Кодекс Истинности

      Всё началось внезапно. Посреди спокойной августовской ночи во дворце начали просыпаться его обитатели, слетаясь, как пчёлки, на крики омеги, доносившиеся из спальни.       Чимин проснулся от боли внизу живота, откинув одеяло, он увидел мокрую простыню под собой. У него отошли воды и начались схватки.       На его крики слетелась прислуга, придворные омеги, а Ёнджун держал его за руку, пока между раздвинутых голых ног омеги сидел лекарь-акушер и просил чаще дышать.       — Потерпите, миленький! Надо постараться… Ещё, ваше высочество. Тужтесь!       — А-А-А-А-А! Я… ах… я не могу, — Чимин сжимал челюсти, напрягал таз, как говорил лекарь. Он часто дышал, из его глаз лились слёзы, ему было больно, словно его кости ломали. Ребёнок внутри него пытался выйти, но это было сложно.       Лицо Чимина полностью покрылось потом, вздохи и крики пропитывали комнату, не говоря уже о специфическом запахе вперемешку с эфирными маслами.       — Ещё, голубчик! Ещё, ну же! Потужились-потужились…       Снова вопль и крик о том, что омеге тяжело. Он смотрит мельком на стоявшего неподалёку Феликса, одетого в ханбок. Тот прижимал руку к сердцу и сильно сопереживал.       — Давай, Чимин, постарайся, — приговаривал король-омега. Он подошёл ближе, взглянув в глаза парня. — Дай выйти моему внуку. У тебя получится!       Чимин запрокидывает голову назад, сжимает руку Ёнджуна до красноты и снова кричит, напрягая тазовые мышцы. Он очень старался, очень хотел дать жизнь своему малышу.       — Аа-а-а, Чонгук! Где Чонгук?! — надрывно кричит Чимин, повернув голову к фрейлине. — Тэхён, позовите Тэхёна!.. Где мои альфы?! А-а-а-а, папочки!       — Ваше высочество, — наклоняется к нему Ёнджун. — Их высочества Чонгук и Тэхён подавляют восстание. Они будут позже.       Чимину захотелось плакать пуще прежнего. Почему им понадобилось именно сейчас уехать? Обещали ведь всегда быть рядом. И сейчас они нужны, как никогда раньше. Чимину так тяжело, так больно и невыносимо жарко. Он хочет чувствовать поддержку своих истинных. Где они? Живы ли? Не ранены? Он тут рожает без них. За что такие мучения?       Слуги крутятся рядом, помогают, суетятся. То пот ему со лба вытрут, то просят правильно дышать. Несколько тазов наполнены тёплой водой, простыни и пелёнки готовы. Акушер всё приговаривает, что делать омеге, трогает живот и промежность, где уже появилась головка.       — Потерпите, миленький, — приговаривал бета слева.       — Вот, хорошо. Дышите!       — А-ху, а-ху, — пара вздохов и Чимин, пересилив свою немощность, сквозь слёзы делает ещё усилие на уровне таза. — М-м-м-м-а-а-а-а-а! А-а-а-а!       Омега расслабляется, откидываясь головой на подушку. Акушер достаёт ребёнка, перерезает пуповину, а потом бьёт его по попе.       И по помещению разносится долгожданный детский крик.       — Поздравляем, ваше высочество! У Вас родился прелестный сын.       Чимин плачет от счастья, слыша голос своего малыша. Он так ждал его. Так хотел. Его маленький сыночек впервые кричит и это самое лучшее, что Чимин когда-либо слышал. Чувства заполняли вены новым потоком радости.       Малыша быстренько моют в тазу, в это время занимаются Чимином и забрызганными кровью простынями. А потом ему на грудь кладут маленькое чудо. Чтобы обеззаразить организм родившегося принца, ему в рот толкают набухший сосок Чимина. Малыш обхватывает его губками и дёснами, чуть-чуть сосёт, отчего Чимин продолжает плакать и улыбаться. А затем ребёнка, завёрнутого в пелёнку, отдают в руки Феликсу.       Феликс, взяв на руки внука, уточняет у акушера:       — Какой он сущности?       — Эм… понимаете, ваше величество, — тот виновато склонил голову, дрожа как лист на ветру. — Я… я не знаю, как так произошло. В своей практике я такого ещё не встречал.       — Говори, кто родился?!       — Такие рождаются раз в сто лет. Этот вид давно вымер, но… у Его высочества родился гамма.       — Что? — поражённо выдохнул Феликс, вытаращив глаза.       Чимин хотел подать голос, но он, вымотанный родами, почувствовал мгновенную усталость. Его веки закрылись, и омега провалился в глубокий сон.

