Часть 30
22 августа 2021 г., 15:07
Напряженность витала в воздухе, когда все собрались за завтраком. Чимин сидел рядом с Чонгуком, который был вполне спокоен, напротив них за столом сидели Тэхён и Бомгю. Самый младший из Чонов ел ложкой принесённую кашу с ягодами, возле него хлопотал невысокий бета, вытирал ему рот салфеткой, подливал тёплый чай в кружку. Тэхён молча ковырялся в своей тарелке, летая в каких-то своих мыслях. Чимин пытался разрядить обстановку, болтал о всякой чепухе, но тут же замолкал, когда мимолётом натыкался на тяжёлый взгляд Тэхёна, который с самого утра не обмолвился с ним, лишь сказав всем в начале сухое «доброе утро».
Вся атмосфера не располагала к радости. Бомгю даже не улыбался, хотя он обычно увлечённо о чём-то рассказывает и заливисто смеётся, а сейчас он был как серая тучка.
— Благодарю за завтрак, — Тэхён поднимается из-за стола, остальные смотрят на него.
— После обеда заседание совета, — напоминает Чонгук, не отрываясь от поедания бекона.
— Я помню.
Старший Чон покидает королевскую столовую, за ним поспешил его камергер. Вскоре и Бомгю изъявил желание идти к себе, он дал папе чмокнуть себя в щёчку, обнял отца и ушел в сопровождении своего слуги.
Чимин потёр лоб и шумно выдохнул:
— Что с ними сегодня такое? Тэхён на нас обиделся.
— Перебесится, — небрежно кидает Чонгук, делает глоток тыквенного сока и вытирает губы салфеткой. Альфа встаёт из-за стола, собирается было уходить, но Чимин поднимает на него взгляд:
— Как твой папа?
Чонгук нервно кусает губу, вспоминая, каким он видел Феликса накануне коронации.
— Плохо, Чимин. Я никогда не видел, чтобы человеку было настолько больно. Он потерял истинного, думаю, будет ещё долго отходить.
— Понятно. Я навещу его сегодня.
— Как хочешь, — Чонгук пожимает плечами и идёт на выход.
Стража и слуги покорно склоняют головы перед королём, а Дэйн бежит за ним со списком дел. К Чимину же подходит один из слуг:
— Ваше величество, Вам принести что-нибудь?
Омега поворачивается к нему и отрицательно вертит головой:
— Нет, ничего не нужно. Уберите здесь всё.
— Конечно, ваше величество.
Чимин поднимается на ноги, поправляет на себе ворот блузки и идёт в свою комнату, планируя чуть позже заглянуть к тестю.
***
Когда Феликсу сообщили, что к нему пришёл Чимин, он тут же начал подниматься с кровати, на которой до этого отдыхал, давая лекарствам лучше усвоиться. Слуги помогли ему сесть в мягкое кресло, привели причёску в порядок и только после его разрешения впустили Чимина в небольшую гостиную, которая была на пути к самой спальне короля. Чимин вошёл, поклонился омеге, который с этого момента имеет статус папы-короля. Слуги тихонько покинули помещение и оставили омег наедине. — Присаживайся, — Феликс указывает на второе кресло, стоящее напротив него. Чимин нервно смачивает губы, пока садится на предложенное место. Он пристально разглядывает старшего омегу, которого при дневном свете хорошо видно, замечает, как у Феликса чуть впали щёки, появились круги под глазами, морщинки, а во взгляде была такая боль и тоска, что не позавидуешь. Губы его уже не такие алые, как были раньше. Всё его состояние в целом говорило о пережитой муке, которая высосала все силы из прекрасного создания. — Я хотел узнать, как Вы себя чувствуете. Может, что-нибудь нужно? Феликс нервно хохотнул: — Чимин, не стоит делать вид, что тебя беспокоит моё состояние. Я прекрасно знаю, как ты ко мне относишься, я знаю, какой я. Но мне всё равно нравится твоя вежливость. Несмотря на неприязнь, ты продолжаешь со мной общаться. Это качество поможет тебе в дальнейшей жизни, как короля-омеги. Но это будет не скоро, так как я не намерен отпускать все нити, которые у меня в руках. Я по-прежнему заведую дворцом, только наберусь сейчас сил и буду помогать Чонгуку. Мой мальчик нуждается в помощи, а сегодня так вообще ответственный день. — Хах, полагаете, я пришёл за тем, чтобы Вы мне власть передали? — Чимин возмущён подобными высказываниями. — А разве нет? — Так вот какого Вы обо мне мнения. Чимин роняет взгляд в пол, горько усмехаясь. Неужели он думает, что Чимин стал таким же, как омеги в этом дворце? Таким же высокомерным, жадным, думающим только о своём благополучии. А его ведь действительно беспокоит состояние Феликса, он всё-таки папа Чонгука. Феликс говорил с одышкой, так как ему всё ещё было тяжело от разрыва связи с истинным, но он изо всех сил держался, вздёргивал подбородок, как всегда делал. Он не хочет, чтобы его видели уязвимым. — Пока я здесь, дворцом заведую я. Не думай, что раз ты стал королём-омегой, то будешь единолично распоряжаться тут всем. Я буду и дальше защищать дом королевской семьи. — Как пожелаете, ваше величество, — Чимин поднимается на ноги, понимая, что больше нет смысла продолжать этот разговор. — Я хотел помочь Вам чем-нибудь, но вижу, Вы только и делаете, что думаете о власти. Омега делает реверанс и поворачивается лицом к выходу, но слова Феликса останавливают его шаг: — Помочь? Ох, Чимин, мне никто уже не поможет. Никто не услышит вопли моей истекающей кровью души. Умереть намного легче, чем пройти через эту мучительную агонию. Даже врагу такого не пожелаю. Поэтому береги своих альф, Чимин! — на этих словах Чимин поворачивает голову к говорящему. — Обоих. Боюсь, что потеряй ты одного из них, со вторым всё равно уже не сможешь быть счастливым. Поэтому береги и Чонгука, и Тэхёна. Похоже, только сейчас Феликс понял, что нет ничего важнее связи с истинным. Никакие предубеждения, никакие сплетни и язвительные речи. Для этой связи не имеют значения никакие правила поведения. И даже если истинных у человека двое, он обязан беречь их обоих. Чимин судорожно втягивает ртом воздух, сопоставляя его слова с происходящей в их тройственном союзе ситуацией. Конкретно сейчас он теряет Тэхёна и, кажется, уже ощущает эту агонию без него. Надо срочно это исправить, пока он и впрямь не потерял его навсегда.***
Чонгук упорно скрывал своё волнение от предстоящего заседания Королевского Совета. Это первый раз, когда Чонгук будет вести его как глава государства. Он успел изучить дела ещё за несколько дней до коронации, до ночи сидел за кучей бумаг и вникал во все текущие дела страны. Изучал, где покойный отец не доделал что-то, что начал, что завершил, проект какой реформы подготовил. Чонгук вникнул в суть вопросов и заранее составил список вещей, которые он планировал обсудить с министрами. Прежде всего, он должен показать им, что он уже не тот мальчишка, называвшийся наследным принцем, Чонгук – король этой страны, и только он принимает здесь решения, несёт за них ответственность. Молодой король не намерен быть пешкой в чьей-то игре. Представители Королевского Совета в полном составе явились к назначенному времени. Они поприветствовали Его величество и расселись за огромным овальным столом, где уже лежала большая карта мира. В окно били лучи дневного света, освещая пространство кабинета, а стрелки на больших часах в углу