Часть 35
11 сентября 2021 г., 08:36
На следующее утро Чимин получает записку от Сынхо через его камергера. Принц просил о встрече, а Чимин оставлял альфу без ответа. Он не спал всю ночь, раздумывал над случившемся. Он не мог поверить в то, что Сынхо признался ему в любви, когда за него собирается выйти замуж его брат. Джихён вчера на вечере болтал без умолку, делился своими впечатлениями с Чимином, говоря, какой Сынхо галантный кавалер, какой красивый и изящный. А Чимин не мог смотреть ему в глаза, поэтому молча кивал и молился о том, чтобы этот праздник поскорее закончился.
На общем обеде королевской семьи, где присутствовал и Сынхо, как уважаемый гость дворца, омега не находил себе места. Он старался вообще не разговаривать с ним, а тот никак не выдавал свои эмоции и спокойно общался с Чонгуком и Тэхёном. Чимин же занимал себя Бомгю, заменял ему няньку, вытирал ротик салфетками, подкладывал еду в тарелку. Хоть что-то, лишь бы отвлечься.
Чимин ничего не говорил своим альфам, он хотел сам разобраться со всем. В глубине души он боялся, что мужья ему не поверят или же наоборот, сотрут Сынхо в порошок и тогда войны с Арэмом не избежать. Чимин не мог допустить беды, которая могла коснуться всего государства. В конечном счёте, Чимин решился встретиться с Сынхо, который заваливал его записками с просьбами о встрече. Омега хотел поговорить и расставить всё по местам. Он передал через верного Ёнджуна записку камергеру принца Кима, где было указано время и место их встречи.
Королевская библиотека была лучшим вариантом, ведь даже если их увидят, то подумают, что король-омега всего лишь показывает уважаемому гостю редкие издания книг.
Когда Чимин прошёл между стеллажами, уходя всё дальше от входных дверей, где дежурил Ёнджун, он увидел, что Сынхо уже ждал его. Альфа прыгал глазами по строкам из романа о любви, который взял с полки. Чимин подошёл ближе и воинственно посмотрел на мужчину. Свечи в проходах освещали пространство, хоть лучи вечернего солнца всё ещё били в окна, пока главная звезда стремилась к горизонту.
— О ночь любви, раскинь свой тёмный полог, чтоб укрывающиеся могли тайком переглянуться и Ромео вошёл ко мне неслышим и незрим. Ведь любящие видят всё при свете волненьем загорающихся лиц.
Чимин молчит. Он понял, что Сынхо открыл повесть, которую он читал несколько месяцев назад. Строки красивые, вот только раздражает, что Сынхо относит их самих к происходящему. Ведь Чимин не любит Сынхо. Сейчас другая ситуация.
— Я пришёл только потому, чтобы сказать Вам перестать питать напрасные иллюзии.
Альфа захлопывает книгу и возвращает её на место, чтобы после подойти к Чимину на опасно близкое расстояние.
— Почему Вы так жестоки со мной?
— Жесток? О, нет, — блондин скрещивает руки на груди и отходит на шаг. — Мне Вас жаль. Вы ведёте себя глупо. Своими действиями можете навлечь на себя и на меня беду. Я не тот, с кем можно играть.
— Полагаете, я играю с Вами? В своих намерениях я абсолютно серьёзен. У меня к Вам искренние чувства.
— Боже, всё происходящее сейчас какой-то абсурд!
Чимин не понимал, с чего у Сынхо вообще взялась эта любовь. Они не виделись четыре года, а тут вдруг он заявляет, что любит его. Полная чушь. Невозможно любить кого-то на таком большом расстоянии, не видя человека столько лет.
Однако Чимин не знал, что Сынхо мог так любить. Он не знал, что во дворце Арэма спрятан портрет Чимина, написанный художником по памяти, который видел его однажды. Он не знал, что Сынхо каждый день смотрел на этот портрет и влюблялся всё сильнее, воображая себе скорую встречу. Ему было плевать под каким предлогом, лишь бы приехать в Чосон и увидеть объект своих воздыханий. И сейчас, этот самый объект стоял перед ним в этих узких брюках, подчёркивающих его упругие ягодицы, в этой рубашке с открытым воротом. Сынхо смотрел не столько на длинные серьги, сколько на родинку на шее Чимина, которую жуть как хотелось поцеловать.
И при всём при этом, молодые люди не знали, что чуть дальше, буквально за двумя стеллажами стояли Чонгук и Тэхён, прислонившись к книжным полкам. Старший альфа порывался выйти из укрытия и начистить этому заносчивому Сынхо рожу, но его удерживала рука Чонгука, давящая на грудную клетку, пригвождая к месту. Альфа с ухмылкой смотрел прямо перед собой и слушал чужой разговор. Чонгук не был бы настоящим королём, если бы не знал, что происходит в его дворце. Как только он узнал время и место встречи, сразу же подхватил Тэхёна и они затаились в библиотеке, заранее дожидаясь Чимина и Сынхо.
— Если Вы хоть немного меня уважаете, перестаньте преследовать меня, просить встретиться и вообще забудьте обо мне! — рычит Чимин как можно тише, чтобы их не услышал кто-нибудь, хотя Ёнджуну он всецело доверял, он верил, что тот никого постороннего сюда не впустит.
Сынхо склоняет голову, вздыхая:
— Хорошо, я постараюсь больше не тревожить Вас, я всё понимаю, — он берёт маленькие ладошки Чимина в свои руки и потирает большими пальцами, чувствуя внутренний трепет. — Знаю, в каком мы оба положении, у каждого из нас своя роль в этой жизни. Однако забыть я Вас не смогу. Я женюсь на Джихёне, тогда у меня будет хоть какая-то частичка от Вас.