***

      Чонгук и Тэхён подавляли внезапно вспыхнувшее восстание в самой южной точке Чосона. Им потребовалось два дня, чтобы разбить армию мятежников, недовольных законами монархии. Король Тхэджо отправил туда своих сыновей, будучи уверенным, что его славные волчата разгромят восставших, стоит им только туда приехать.       Обратно альфы гнали со всей скоростью, желая увидеть Чимина, которому подходил срок рожать. Они оба обещали оберегать Чимина, поэтому гнали своих лошадей в Ханъян. На окраине города в поместье ещё одного министра принцы приняли ванну, чтобы отмыться от чужой крови. Переоделись, подкрепились едой, и помчали к замку. По пути они почувствовали, что что-то не так, что их истинному было больно и тяжело. Альфы ощущали небольшие спазмы и поэтому гнали во дворец ещё сильнее.       Утром они уже были на пороге дворца.       Принцы быстрым шагом шли по коридору, где их встретил придворный омега и сообщил о том, что Чимин родил сегодня ночью. Тэхён и Чонгук переглянулись и рванули к покоям супруга.       Стража покорно открывает двери перед принцами. Они залетают туда и видят, как Чимин, одетый в белую пижаму, босой и весь в слезах лежит на полу, пытаясь подняться, отталкивая от себя суетящегося бету.       — Вы ещё слабы, Вам нужно отдыхать.       — Отойди! Мне надо туда… я должен… ух…       — Ваше высочество, Вам нельзя вставать, — взволнованно причитал слуга. А увидев вошедших в спальню альф, покорно поклонился им. — Ох, ваше высочество, с возвращением!       Чимин поднял голову и заплакал ещё сильнее. Чонгук и Тэхён тут же подлетели к нему.       — Чимин, что случилось?       — Вставай, ты можешь встать?       — Маленький, иди ко мне, — Чонгук берёт Чимина на руки. Тот доверчиво тянет ручки и обнимает альфу, громко плача.       Тэхён поправляет одеяло, чтобы Гук положил на чистую постель омегу. Чимин всхлипывает, наблюдая за действиями альф.       — Малыш, что произошло? Сказали, что у тебя были роды, — Тэхён садится на постели с другой стороны и целует Чимина в макушку, обнимая.       Чонгук облепляет руками омежку с другой стороны, тоже приземлившись на краю кровати. Оба альфы ничего не понимали, что происходит вообще. Почему Чимин плачет? Где ребёнок? Почему их омега один?       — Они… они… ах, Чонгук, — Чимин утыкается носом в шею наследного принца, цепляясь за него ручками. Омега весь трясётся и заикается. — Они забрали его. Они забрали моего ребёнка. Ах… Фе-феликс забрал и не отдаёт. Я… я должен его покормить. Он наверняка голодный. А они… мне запрещено видеть его или что? Мне ничего не говорят. Я хотел пойти туда, но сил нет. Но я пойду, — он опять собирается встать, однако мужья останавливают его.       — Так, я всё понял, — часто дышит Чонгук, взволновавшись не на шутку. Тут его муж плачет, а ребёнка куда-то унесли. Какого чёрта? Кто позволил отобрать у его омеги их ребёнка? — Тэхён, будь с ним, ладно? Чимин, милый, я сейчас найду нашего малыша и принесу тебе. Ты слышишь? Только не вставай. Я всё решу, маленький мой!       Чонгук целует Чимина в мокрую щёчку, ловит кивок Тэхёна, который начал прижимать к себе омегу и успокаивать, и принц выбегает из комнаты, готовясь разнести этот дворец к чёрту.       Наследный принц как гроза выходит из покоев и рявкает о том, чтобы ему быстро сказали, где его ребёнок. Слуги, услышав его рёв, тут же стушевались, напугавшись грозного вида принца. Один из них пропищал, что ребёнка забрал Феликс и унёс в отдельные покои, оборудованные под детскую.       Найдя нужную дверь, Чонгук врывается туда и застаёт стоящего у окна Феликса.       — Папа, в чём дело? Где мой ребёнок?       — Чонгук-и, — поворачиваются к нему лицом и тянут руки навстречу. — Ты вернулся! Наконец-то, я так переживал.       Чонгук отталкивает от себя руки папы и повторяет свой вопрос. Феликс закатывает глаза, а потом приказывает прислуге принести наследника. Из внутренней комнаты невысокий омега выносит ребёнка, завёрнутого в одеяльце. Чонгук тут же осторожно забирает его, радостно улыбаясь, видя сонное личико малыша.       — Привет, сыночек, — альфа чуть ли сам не плачет от переполняющих его чувств. Он укачивает на руках ребёнка, который открывает глазки и глядит на него, дуя розовые губки.       — Ты знаешь, кто у тебя родился? — приподнимает Феликс бровь.       — Во время беременности я почему-то не мог определить сущность плода. И кто же мой сын? — не глядя, спрашивает строгим голосом принц.       — Гамма. Ты знаешь, что это значит? Они сами определяют свою сущность, когда вырастают.       Чонгук поражённо поднимает на папу глаза.       — В каком смысле гамма? Это… этого вида давно нет.       — Я в курсе. Их давно нет, их истребили, как ненужный скот, ещё сотни лет назад. Ты хоть понимаешь, какой это скандал? Монархия пошатнётся, как только народ узнает об этом.       — Что плохого в том, что он гамма? — всё ещё не понимает Чонгук.       — Гамма может быть, как омегой, так и альфой. Это генетический сбой. Их не любят, не уважают. Такая сущность считается мерзкой, так как гамма может спать со всеми подряд. Они издавна считались шлюхами, ублажающими как альф, так и омег. Да они хуже бет, ты понимаешь?!       Чонгук шикает на папу, слыша, как мальчик в его руках начинает кряхтеть от громких разговоров. Альфа укачивает малыша, бережно прижимая к себе.       У него сейчас голова забита мыслями. Гамма? Как такое может быть? Чонгук слышал об этом виде, но мало что знает.       — Может, нам лучше сказать, что он не выжил? Спрятать его, — рассуждал вслух Феликс, ходя из угла в угол.       — Даже не думай об этом! — сквозь зубы цедит принц. — Он мой ребёнок, и об этом я заявлю всему миру. Мне плевать, какой он сущности. И советую тебе больше не сметь отбирать его у Чимина. Он будет жить с ним, а в этой комнате можешь поселиться сам, ясно?       Феликс глубоко дышит, но не перечит сыну, позволяя унести внука из комнаты.       Чонгук возвращается с ребёнком в спальню Чимина, которого успокаивал Тэхён, крепко обнимая. Завидев мужа с маленьким кулёчком в шёлковом одеяльце, омега потянул руки, чтобы взять на руки своего сыночка.       — Смотри, кто к тебе пришёл, — Чонгук передаёт ему ребёнка и садится рядом.       — М-малыш… мой зайчик, — Чимин плакал и улыбался, укачивая младенца и во все глаза рассматривая черты его лица.       Темноволосый ангел часто моргал, глядя на своего родителя снизу-вверх. Он смачивал губки слюной и тихо кряхтел.       — Он хочет кушать, — уверенно заявил Чимин.       Тут подскочили двое слуг, они сказали, что помогут омеге. У Чимина за время беременности грудь стала немного упругой, небольшие холмики заполнились молоком, и теперь омега мог спокойно кормить своего малыша грудью. Подбежавший бета просит принцев расступиться, потом протирает оголившийся сосок Чимина влажной тряпочкой и показывает, как правильно дать новорожденному грудь, чтобы тот сосал и Чимину не было больно.       Малыш, ухватившись дёснами за уже знакомый сосочек, начал втягивать его, получая вкусное молочко папы и закрывая глазки от удовольствия.       Слуга отошёл, а альфы вернулись на свои места, с интересом наблюдая за кормлением. Тэхён улыбался, пока шёл удивительный для него процесс. Чонгук не мог поверить в происходящее. Он так ждал появления этого маленького чуда, так мечтал познакомиться с ним, обнять его, поцеловать.       