показывали полдень. Чонгук сидел во главе стола на большом стуле из резного дерева с мягкой красной обивкой. Он глядел на всех исподлобья, отчего министрам было не по себе. Естественно, они ведь не знают, что можно ждать от нового короля, которого они хоть и знали, но всё же пока не могли предугадать его дальнейшие действия. И это настораживало. — Ваше величество, мы можем начинать, — тихонько решается сказать господин Бан. — Мы ждём ещё одного человека, — спокойно объясняет Чонгук и ставит левую руку на стол. Двери в кабинет снова открылись и сюда зашёл Тэхён, одетый с иголочки. Его костюм из синего бархата говорил о высоком статусе, а сама фигура – о силе. — Ваше величество, — поклонился Тэхён. Ему было непривычно обращаться к брату подобным образом, но он безропотно соблюдал все правила приличия. Альфа прошёл к окну, где обычно стояло широкое кресло, в котором он сидел, когда отец позволял ему бывать на заседаниях, однако сейчас это место пустовало. — Иди сюда, Тэхён. Альфа глядит на брата и видит пустой стул, стоящий по левую руку от короля. Тэхён осторожно садится на указанное место и украдкой смотрит на министров, которые начали ёрзать и морщить нос. Никогда ранее бастардов не сажали так близко к королю; многие считали, что их место где-то в углу, мол, нечего высовываться. Чонгук определённо сегодня удивлял всех, но они и не подозревали, сколько ещё сюрпризов подготовил для них новый король. — Итак, когда мы все, наконец, собрались, я хочу официально поприветствовать всех вас, — начал Чонгук со сдержанной улыбкой. — Хочу объявить вам, что с сегодняшнего дня все заседания Совета будут проходить только с моего разрешения и с моим присутствием. Я знаю, что во времена правления покойного короля Тхэджо Совет заседал и без его участия. Отныне все разговоры министров будут проходить официально, по расписанию и в моём присутствии. В связи с этим я издал соответствующий указ. Дэйн! Камергер подскочил к своему господину и зачитал всем содержание одного из листков с гербовой печатью и подписью. В углу сидел писарь, который быстро-быстро записывал каждое слово Чонгука и всех остальных. Министры тяжело вздохнули, некоторые нервно потёрли свою бороду, но промолчали. Допустим, это они могут пережить. А Чонгук тем временем продолжал говорить. — Моя обязанность состоит в защите нашего государства от посягательств. В первую очередь, надо навести порядок внутри страны. И начну я с зачистки Королевского Совета. — Что значит «с зачистки», ваше величество? — недоумевал один из министров, заведующий сельским хозяйством. Остальные альфы закивали, так как им тоже было непонятно. Тэхён с любопытством посмотрел на Чонгука, когда тот громко прокричал: — Стража! В кабинет ворвались пятеро гвардейцев. Они покорно кивнули, ожидая приказа. Чонгук повернулся к министру, сидящему по правую руку от него. — Лорд Бэккет, Вы обвиняетесь в государственной измене, заключающейся в шпионаже, донесении, вторжении во внутренние дела государства во вред ему, а также за сговор с эльязским императором. — Что? Ваше величество, — опешил пожилой альфа. Его тут же подхватили под руки, стража начала тащить его к выходу, а он упирался, пытаясь вырваться из железной хватки солдат. — Это всё ложь, ваше величество! Остальные министры наблюдали за происходящим с открытыми ртами, не веря, что председателя совета и правую руку короля в один миг объявили преступником. — Есть неоспоримые доказательства Вашей вины, ваше превосходительство, — отрапортовал Дэйн, держа в руках документы. — Указом нашего короля Вы будете казнены, а все Ваши владения будут переданы в казну государства. — Что?! Нет! Нет, ваше величество, — продолжал сопротивляться Бэккет. Его силой тащили к дверям, а лорд тем временем взглянул на Тэхёна. — Ах, это ты, тварь, наговорил на меня, да?! Безродный щенок! Зря я на тебя ставку сделал. Да вы оба недостойны сидеть на этом троне!.. Пустите меня! Тэхён дёрнулся, чтобы возмущённо ответить на оскорбление, но Чонгук вовремя схватил его за руку под столом. Никто не увидел, как братья переплели пальцы рук и крепче сжали их, глядя друг другу в глаза. Лорд Бэккет продолжал плеваться проклятьями, уже понимая, что его участь неизбежна и его грехи всё-таки обнаружили, иначе бы Чонгук не осмелился пойти против него без весомых доказательств. Когда теперь уже бывшего министра вывели из кабинета, Чонгук продолжил: — Лорд Джонс, лорд Франц и лорд Ли, вы будете сосланы в крепость за помощь лорду Бэккету. Пришла ещё стража и стала уводить названных министров прочь из кабинета. Те тоже сопротивлялись, но они умоляли простить их, кричали о том, что раскаиваются и всегда будут верно служить ему, но Чонгук только смотрел на них волком и всё сильнее сжимал руку Тэхёна под столом. Старший брат и бровью не повёл, он спокойно выдерживал всё, не вырывая руку, так как понимал, как тяжело сейчас Чонгуку сохранять видимое спокойствие от происходящего. Рука младшего дрожала и была мокрой от волнения, он сейчас как никогда нуждался в поддержке, ему было важно, чтобы Тэхён хотя бы просто был рядом. — Итак, господа, — прочистил горло король. — Теперь мы можем с уверенностью сказать, что Королевский Совет не имеет в своём составе крыс и предателей. Министры стали перешёптываться, а некоторые вытерли пот со лба. Данная сцена показала им, что с Чонгуком шутки плохи и можно в один миг лишиться всего, даже жизни, стоит едножды пойти против главы государства. Сегодня Чонгук не просто уничтожил половину Королевского Совета, он показал всем, что бывает с теми, кто отказывается целовать его руку. — В совете освободились должности, я немедленно назначу на них надёжных людей, в чьей преданности и в чьём профессионализме я уверен. Господин Бан, — Чонгук обратился к министру. — Да, ваше величество? — Бан Шихёк встал в полный рост, сложив руки на поясе. Его сердце тоже колотилось от волнения. — Назначаю Вас председателем Королевского Совета. Министр сначала опешил, а потом низко поклонился королю: — Благодарю за оказанную честь, ваше величество! Вы всегда можете на меня положиться. Бан присаживается на своё место и шумно выдыхает. В кабинете возникла тишина, которую нарушали лишь чирканья писаря на бумаге. Чонгук отпустил руку брата и взглянул на карту. — В связи с последними событиями у нас освободилось место главнокомандующего. Есть тот, кого вы можете предложить на данную должность? — король взглянул на присутствующих альф, те стали бегать глазами по столу и не решались что-либо сказать. На самом деле, Чонгук соблюдал формальности, где король должен советоваться с министрами, а так, он уже давно всё решил. — Что ж, раз все молчат, то я скажу. Я хочу назначить главнокомандующим армией Чосона моего брата Тэхёна. Тэхён поднял на него ошарашенные глаза и не верил в услышанное. Он с ума сошёл?! — Ваше величество, я… — Ты против? — Эм… нет, просто всё это так неожиданно, — Тэхён с опаской смотрел на брата, который был воплощением