— А вот о Джихёне забудьте! — омега делает шаг навстречу, вырывая свои руки. — Я не отдам своего брата тому, кто использует его, тому, кто его не любит.
— Браки в наше время не строятся на любви.
— Строятся! И мой тому доказательство.
Они оба тяжело дышат, взирая друг на друга. Вот только Чимин хотел одним взглядом убить альфу, но в то же время не мог винить человека за его чувства, над которыми не властны даже боги. Всё так смешалось, так закрутилось и надо было заканчивать эту драму, пока не стало ещё хуже.
Чимин собирается было уйти, но сзади его останавливают мужские руки, которые легли на его талию и прижали его тело к крепкой мужской груди.
— Я бы многое отдал, лишь бы узнать, чем Вы пахнете, — шепчет Сынхо на ухо.
— Как Вы смеете?! Уберите от меня руки! — омега начал отрывать от себя чужие руки, но остановился, на вдохе вскрикнув от неожиданности: — Чонгук! Тэхён!
Король и принц стояли в проёме и смотрели на парочку с загадочными лицами. Как только их заметили, они мерными шагами стали подходить к ним и оглядывали каждого с ног до головы. Сынхо отпустил Чимина и отошёл на шаг, роняя глаза в пол. Всё же он понимал, что он не ровня королю Чонгуку.
— Он пахнет мной и Тэхёном, — говорит Чон, отвечая на ранее высказанную просьбу. — И что ты теперь готов отдать, когда узнал? Может быть, жизнь?
— Чонгук, это не то, что ты думаешь, — Чимин подбежал к мужу и схватился за его рукав. Затем положил ладони на плечи Тэхёна. — Это не то, что вы… мы просто разговаривали…
— Рот закрой! — громко рявкает Чонгук. А Тэхён тем временем хватает Чимина под локоть и заводит его за свою спину, с усилием толкая назад.
Тэхён злостно посмотрел на омегу, сжав челюсти, а потом обратил внимание на Чонгука, рука которого уже сдавливала горло Сынхо, прижатого к стеллажу. Тот схватился за руку Чона, однако король Чосона и глазом не моргнул, он продолжал держать его стальной хваткой и перекрывать ему кислород. Обручальное кольцо Чонгука отпечатывалось на коже Сынхо, пока тот трепыхался, как умирающая рыбёшка.
— Если ещё раз ты приблизишься к моему омеге хоть на метр, я тебе сердце вырву. Твоему отцу будет интересно узнать обо всех твоих выходках. Херово он, однако, занимается твоим воспитанием, — Чонгук с удовольствием наблюдал за тем, как глазные яблоки Сынхо краснели, как он задыхался и корчился от боли на шее. — Ты подпортил своему отцу политические планы, свою страну под угрозу поставил, но я закрою глаза на то, как ты мне под дверь нагадил. Предупреждаю, ещё один вздох в сторону Чимина, и тебе больше нечем будет дышать. Ты меня понял?
— П-понял-л, — прохрипел Сынхо на последнем издыхании. Как только Чонгук отпустил его, принц упал на пол и начал жадно глотать ртом воздух, прокашливаясь и хватаясь за горло.
Чонгук кивает Тэхёну, как главный альфа в союзе разрешая выпустить клыки и вцепиться в глотку мудаку, посмевшему пускать слюни на их омежку. Тэхён с особым предвкушением разминает шею, хрустит суставами в кулаках и заносит один из них для мощного удара по челюсти. Он пинает Сынхо ботинком в живот, отчего того на полу скрючивает, а Тэхён не жалеет силы и замахивается для ещё одного контрольного удара по печени.
— Ты не первый, кого мы избиваем за то, что посмел потянуть свои грязные руки к нашему омеге, — выплёвывает слова Тэхён, глядя сверху вниз.
Чонгук и Тэхён многое могут простить, но, если какая-то тварь считает, что может посмотреть в сторону их омеги, они не знают жалости и готовы рвать на куски. Уже все в мире должны знать, насколько Тэхён и Чонгук собственники, насколько ревностно они относятся к своему Чимину, но похоже, что Сынхо не знал об этом. Что ж, придётся преподать ему урок.
Тэхён тяжело дышит, шевеля кистью в воздухе. Король тем временем брезгливо смотрел на Сынхо, пока тот был на коленях. Альфы Чон пошли в сторону выхода, схватив по дороге Чимина за обе руки. Чонгук приказал своим людям запереть Сынхо, чтобы эта падаль никуда не сбежала.
*
Весь путь до спальни Чимин сохранял лицо, хоть он и желал заплакать. Жители дворца высунули любопытные носы, наблюдая за тем, как король Чонгук вёл своего мужа в спальню, а рядом поспевал Тэхён. Альфы были сдержанны, они шли с каменными лицами и держали Чимина за руки. Омега жмурился и хныкал от жуткой боли, которую ему эти хватки приносили.
Они заходят в покои Чонгука, последний закрывает за ними дверь на щеколду и поворачивается лицом к мужу, который теперь позволяет себе всхлипнуть. Блондин смотрел на альф поочерёдно и пытался как можно скорее всё объяснить.
— Чонгук, Тэхён, это не то, что вы могли подумать обо мне. Я… Сынхо нёс какую-то чушь о любви ко мне, — Чимин сбивчиво говорил и судорожно вздыхал, наблюдая за тем, как угрожающе к нему приближался Чонгук. Его глаза горели яростью и желанием убивать. Взгляд как у волка перед прыжком, чтобы потом разорвать свою жертву на части.
Тэхён тоже подходит к нему максимально близко. Чимин съёживается весь и прикрывает веки под пристальными взглядами мужей, которые склонили головы и задышали над его лицом.
— Мы ждём твоих объяснений, — твёрдо говорит Тэхён. Его голос был строгим и только его бешенные глаза выдавали в нём разгорающееся пламя.
