Кодекс Истинности

      Все, кто был хоть каким-то образом причастен к похищению Чимина, были пойманы и жестоко наказаны. Тот отряд в лагере северных был разгромлен, разнесён в щепки. Чонгук и Тэхён лично убивали того Бормана и командира Триса, доставленных в подвалы дворца. Принцы со всей силы избивали и душили верёвками медленно и мучительно, вымещая всю злость за произошедшее месяц назад. Они раздумывали над тем, чтобы показать окровавленные рожи трупов Чимину, но учли его беременность и пожелание о том, чтобы не видеть своих мужей по локоть в крови. Омега не любил жестокость и избегал её. Ему было достаточно просто знать, что те дикари получили по заслугам, покусившись на Чимина.       Но было ещё кое-что неприятное, что повергло Чонгука в шок. Он не мог в это поверить. Не хотел признавать, что всё именно так. Факты на лицо. Доказательства собраны.       Тем, кто помог организовать похищение Чимина, был Бэкхён.       Один из нападавших признался, будучи распятым в камере пыток, что он получил информацию от омеги из дворца. От него шёл едва уловимый запах, заглушённый подавителями. Но у того альфы был отличный нюх.       Орхидея.       Чёртова орхидея, которую Чонгук вдыхал многие месяцы, наслаждаясь стройным телом и гладкой кожей своего наложника. В те звёздные ночи они вместе сходили с ума от страсти.       Чонгук спускается в подвальные лабиринты, где сидят пойманные заключённые или те, кого пытаются перевоспитать таким, пусть и жестоким, способом.       Привратник встречает принца и сопровождает его до закрытой камеры с железной дверью. Чонгук одет во всё чёрное, как и позавчера на скачках. Он заходит внутрь тёмной комнаты с холодными каменными стенами и землистым полом, где догорает свеча.       Повсюду холодная сырость, отвратный запах и звуки бегающих по подземелью крыс.       Сидящий на земле омега отрывает голову от своих коленей и заплаканными глазами смотрит на вошедшего. Его красивый лик перепачкан пылью, розовые аккуратные губы искусаны, одежда измазана в земле, а взгляд как у побитого щенка. Бэкхён поднимается на ноги и кидается к Чонгуку с объятьями.       — Чонгук, — жалобно шепчет он и всхлипывает, держась за шею альфы и прижимаясь к нему всем телом. — Я так ждал тебя. Пожалуйста, спаси меня!       Альфа не реагирует, он сейчас так разбит, что слов подобрать не может.       — Бэк, как ты мог? — резанул тишину голос принца.       Омега отодвигается от него, чтобы взглянуть в тёмные глаза. Бэкхён потупил взгляд в пол, всё ещё держась за чужую шею.       — Я просто очень люблю тебя, — с века омеги капает слеза.       — Любишь? Моего мужа и ребёнка чуть не убили. И из-за чего всё это? Из-за ревности?       — А что ещё мне было делать?! Ты совсем забыл обо мне! Только и бегаешь за этим Чимином. Скажи, в твоём сердце больше нет места для меня? Куда делось всё, что между нами было?       — Ты сам всё уничтожил, — цедит Чонгук сквозь зубы и насильно отрывает от себя омежьи руки. Отходит на шаг в сторону, повернувшись спиной.       Было слышно, как Бэкхён горько плачет.       — Я сожалею.       — Этого мало, Бэк. Я должен отдать приказ о твоей казни.       Король Тхэджо сказал, что будущий король должен уметь выносить суровые приговоры виновным в преступлениях. Но для Чонгука одно из таких испытаний на прочность наследного принца было тяжким, как никогда.       — Нет! Пожалуйста, Чонгук, не надо!.. Ах, боже! — омега всхлипывает и прикладывает запястье ко рту. — Ты хоть чуть-чуть любил меня? Ответь мне честно!       Чонгук шумно выдыхает, чувствуя подступающий ком в горле, но ничего не отвечает. Альфы привыкли держать все эмоции в себе, они не так часто позволяют себе слабость, чтобы выговориться. Это бывает крайне редко и с очень близкими людьми.       Чон поворачивается лицом к омеге, подходит к нему и стальной хваткой прижимает к стене, дабы заглянуть в те глаза, в которых когда-то тонул.       — Не понимаю, откуда в тебе столько жестокости? Ну откуда?!       — Я… я не знаю. Я просто хотел избавиться от него. Он въелся тебе под кожу, затуманил разум. Я ненавижу его! — кричит Бэкхён сквозь собственные рыдания. — А ты… ты… Прости меня! Я был в отчаянии, так сильно хотел убрать Чимина с дороги, чтобы он не мешал нашему с тобой счастью.       — О каком счастье ты говоришь?! Ты сам себе всё придумал. Ты ведь знал, что никогда не сможешь выйти за меня замуж. На что ты вообще рассчитывал?       Омега вертит головой, а потом касается плеч парня:       — Чонгук, но ведь нам с тобой так хорошо было вместе. Неужели все эти чувства прошли?       — Давно прошли.       — Это истинность на тебя так повлияла? А сам то ты чего хочешь?       Чонгук на минуту замолкает, а потом всё же находит слова:       — Хочу, чтобы меня не предавали. Ты предал меня, Бэкхён.       — Нет. Я не предавал тебя.       — Тогда как называется то, что ты устроил? Сговорился с нашим врагом и бросил в их когтистые лапы моего беременного супруга.       — Я тоже был беременный! — орёт Бэкхён в отчаянии.       Альфа от услышанного глотает воздух кусками и отшатывается:       — Что? Что ты сказал?       — У нас мог быть ребёнок.       Чонгук сжимает кулаки и прикрывает веки, переваривая новую информацию. А Бэкхён продолжал всхлипывать, добивая его откровенным рассказом.       — Это было давно, ещё до разговоров о твоей помолвке. Я постоянно принимал эти лекарства, чтобы не залететь. А потом мне плохо стало, позвал лекаря и тот сказал, что я жду ребёнка.       — Почему ты мне сразу не рассказал?       — Я не успел. Я заплатил тому лекарю уйму денег, чтобы он не проболтался, потому что я хотел сперва обсудить всё с тобой. Но эта продажная тварь всё равно доложила Феликсу. Тот сразу пришёл ко мне и потребовал избавиться от ребёнка, пообещал приготовить лучший отвар, который способен вызывать выкидыш с наименьшими последствиями. Ах… я даже не успел привыкнуть к нашему малышу. Ты был тогда всю неделю на охоте, всё это время я лежал в своих покоях и плакал, ощущая пустоту внутри себя. Если бы всё было иначе! Если бы мы могли пожениться. Но я всегда был лишь наложником, шлюхой для удовлетворения плотских утех альфы.       — Я никогда тебя таким не считал, — шепчет Чонгук, с ужасом осознавая, что у них с Бэком мог быть малыш. Но умом альфа понимает, что ему бы всё равно не дали родиться, это исключено по законам Чосона. Однако обида на Феликса засела где-то внутри за такую жестокость к его неродившемуся ребёнку и наложнику.       Бэкхён шмыгает носом и вытирает мокрые веки:       — Ты всё время бегаешь за Чимином. Гладишь его живот, ожидая, когда появится на свет ваш ребёнок. Думаешь, мне не обидно?!       — И из-за этого ты помог тем тварям издеваться над ним?!       Альфа отходит от омеги и на трясущихся ногах направляется к выходу, но его сзади обнимают тонкие руки.       — Пожалуйста, не уходи, вытащи меня отсюда! Чонгук, умоляю!       Чонгук сам готов зарыдать. Его разрывают эмоции на части. Как его фаворит, тот, с кем ему было чертовски хорошо, смог совершить такое? С Бэкхёном у них всегда были особенные отношения, но потом ворвался Чимин и навёл свои порядки. Чонгук не хотел терять Бэкхёна, но простить за произошедшее не мог. По приказу короля он должен сам вынести приговор о смертной казни.       Омега обнимал принца со спины и рыдал ему в плечо, умоляя не бросать его. Он понял, какую ошибку совершил, что вообще натворил на почве собственной ревности.       Парень упал на колени и начал хвататься за руку альфы:       — Я совершил ошибку, прости меня! Клянусь, что больше не совершу ничего дурного. Никогда не сделаю Чимину плохо, я приму его как твоего супруга. Только вытащи меня отсюда!       Чонгук вырывает свою руку и оборачивается:       — Даже если бы хотел, я не смог бы тебя освободить. Это измена родине.       Бэкхён поднимается на ноги, отходит от альфы и отворачивается, дабы привести себя в чувство. Осознание того, что наказание неизбежно, разрывает сердце. Его уже ничего не спасёт. Он всё разрушил окончательно и бесповоротно. Похоже, это конец. Они больше никогда не увидят друг друга. Чонгук из тех людей, кто идёт до конца. И Бэкхён это прекрасно знает.       Омега вытирает воротом пиджака своё лицо, поворачивается к альфе и бежит к нему. Хватается ручками за шею и впивается в губы, постепенно зарываясь пальцами в его мягкие волосы.       Сердце обливается кровью, душа плачет и вопит.       Поцелуй Бэкхёна получается дикий, отчаянный. Чонгук не отвечает на поцелуй, не обнимает. Стоит, как вкопанный, не в силах оттолкнуть.       