на своего помощника, отошедшего от омеги, то на Чимина. — Знаешь, Борман, говорят, волк всю жизнь любит одну волчицу. А этой суке удалось двух волков приручить, да ещё и забеременеть от одного из них.       Чимин сдавливает челюсти и инстинктивно прикрывает связанными ладошками свой живот. Он похож сейчас на загнанного в клетку зверя. Его глаза мечутся от одного альфы к другому, но взгляд на главного убийственный, исподлобья, уверенный.       — Ну, и чей же щенок, которого ты носишь?       Чимин не отвечает. К нему подходит Борман и грубо хватает за волосы, требуя ответить их командиру. Чимин складывает локти вместе и бьёт ими по паховой области мерзавца:       — Не смей меня трогать, мразь!       — Чосонская потаскуха, — сдавленно шипит Борман, согнувшись пополам от боли. Он чуть выпрямляется и бьёт Чимина по лицу наотмашь.       — Ваше высочество!       Омега падает на бок и открывает рот от адской боли, от которой засверкали звёздочки перед глазами. Рука у этого Бормана очень тяжелая, что сумел в лёгкую разбить губу Чимину. Омега сплёвывает сгустки крови на землю и сжимает кулаки.       — Советую тебе быть вежливым с нами, если хочешь остаться в живых и родить своего ублюдка, — ровным тоном говорит командир, всё ещё восседая на табурете словно на троне.       — Зачем я вам? — спрашивает Чимин, пытаясь подняться, превозмогая боль.       — Нам нужны земли, которые Чосон у нас отнял. Наш повелитель Май очень обрадуется, узнав, что нам удалось поймать самку Чон Чонгука. А пока, мы с вами двумя отлично развлечёмся. Наши воины очень устали и давно не видели омег, так что вы отлично скрасите наши вечера, пока мы будем везти вас к повелителю.       — Да о чём вы?! Он же беременный! — не выдержал притаившийся до этого Ёнджун.       — Живот не помеха. Его аппетитная задница так и манит, — скалится Борман, придя в себя после удара. Он встал подле своего командира и с его клыков чуть ли слюна не капала, глядя на Чимина. Похоже, этого извращенца даже метки не останавливают. Точно дикари.       — Завтра выдвигаемся в путь, а пока отдыхайте, милые омеги. Наше общество вам понравится, — с этими словами альфа с татуировкой выходит, а следом за ним и его шавка, которая кидает Чимину напоследок:       — Скоро я тебя возьму, детка.       Остаётся только молиться, чтобы им не взбрело в голову именно сегодня воспользоваться омегами. От одной мысли об их прикосновениях во рту привкус тлена.       Когда омег оставляют одних, Ёнджун подползает к Чимину и пытается чем попало вытереть кровь с его губ. А Чимин лишь чувствует, как его запястья начинают гореть. Символы волков будто въедаются в кожу как крапива.       — Что? Болят?       — Да.       — Думаю, это хороший знак, правда же? — причитал Ёнджун, поглаживая Чимина по плечу. — Ваши истинные альфы чувствуют, что что-то не так. Они обязательно найдут Вас.       — Надеюсь на это, — тяжело дыша, отвечает Чимин. Ему снова трудно дышать. Хочется прилечь, вытянуть ноги и хорошенько отоспаться.       Всё тело уже липкое, руки и лицо в пыли, на губе засыхает кровь, спина ноет от боли, а ребёнок внутри так и не шевелится. Чимину хочется плакать, выть так отчаянно. Где его мужья? Почему они до сих пор не спасли их? Неужели они так далеко от Чосона, не говоря уже о Ханъяне? А сообщили ли им, что Чимина похитили? Может, они думают, что Чимин остался у родителей на ночь? Сидят во дворце и знать не знают о том, что происходит.       Как же хочется нырнуть в объятья Тэхёна, почувствовать его тепло и запах лесной ягоды. Хочется уткнуться носом в шею Чонгука, ощутить его губы на своих щеках. Как же их не хватает! Как же хочется почувствовать себя в безопасности. Где они? Чимин с ума сходит, находясь вдали от своих альф.       В данный момент омега чувствует себя одиноким, беззащитным и слабым.