серьёзности. — Я уверен, что ты справишься со всеми обязанностями. Ты можешь руководить войсками, разбираешься в военном деле. И самое главное, я тебе всецело доверяю. Тэхён смаргивает растерянность, вскакивает со стула и низко кланяется королю со словами благодарности. Чонгук улыбается, хлопает его по плечу и просит сесть на место. — Отныне приказываю всем в этой стране считаться с мнением Чон Тэхёна. Без его ведома никто даже солдата из одной казармы в другую не направит. Всё ясно? — Да, ваше величество, — хором произнесли министры. — Хорошо, — ухмылка появляется на лице Чонгука. — О новых назначениях на должности я торжественно объявлю позже перед всем королевским двором. Чонгук открывает свою записную книжку и проходится глазами по выделенным пунктам. Вообще Чонгук не привык сомневаться в себе. Решения он всегда принимал быстро, действовал чётко. Он рос с мыслью, что мир обязательно будет у его ног, и всё, что он захочет, без всяких сомнений возьмёт. Его натура далека от рефлексий и мыслей «а вдруг, если…». Захотел – сделал. И если он решил, что Тэхён будет главнокомандующим армией, то так тому и быть. «Вижу цель – не вижу препятствий» – эту фразу ему однажды сказал покойный король Тхэджо, и отныне эти слова – девиз короля Чонгука по жизни. — Лорд Чхве, что у нас с государственной казной? — Ситуация не безнадёжна, ваше величество. — Подготовьте доклад о текущем состоянии казны и указ о том, чтобы в провинциях открыли как можно больше представительств государственного банка. Далее идёт обсуждение внутренней политики страны, от строительства домов до продажи хлеба. Чонгук делал в своих записях пометки, понимая для себя, какие ещё вопросы требуют его внимания и скорейшего решения. Министры объясняли суть дела, рассказывали о том, что творится в провинциях, где чиновники распространяют коррупцию, а где за мелкое воровство слишком строго наказывают. Министр торговли держал в руке папку с бумагами и докладывал королю о происходящем на рынках: — Ваше величество, на рынках стали открывать нелегальные лавки. Чтобы открыть торговую лавку, нужно иметь соответствующее разрешение. И платить налоги, конечно же. Некоторые открывают нелегальные лавки без разрешения, сунув взятку чиновникам, в чьей юрисдикции находится контроль за внутренней торговлей. Полагаю, штрафные санкции на них уже не действуют. Возможно, стоит ужесточить меры пресечения подобных бесчинств. — А толку?! — возразил Чонгук, нервно трогая свой подбородок. — Многие всё равно откупаются от наказания и продолжают закрывать глаза на нарушения закона. Я не намерен такое терпеть! Если невозможно убрать пчелу с цветка, я уничтожу цветок, чтобы избежать осложнений. Поэтому приказываю Вам, министр Янг, займитесь тем, чтобы всех коррумпированных чиновников лишили должности, половины имущества и титула. А на их место посадите проверенных людей, которые соблюдают законы государства. — Слушаюсь, ваше величество! Чонгук поднимается из-за стола, все присутствующие тоже вскочили со своих мест, но король махнул на них рукой: — Сидите! Министры сели обратно и молча глядели на молодого альфу, расхаживающего туда-сюда в задумчивости. Чонгук снова взглянул на лежащую на столе карту. — Теперь перейдём к обсуждению внешней политики. Нам надо расширять территории, господа. Войны с северными племенами и Эльязской империей продолжаются. Северных с такой численностью солдат, что есть у Чосона, не победить, поэтому я приказываю первым делом бросить войска на Эльяз и захватить его. — Полностью? — поражённо выдохнул Тэхён, подняв взор на брата. — Полностью, — подтвердил Чонгук, строго глядя ему в глаза. Король поставил руки на стол и склонился к карте, вглядываясь в границы государств. — Территория Эльязской империи огромна, а армия их очень сильна. Если нам удастся присоединить Эльяз и сделать его частью Чосона, мы будем неуязвимы и в два счёта подчиним себе северные племена. — Северные племена никогда никому не подчинялись и вряд ли они послушают нас, — возник министр внешней политики. — Всех, кто будет сопротивляться, уничтожим к чертям, а земли заберём себе. — А если сопротивляться будут не только альфы? Чонгук призадумался, затем выпрямил спину и спокойно произнёс: — Омег и детей не трогайте, до остальных мне нет дела. Министры делали пометки в своих записях, Тэхён тоже записывал на листке необходимые моменты. А потом он посмотрел на брата, когда тот обратился к нему. — Тэхён, поручаю тебе разработать план военных действий, собрать войска и направить их на Эльяз. Будешь контролировать всё на расстоянии, тебе пока необязательно покидать столицу. Узнай текущее состояние армии на западных границах, сколько потеряли, сколько раненых и сколько людей готовы идти в атаку. — Слушаюсь, ваше величество, — кивнул старший. По правде говоря, он пока не представлял, как с небольшими возможностями Чосона победить мощную империю. После обсуждения ещё пары моментов Чонгук громко произнёс: — Сегодня середина сентября, начался отсчёт нового времени. Чосон встаёт на путь реформ и ускоренного развития. Работаем, господа! Всё, все свободны, совет окончен. Министры повставали со своих мест, поклонились и начали расходиться, прихватив с собой свои записные книжки и документы. Когда стало пусто, Чонгук заметил, что в кабинете остался только он и Тэхён. Особо не раздумывая, Тэхён сделал стремительные шаги к королю и заключил его в объятья. Чонгук дёрнулся от его порыва, хотел что-то сказать, но Тэхён остановил его мягким: — Молчи! Братья с минуту тупо стояли посреди кабинета и обнимались. Им не нужно было что-либо говорить, они понимали друг друга без слов. Тэхён вздыхает, отодвигается от младшего и хлопает его по плечу: — Ты молодец! Наш отец гордился бы тобой. Чонгук робко улыбается, роняя взгляд в пол. Ему неловко слышать такую откровенную похвалу. Он очень переживал всё то время, что вёл заседание. — Спасибо, что был рядом, что позволил держать тебя за руку. Тэхён улыбается и переплетается с ним пальцами двух рук: — Можешь даже за две взять, я не против, — он поднимает их скрепленные руки на уровне плеч, чтобы они оба с секунду посмотрели на них. Чонгук сглатывает и немного расслабляется. В присутствии министров он должен проявлять стойкость, а с Тэхёном можно выдохнуть и сбросить тягостное напряжение. Они размыкают руки и ходят вдоль стола, поглядывая на карту. — Я думал, ты злишься из-за Чимина. — Злюсь, — кивает Чон-старший. — Но я не мешаю семью с работой, — молодой король на это улыбается, а Тэхён огибает стол. — Почему ты не обсудил со мной моё назначение? — Потому что я знаю, что ты бы согласился. — Почему ты так уверен? Может, я бегал бы дальше по дворцу, вёл бы беззаботную жизнь и тратил бы деньги казначейства на глупости. — Ха-х, ты не такой, Тэхён-а. Я знаю, как у тебя глаза горят, стоит спросить тебя о военной политике. Армия – это мощнейший рычаг давления на что угодно и на кого угодно. Я хочу отдать её в надёжные руки. — Ну