От такого взгляда у омеги мурашки пошли по коже, а в груди просквозило холодом. Он поднял мокрые глаза на супруга и жалобно проскулил:
— Я ничего плохого не сделал.
— Не сделал? Ха-ха-х, не сделал? Чем я, блять, заслужил всё это?! — заорал Чонгук. Он отходит к столику, где стояли часы из золота, и кидает их на пол, с намерением разбить вдребезги.
Чимин подскакивает от шума каждый раз, когда Чонгук что-то швыряет. Вазы, книги, зеркало. Летели абсолютно все мелкие предметы, что находились на столиках. Флаконы с одеколонами, графит, письменные чернила, и прочая подобная мелочь. Чонгук не разнёс всю спальню только потому, что Тэхён рявкнул на него остановиться. Чонгук рычал как загнанный в клетку дикий зверь. Он не жалел никаких вещей, лишь бы избавиться от этого жгучего чувства в груди, лишь бы не поднять руку на самое драгоценное, что у него есть. И эта самая роскошь стояла возле кровати, прячась за бордовым балдахином, и плакала, приложив ручки ко рту. Тэхён стоял рядом, сложив руки на груди.
— Чимин, я не знал, что такое произойдёт и с нами, — Чонгук тяжело дышит, он подходит к омеге и склоняет к нему голову, дабы вглядеться в опущенные в пол глаза. — У тебя, блять, два альфы. Да ни у кого на свете нет столько подарков судьбы, как у тебя. Тебя два члена трахают, а тебе всё мало?! Какого хера ты перед другими задницей вертишь?
— У меня тот же вопрос.
Чимин поднимает на мужей глаза, глотает слёзы и сдавливающий ком в горле:
— Я… я ничего такого не делал. Почему вы так говорите?
Тэхён в ответ заорал:
— А как это называется?! Сначала даёшь себя всяким мудакам лапать, а потом с ними же тайком от меня встречаешься.
— Чонгук же сам меня пустил танцевать с ним. Мог бы запретить!
Теперь Тэхён взглянул на Чонгука, намереваясь и ему двинуть по шее за то, что позволил произойти подобному. Также он злился и на себя, что упустил тот момент и не забрал Чимина из чужих лап.
— Я разрешил, потому что это сын Ким Намджуна, сын того, в ком я сейчас нуждаюсь. Но ещё я хотел проверить кое-что и не ошибся. Я ещё четыре года назад заметил, как этот недоносок смотрел на тебя. А ты с ним танцевал и… Думаешь, я не видел, как ты смотрел на него? Что за природное очарование в тебе? Меня оскорбляют твои выходки. Ты всех в себя влюбляешь, заставляешь альф пускать на тебя слюни. Мне что, на тебя паранджу надеть, как в заморских землях?! Отвечай мне, дрянь!
— Прекрати обзывать меня! Я не заслуживаю оскорблений, — Чимин с усилием вытирает своё заплаканное лицо и вздёргивает подбородок, собирая в себе остатки сил. — Я не изменял вам, и даже не смей утверждать об обратном. Этот идиот Сынхо возомнил себя ни пойми кем и решил, что может признаваться мне в любви.
— Почему ты сразу не пошёл ко мне и не рассказал обо всём?
— Я знал, что тебе конфликты ни к чему, поэтому пошёл встретиться с этим придурком, чтобы послать его куда подальше. Я ведь знал заранее о твоей бурной реакции, — Чимин всхлипывал и продолжал взирать на своих альф. — Я делал это только ради вас двоих, ради ваших чёртовых планов по захвату мира, а вы с какого-то хрена решили на меня всех собак спустить. Вот теперь вы мне отвечайте!
— Да ни одно войско не стоит тебя! Плевать я хотел на войну, когда дело касается тебя. Я бы решил проблему. Даже если я нуждаюсь в помощи, это не значит, что кто-то может трогать то, что принадлежит мне. Никто посторонний не смеет касаться тебя, даже смотреть в твою сторону! — альфа загнанно дышал, наполняясь ярой лавой, как взорвавшийся вулкан.
Тэхён тоже поделился своими хлещущими через край эмоциями:
— А этот Сынхо, извращённый мудак! Я сломаю ему обе руки. Нет, я собираюсь содрать с него кожу, а затем сжечь его дотла. Он поплатится за то, что посмел положить свои богохульные грязные руки на моего омегу!
Чимин несколько секунд молчит, только загнанно дышит через рот и смотрит по сторонам. А потом со вздохом произносит:
— Боже, как вы только могли подумать про меня такое? Разве я хоть раз дал усомниться в своей верности вам?
Чонгук с Тэхёном переглянулись и словно на ментальном уровне поняли, что хотят одного и того же. Они с двух сторон обняли Чимина, загнанно дышали ему в шею и чуяли едва уловимые нотки запаха чужого альфы. О нет! Этот омежка будет пахнуть только ягодой и лесом. Волк внутри сразу захотел пометить своим запахом своего малыша. Братья взяли Чимина в охапку и повалили его на кровать. Все легли на постели прямо в обуви, но альфы очень быстро от неё избавились, потом сняли туфли с Чимина и начали покрывать его шею поцелуями, трогая руками во всех местах.
— Что вы делаете… — вопросы омеги утопали в частом дыхании трёх людей.
Чимин почувствовал губы Чонгука на своих губах и закрыл глаза, отвечая на бурный поцелуй. Тэхён тем временем вылизывал омежью шею, стремительно избавляя его от рубашки. Пуговицы сыпались от разрыва ткани, пряжки ремней альф звенели, а Чимин терялся в пространстве, когда его мужчины втягивали в рот его соски, прикусывая нежную кожу, вызывая тем самым дрожь по всему телу. Чимин стонал и извивался, полностью отдаваясь во власть своих альф, которые рвали на нём последние лоскутки брюк. Когда они освободили из оков одежды стройное омежье тело, то стали целовать его во всех местах. Чонгук спускался губами ко внутренней стороне бёдер, а Тэхён целовал ножки Чимина, вылизывая каждый сантиметр этой светлой кожи.