***

      Когда весь лагерь погрузился во мрак, когда разговоры прекратились и была всего парочка горящих костров неподалёку, когда все воины северных племён легли спать, а стоящие на посту смыкали глаз, молодой альфа в синем камзоле и чёрной накидке на плечах, с мечом в руке подаёт сигнал своим людям, притаившимся в кустах. Те кивают и ждут, когда молодой предводитель подберётся ещё ближе к палаткам.       Парень идёт тихо, почти на цыпочках, чтобы не разбудить мужчин, уснувших прямо у костров. Альфа подбегает ближе, прячется за кустами, когда видит одного мужика в овечьей шкуре, что ходит по периметру и зевает.       Люди молодого альфы ждут в другой стороне, когда им подадут сигнал, если что-то пойдёт не так. Перебить весь лагерь с таким маленьким отрядом почти нереально, поэтому надо действовать тихо и ловко.       Пригнувшись, альфа высматривает палатки и предполагает, в какую из них могли посадить омег. Он вычисляет нужную сразу же, как только видит двух широкоплечих охранников, что сидели возле палатки на земле с закрытыми веками.       «То же мне, охрана называется», — цокает мысленно парень.       Альфа пробирается к нужной палатке с задней стороны и мечом протыкает ткань, отчего слышен характерный звук. Заходит внутрь и видит двух омег, спящих головой на мешке. Оба едва подрагивают от холода. Он опускается рядом и одну руку прикладывает к губам того, что был с выпуклым животом.       Чимин дёргается, открывает глаза и кивает, когда молодой человек в форме прикладывает палец к своим губам. Чимин не узнаёт парня, он никогда его не видел. Омега будит Ёнджуна и зажимает ему рот, потому что тот сразу хочет вскрикнуть, увидев в свете луны незнакомого альфу.       Молодой человек разрезает им верёвки мечом, освобождая руки омег, а потом убирает оружие в ножны на поясе.       — Только тихо, — шепчет альфа одними губами, наклонившись к Чимину и накинув на его плечи свою тёплую накидку с капюшоном. Тянет к омеге руки и собирается взять на руки. — Доверьтесь мне.       Он говорит максимально тихо, чтобы те олухи за палаткой не проснулись, иначе всему плану конец. Чимин кивает и позволяет незнакомому альфе, который почему-то внушал доверие добрыми глазами, взять себя на руки. Парень поднимается вместе с ним и кивает Ёнджуну, чтобы тот шёл за ними.       Чимин жмурится от боли в спине, под которую его держат, но омега не проронил ни звука, он терпел и сглатывал боль. Альфа, что нёс его, повернул в сторону леса и тихо-тихо уходил всё дальше от лагеря.       Они шли долго, уходили всё дальше в глухую чащу леса, под ногами шелестела трава и трещали щепки. В апрельском лесу всё ещё холодно, но накидка альфы и его тепло немного согревали омегу, дрожащего на его руках.       Как только они были уже далеко от лагеря северных, Чимин решил узнать, кто всё-таки их спаситель.       — Кто Вы? Как Вас зовут? — он держится за шею альфы, пока тот несёт его на руках и даже не хмурится от тяжести, всё же омега на пятом месяце.       — Я Ким Сынхо, наследный принц Арэма. Ким Намджун мой отец, — отрапортовал молодой альфа.       — Ох, а как Вы узнали, что я здесь?       — Наши люди получили весть из Чосона, что Вас похитили. Тут недалеко наши границы, я был с отрядом на разведке, поэтому мы успели забрать Вас.       — Хорошо. То есть в Чосоне уже знают обо всём?       — Мне известно, что братья Чон мобилизировали армию, отправили войска по всей стране и за её пределы на Ваши поиски. Послали весть в соседние государства. Как только мы получили новости о Вашем исчезновении, я получил приказ нашего короля прочесать все прибрежные территории, в том числе леса, и найти Вас.       — Вам это удалось, — вздыхает Чимин, не веря, что они выбрались из лап этих варваров. — Куда мы направляемся?       — Нас ждёт карета в километре отсюда. Оттуда мы отправимся в город Юнзай.       Чимин вспоминает, что это второй по величине город Арэма после столицы. Юнзай славится экзотическими фруктами и хорошей солнечной погодой. Теперь Чимин понимает, в какой стороне они находятся. Картинка складывается, они и впрямь очень далеко от территории Чосона.       *       Они прибывают в город под утро. Небо было окрашено в оранжевый рассвет, а в саду большого замка Юнзая росли одуванчики. Повсюду были журчащие фонтаны и предметы декора из белой извести. Чимина и Ёнджуна тут же встретила прислуга Арэма в форменной одежде, те сопроводили их в хаммам, потом Чимина с его фрейлиной осмотрел местный лекарь, смазал все покалеченные места специальными заживляющими мазями, а после омегам принесли поесть.       Чимин с улыбкой смотрел, как Ёнджун с удовольствием поедает булочки с кленовым сиропом, а сам кушал суп-пюре с овощами. Их переодели в традиционную одежду Арэма, представляющую красочный ханбок с изображениями дракона и туфли-лодочки.       Чимину выделили спальню с широкой кроватью, на которую он завалился без сил после завтрака. Ёнджун поправил ему одеяло и тоже отошёл в соседнюю комнатку для прислуги, чтобы поспать. Они очень вымотались, почти не спали двое суток, омегам необходим был сон, поэтому они проспали до самого вечера.       *       Проснувшись вечером, Чимин увидел уже суетящегося над столом Ёнджуна.       — Ваше высочество, Вы себя лучше чувствуете? Пожалуйста, садитесь к столу, — помощник подбежал к принцу и стал помогать ему надеть обувь и сесть на стул около круглого столика, на котором уже стояло множество блюд. — А неплохая кухня в Арэме, скажу я Вам.       Ёнджун пытался развлечь Чимина, развеять негативный настрой и запихивал в него вкусную еду, которая немного отличалась от чосонской способом приготовления и специями. А в целом было очень вкусно.       После ужина Чимин просит свою фрейлину найти Сынхо. Альфа приходит к нему вместе со своим отцом. Завидев короля Арэма, Чимин приветственно кланяется.       — Сидите, ваше высочество, Вам и так тяжело, — осаживает его Намджун, гладит по плечу в отеческом жесте и просит сесть на кровать. — Надеюсь, Вас хорошо устроили в этой комнате? Может, что-нибудь нужно?       — Нет, всё в порядке. Благодарю Вас и Вашего сына за то, что спасли нас, — говорит Чимин, опираясь на одну руку, чтобы удобнее сидеть.       — Как только мы получили весть, что Вас похитили, то не смогли стоять в стороне, — Намджун с добротой смотрел на Чимина и мысленно благодарил богов за то, что его сын успел спасти омегу принцев. К тому же, Намджун не мог допустить, чтобы сын Сокджина пострадал.       — Северные племена хотели, полагаю, выкуп за меня.       — Да, они бы доставили Вас к Майю и потребовали бы от Чосона всё, что они захотят. Весь мир уже говорит о том, как принцы Чосона любят и ценят Вас. Уверен, они бы отдали всё государство, чтобы спасти Вас. Май хотел этим воспользоваться.       — Думаете, они бы не убили меня?       — В этом не было смысла. Они собирались выдвигаться на рассвете, но Сынхо вовремя успел перехватить Вас.       — Кстати, ваше высочество, как Вам это удалось? — теперь Чимин смотрит на Сынхо, который с улыбкой смотрел на него всё это время.       Молодой альфа делает шаг и прокашливается:       — У северных племён есть сила, но нет мозгов. В военной тактике они слабы, однако, выигрывают за счёт военной мощи. Ночью их псевдо-охранники уснули на посту, а шумиху мы поднимать не стали.       — И всё равно Вы очень рисковали. Спасибо Вам! Мои мужья щедро Вас отблагодарят.       — Не стоит, — вертит головой альфа и роняет взгляд в пол.       — Кстати говоря, о Ваших мужьях, — подаёт голос Намджун. — Мы сообщили им о том, что Вы находитесь в Юнзае под защитой Арэма. Полагаю, скоро они будут здесь.       Услышав радостную новость, что Чимин сможет увидеть своих альф, вызвала у него улыбку и слёзы радости, но он постарался сдержаться и не раскваситься тут перед самыми важными людьми государства.       — Что ж, я пойду, а Вы отдыхайте, ваше высочество, — Намджун ещё раз одаривает Чимина ласковым поглаживанием по плечу и выходит из комнаты.       Сынхо остаётся здесь и предлагает скрасить время омеги, пока тот дожидается своих мужей. Сынхо очень начитан и умеет поддержать любой разговор, благодаря чему быстро увлёк Чимина в непринуждённую беседу.