да, ты же их уже прощупал, — хохотнул Тэхён. Чонгук беззлобно цокнул. — Ловко ты с Бэккетом. Он так верещал, что у меня уши позакладывало. — Я не потерплю предателей, буду давить их как червяков. Пусть и остальные знают, кто теперь у власти. Чонгук был полон сил и решимости. Тэхён смотрел на него с неким трепетом, он был искренне рад, что его младший братик из неопытного детёныша превратился в настоящего волка. И не просто в волка, а вожака стаи. И Тэхён хотел наблюдать, как его дорогой Чонгук-и обретает величие. — Гук, насчёт захвата Эльяза. Ты же понимаешь, что это почти нереально? У нас нет столько гвардейцев, чтобы перебить там всех. — Знаю, но я увеличу нашу армию. — Каким образом? — приподнял брови Тэхён. Чонгук заходил вокруг брата, сложив руки в карманы брюк: — Я попрошу воинов у Арэма. — Арэма? Хмм, он не вступает с ними в войну, лишь охраняет территории. Ким Намджун не согласится. — Согласится. — Почему ты так в этом уверен? — Потому что у меня есть то, что он хочет. И я могу ему это дать. — Оу, и что же это? — В своё время узнаешь. — Ха, а говорил, что доверяешь мне. — Доверяю. Но это всё пока в планах. Как только всё решится, я обязательно поставлю тебя в известность. Через некоторое время Тэхён собирается на выход. — Ты иди, а я ещё поработаю, — машет рукой Чонгук, усаживаясь за стол с бумагами. — Ага, только не забудь поесть, мелкий. Чонгук шипит, Тэхён вообще не боится его. К Чонгуку теперь обращаются только «ваше величество», мало кому позволено отныне звать его по имени, а Тэхён продолжает подшучивать над ним и говорить неформально, когда они наедине. Но Чонгук был не против.***
Ким Намджун уже третий день гостит в королевском дворце Чосона. Он прекрасно понимал, что после коронации у Чонгука появилась уйма дел, которые необходимо решить, поэтому не требовал скорейшей встречи с ним. Джун и так хорошо проводил время с Сокджином, которого вчера, можно сказать, выкрал из поместья Паков и увёз в небольшой домик на окраине Ханъяна, который надёжный человек короля Арэма снял на своё имя. Владелец дома в нём не живёт, дом пустует, но в нём поддерживается порядок и регулярно поливаются цветы. И сейчас, прогуливаясь в огромном королевском саду, проходя через аллею цветущих деревьев, Намджун вспоминает былой день, когда они с Джином были наедине. Его омежка так мило ворчал и вырывался, требовал вернуть его домой, зато чуть позже громко стонал и хныкал, извиваясь на большом столе в гостиной, пока Намджун вылизывал его влажные стеночки. Он так хотел ворваться в эту розовую дырочку членом, Сокджин и сам безумно желал этого, но краем сознания понимал, каким неосторожным может быть этот шаг и какие последствия за собой понесёт. В итоге они купались в ласке друг друга, вдыхали насыщенные ароматы их тел и занимались оральным сексом, ярко и громко кончая от переизбытка чувств. Намджун заставлял Сокджина не думать ни о чём, не вспоминать о том, кто он. Омега в порыве страсти забывал собственное имя, когда проходился языком по ключицам нависающего над ним мужчины. Количество их поцелуев не счесть, мощь оргазмов не измерить. Но когда пришла пора вернуться домой, Сокджин снова уронил слезу из-за укора совести. Он ненавидел себя за то, что предавал Канхёна, но понимал, что готов бочку дёгтя съесть, чтобы быть с Намджуном, когда вливал в себя мёд с перцем и жевал мяту. Дело ведь не только в сексе, Намджун помогал Сокджину взлетать над землёй. — Приветствую, ваше величество, — слышится за спиной. Намджун выпрыгивает из роя собственных мыслей, поворачивается лицом к говорящему и с улыбкой кивает. — Благодарю, что подождали меня ради этой встречи, — Чонгук указывает рукой на тропинку и предлагает пройтись. Двое королей прогуливались по саду, держа между собой некую дистанцию. Всё же они правители двух государств, которые являются конкурентами друг для друга. Следом за ними не спеша шли камергеры и стража. Они держались на расстоянии, чтобы не подслушивать разговоры альф. — Как Вам Ханъян, посетили ещё какие-нибудь места, в которых Вы не были? — Да. Оказалось, в Ханъяне есть, где можно здорово провести время. У меня в Арэме, к примеру, нет домов с кисен. Чонгук улыбается, глядя на снующих садовников. Он идёт медленно и вдыхает полной грудью осенний воздух. На улице сегодня прохладно, поэтому он надел камзол с тёплой подкладкой, но весь его костюм так и кричал о том, что он король и очень сильный, судя по тому, как ткань облегает его крепкую фигуру. — Помните наш разговор три с половиной года назад? — напомнил Чонгук о том дне, когда они с Тэхёном и Чимином были в Арэме. Те ужасные события с похищением их омеги он не забудет никогда. — Помню, — Намджун вздёргивает уголком губ вверх и бросает взгляд на молодого правителя, уже понимая, к чему клонит молодой альфа. — Я сказал Вам тогда, что умею быть благодарным. Поэтому я открою новые торговые порты на всех территориях, где граничат Чосон и Арэм. Кроме того, для торговцев Арэма я уменьшу размер таможенной пошлины. Думаю, в таком случае я достаточно отблагодарил Вас за помощь в спасении моего супруга. — Да. Даже сверх того. Намджун был удивлён, что Чонгук и впрямь сдержал своё слово. Если они улучшат рыночные отношения, то Арэм ещё больше разбогатеет. Да и Чосон будет в плюсе, ведь он так же экспортирует товары в другие государства. Это отличное решение, где все выиграют. Намджун искренне рад, что они наладят с Чосоном деловые связи. Покойный король Тхэджо почему-то не решался сделать этого из-за каких-то собственных убеждений. Зато теперь на престол взошёл тот, кто не боится рисковать, но и подходит ко всему с умом. — Я рад, что наши государства укрепят дружбу, — говорит Чонгук, вглядываясь в старшего искрящимся взглядом. — И раз на то пошло, могу я попросить Вас кое о чём? — Смотря какого рода будет эта просьба, — сразу напрягся Намджун. — Я намерен захватить земли Эльяза. И в этом мне нужна Ваша помощь. Дайте мне сто тысяч солдат. А когда мы победим, возьмёте одну четверть завоёванных земель. — Арэм не вступает ни с кем в войну, тем более с Эльязской империей. — Боитесь, что проиграете? — ведёт бровью Чонгук, остановившись. — Многие правители ранее не решались на это. Я намерен продолжить начатую войну отца. Эльяз будет присоединён к Чосону, и Арэм расширит свои границы, забрав хороший кусок. — Не будут ли этим куском их горы и болота? — Не переживайте, ваше величество. Я Вас не обижу. Намджун задумывается над его предложением. Арэм принципиально не вступает в войны, так как не желает кровопролитья своего народа, но идея расширить территорию, увеличить страну, тем самым пополнив казну и заметно улучшив экономику, была чертовски привлекательна. — А если проиграете? Как будете возвращать потерянных воинов? — Не проиграю, — твёрдо отвечает Чонгук. — Я всегда получаю то, что хочу. И иду до конца. Поверьте, никто Вам не предложит подобное, так как у остальных монархов кишка тонка пойти войной на могучую империю. Но