Возбуждение накрыло всех троих.
Они уже забыли о том, по поводу чего только что орали. Их поглощало тепло и ноющая боль в паху. Запахи в спальне усилились, словно сладкий дым заполнял носоглотку, когда Чимин возбудился так сильно, что смазка потекла из него обильнее. Тэхён впился в пухлые губы и ловил стоны омежки, между ног которых расположился Чонгук и уже вовсю пробовал его смазку на вкус. Кожа на ягодицах такая нежная, гладкая, а природный омежий аромат чувствовался на языке.
Для Чимина всё было так неожиданно. Они уже очень давно не занимались сексом втроём. Он думал, что тот раз в день Ивана Купала был последним в их жизни, но оказался не прав. Прямо сейчас его альфочки дарили ему двойную ласку, о которой он так давно мечтал, видел только в мокрых снах.
Альфы Чон словно озверели. Их захватывал природный инстинкт защитить своего омегу, убить всех, кто позволил себе неосторожный взгляд на него, кто потянул свои грязные руки к этому пушистому созданию. Они поглощали его, метили засосами и укусами, впивались пальцами в кожу, будто убеждали его и весь белый свет о том, кому принадлежит это блондинистое чудо.
Братья прервали свои поцелуи, сняли с себя остатки одежды и уселись меж широко раздвинутых ног Чимина, который вытирал пот со лба и поочерёдно глядел на своих мужчин.
— Хочешь? — издевался Тэхён, держа свой твёрдый член в руке и толкаясь головкой в изнывающую от возбуждения дырочку, не проникая внутрь.
Чонгук делал то же самое, соприкасаясь с членом брата. Они оба с улыбками на лицах наблюдали за тем, как хныкал их омежка и с красными щёчками просил его оттрахать. Маленький член Чимина тоже приятно ныл, на головке проступили капельки предсеменной жидкости, яички поджались.
Чимин кусает мокрые губки и жалобно скулит, когда братья Чон откровенно издеваются над ним, поочерёдно чуть проталкиваясь внутрь и снова покидая горячие стеночки.
— Пожалуйста… — пропищал омега, запрокинув голову. — Не мучайте меня!
Чонгук усмехается, многозначительно смотрит на Тэхёна, и они переворачивают омегу на живот, ставя в коленно-локтевую позу. Тэхён пристраивается сзади, держась за упругие бёдра, и звонко шлёпает по заднице за своеволие и непослушание, за поведение, от которого у всех альф дымится в штанах. И принц заталкивает член по самое основание. Чимин томно мычит, ахает и стонет, когда в нём начинают толкаться. Чонгук появляется перед его лицом, зарывается пальцами в блондинистые волосы и подставляет горячую плоть к пухлым губам. Чимин всё понимает и послушно открывает рот, с наслаждением заглатывая напряжённый орган. Омега упирался в постели двумя руками и позволял своим мужьям контролировать его тело и полностью им управлять. Страсть захватила их с ног до головы и остановиться уже никто из них не мог.
Тэхён рычал и царапал кожу на бёдрах, толкаясь всё сильнее. А Чонгук надавливал на чужие щёчки, контролируя процесс минета. Горячий и влажный рот сильно возбуждал, заставлял член молодого мужчины стремительно твердеть. Чимин плотно обхватывал губами, давил на набухшие вены, снизу лаская языком.
Когда Тэхён с громким рыком кончил внутрь омежки, он вовремя вытащил свой набухающий узел и помассировал его рукой. Чонгук же вытащил член изо рта Чимина и занял место Тэхёна, мигом проникнув в эластичные стеночки.
— Ты ещё не кончил, мой маленький? — спрашивает он над ухом. Омега мотает головой и прикрывает веки от наслаждения, когда его продолжают трахать твёрдой горячей плотью. — Я тоже ещё не всё. Давай сладкий, постони для меня.
Чимин стонал и вскрикивал хриплым голосом, пока сзади вбивались в его тело. Чимина уложили на постели боком так, чтобы Чонгуку удобнее было толкаться в него, прижимая к себе за грудь и талию, а Тэхён мог с упоением целовать губы, пропитанные смазкой Чонгука. Страсть и податливость омеги распаляла альф, заставляла рычать от удовольствия, сильнее вбиваться в жаркое нутро. Мышцы сфинктера пульсировали, сокращались, поочерёдно то плотно сжимая член Чонгука, то чуть расслабляясь, позволяя двигаться свободнее. Обильно выделяемая организмом смазка вперемешку со спермой Тэхёна громко хлюпала под напором, позволяя Чонгуку погружаться внутрь омеги по самое основание.
Боже, они снова поддались безумию. Братья украдкой поглядывали друг на друга, пока наслаждались телом Чимина, и не понимали, почему опять сорвались и занялись сексом втроём. Похоже, истинная связь что-то с ними делает. А Сынхо каким-то образом помог им почувствовать дикое желание обладать Чимином одновременно. Альфы Чон хотели его везде пометить, всё тело искусать, наставить тысячи засосов и заполнить своей спермой.
Чонгук на последних секундах перед сокрушительным оргазмом позволял Тэхёну и Чимину целоваться. Последний льнёт ближе к оголённой груди своего мужчины. Тэхён не жалел своего мальчика, терзал его уста, будто дикий, голодный зверь. Альфа то покусывал нижнюю губу, то оттягивал её. Чимин сходил с ума от действий супругов. Дрожащей рукой он дрочил Тэхёну, побуждая его кончить во второй раз. Он углублял поцелуй, сплетая их языки в диком танце. В итоге всех троих в какой-то миг прошило разрядом молнии, отчего они замерли и судорожно вдохнули воздух. Тэхён помнил о том, что Чимину пока не желательна сцепка, поэтому успел толкнуть Чонгука рукой в бёдра, тем самым вытолкнув его из сладкой попки.