Чонгук ощущает, как его душа полнеет с каждой секундой, принимая свою истинную форму, и понимает, что до этого момента и вправду был словно незаконченным, не имеющим никакой цели. Вся его жизнь будто была иллюзорной, но сейчас всё внутри него наполнялось смыслом. Чонгук был создан, чтобы быть рядом, защищать и оберегать. И он сделает это, но прежде исполнит все пожелания светлого ангела, который лежит на руках любимого омеги.       Чимин сидит и держит крошку, следя за маленькими губками, которые двигались вокруг соска. Омега чувствовал поцелуи на своих щеках, то, как альфы заботливо вытирают ему дорожки слёз. Он был так счастлив сейчас, что словами не мог передать насколько.       — Кажется, ему нравится твоё молочко, — шепчет рядом Чонгук.       Чимин хихикает, трогая пальчиками головку ребёнка, но не отвлекая его от кормления. Все с интересом наблюдали за происходящим, так как впервые видели подобное. В комнате стояла тишина, разбавляемая еле слышными причмокиваниями.       Чуть позже, когда малыш наедается и сладко засыпает у папы на руках, Чимин поправляет на себе белую рубашку и продолжает укачивать дитя, погружая в крепкий сон.       — Я сказал папе, что ребёнок будет жить с тобой. Он больше не посмеет забрать его у тебя, — заверил омегу Чонгук.       — Спасибо, — шепчет Чимин, целуя альфу в щёку. — Я слышал, у нас родился гамма. Это правда?       — Да.       — Гамма? — вскинул брови Тэхён. — Это которые…       — Да, это которые, Тэхён. Давайте сейчас не будем об этом, ладно? Мы позже разберёмся со всем, — остановил негативные мысли Чонгук. Его и так трясло от услышанной новости.       Чимин соглашается и продолжает с любовью глядеть на спящего птенчика в одеяльце.       Тэхён тихонько поднимается с кровати и выходит за дверь, решив оставить истинных наедине. Он берёт под руку одного из слуг и даёт указание оборудовать комнату Чимина так, чтобы сюда принесли детскую кроватку и всё необходимое для ребёнка. Ещё нужны кормильцы и няни. Забот много, поэтому альфа пока решает ими забить себе голову, лишь бы не позволять себе думать о том, что он сейчас кажется лишним в семье. Он берёт себя в руки и не даёт негативным чувствам сдавить его грудную клетку.       *       Чонгук склоняется к лицу Чимина и шепчет:       — Спасибо за сына, родной, — и целует омегу в губы, немного глубоко и жарко, посасывая чужой язычок. Придерживает затылок Чимина, активно целуя взасос.       Когда альфа даёт им обоим дышать, Чимин собирает мысли в кучу.       — Он гамма. Я слышал о них. Ты… ты ведь будешь его любить? — его голос дрогнул на последнем слове, а сердце резко подскочило.       — О чём ты, маленький? Конечно буду. Вы самое дорогое, что у меня есть. Мои волчата, я люблю вас обоих больше жизни. Даже не думай о том, что я могу вас не любить, ясно?       — Угу, — Чимин опять всхлипывает, но уже от счастья.       Оба родителя смотрят на спящего крошку и умиляются с его личика.       — Ты только посмотри, какой он красивый! Он будет самым лучшим принцем.       — Ты уже придумал имя?       — У меня есть парочка вариантов, — тянет Чонгук с улыбкой. — Церемонию наречения имени проведём через неделю, когда вы окрепнете, хорошо?       — Хорошо, — шепчет Чимин, продолжая укачивать младенца и опираясь спиной на придвинувшегося Чонгука. Опора альфы ему очень нужна сейчас. — Где ты был? Я тебя так ждал, так ждал, — омега шмыгает носом, вспоминая минувшую тяжёлую ночь.       — Прости, милый, но я не мог вырваться. Правда, — Чонгук облепил мужа руками и старался успокоить его нежными объятьями и поцелуями. — Теперь я с тобой. Я рядом, родной.