я не из робкого десятка. Киму нравилось то, с какой уверенностью говорит Чонгук, то, как у него горят глаза, стоит представить поле битвы, где устанавливают знамя победы. — А чтобы Вам было легче, я сделаю Вам щедрый дар, который ещё больше укрепит связи наших стран. Слышал, Вы хотите женить своего сына и уже присмотрели для него достойную партию. Пак Джихён. Намджун улыбнулся, кивая самому себе, что о его намерении женить Сынхо на Джихёне стало уже всем известно. — Ваш сын кажется мне достойным принцем, надёжным альфой, поэтому я дам разрешение на его брак с Джихёном. О Канхёне можете не беспокоиться, полагаю, он и сам не против. После недолгих раздумий, когда альфы уже подошли к лестнице, ведущей во дворец, Намджун дал свой окончательный ответ. — Хорошо. Я дам Вам сотню тысяч воинов. Надеюсь, Вы знаете, что делаете. — Разумеется. Благодарю Вас, ваше величество, — кивает Чонгук, внутри безмерно радуясь, что ему удалось задуманное. — Скажите Сынхо, чтобы готовился к свадьбе. Пусть приезжает на праздник Нового Года. Во дворце ежегодно организовывают бал по этому случаю, там Сынхо с Джихёном смогут узнать друг друга поближе. — Хорошо, я передам ему. Чонгук собирался было уходить, он поднялся на одну ступеньку по лестнице, но потом обернулся к Намджуну всё ещё стоящему на уложенной плитке. Стража и камергеры были вдалеке, а слуги разбежались по углам. — Знаете, я всё раздумывал над тем, почему Вы выбрали именно Джихёна. Да, он из знатного рода, хорошо воспитан, родственник королевской семьи, но помимо него есть и другие претенденты в мужья. Но как только я узнал о Вашей тайной связи с моим тестем, всё стало понятно. Намджун дёрнулся от услышанных слов. Он пытался надеть маску невозмутимости и спокойно произнести: — О чём Вы?! — но эмоции на его лице всё же выдавали его с головой. Может, остальным не видно, однако Чонгук умён и проницателен. — Как Вы узнали? — Птички напели, — ярко улыбается Чон, вглядываясь в даль. — Есть имена у этих птичек? Я бы собственными руками свернул им шею. — Не волнуйтесь, вас видели только мои птички, которые без моего разрешения и на ветку не сядут. А если бы недруги, что бы Вы тогда делали, м? Ох, Вы не подумайте. Мне нет дела до Вашей личной жизни. Всего лишь хочу Вас предостеречь, потому что сегодня об этом известно мне, а завтра всей стране. Вы уже попались на глаза слугам, что дальше? Вы подумали о том, что будет с Сокджином? Вы знаете, какое наказание проводят в Ханъяне для омег-изменщиков? — шипит Чонгук, понижая громкость своего голоса, так как их могли услышать слуги. — Прилюдная порка, вот что! Я не желаю, чтобы тесть короля стоял раздетым у столба перед десятками людей. Поэтому прошу Вас отпустить его. — Вас эти дела не касаются! — рычит Намджун, встав на ту же ступеньку, что и Чонгук. Он смотрел прямо в глаза молодому монарху и пытался осадить одним взглядом, но каково же было его разочарование, что даже его феромоны сильного альфы на него не действовали. — Меня то как раз и касаются. Поймите, своей запретной любовью Вы погубите Сокджина, себя, будущее своего сына, свою страну и меня потопите, а я такого не потерплю. Не заставляйте меня идти на крайние меры, чтобы вообще изолировать от Вас Сокджина. Порвите с ним всяческие отношения, если не хотите, чтобы он пострадал от Вашей похоти. Намджун не сдерживается и хватает Чонгука за ворот камзола, отчего стража дёрнулась к ним, но Гук остановил их одним взмахом руки. — Да что ты можешь знать?! Я же его… — Что? Любите? — на лице Чонгука и мускул не дрогнул. Он не вырывался, потому что знал, что Намджун ничего ему не сделает. Он его достаточно хорошо знает. Король Арэма не делает глупых ошибок. — Если любите, то отпустите. Так Вы спасёте его. Чонгук аккуратно убирает от себя чужую руку, поправляет на себе воротник и, хмыкнув, уходит во дворец, оставив Намджуна наедине со своими мыслями.***
Вот уж второй день Бомгю не разговаривает с Тэхёном. И не просто не разговаривает, он его полностью игнорирует. Тэхён это сразу заметил, ещё когда они сидели за завтраком на следующий день после коронации. Это надо было срочно исправлять. Даже если у взрослых проблемы, это никак не должно касаться ни в чём неповинного ребёнка. Тэхён не хотел, чтобы их личные с Гуком и Чимином разборки сказывались на их отношениях с Бомгю. Этот малыш и так мало кому доверяет, не всем даёт себя тискать. Бомгю такое высокое доверие оказывает Тэхёну, а он… В итоге, после очередного бега маленьких ножек мимо него, Тэхён не выдерживает. Он бросает все документы своему камергеру и бежит вслед за ребёнком. — Бомгю, подожди! — кричит альфа. Малыш оборачивается на зов, а потом убегает ещё дальше. Няньки не успевают за ним следить, хлопочут вокруг, бегут за ним, но Тэхён останавливает их, мол, сам поймает маленького принца. Тэхён бежит на звук туфелек по паркету. Бомгю заворачивает в другое крыло и залетает в первую попавшуюся открытую дверь. Оказалось, он забежал в комнату музыкантов. Они обычно там репетируют, играя на различных музыкальных инструментах, но сейчас здесь никого не было. Дневной свет бил в широкие окна. Бомгю видит в дверях запыхавшегося Тэхёна и быстренько залазит под стол. — Бомгю, вылазь оттуда, — просит Тэхён, присев на корточки и заглянув под стол. — Нет! — возразил детский голос. Альфа тяжело вздохнул, нервно потёр лоб, взлохматил серебристые волосы и снова посмотрел на ребёнка. Малыш поджал к себе коленки и обхватил их руками. Он был похож на загнанного птенчика, боявшегося высунуть носик. — Бомгю, я хотел с тобой поговорить. Прости меня! На это маленький носик шмыгнул, а Тэхён ощутил ком в горле и свою вину. — Прости, что накричал на тебя тогда. Я не хотел. Просто так много всего навалилось. Иногда взрослым хочется побыть одному. — Ты был злой, — Бомгю надул губки и отвернул голову от говорящего. Тэхён обессиленно садится на пол, опёршись спиной на ножку стола. — Ты же всегда хороший, весёлый. — Иногда и у меня бывает плохое настроение. Но я сожалею, что сорвался на тебя. Наступило недолго молчание. Бомгю раздумывал над словами дяди, пока тот глядел в одну точку перед собой, поджав одно колено. — Тебя кто-то обидел, да? — спросил малыш. — Нет, — солгал Тэхён. Ему было паршиво на душе от того, что он лжёт этому чуду, но Бомгю незачем знать всю правду. В силу своего возраста он всё равно не поймёт. Похоже, Тэхёна никто не в состоянии до конца понять. Вскоре гамма всё же выползает из своего укрытия и смотрит на дядю влажными глазёнками. У Тэхёна сердце сжалось при виде малыша, которого он посмел обидеть. — Ты простишь меня? — робко спрашивает альфа, сдерживая себя, чтобы не накинуться на ребёнка с объятьями. Бомгю тяжело вздыхает: — Прощаю. Ты же больше так не будешь? — Не буду, — обещает Тэхён и тянет руки к мальчику. Тот с улыбкой ныряет в его руки и обнимает альфу за шею. Старший целует Бомгю в его румяную щёчку и крепче прижимает к себе. Веки Тэхёна тоже повлажнели, ведь его так же переполняли эмоции. Если бы он потерял связь с Бомгю, то не простил бы этого себе. Ангелочек, что находится в его руках, не заслуживает такого к себе обращения. Тэхён намерен воспитывать себя и не смотреть на Бомгю как-то косо. Его ведь уже давно не трогает то, что он сын Чонгука и Чимина. Бомгю всего лишь ребёнок, старающийся развеять мрачные тучи, иногда повисающие над их тройственным союзом. — Люблю тебя, котёночек, — шепчет Тэхён на ушко малышу, зарываясь рукой в его чёрные волнистые волосы. — Всегда буду любить. — Я тоже тебя люблю, Тэтэ. — Сегодня приду и почитаю тебе сказку. — Угу, — Бомгю чмокает дядю в скулу и прижимает голову к его груди, слыша сквозь одежду биение его сердца.***