Они несколько минут тупо лежали и пялились в высокий потолок, переводя дыхание. Из Чимина порциями выливалась смешанная сперма его альф, но он не стеснялся этого, он уже комфортно чувствовал себя рядом с ними. Чимин лежал и поражался тому, как сильно они его любят, как сильно дорожат и как ревнуют ко всем подряд. В глубине души ему было приятно. Омега с особым удовольствием лежал на постели, слушал прерывистое дыхание своих мужчин и чувствовал их тёплые мускулы, между которыми его зажали.
Позже в комнату тихонько стучит слуга Чонгука. Он высовывает макушку и зажмуривается, так как он не знает, можно ли ему смотреть на раздетых королей и принца. Чонгук накидывает на себя халат и просит принести мокрые полотенца, чтобы обтереться. Бета в считанные минуты выполняет поручение и отдаёт всё королю, после быстренько выскакивая за дверь.
Чонгук ложится на развороченной постели и подаёт полотенца Чимину и Тэхёну, при этом не забыв про себя. После того, как они вытирают с себя все жидкости, откидывают полотенца в кресло, и все втроём засыпают в одной постели. Чонгук никого из своей комнаты не выгонял, ему, наоборот, было хорошо в компании родных людей.
***
Утром Чимин, едва открыв глаза, сладко потянулся. Всё тело наполнилось приятной истомой, обнаружив себя в постели с двумя спящими альфами, которые сложили руки у Чимина на животе, словно охраняя, чтоб никуда не сбежал. А Чимин и не собирался. Он с улыбкой лежал на подушке и вспоминал прошлый вечер. Да, была неприятная ситуация с Сынхо, зато реакция Чонгука и Тэхёна вызывала улыбку. Всё же его альфочки такие ревнивые собственники, и как только Чимина угораздило влюбиться в них. Улыбаясь и качая головой, омега оглядел беспорядок в спальне с кучей разбитых предметов. Он собирался устроиться поудобнее и поспать ещё полчасика, как его мужья зашевелились и стали просыпаться. — Доброе утро, — Чонгук садится на кровати и взъерошивает свои чёрные пряди, щурясь от солнечного света сквозь окна. Чимин ответил ему тем же, добавив чмок в губы, а потом принялся будить Тэхёна, который не горел желанием вставать. — Милый, просыпайся, — омега целовал мужа в губы и приговаривал, чтобы его волчонок вставал с постели. В конце концов, Тэхён сел на кровати и открыл глаза. Чимин с довольной моськой плюхнулся на подушки и вытянул над головой ручки: — Мм, мне так нравится просыпаться с вами двумя в одной постели. Альфы переглянулись и усмехнулись. Конечно, почти каждому омеге понравится просыпаться в объятьях двух альф. Во всяком случае, это лучше, чем, когда в союзе один альфа и два омеги. Тогда ругани было бы гораздо больше. После нерешительного стука, в королевские покои тихонько заглядывают личный слуга Чонгука и двое придворных омежек, в руках которых была чистая одежда для всех троих супругов, а также принадлежности для водных процедур. Придворные, увидев раздетого Чонгука, не удивились ничему, потому что они уже видели его голым, ведь заботятся о нём регулярно, а вот от вида рельефной фигуры Тэхёна сразу склонили головы. Омеги подошли чуть ближе и, пересилив свою скромность, стали помогать молодым людям одеваться в свежие ханбоки, чтобы позже дойти до ванных комнат. Пока придворные их сопровождали, невольно вспоминали слова наложников о том, чтоб посмотреть, как себя ведёт Чимин, остался ли он у альф на ночь, что вообще было. Омеги всегда любили сплетничать и всем было интересно, что же творится в жизни королевской семьи. И сейчас придворные омеги держали ухо в остро, дабы услышать что-нибудь интересное в разговоре троицы. Вскоре Чонгук сказал, чтобы каждый из них мылся отдельно, иначе секса не избежать, а помимо этого есть ещё куча дел. От этого у служителей дворца уши покраснели, но они старались ничем не выдавать своего смущения, покорно смотрели в пол и ждали, когда супруги разойдутся по разным комнаткам, где их ждали наполненные горячей водой и целебными маслами ванны из мрамора. За завтраком все сидели в общей королевской столовой. Бомгю спрашивал, почему родители и дядя кричали вчера вечером. Те лишь многозначительно переглянулись и сказали, что ничего страшного не произошло. Они спорили о том, какая книга лучше, но потом помирились. Конечно, они не говорили ребёнку о том, как именно они помирились, но Чимину удалось заболтать Бомгю и уверить его в том, что всё хорошо. Вскоре малыш увлёкся рассказом об игрушках Сону, который обещал позже их ему показать. А когда Бомгю наелся и пошёл с Минхо повторять грамматику, трое супругов начали обсуждение сложившейся ситуации с Сынхо. — Ещё и на Джихёне жениться собирался. Не позволю моего брата использовать, — возмущался Чимин, отпивая сок из стакана. Чонгук сложил пальцы в замок и принялся думать о том, как решить эту проблему. Вчера он был на эмоциях, а сейчас старался подумать обо всём здраво. Тэхён делал то же самое, предлагая различные варианты событий. — Я бы, конечно, голову ему отсёк, но это не просто придворный мальчишка. Сынхо принц Арэма, как никак. К тому же мы только-только собирались выстраивать с его отцом хорошие отношения. — Мы можем просто отправить его домой, он ведь ничего такого и не сделал. Всего лишь влюбился в меня, он не властен над своими чувствами, — Чимин глядел попеременно на обоих альф, рассуждающих вслух. — Ладно, если он принесёт свои глубочайшие извинения, я отпущу его домой, но ещё отправлю Намджуну письмо с рассказом о том, что здесь произошло и как его сын ведёт себя с замужним королём-омегой. Он выказал нам неуважение. — Сынхо может нажаловаться ему о том, что мы его избили и заперли. Думаю, король Арэма будет в гневе, — высказался Тэхён и посмотрел на брата. — Если после этого Намджун решит разорвать с нами всяческие связи, то пусть так. Мне уже всё равно. — Простите меня, — омега поджал губы, чувствуя присутствие своей вины в случившемся. — Не переживай, Чимин. Это не твоя вина, — Чонгук протянул руку и погладил ладонь мужа. Ситуация была не из лёгких, надо было всё окончательно решить с Сынхо, а также с собравшимся замуж Джихёном.***