***

      Обряд имянаречения всегда представлял собой особое таинство. Издавна считалось, что правильный подход к составлению имени ребёнка влияет на его дальнейшую судьбу. Чонгук и Чимин гадали не один день и всё же нашли подходящее их маленькому гамме имя.       В комнате, где из мебели были только большие подушки, сидели приглашённые для церемонии люди. Один из музыкантов тихо пел в сторонке молитву, слуги помогали Чимину, который держал на руках младенца. Перед ними поставили небольших размеров ванночку с водой, куда добавили тёплого молока и лепестки роз.       Чонгук сидит рядом и наблюдает за процессом, иногда помогая. В зрительских местах сидят Феликс с Тхэджо, а также родители Чимина. Недалеко от истинных сидел Тэхён, не мешающий обряду.       Вся церемония проводилась в тишине, чтобы малыш не напугался большого скопления людей. Все, без исключения, были ошеломлены новостью о том, что в королевской семье родился гамма. Чонгук опасался реакции отца, но тот лишь сказал: «Значит, так велит Луна».       В Кодексе Истинности сказано: «Ребёнок, родившийся в союзе истинных, считается благословленным Богом и Луной и по достижении им совершеннолетия ему может быть присвоено звание и титул в государстве, независимо от социального положения его родителей. Подтверждается такой факт записью на медицинском пергаменте с подписью лекаря, принявшего роды, и записями священника, который заключил брак истинных».       Поэтому к малышу Чимина и Чонгука пока относятся более-менее хорошо, терпимо, так сказать, несмотря на то, что он гамма. Всё же истинность родителей даёт привилегии и детям.       Чимин медленно опускает в простынке ребёнка, тот плачет, соприкасаясь с водой, но его папа успокаивает мягким шёпотом. Чимин изо всех сил заставлял свои руки не трястись, потому что страх сделать что-то не так поглощал его полностью. Ему давеча объяснили, что нужно делать, но всё же омега делал это в первый раз.       После того, как мальчику омыли ножки и ручки, его вытаскивают и перекладывают в сухое чистое одеяльце. Чонгук уже наготове пододвигается ближе, Чимин подставляет малыша так, чтобы альфа смог добраться до его голой спинки и на левой лопатке кисточкой нарисовать древний иероглиф с именем малыша.       Чонгук проводит кистью, смоченной в крови горного волка, по коже сына и торжественно произносит:       — Во имя Луны и наших великих предков нарекаю тебя именем Бомгю. Отныне ты Чон Бомгю.       Молодые родители по очереди целуют малыша в лоб, затем слышат тихие поздравления присутствующих здесь.       Тэхён сидел в сторонке и смотрел на них с завистью. Он бы тоже очень хотел давать имя своему ребёнку, прижимать его к груди и наполняться отцовскими чувствами.       — Поздравляю, дети мои, — говорит Тхэджо, улыбаясь. — Воспитайте Бомгю достойным человеком, который чтит наши традиции и пусть всегда помнит о том, что мы великие потомки волков! Династия Чон должна продолжаться.       — Благодарим, ваше величество, — кивают в раз молодые супруги.       Бомгю закутывают в одеяльце получше и уносят в комнату Чимина, которую оборудовали специально для того, чтобы малыш жил с ним. В его комнате есть внутренняя дверь, ведущая в небольшую спальню для слуг. Теперь там живёт один слуга и кормилец. Ещё туда был необходим няня и Сокджин решил эту проблему. Он поговорил с Феликсом и договорился о том, чтобы Минхо был няней для принца.       Чимин был несказанно рад, когда увидел во дворце своего дорогого гувернёра. Только Минхо-хёну он мог полностью доверить своё чадо. Тот несмотря на свой возраст заверил всех во дворце, что в состоянии позаботиться о малыше, у него многолетний опыт, он вырастил двух балованных омег. А теперь бета не отходил от Бомгю ни на минуту. Ему помогали слуги, если что-то было нужно. Бомгю принял своего няню спокойно и быстро засыпал на его руках. Чимин был счастлив, что мог чуть-чуть отоспаться, будучи спокойным за своего ребёнка, который находился в надёжных руках.       У Бомгю были ещё три няни и два кормильца, как говорил Феликс, про запас, но Минхо-хён с одним слугой и кормильцем справлялся блестяще и без лишних помощников.