Чимин не находил себе места, готов был рвать на себе волосы от злости на Тэхёна, который упорно его игнорировал. Со дня коронации прошло две недели, и за это время Тэхён ни разу не дал себя обнять, не говоря уже об интимной близости. Он всё время говорил, что ему некогда, что у него много дел. Рано утром покидал дворец и поздно вечером возвращался обратно. Чонгук объяснял это тем, что в связи с новым назначением у Тэхёна теперь много обязанностей, он ездит в казармы, проверяет границы, боевую готовность солдат. Но разве это всё важнее их с Тэхёном отношений?! Чимин уже всё перепробовал, просился поговорить, когда заставал его, раздевающегося в спальне, но альфа тактично выгонял его, мол, очень устал. За завтраком не разговаривал, а иногда и вовсе пропускал приёмы пищи с семьей. Но одно всё же утешило хрупкое сердечко Чимина. В ту ночь у Тэхёна никого не было. Чимин опросил всех слуг, и все как один говорили одно и то же, что Тэхён тогда выгнал всех из своих покоев и никто больше не посмел потревожить его. Все последующие ночи он тоже проводил в одиночестве. От Минхо-хёна Чимин узнал о ссоре Бомгю и Тэхёна. Омега был опечален тем, что сын не рассказал ему об этом. Позже он поговорил с Бомгю, тот рассказал ему, как всё было, а потом сказал, что они с дядей уже помирились. Тэхён приходил пару раз к Бомгю, у которого, кстати говоря, теперь есть своя комната, ведь уже не тот возраст, чтобы спать с папой в одной спальне. Чимин одним глазком через щёлочку двери смотрел на то, как его любимые мальчики читали книжку и обсуждали действия героев. Омега улыбался, прикладывая пальцы ко рту и часто моргал мокрыми глазами, чтобы не дать слезе упасть на лицо. Он им не мешал, мог бы конечно войти и там поймать Тэхёна для разговора, но он не посмел прервать их идиллию. Ему было достаточно видеть их вместе и с улыбками на лицах. Однако, Чимин не мог так долго находиться без истинного. Снова начались ломки, ведь Тэхён всегда был рядом, а сейчас он просто лишил Чимина своей ласки, своего тепла, потребность в котором теперь чувствуется острее. Он почти каждый день встречался с разными знатными особами, так как теперь у него есть обязанности, как короля-омеги, любезничал со всеми, а потом шёл спать и всю ночь плакал в подушку, анализируя все свои действия, понимая, как он был не прав во многих вещах. Чимин считал, что это он во всём виноват. Он всё меньше уделял Тэхёну внимания, был с ним только когда сам чувствовал потребность в его близости. А вдруг Тэхёну нужно было больше? Что где-то надо было остаться на подольше, где-то надо было оказать больше поддержки. Ещё эта ночь в день коронации! В итоге Чимин решил, что, либо он решит всё сейчас, либо ещё чуть-чуть и он потеряет Тэхёна навсегда. Прямо как в своём сне. Он выловил Жана, чтобы узнать список дел Тэхёна и подгадать день и время, когда его можно поймать для серьёзного разговора. Уже подготовив всё заранее, Чимин знал, что в данный момент Тэхён сидит в кабинете, где раньше работал Чонгук, будучи наследным принцем. Тихонько постучав и услышав короткое «войди», Чимин открывает двери и заходит в просторный кабинет, наполненный дневным светом. Тэхён, как и предполагалось, сидел за столом и перебирал кипу бумаг. Альфа почуял запах истинного и поднял голову: — Ты что-то хотел? — Да, — Чимин прокашливается, чтобы его голос звучал увереннее. — Мы можем поговорить? Тэхён скользит взглядом по узким брюкам и приталенном пиджаке с блузой, в которые одет супруг, видит, как в его ушах сияют бриллианты, на руках серебряные браслеты с алмазными вставками, а на безымянном пальце выделяется двойное обручальное кольцо. Всё в нём говорило о его высоком статусе в государстве, о том, что сейчас перед Тэхёном не просто омега, а король, украшение всего их королевства. Альфа злится сам на себя, что так остро реагирует на такого сексуального истинного. Слюна скапливается во рту, дыхание учащается, а сердце начинает колотиться, как бешенное. Тэхён ненавидит в себе эту слабость, что проявляется при виде Чимина. Альфа сдавливает челюсти, выговаривая: — Нет, я сейчас очень занят, — и возвращает взгляд к документам, где строки расплываются перед глазами. — Тэхён, пожалуйста, — не сдаётся омега. Он делает шаги к широкому столу и смотрит прямо на мужа. — Хватит бегать от меня. Это всего лишь разговор. О большем я не смею просить. Последнюю фразу Чимин проговаривает с опущенной головой. Тэхёна забавляет такое поведение короля-омеги, которому теперь никто не смеет перечить, кроме короля-альфы. Тэхён всего лишь принц, чего Чимин так распинается перед ним? Но всё же Тэхён сам хочет этого разговора, поэтому тяжело вздыхает, откладывает бумаги в сторону и встаёт из-за стола, складывая руки на груди. — Говори, — альфа присаживается на край стола, однако омега вертит головой: — Не здесь. Идём со мной! Чимин топает ботинками по пути к дверям, почему-то уверенный в том, что Тэхён пойдёт за ним. Так и получилось. Тэхён вышел вслед за ним в коридор. Уже на заднем дворе замка Тэхён понял, что они куда-то поедут, так как Чимин сказал взбираться на запряжённого Эйдана, когда сам садился в седло Рикки. Тэхён взлохматил чёлку, укоризненно посмотрел на Жана, что сидел верхом на коне в сторонке и виновато глядел на своего господина. Приняв от слуги тёплую накидку на плечи, Тэхён сел верхом на своего коня и поскакал за Чимином, который уже гнал Рикки к массивным воротам. Десяток вооружённых гвардейцев двинулись за ними, там же был и Ёнджун, державшийся недалеко от своего короля. Всю дорогу Тэхён не мог понять, куда именно они скачут. Чимин вёл всех в обход торговых точек. Пока ехали мимо торговых лавок с задних сторон, Тэхён невольно вспомнил все их с Чимином свидания. То, как они прятались от людей, что могли их увидеть, как прятали лица за масками. А тот момент, когда осознали свою истинность, альфа не забудет никогда. Это был самый счастливый момент в его жизни, когда наконец нашёл свою судьбу, своего омежку. И сейчас этот омежка иногда поглядывал на него, пока скакал впереди всех, показывая направление. Через полчаса таких скачек Чимин остановил Рикки на большой поляне, где вместо зелёной травы теперь жёлтая солома, которую можно собирать для стогов сена. Некоторые стога