Чонгук слишком привязался к этому наложнику, их связывает множество хороших моментов, но тех чувств, что Чонгук чувствует к своему супругу, к Бэкхёну нет. Это скорее благодарность за проведённые вместе месяцы. У них своя связь, тоже необычная, когда оба думали, что используют друг друга ради своей прихоти, но всё вылилось в нечто большее, чем просто секс. Хотя той самой любви к этому омеге в сердце Чонгука никогда не было, лишь искры воспоминаний о той симпатии молоденького неопытного принца к своему наложнику.       Альфа стоит как статуя и просто позволяет себя целовать, не особо отвечая взаимностью.       Бэкхён пытается целовать страстно, мокро и с языком, позабыв на секунду обо всём. Он так скучал по этим губам, по этому телу, он прижимается к Чону со всей жадностью, не желая выпускать его из рук. Крепкие мышцы альфы чувствуются под пальчиками через одежду, а запах хвойного леса сводит с ума.       Бэкхён будто стоит у ворот рая, но там молчат, как бы он не стучал кулачками. Он понимает, что в сердце Чонгука больше нет для него места. Всё забрал Чимин. И от этого осознания так тошно на душе.       Чёртова истинность всё же имеет разрушительную силу.       Когда же суровая реальность бьёт по мозгам, омега отрывается от Чона и часто дышит. Бэк гладит пальцем подбородок Чонгука, взирая на его губы.       — Неужели всё кончено? — шепчет омега, в душе надеясь на слова утешения.       Хм, надежда, сука, всё же умирает последней.       — Прощай, Бэкхён, — тихо говорит Чонгук, выпускает парня из рук и не придерживает его, когда тот падает коленями на землю с опущенной головой.       Омега снова горько плачет, но уже не умоляет Чонгука остановиться.       Принц стучит в дверь, которую тут же открывают, и покидает холодные стены подвала, прижимая кулак ко рту, чтобы не заорать на всю округу.

***

      Чимин не был на казни Бэкхёна, он предпочёл поберечь свои нервы и отсидеться в комнате.       Приговор был подписан и приведён в исполнение после обеда на центральной площади. Бэкхёна казнили на гильотине, Чонгук сам выбрал такой способ, чтобы омега не мучился и всё произошло резко и быстро.       По разговорам слуг на казни присутствовало много народу, это было показательное мероприятие, чтобы никто не смел отныне и подумать о том, чтобы навредить кому-то из королевской семьи.       Кто-то из наложников плакал, кто-то радовался, что избавились от того, кто запугивал их и ссорил друг с другом. Тот случай с Хисоном оказался делом рук Бэкхёна. По слухам, он и не такие пакости устраивал.       Вечером Чимин решается зайти в кабинет к Чонгуку. Он чувствует, его альфе нужна поддержка.       Открыв двери, омега придерживает живот и заходит в помещение, где за столом сидит Чонгук и пьет из бокала красное вино. Чимин видит на столе открытую бутылку, которая почти пустая. Значит, его муж уже много выпил.       Он делает осторожные шаги, закрыв за собой дверь, идёт словно по раскалённым углям, чувствуя тяжёлую ауру супруга, который безжизненным взглядом смотрит в пустоту.       — Чонгук. Как ты? — тихий шёпот разносится по пространству.       Альфа делает глоток алкоголя и шумно выдыхает, не глядя на омегу:       — Я не хочу сейчас никого видеть. Даже тебя.       Чимину больно слышать такие слова в свой адрес, он сглатывает ком в горле и стоит на месте. Не решается сделать ещё шаг. Он никогда не видел Чонгука таким. Таким разбитым. И даже немного злым.       — Ты любил его? — голос омеги дрожит. Он глядит на супруга сквозь скапливающуюся влагу.       Чонгук ничего не отвечает. Он продолжает молча вливать в себя алкоголь и даже не смотрит на мужа, что топчется в сторонке.       — Он был мне дорог, — ровным тоном отвечает Чонгук, одаривая омегу откровенностью.       Блондин отворачивается, не знает, как себя вести.       — Мне очень жаль, что всё так вышло.       Чонгук выглядит ужасно, без сил и возможности что-либо сделать. Он уже всё сделал и винит себя за это. Он и не думал, что первый его смертный приговор будет для дорогого ему человека. Чонгук никогда не предполагал, что это будет Бэкхён.       Чонгук никогда не сталкивался с предательством. Политические враги и их козни ничто по сравнению с предательством от близкого человека. Чон всегда думал, что дворец его дом, его крепость, где живут только преданные люди. О, как же он ошибался. Как был наивен. И от этого так тошно, что на стенку лезть хочется.       