***

      Чонгук и Тэхён гнали всю ночь, не останавливаясь. Винсент и Эйдан везли их на бешенной скорости, словно от этих скачек зависела жизнь. Конкретные две жизни. Чимин и ребёнок.       Альфы, как только узнали о случившемся, подняли шум во всём Ханъяне. Чонгук, несмотря на живого отца, отдал единоличный приказ привести войска в боевую готовность и бросить все силы на поиски его истинного. Его как наследного принца послушались. Прочёсывали каждую провинцию, переворачивали каждую деревню и отправляли поисковые отряды в леса. Послали сообщения во все соседние государства с просьбой спасти супруга принцев Чосона.       Чонгук и Тэхён не спали и не ели, они лично обыскивали ближайшие леса. Они на расстоянии чувствовали страх и переживания своего омеги. Истинная связь сильно на них действовала.       Альфы были на месте нападения, а увидев на поле битвы окровавленный кинжал Чимина, Чонгук поддался эмоциям, не сдержал дикий волчий рёв. Зверь в нём бился в истерике, знак лилии на груди горел как от соприкосновения с раскалённым железом.       — А-а-а! Чимин! Я убью каждого! — альфа рвал и метал, его удалось успокоить только Тэхёну, которого тоже разрывало на части.       — Мы найдём его, слышишь?! — Тэхён припирает к дереву бьющегося в истерике Чонгука и давит ему на грудную клетку.       — Тэ, это его кинжал, — Чонгук показывает в дрожащей руке оружие, с которого капала кровь. — Что они с ним сделали?       Тэхён сдавливает челюсти и грозно произносит:       — Это не его кровь, я уверен. Гук, не время поддаваться панике. Возьми себя, блять, в руки! Я сам лично вырву сердце всем, кто к этому причастен.       Чонгук загнанно дышит, но прислушивается к старшему брату, включает разум и берёт себя под контроль, намереваясь продолжить поиски.       А когда им принесли письмо из Арэма с печатью принца Ким Сынхо, альфы облегчённо выдохнули. Им оставили координаты, и собрав взвод военнослужащих, принцы выдвинулись в путь за своим омегой. Во дворце, учитывая нынешнее положение короля Тхэджо, они оставили за главного господина Бана, как единственного человека, которому они могут доверять.       *       После долгой ночи и целого дня бесконечных скачек они, наконец, добираются до замка Юнзая. Чуть ли не протаранив ворота, как какие-то захватчики, альфы подъезжают к входным дверям, распугав всю прислугу и заставив их испуганно разбежаться в стороны. Винсент гордо встаёт на дыбы, показывая свою силу и мощные копыта, которыми с лёгкостью может затоптать любого.       Чонгук и Тэхён спрыгивают со своих коней и видят у входа короля Арэма. Намджун, завидев принцев, подходит к ним.       — Здравствуйте, — спешно кланяется Тэхён.       — Нет времени на церемонии, — рычит Чонгук, пытаясь унять дрожь во всём теле. — Чимин здесь?       — Да, проходите, мы с вами потом поговорим, — Намджун понимающе отступает, дав взволнованным альфам войти в замок. Он видел, как их обоих трясло и как они переживали за своего омегу. Намджун улыбается, вспомнив себя в их годы, а потом поворачивается к прислуге и отдаёт распоряжение накормить лошадей.       Чонгук и Тэхён бежали со всех ног на второй этаж, где находился Чимин, как им сказали служители замка. Перед ними были широкие коридоры со множеством дверей.       — Чимин! — заорал Чонгук, не выдержав.       — Стоять! — кричит Тэхён на идущего к ним Ёнджуна. — Где Чимин?       — Ваше высочество, — омега поспешно кланяется каждому из принцев и указывает рукой на дальнюю дверь.       Альфы врываются в гостевые покои и видят сидящего на кровати Чимина, а рядом с ним замечают молодого альфу, который рассказывал ему что-то смешное.       — Ах… Тэхён… Чонгук… — выдохнул Чимин, не веря своему счастью, что он видит воочию своих альф.       Чонгук смотрел на Сынхо тёмным взглядом исподлобья и намеревался уничтожить, но его останавливает рука Тэхёна на плече, который тоже убивал взглядом молодого человека.       — Я, наверное, пойду, — встаёт на ноги Сынхо и глядит на Чимина. — Зовите, если что.       — Спасибо, — улыбается омега.       Сынхо окидывает принцев оценивающим взглядом и выходит за дверь.       Тэхён смотрит на плачущего Чимина и срывается с места, чтобы заключить своего омежку в объятья. Чонгук делает то же самое, обнимая блондина с другой стороны. Альфы оба зажимают в своих руках всхлипывающего мужа и согревают своим теплом.       Они сидели на краю кровати и заваливали омегу вопросами.       — У тебя что-нибудь болит?       — Что эти твари успели сделать?       — У тебя губа разбита. Где ещё они навредили тебе?       — Как ты себя чувствуешь, маленький?       — Минни, ну скажи хоть что-нибудь, — Тэхён продолжал осматривать повлажневшими глазами своего мужа. Он заметил рану на губах, синяк на скуле и красные полосы на запястьях.       — Они тебя били? Прости меня, пожалуйста, прости, — трясся рядом Чонгук, целуя омегу в висок. — Это я виноват. Во всём я виноват. Это я отпустил тебя. Слишком увлечён был государственными делами. Понадеялся, что всё будет нормально. Умоляю, прости за всё!       — Всё в порядке, — очнулся Чимин и стал гладить Чонгука по щеке.       — Гук, ты не виноват, успокойся, — говорит Тэхён и улыбается сквозь слёзы от поцелуя Чимина около уха.       Чонгук взял ручку Чимина в свою и посмотрел в его мокрые глазки:       — Я найду этих тварей, обещаю! Я клянусь, что убью всех, кто к этому причастен.       — А я помогу ему в этом, — уверенно заявил сидящий рядом Тэхён.       Чимин задыхался от близости альф, от их энергии, которая била через край. Он ощущал их эмоции через призму истинности и плакал.       — Они… они хотели, чтобы… для них живот не помеха был, — залепетал Чимин, вспомнив мерзкие облизывания тех мужчин. — Они хотели и меня, и Ёнджуна… по очереди…       От этого альфы напряглись, их челюсти сжались, а взгляды стали убийственными. В их глазах горел огонь, желающий уничтожить всё вокруг. Оба принца чувствовали переполняющую их ярость. Они намерены отомстить за свою омежку.       — Они прикоснулись к тебе? — жёстко процедил Чонгук, буравя взглядом пустоту.       — Нет. Не успели. Они хотели потом, когда собирались везти меня к Майю. Ночью перед выездом меня Сынхо вытащил.       Чонгук шумно выдохнул, стараясь не выпускать сейчас наружу внутреннего монстра. Он прибережёт свою ярость для тех тварей, которые посмели даже посмотреть в сторону Чимина.       — Как их звали? Ты запомнил имена? — спросил Тэхён, старающийся всеми силами не сжать руку Чимина в своей.       — Одного звали Борман. А второй… их командир. Он не представился.       — Борман, — Чонгук покрутил имя на языке, вспоминая. — Слышал о нём, правая рука Триса. Поговаривают, он любит насиловать молодых омег.       — Сучий потрох! Я вырву ему и его командиру всё, что у них между ног, — пообещал решительно Тэхён.       Они ещё пару минут расспрашивали Чимина о его травмах, увидели исполосованную спину и тут же уложили омегу на мягкую постель, чтобы тот отдыхал. Альфы легли по обе стороны от омеги и ласково целовали его ручки, шепча о том, что они рядом и никуда не уйдут, никогда не оставят его и всегда защитят своего омежку.       Чимин купался в их ласке, чувствовал так необходимое ему тепло, а потом вспомнил о грустном и заплакал.       — Что такое?       — Чимин, что случилось?       — Тебе больно?       — Я… — Чимин заикался и всхлипывал, держась за руки альф. — Ребёнок… он не шевелится. Местный лекарь осмотрел меня и не услышал малыша. Он… он умер, да? Он умер? — от этих слов омега стал плакать ещё громче, переходя в рыдания.       Чонгук завертел головой, отказываясь верить. Так не может быть. Его ребёнок не умрёт. Нет. Ни в коем случае. Он этого не допустит. Его малыш. Господи.       — Подожди, мы сейчас проверим, ладно, — Чонгук привстал и начал развязывать на Чимине пояса ханбока. — Тэхён, помоги мне.       