уже стоят неподалёку. Чимин спрыгивает с седла, Тэхён делает то же самое. Они уходят всё дальше от дороги, где остановились гвардейцы и помощники супругов с их верными жеребцами. — Узнаёшь это место? — спрашивает Чимин, не оборачиваясь. Он так и идёт вперёд, словно пытаясь догнать горизонт. Тэхён обводит взглядом поляну, деревья начинающегося вдали леса и хмурое небо над головой, где пыталось светить солнце. Лёгкий ветер холодил щёки, пока Тэхён вспоминал это место. — Узнаю, — наконец, отвечает альфа, останавливаясь. — Поле, где мы провели обряд принятия. — Да, — Чимин поворачивается лицом к мужу и смотрит прямо в глаза, остановившись в нескольких метрах от него. — Где всё началось, давай здесь всё и решим. Чимину горько при мысли о том, что, если раньше тут росли цветы, то теперь здесь сухая пожелтевшая трава. Как символично, правда? Ведь именно так выглядят их отношения сейчас. И Чимин многое готов отдать, лишь бы вернуть те цветы. — Говоришь так, будто мы сейчас расстанемся. Омега вздрагивает от таких слов, затем сглатывает слюну и спрашивает: — Т-ты этого хочешь? — Я такого не говорил. Чимин отчаянно старается не заплакать. Боже, как же сложно! Он ведь сейчас кожей чувствует холодность Тэхёна. То ли он специально на него своими ледяными феромонами действует, то ли и впрямь разлюбил его. Чимин не хочет об этом думать. Нет. Он делает шаг вперёд, дышит через рот и всё же решается сказать то, что собирался: — Скажи сейчас, что тебя гложет. Выскажи всё, что тебя злит. Даже если я тебя раздражаю. Скажи, что я делаю не так?! — Не так? — Тэхён запрокидывает голову и нервно смеётся, пока ходит туда-сюда. — Да всё ты, блять, делаешь так! — Скажи мне правду. — Правду? — Да! Я хочу знать, что ты ко мне чувствуешь, что происходит между нами в последнее время. — Ха, а что происходит? Всё нормально. Всё, блять, нормально! Я делаю свою работу, ты получил, что хотел. Двое альф, один из них король. Рядом маленький сын. Чимин кивает сам себе и говорит под нос: — Но ты не этого хотел. — Да!!! Не этого! — Тэхёну уже плевать, что люди со стражей вдалеке могут их услышать, однако те сейчас делали вид, что они глухонемые и даже чуть-чуть слепые. — Расскажи мне, как бы ты хотел… — А какой теперь в этом смысл? Тэхён зажмуривается, мысленно бьёт себя по башке, потому что снова даёт слабину и осыпает Чимина откровениями. Рядом с ним он не может долго притворяться. Лучше держаться на расстоянии, лишь бы не чувствовать боль. Альфа всё расхаживает по соломе туда-сюда, уперев руки в бока. — Я живу не так, как хочу, Чимин. Мне кажется, я живу не своей жизнью. Чимин всхлипывает, не сдерживая плача. Он прикладывает запястье ко рту и смотрит на метающегося супруга. Сердце обливается кровью, когда Чимин ощущает весь вулкан чувств своего истинного. — Почему ты так говоришь? Я… я не мог не принять Чонгука, ты же знал это. Как я мог бросить его? Он моё всё, как и ты. Вы… вы оба для меня очень ценны, я не хочу вас терять. Но думаешь, я не проклинал судьбу за то, что сотворила такое с нами?! Думаешь, я не ненавидел себя за то, что у меня появились сразу два шрама?! Теперь очередь Чимина ходить из стороны в сторону и нервно теребить чёлку. Он загнанно дышит, словно только что пробежал пару километров, не останавливаясь. — Я хотел бы жить в каком-нибудь тихом месте, в небольшом поместье с дивным садом, где мы бы выращивали цветы и фрукты, а рядом бы бегали наши дети с яблоками в руках. Вот как бы я хотел, — на одном дыхании выдал Тэхён. Он подходит к Чимину ещё ближе. — Я конечно благодарен Гуку за новую должность, мне всегда нравилось военное дело, но теперь я каждый день слышу разговоры людей о том, что я вообще не имею права на короля-омегу. Ты хоть понимаешь, как это унизительно? Что я не имею прав даже на собственного супруга. На своего истинного. — Почему ты не можешь просто послать их всех к чёрту?! — кричит Чимин, осознавая, как же они с Чонгуком похожи, ведь тот говорит так же. Оба брата зависят от мнения общественности, им с самого детства внушали слушать свой народ, соблюдать правила приличия. Чимин всегда сопротивлялся такому мышлению. Блондин подходит к альфе вплотную, кладёт руки ему на шею, поднимаясь пальчиками к серым волосам на затылке, и шепчет, плотно прижимаясь всем телом: — Ты всегда имел на меня полное право, слышишь? Я весь твой! Ах… а хочешь, можешь прямо здесь и сейчас взять меня. — Что? — поражённо выдыхает Тэхён, пытаясь заглянуть в голубые глаза. — Взять тебя? Но ты же не вещь, чтоб тебя брать. Альфа грубо отталкивает от себя парня, который не удерживает равновесие и в бессилии падает на землю. Чимин больно ударяется копчиком и поднимает на Тэхёна мокрый взгляд. — Хах, а бросаешь, как вещь. Тэхён дёрнулся вперёд: — Прости, я не рассчитал силу. Чимин останавливает рукой начавших бежать к нему стражников, затем кивает головой, нервно улыбаясь и понимая, что, скорее всего, он заслужил всё это. Ха, был бы на месте Тэхёна кто-то другой, кто бы так «не рассчитал силу», его бы уже пёрли на виселицу. А сейчас сам король-омега Чосона почти что валяется у ног Тэхёна. Тэхён даже не представляет, сколько у него власти в руках. — Прости меня, Тэхён, — тихо говорит омега спустя минуты тишины. Он сидит на сухой траве, опёршись руками в землю. — Я не знаю, как мне вести себя. Я уже попросту не знаю, что мне делать. Так много всего происходит, столько дел навалилось. Хоть я и стал королём, но я ведь продолжаю быть мужем Чон Тэхёна, как же ты этого не поймёшь?! — Чимин шмыгает носом, удерживая новую порцию слёз. — Я пытаюсь быть тем омегой, которым ты хочешь меня видеть. Я стараюсь уже столько лет, но почему-то продолжаю разрываться между вами. Я словно пытаюсь поймать двух зайцев, что бегут в разные стороны. Боже, Тэхён, я так не хочу тебя терять, но я вижу, как ты страдаешь. Мне будет достаточно, если ты будешь счастливым. Ну хочешь… хочешь, можешь спать с наложниками, чтобы я сгорал от боли и ревности, чтобы чувствовал всё то, что чувствуешь ты, когда я с Чонгуком. Я так люблю тебя, что готов уже на всё. Ах, боже, что я несу?! Тэхён, своей холодностью ты наказываешь меня. Наказываешь за то, что от меня не зависело. Это нечестно! Каждое слово, произнесённое Чимином, ранит Тэхёна будто проходится острым лезвием по коже вокруг сердца. Знак лилии на груди горит, приносит боль, будто начинает кровоточить. Альфа потирает участок груди через одежду и морщится. Он смотрит на Чимина, что сидел на сухой траве и орошал её слезами. Его омежка вздрагивал от тихих рыданий, обхватывал себя руками, чувствуя холод от дуновения ветра. Тэхён не мог спокойно смотреть на это, он глотал комки в горле, вытирал кулаком слёзы со щёк, а потом он нагибается, хватает плачущего омегу на руки и несёт к ближайшему стогу сена. Тэхён не любит, когда на них с Чимином глазеют, поэтому он заходит за стог так, чтобы стража их не видела, а потом ставит омегу на землю. Альфа снимает со своих плеч накидку и