Чонгук, похоже, никогда не сможет забыть его последний взгляд на Бэкхёна перед тем, как огромное лезвие разрубило тонкую омежью шею. Лучше бы это был альфа. Убить омегу… ужасно. И всё из-за этого гребаного похищения. Из-за ревности, которая словно смерч разрушает всё на своём пути.       Наследный принц резко вскакивает с места и сметает руками всё, что было на столе. Все документы, книги и ту бутылку из-под вина, она летит в стену вместе с бокалом. Альфа рычит словно загнанный в ловушку зверь. Он зол. Он чертовски зол на эту судьбу. Да на всех вокруг!       Чимин подпрыгивает от резких звуков и действий мужа, плачет, когда в его голове возникает мысль о том, что это он во всём виноват. Чимин со своей истинностью ворвался в спокойную жизнь Чонгука, разлучил их с Бэкхёном. А вдруг Чонгук действительно любил его, а Чимину просто врёт, чтобы не обижать? Как же больно от этого.       — Ты… ты жалеешь, что мы с тобой истинные? — заикаясь, задаёт Чимин самый волнующий его вопрос.       Если Чонгук скажет «да», то это убьёт всё. Абсолютно всё.       А что? Чонгук ведь изначально сопротивлялся, не хотел этой свадьбы, отказывался быть с Чимином, пусть и из-за брата. А вдруг он никогда Чимина не любил? Омега так боится услышать суровую правду. Он ведь очень любит Чонгука. Всем сердцем.       Чимин поднимает мокрые глаза на мужа и ждёт его ответа.       — Нет, — поворачивается к нему альфа. — Зачем ты об этом спрашиваешь вообще?! Сомневаешься в моих чувствах к тебе? — приподнимает он бровь. — Не будь как все остальные омеги, Чимин! Только, блять, и думаете, что о своих чувствах. А на альф вам наплевать!       — Не говори так, — всхлипывает Чимин, съёживаясь от строгого голоса альфы. — Если бы мне было наплевать, я бы не пришёл сейчас к тебе.       Чонгук закрывает ладонью лицо, отходит к окну, шумно вздыхая. Складывает руки в карманах и взирает на ночное небо, покрытое тучами.       — Я не жалею, что встретил тебя, — в голосе брюнета слышна твёрдая искренность, из-за чего Чимин чувствует некое облегчение. — Но… я опасаюсь того, что ты однажды станешь таким же. Будешь жестоким, если заревнуешь меня.       Чимин тихонько переступает через разбитое стекло, документы и идёт к Чону, но останавливается в нескольких шагах от него, буравя взглядом спину мужа. Как истинный он ощущает эмоции Чонгука, у того на душе такой чёрный дым, словно сгорело всё дотла. Поэтому омега всем сердцем желает развеять этот дым, затопить чистой водой и посадить цветы в душе своего альфы.       — Я не буду таким. Я всегда буду тем, в кого ты влюбился.       Чимин вытирает мокрые щёки, подходит к стене, о которую разбилась бутылка, опускается на пол, садясь на колени, и принимается собирать осколки стекла, периодически всхлипывая. Обрывки из фраз на бумаге залиты остатками красного вина. Чимин продолжает собирать острые кусочки стекла, желая убрать всё плохое из жизни Чонгука, чтобы не было тех осколков, которые могут его ранить.       Чонгук сжимает кулаки, ходит из угла в угол, а когда слышит чужой судорожный всхлип, реагирует моментально, почуяв кровь истинного. Чимин порезал пальцы и сидел на полу, истекая кровью. Альфа тут же подбегает к нему, садится рядом, смахивая куски стекла ботинком подальше, берёт чужую ручку и осматривает порез. Вынимает аккуратно осколки из кожи на пальцах, а потом обматывает руку Чимина белым платком, что всегда лежал во внутреннем кармане одежды Чонгука. Сегодня он пригодился.       Альфа с усилием зажимает рану, чтобы остановить кровь, и чувствует близкое дыхание истинного, который смотрит на него заплаканными глазами.       — Я не жалею, что судьба подарила мне тебя. Но она забрала у меня Бэкхёна. Похоже, это называют платой за счастье, — рассуждает вслух брюнет, горько усмехаясь. — Только ты не вини себя ни в чём.       Чимин приближается к лицу мужа и шепчет:       — И ты себя, — затем он ныряет в объятья Чонгука, утыкаясь носиком ему в шею.       Чонгук обнимает омегу сбоку, чтобы не давить на его растущий живот.       — Прошу, никогда меня не предавай!       — Я люблю тебя и всегда буду с тобой. Если ты, конечно, этого хочешь.       — Хочу, — альфа целует мужа в висок, чувствуя себя намного лучше в объятьях любимого.       Всё равно его скорбь пройдёт, и он снова будет радоваться жизни. Надо лишь пережить это тяжёлое время. Которое заставляет взрослеть.