Оба альфы стали раздевать омегу, оголили его живот и положили на него свои руки. Истинные ворвались в ментальное сознание и попытались отыскать энергию плода. Ребёнок внутри, почувствовав присутствие отца и дяди, начал шевелиться, словно от долгой спячки, и толкнулся, оповещая всех о том, что с ним всё хорошо.       Чимин, почувствовав шевеление, заплакал пуще прежнего, но уже со счастливой улыбкой на губах. Альфы вернулись в сознание и облегчённо выдохнули. Они сами жутко перепугались, услышав от Чимина страшные слова.       — Вот видишь, с ним всё хорошо, — ласково гладил живот Чонгук, а потом начал покрывать его поцелуями. — Наш малыш с нами. Он, наверное, просто испугался, вот и затих на время.       Тэхён заботливо гладил Чимина по волосам, щеке, шее и целовал в лобик, глазки, щёчки. Аккуратно, деликатно, стараясь не навредить.       Успокоив своего омежку, Чонгук и Тэхён сказали ему, что они ненадолго покинут его. Они столько дней не мылись и не ели, что надо было быстро это исправлять. С Чимином оставили Ёнджуна, штат прислуги, а около комнаты стояло три десятка гвардейцев, кое-как помещаясь в коридоре.       Альф сопроводили в хаммам, принесли еду и питьё, а потом они, уже переодетые в пижамы, вернулись к Чимину, который уже переодетый в ночную рубашку и штаны, не смыкая глаз, ждал их, лёжа на кровати. Омежка ласково гладил свой животик и разговаривал с ним, счастливо смеясь. Эта картина согревала сердца альф, которые неотрывно наблюдали за ним.       После того, как все посторонние испарились из комнаты, альфы легли в кровать к своему омежке, облепив его конечностями со всех сторон. Чимин чмокнул каждого из них в щёчки и вскоре уснул, так как был всё ещё вымотанным и ему требовалось время для полного восстановления.       Альфы ещё долго не спали. Они лежали, укрытые все втроём одним одеялом, а в ногах их согревали шкуры животных. Комната освещалась двумя канделябрами, а в камине слышны были горящие дрова. Чонгук молча гладил живот, где ребёнок уже уснул и не ворочался, дав возможность будущему папочке отдохнуть. А Тэхён водил пальцами по руке Чимина, иногда касаясь губами его волос. Наступила такая идиллия, когда альфы забыли о своём соперничестве за омегу. Они оба жутко перепугались за него, поэтому сейчас думали лишь о том, что их малыш здесь, он жив, лежит с ними в одной постели. Это впервые после свадьбы, когда они спят все вместе втроём. Альфы согревали омежку своим теплом, своей горячей кровью далёких волчьих предков, желали защитить свою драгоценность от всего мирового зла.       — Я бы умер, если бы потерял его, — первым подал голос Чонгук негромко, чтобы не разбудить Чимина.       Тэхён посмотрел на спящего омежку и ответил:       — Я бы тоже не смог жить, Гук. Ты знаешь, как я отношусь к нему. Если нет Чимина, то и мне незачем жить.       — Мы оба дорожим им, — Чонгук проводит большим пальцем по выпуклому пупку и задумывается. — Тэхён, давай постараемся ради него стать единой семьей. Разве ты не видишь, как ему тяжело бегать на два фронта?       Тэхён молчит какое-то время, обдумывая слова младшего.       — Не знаю, вписываюсь ли я в эту семью.       — Я давно смирился с тем, что ты его истинный альфа тоже. Я ревнивый, ты знаешь, но видеть его слёзы и грусть в глазах я не намерен. Если он хочет быть и с тобой, и со мной одновременно, то пусть получает это. По-моему, он заслужил двух самых сильных альф Чосона.       — И самых красивых, — шутливо добавил Тэхён.       — Придурок, — прыснул младший.       Немного погодя, Тэхён, всё обдумав говорит:       — Ладно. Давай попробуем по-настоящему принять друг друга.       Тэхён с улыбкой чмокает Чимина в щёку и устраивается на подушке удобнее. Чонгук делает то же самое и прикрывает веки, отправляясь в царство Морфея.       Они очень рады, что всё хорошо закончилось, а с политическими играми и целями, которые преследует Ким Намджун, принцы разберутся завтра.