Весь двор был усыпан снегом. В этом году его выпало так много, что слугам приходилось постоянно расчищать дорожки, дабы жители дворца могли спокойно гулять и дышать свежим воздухом. Сейчас ветра не было, поэтому лицо Чимина не испытывало мороза, лишь румяные щёчки говорили о том, как здорово развернулась зима. Король-омега кутается в ворот шубы из дорогого меха норки, а светловолосую голову прячет в капюшон. Руки его спрятаны в иссиня-чёрных бархатных перчатках, а ноги ступают в кожаных сапогах, подбитых изнутри мехом. В менее дорогих, но таких же тёплых одеждах, за ним плелись фрейлины и придворные омеги, которые не переставали щебетать о последних новостях в Ханъяне. Прогулка по главному двору была чудесной, особенно когда к Чимину присоединился Бомгю, одетый в тёплую шубку с шапкой на голове и сапожки со звериной шерстью. Наследный принц бегал вокруг папы и играл с ним в «снежки», громко смеясь. Чимин уворачивался как мог, чтобы сын не попал ему за шиворот, а сам кидал снежки ему на сапожки. Потом к ним, с разрешения короля-омеги, присоединились фрейлины с придворными, начав играть с маленьким принцем, хихикая и убегая от его «снежных ядер». В один момент, здорово набегавшись, Чимин присаживается на корточки и заключает гамму в своих объятьях. — Люблю тебя, мой ангел, — омега чмокает сына в румяную щёчку, прижимая его к себе. Малыш глядит ему прямо в глаза и с улыбкой отвечает: — И я тебя люблю. Папочка, давай играть в прятки? — Позже сыграете, — подходит к ним Чонгук, отчего все присутствующие кланяются, отступая назад. Альфа наклоняется к сыну и трогает его холодную щёку. — Сынок, мне надо поговорить с твоим папой. — Ну отец, — мальчик сразу надулся, потому что он ещё хотел поиграть, и от досады топнул ножкой. — Зайчик, мы с тобой позже сыграем, хорошо? А пока иди во дворец, уже холодно. На сегодня ты достаточно набегался, — Чимин чмокает сына, чтобы тот не грустил, и отправляет его с няньками в замок. Затем омега подходит к Чонгуку ближе и вопросительно смотрит на него. Тот, в свою очередь, указывает взглядом в сторону, откуда идёт Тэхён, а за ним следом перебирает ногами Сынхо в сопровождении слуг и стражников. Как только главнокомандующий Чосона встал подле своего супруга, он вместе со всеми посмотрел на то, как Сынхо встал на одно колено и склонил голову. Молодой человек был одет, как и полагается наследному принцу Арэма, но его красоту портили следы от ударов, которые он вполне заслуженно получил. — Ваше величество, я приношу свои искренние извинения по поводу сложившейся ситуации, — начал говорить Сынхо. Его голос немного дрожал, но принц сжимал кулаки и пытался взять себя в руки. — Я признаю, что своими действиями посмел оскорбить всех вас. Больше я никогда не допущу со своей стороны подобной дерзости. Впредь я не совершу таких ошибок, клянусь своей честью! Чонгук приподнял подбородок, глядя на Сынхо сверху вниз, будто у его ног валялся комок бумаги, которую намеревался сжечь. Потом альфа повернул голову к Чимину и кивнул ему, мол, сам решай, прощать его или нет. Чимин сделал шаг вперёд: — Я понимаю, что Вы не хотели причинить мне зла. Вы действовали на эмоциях, и я могу это понять, потому что знаю, что такое любить кого-то. Однако, постарайтесь избавиться от этой любви ко мне, чтобы не губить ни себя, ни меня, ни тем более свою страну. Я прощаю Вас, ваше высочество. Надеюсь, теперь мы все забудем об этом недоразумении и будем и дальше уважительно относиться друг к другу. — Благодарю, ваше величество. Сынхо вздохнул с облегчением. Он, будучи запертым в гостевых покоях, круглыми сутками обдумывал свой поступок и пришёл к выводу, что поступил крайне бестактно и опрометчиво. Он понимал, что даже не смел смотреть в сторону Чимина. И действительно, Сынхо действовал на эмоциях, он не хотел как-то обидеть Чимина или его мужей, всего лишь взвалил на омегу новость о своих чувствах к нему, не подумав о последствиях. То, о чём просит Чимин, вряд ли он сможет сделать, поэтому будет любить его тайно, оставаясь до конца своих дней наедине с этой болью от неразделённой любви. Похоже, боги гневаются на него, раз послали ему влюблённость в омегу, который никогда не будет его. И этот крест Сынхо будет нести всю свою жизнь. Он считал, что нет хуже наказания, чем это. После разрешения встать с колена Сынхо поднимает взгляд на Чонгука, который говорит ему о том, что послал письмо Ким Намджуну. После пары указаний и наставлений от мужей Чимина наследный принц низко кланяется всем троим и уходит к своей карете, где его уже ждут стража и слуги, готовые отправляться домой в Арэм. Представители тройственного союза остаются