бросает её на землю рядом с собранной в кучу соломой. Садится на тёплую ткань, а сверху на свои колени усаживает Чимина, потянув его за руку. Омега ёрзает, всхлипывает и ныряет в крепкие объятья мужа, обхватывая его плечи руками. Теперь вместо холода он чувствует мягкое тепло. Чимин утыкается альфе в шею и вдыхает его успокаивающий запах лесной ягоды. Он прекрасно помнит тот день, когда впервые ощутил этот аромат. Как тряслись коленки, когда Тэхён его обнимал. Как сильно билось сердце рядом с ним. Прямо как сейчас. Оно всё так же быстро бьётся. Чимину безумно приятно ощущать крепкие мужские руки на своей талии, льнуть к любимому, слышать биение его сердца, таять от его горячего дыхания на своей коже. — Мне не нужны наложники, мне нужен только ты, — негромко говорит Тэхён, поглаживая омежку по спине. — Если бы мы не были истинными, я бы всё равно выбрал тебя. — Правда? — Чимин поднимает влажный взгляд на мужа, пытаясь отыскать правду в его серых глазах. — Да. Я никогда в жизни никого так сильно не любил. Чимин по новой всхлипывает и ещё крепче обнимает своего альфочку, целует его в шею, томно шепча на ухо: — Я тоже люблю тебя, Тэхён. Так люблю, что задыхаюсь от собственных чувств. Даже находясь вдали, я слышу тебя своим сердцем. Я могу прочитать тебя по твоим прекрасным глазам, — Чимин обводит пальчиком бровь мужа, — … по дрожи в уголках твоих прекрасных губ, — касается губами полных губ Тэхёна, не целуя, — … по биению твоего сердца, — расстёгивает пиджак и рубашку на груди, оголяя участок кожи, где виден рисунок распустившейся лилии, — … по мурашкам на твоей коже. Чимин касается языком самолично оставленного знака принятия на чужой груди. Выцеловывает каждый лепесток, постепенно поднимаясь к выпирающим ключицам, от одного вида которых можно сойти с ума. Омега чувствует, как весь дрожит, как возбуждение начинает просыпаться внизу живота, однако остановиться он не может. Чимин забывает о существовании всего мира, о том, кто он, где он и когда он. Чимин здесь и сейчас со своим истинным, и только это важно. Тэхён уплывает на волнах ласки супруга, пока оглаживает его округлые бёдра, ёрзающие на нём. Берёт правое запястье Чимина и тоже целует рисунок волка, что оставил ему когда-то. Одаривает омегу обжигающим поцелуем в открытый участок кожи между шеей и ключицей, ровно там, где стоит метка, оставленная зубами Тэхёна. Альфа смотрит в затуманенные глаза омеги, замечает, как того ведёт от близости, словно он пьяный. Как его зрачки расширены, как с его уст слетают сладкие вздохи, как его пальчики дрожат. Тэхён довольно улыбается, словно оголодалый зверь поймал, наконец, свою сладкую добычу. Он приближает лицо максимально близко к лицу омежки и спрашивает: — Так сильно нуждаешься во мне? — Да. А ты в-во м-мне? — Как в кислороде. Тэхён накрывает чужие губы поцелуем и ему сразу же отвечают. Чимин обхватывает шею мужа руками и льнёт к нему всё больше. Они целовались долго, вязко и мокро, постепенно наращивая темп, когда их рассудки начало туманить дикое возбуждение. У них не было близости очень долго, почти два месяца. А это большой срок для молодой истинной пары. Они оба мучали друг друга, испытывали, чтобы снова понять, насколько они дорожат друг другом, как сильно любят и нуждаются друг в друге. Чимин ёрзает по паховой области альфы, с его расцелованных красных губ начинают спадать звуки, красиво-грязные и до одури волнующие каждую клеточку Тэхёна. Омега толкнулся вперёд, заставляя их члены, скрытые под одеждой, встретиться, а вскоре блондин почувствовал, как между его половинок начало мокнуть. Он зажимает в кулачке пучок соломы, что падают со стога сена от ветра и их с Тэхёном движений. Им не холодно, им сейчас очень жарко. Горячо. Ветер колышет сухую траву, приподнимает её, чтобы люди ощутили аромат скошенной травы, но Чимин и Тэхён ощущали только насыщенные запахи друг друга. — Мы не будем здесь этого делать, — тяжело дышит Тэхён, отрываясь от столь вкусных губ. — Почему? — Чимин целует его в щёку, продолжая елозить попой по выпирающему бугорку. — Мхм… мы же оба этого хотим. — Во-первых, потому что здесь холодно. Ты можешь простудиться, а я этого не могу допустить. Во-вторых, всё-таки нас могут увидеть и услышать. А в-третьих… я хочу обсудить с тобой кое-что. Чимин насторожился, услышав такие слова. Он слез с колен мужа и сел на накидку, расстеленную по траве. Возбуждение начало спадать, а дым перед глазами рассеиваться. — Я хочу ребёнка, — заявил Тэхён, подтянув колени к подбородку. Он взглянул на растерянного Чимина и нервно закусил и без того истерзанную поцелуями нижнюю губу. — Ого, — только и смог произнести омега. Он взлохматил свои блондинистые волосы и глубоко задышал, анализируя сказанное супругом. — Но… вы же с Бомгю ладите, разве нет? — Ладим. Поверь, я всем сердцем люблю Бомгю, он замечательный мальчик, но я хочу свою кровь, понимаешь? Как бы тебе объяснить… Мм, Бомгю всё равно остаётся сыном Чонгука. Он его будет воспитывать, вкладывать в него свои силы, знания, делиться опытом. А я что? Я тоже хочу иметь частичку себя, хочу, чтобы и мой род продолжался. Пусть мои дети будут простыми людьми, не королевскими особами, зато их отцом буду я. Чимин, пойми меня правильно. Чимин задумывается ненадолго, отводит взгляд в сторону, потирая ладонью порозовевшую щёку. — Если честно, я тоже над этим думал. Но ты сам то готов к такой ответственности? — Да, — твёрдо отвечает Тэхён, глядя мужу в глаза. Омега улыбается и ведёт плечами: — Хорошо. Я поговорю с лекарем, перестану пить противозачаточные отвары. После столь длительного принятия лекарств, потребуется время, чтобы получилось зачать ребёнка. Поэтому не думай, что я так скоро забеременею. — Но мы ведь будем стараться, правда же? — От тебя зависит. В следующую секунду Чимин взвизгивает от того, что его заваливают на траву, и начинает довольно хохотать. Тэхён нависает над ним и целует в губы. — Тогда сегодня начнём. Чимин поднимает глаза к небу и видит, как тучи начинают расходиться и ясное солнце пробивается сквозь них своими лучами. Это не может не радовать омегу. Вдруг это знак свыше, что всё у них будет хорошо. Пока Тэхён целует его в щёчку, Чимин обводит взглядом поляну. — Тэхён. — М? — Давай сделаем эту поляну нашим местом. И никому не будем его показывать. — Никому? Чонгук не был здесь? — Никогда. — Мм, ну хорошо, — после Тэхён задумывается. — А у тебя и Чонгука есть «ваше место»? — А как ты думаешь? Куда я не пускаю тебя вот уже четыре года? Альфа роется в шкафу своей памяти и выдаёт предположение: — Зеркальные покои? Чимин улыбается, всем своим видом показывая, что это правильный ответ. Чонгук сам сказал, чтобы Чимин никого не впускал туда. Не столько потому, что не хотел, чтобы другие глазели на его танцующего омежку, а сколько потому, что это место стало для него особенным, всегда напоминает о его чувствах к Чимину. Но главное место, где оба альфы всегда пересекаются, – это сердце Чимина.