на улице и несколько минут ещё о чём-то разговаривают. О чём именно, наложники, вышедшие всем гаремом погулять, не знают. Они только вышли на улицу, чтобы вдохнуть свежий морозный воздух, как тут же наткнулись на весьма неприятную для них картину. Чимин ласково улыбался своим мужьям, пока те грели его ручки, растирая ладонями и обдавая их горячим дыханием. Омеги с завистью смотрели на Чимина, о котором так заботились двое альф. Так вообще нечестно! Почему кому-то всё и сразу, а кому-то вообще ничего?! Хисон старался не смотреть в их сторону, но не мог отвести взгляд от Чонгука, который выглядел как истинный король. Крепкую фигуру альфы подчёркивала не только тёплая одежда из кожи и меха, но и лисьи шкуры на плечах с бриллиантовыми пуговицами. Хисон ласкал взглядом, по его мнению, самое красивое лицо на всём белом свете. Розовые губы на фоне светлой кожи, а также чёрные волосы с волнистой чёлкой по бокам. В такие моменты Хисон забывал, как дышать. И сейчас тихий всхлип рядом заставляет его вернуться в реальность и отвлечься от созерцания прекрасного альфы. — Не реви, — шикает он на Ванхо, прячущего губы в своей ладони. Он дёргает его за руку, чтобы тот перестал пускать влагу. — Ты только разозлишь его своим плачем! Надо действовать хитрее. — Всё никак не успокоишься, Хисон? — захихикали стоящие рядом наложники. — Ещё надеешься, что сможешь вернуть к себе расположение короля? — Заткнитесь! — рычит на них шатен. Очи Хисона, потемневшие от гнева, устремились на наглых омег, посмевших с ним пререкаться. — Если вы смирились со своим жалким существованием, то я — нет. Затем все обращают взор на супругов Чон, те поглядывают на них. Наложники кланяются и провожают глазами удаляющиеся фигуры. Фрейлины и слуги ушли вслед за королевской троицей, и в итоге наложники остались одни во дворе, где сновали туда-сюда другие слуги, у которых как всегда было полно забот. Вообще, наложники из гарема Тэхёна не очень-то дружили с наложниками Чонгука. Они всегда обходили друг друга стороной. Лишь иногда могли обсудить сплетни за чашечкой чая в гостиной с Феликсом. Но последний покинул этот дворец, а Чимин пока не спешил проводить с ними традиционные чаепития, да и просто посиделки. Наложники могли вполне понять Чимина как омегу, который безумно ревнует своих альф. Поэтому не настаивали на общении с ним, старались и вовсе держаться подальше, дабы не злить короля-омегу лишний раз. И сейчас, когда они стали разбредаться по расчищенным снежным дорожкам, наложники делились по парочкам, а кто-то и сам по себе гулял. Но в последнее время их всех стало удивлять то, как между собой сдружились Ванхо и Хисон. Они все не понимали, как стервозный омега мог завести дружбу с самым милым, воспитанным и вполне спокойным наложником. Но никто не знал, что Ванхо и Хисона объединяла одна и та же проблема — боль от неразделённой любви к мужьям Чимина. Ванхо и Хисон отошли подальше от лишних ушей, чтобы их разговоры никто не слушал. Они гуляли вдоль замёрзших деревьев, ветви которых сплошь покрыты слоем снега и прогибаются под его тяжестью. — Слезами делу не поможешь, — негромко вещает Хисон, поправляя на себе воротник из меха кролика. Ванхо вытирает влажную щёку, которая стала острее чувствовать мороз, и прячет руку в меховой муфте. — Мне больно каждый раз, когда я смотрю на него и вижу, как он улыбается другому. А три дня назад я чуть не умер, когда придворные сказали, что видели их троих в покоях короля. Я хотел сам убедиться и пошёл туда. Ох, даже в коридоре было слышно, как они стонали. Судя по крикам, Его величеству Чимину было очень хорошо. — Да уж, весь дворец слышал их. Хоть бы постыдились. — Хисон, я знаю, что я всего лишь наложник, знаю, какая участь меня ждёт, однако, до этого дня все короли и принцы, будучи женатыми, позволяли себе проводить время с наложниками. Может, у них и правда такая сильная истинность? — Не говори ерунды, — фыркает Хисон, закатывая глаза. — Даже истинные ходят налево, уж поверь мне. Чимин ошибочно полагает, что его любви и истинной связи хватит, чтобы удержать обоих альф, которые в самом расцвете сил. Я не верю, что у них этот «розовый период» долго продлится. Рано или поздно Чонгук сорвётся, уж будь уверен. И рядом в этот момент буду я. — Тэхён не такой, — Ванхо качает головой, с грустью смотря на высокие стены дворца, вокруг которого они гуляют. — Он верный, даже если сильно захочет, он не будет изменять Его величеству Чимину. — Ха-х. М-да, славная у нас, наложников, жизнь. Тупо сидим и ждём, когда наш господин соизволит позвать нас к себе в ложе. Только вот мы становимся старше, с каждым годом наша юношеская красота уходит. И эти годы молодости мы тратим на бессмысленное ожидание чуда. А когда нам стукнет лет тридцать – тридцать пять, тогда нам быстренько найдут замену помоложе, красивее и талантливее в танцах и пении. Мы уже будем не нужны, и нам останется только сидеть в уголке и тогда точно смириться с тем, что на нас никто не обратит внимания. — Так грустно. Я так не хочу. — Я тоже не хочу, поэтому пытаюсь хоть как-то действовать. Не спорю, Чимину очень повезло, потому что он, даже когда станет старым и страшным, всё равно будет пользоваться заботой своих мужей и получать тысячи комплиментов от знатных особ. Король-омега в этом полностью обеспечен, а вот мы… — И что ты предлагаешь? — Ванхо, не будь таким невинным цветочком. Попробуй раздразнить своего Тэхёна. Задницей перед ним покрути, только чтоб ненавязчиво. Наложник принца опять судорожно втягивает воздух, вспоминая тот день, когда пришёл к Тэхёну в покои голым и как потом убегал, увидев гневный взгляд беременного Чимина. Тогда Ванхо почувствовал себя самой падшей вещью, которая лезет в чужую семью. А он ведь никогда не был в доме кисен, омега просто приглянулся Тэхёну, когда тот попал в состав нового персонала дворца. С того дня, как принц позвал его к себе в покои, ему приходилось учиться у омег постарше тому, как дарить ласку альфе. Но Тэхёну всегда нравилась его скованность и неумелость. — Мне кажется, я совсем перестал его интересовать в этом плане, — качает головой Ванхо. — Он ни на меня, ни на Ёхана и ДжунКи не смотрит. Только и делает, что купается в любви Чимина. Никого, кроме него, вокруг себя не видит. — Печально. Но я не намерен так просто сдаваться. Каждый сам кузнец своего счастья. — И как у тебя идут дела в этом? Его величество Чонгук обращает на тебя внимание? На лице Хисона появляется ухмылка: — Обращает, только вот сдерживается пока. Но эту плотину скоро прорвёт. Я готов пойти на всё, лишь бы вернуть к себе расположение моего короля. — Что ж, я буду и впрямь удивлён, если у тебя получится. Воздух стал холоднее, когда усилились порывы ветра и с крыш стал сыпаться снег. Слуги выбежали на улицу и стали загонять наложников обратно во дворец, потому что в их обязанность входила забота о здоровье наложников короля и принца. Хисон ободряюще похлопал Ванхо по плечу, и они вместе побежали ко входу в огромное тёплое помещение.***
Через несколько дней Чонгуку пришло ответное письмо от Намджуна с извинениями перед семьей Чон, он пообещал строго наказать сына за дерзость. Намджун, конечно, выразил своё негодование по поводу нанесения телесных повреждений его отпрыску, мол, можно было бы и без этого обойтись, однако, понимал, что поступил бы ещё жёстче, если бы на его супруга так накидывались со своими чувствами. Король Ким просил не выносить сор из избы и не предавать случившееся огласке. Кроме того, он заверил, что обещанную армию для Чосона всё равно даст, и надеялся о дальнейшем сотрудничестве двух могучих государств. В конечном счёте, всё стало относительно спокойно. Однако, нервы Чимина расшатал приехавший во дворец Джихён. Он получил известие о том, что принц Ким Сынхо покинул столицу и вернулся к себе в Арэм. Омега долго плакал в комнате Чимина, пытающегося его успокоить. Джихён так хотел выйти за него замуж, ведь Сынхо ему очень понравился, и в итоге его так жестко лишили возможности на семейное счастье. Омега закатил истерику и уже собирался идти к Чонгуку и умолять его дать разрешение на их с Сынхо брак, но его остановил Чимин, который не мог больше скрывать от него правду. Он рассказал ему о том, что произошло несколько дней назад, о том, как Сынхо влюблён в Чимина, как думал использовать Джихёна, чтобы утолить свою жажду. Омега на этом повернулся к старшему брату и стал колошматить его кулачками, ругая за то, что Чимин родился таким красивым, что увёл всех альф в округе, что лишил его возможности быть супругом прекрасного принца. После того, как Джихён выдохся и как он обессиленно рухнул в кресло, Чимин вытер свои слёзы и сказал, что омега может выйти замуж за Сынхо, если хочет, только пусть знает, что тот его никогда не полюбит и будет видеть в нём другого. Выбор оставался за Джихёном. Чимин уложил его спать у себя в покоях после того, как напоил успокаивающим травяным чаем, лежал рядом с ним и гладил по волосам. Джихён уснул на несколько часов. А когда проснулся, он почувствовал себя лучше после нервного срыва, а за ужином со всей королевской семьей сказал, что не пойдёт замуж за Сынхо, ведь это уже бессмысленно. Ему хотелось выйти замуж по любви, а не по расчёту. Любой другой уважаемый в высшем обществе человек скажет, что браки знатных людей всегда заключались по расчёту, приносили выгоду обеим сторонам и были куда крепче тех, что заключались по такой неслыханной глупости, как любовь. Однако, насмотревшись на идиллию в семье Чимина, хотелось так же иметь счастье с любимым человеком. Чонгук учёл мнение Джихёна и пообещал ему найти самого лучшего жениха во всём Чосоне, но если омега хотел именно принца, то можно было рассмотреть отпрысков правителей других стран, с которыми у Чосона относительно дружественные отношения. Джихён принял такой вариант развития событий. Он несомненно уважал себя, он учился в Институте благородия не для того, чтобы выйти замуж за неотёсанного кузнеца. На его руку уже были претенденты из доблестных офицеров, которые еженедельно посылают в поместье Пак Канхёна подарки и письма с просьбой позволить увидеться с Джихёном, познакомиться с ним поближе, а позже и взять его в мужья. С некоторыми из них Джихён виделся, потому что отец принимал потенциальных женихов у себя в поместье, но все они не нравились Джихёну, на что Канхён только хмурился. А после того, как узнал о том, что Сынхо и Джихён не будут сочетаться узами брака, ещё долго ворчал, недовольный отобранной перспективой такого выгодного союза. Сокджин успокаивал мужа, приговаривая, что лучше вообще не иметь ничего общего с семейкой Ким, так как эти альфы подняли целый шторм в тихой гавани их жизни.
