Часть 41
30 октября 2021 г., 16:55
Реакцию жителей дворца на появившегося короля Чосона с омежьей меткой на шее можно было назвать только одним словом. Шок. Непомерный, внушающий страх и глубокое отчаяние шок. Наложники, узнав, что королевская карета заехала через главные ворота, тут же понеслись туда в своих шёлковых блузках и брюках, накинув сверху лишь драповое пальто. Их румяные щёчки ощущали, как на коже стремительно высыхают дорожки слёз от порывов холодного ветра. Все четыре омеги из гарема Чонгука стояли с приоткрытыми ртами и буквально задыхались от смешанного запаха со сладкими нотками, что шёл от альфы, по мере его приближения.
Пока слуги выгружали вещи из повозки, Чонгук приобнимал улыбающегося Чимина за талию и о чём-то с ним разговаривал, в то время как наложники сквозь мокрую пелену глядели на открытую шею альфы, где был виден ещё незаживший след от укуса и небольшой рисунок в виде стеблей роз с острыми шипами. Такой знак ни с чем не спутать, ведь его знает буквально каждый из учебников школьной программы, где чётко говорится, как именно выглядит омежья метка на альфе. Это всегда стебли роз с шипами, как великолепное сочетание привлекательности и опасности. Роза всегда притягивает, манит, каждому хочется вдохнуть её волшебный запах, но это сделать почти невозможно, ведь этот шикарный цветок поранит все твои руки, если вздумаешь прикоснуться хоть раз.
Отныне Чонгук для омег как та самая роза. Сводит с ума красотой, запахом, однако, защищён шипами, которыми наградил его супруг.
Да, омежья метка имеет силу, но всё обстоит намного хуже, ведь метку Чонгуку поставил его истинный. Такая метка намного сильнее, яростнее. Буквально за десятки метров чувствовалось то, с каким диким чувством собственничества была поставлена данная «печать».
Чимин, заметив растерянное выражение лиц омежек, сочувственно улыбнулся, а затем чмокнул мужа в уголок его мягких губ. Он не хотел его никому отдавать, и ему даже удалось позлорадствовать, когда растерянный Хисон убежал в слезах во дворец, не сказав никому ни слова. Теперь для Чимина наложники не представляют никакой опасности, ведь если они осмелятся подойти к меченному Чонгуку, то сами же сгорят в пламени, как мотыльки у костра.
*
Чонгук был счастлив вновь обрести заботу со стороны Чимина, он купался в его нежности и любви, забывая обо всех делах и проблемах рядом с ним. Чимину он так и не сказал, что тот беременный, но чётко намекнул, что омеге стоит провериться у лекаря, так как его запах несколько изменился.
Тэхён ездил с Бомгю в военные корпуса, устроив ему небольшую экскурсию. Малыш пищал от восторга, когда любимый дядя показывал ему боевые приёмы с молодым гвардейцем. Бомгю прокомментировал представление, сказав, что всё выглядело почти как папин танец с катаной. Восхитительно.
Вернувшись во дворец поздно вечером, вся семья Чон вместе поужинала за одним столом. Тэхён поцеловал Чимина и спросил, удалась ли охота, и заметив красноречивое довольное выражение лица брата, понял, что всё вышло как нельзя лучше. Особенно если учесть красные следы от засосов на шее Чимина, которые тот упорно пытался скрыть под воротом кофты. Пусть добычу так и не привезли, зато супруги принесли хорошие отношения между собой. И это Тэхёна, несомненно, радовало, ибо оба дорогих ему человека светились от счастья. Только под конец ужина Тэхён увидел на шее Чонгука метку и, конечно же, как и все, удивлённо приподнял брови, не веря своим глазам. Чонгук тихо пояснил, что это была необходимая мера для спокойствия Чимина.
Наездившись с Бомгю за целый день, Тэхён безумно устал, поэтому сразу после ужина завалился спать у себя в покоях.
*
А уже на следующий день к нему бежал навстречу радостный Чимин.
Тэхён как раз закончил разговор с министром по хозяйству о необходимости улучшенного питания солдат. Министр почтенно поклонился Чимину и тактично удалился, потому как понял, что король-омега бежал явно не к нему.
— Что-то случилось? — спрашивает Тэхён, касаясь плеча омеги.
— Да! — лицо Чимина озарилось счастьем, а в глазах внезапно возникли слёзы. Его губы дрогнули, словно он был готов разрыдаться.
Чимин нервно поправляет на себе прядь волос, перед тем как сказать:
— Тэхён-и, я беременный.
— А… Правда? — альфа взглядом скользнул к его животу, спрятанному под меховым пальто. Поначалу принц даже растерялся, но улыбка сразу же появилась на его губах.
— Да. Меня только что господин Муруми осмотрел. Сказал, что срок уже один месяц. Значит, мы зачали нашего малыша в период твоего гона.
— Так он мой?
— Боже, конечно твой! Я в этом даже не сомневаюсь. Хочешь, проверь!
Тэхён приобнимает мужа за талию одной рукой, когда как второй касается его живота, просунув руку под плотную одежду. Чимин с улыбкой наблюдает, как альфа с закрытыми глазами пытается отыскать энергию новой жизни, а затем омега начинает громко плакать от счастья, когда Тэхён говорит ему, что у них будет альфочка.
Мужчина тут же подскочил на месте и заключил омегу в объятья, начав кружить его над землей. Он целовал его в лоб, в мокрые от слёз щёки и дрожащие губы.
— Минни, ты чудо. Такая радостная весть. У меня будет сын!
— Ты правда рад? Мы так ждали его.
— Очень рад, мой хороший. Малыш, ты делаешь меня самым счастливым мужчиной на свете. Ох, и ты так вкусно пахнешь! Я ещё вчера заметил, но не придал этому особого значения.
Чимин чувствовал себя абсолютно счастливым, когда Тэхён целовал его губы, смакуя и приговаривая, как сладко он пахнет. Омеги во время беременности всегда становятся для альф ещё притягательнее, их запах усиливается, а уязвимые части тела становятся очень чувствительными.
Тэхён опускает омегу на землю, заботливо вытирает его мокрые щёчки, а затем мечется в рое мыслей:
— Так, получается, тебе надо лучше питаться. Я скажу, чтобы теперь повара тщательно следили за твоим питанием, оно должно быть только полезным и сытным, чтобы оба моих волчонка хорошо кушали. И почему ты без шарфа выбежал? А-ну, марш во дворец! Застудишься ещё. Угу, надо проветрить твою комнату, чтобы вы с альфочкой дышали свежим воздухом. ВанУк, иди сюда! — кричит он главному слуге, пока тот отдавал распоряжения персоналу дворца.
Такой суеты от Тэхёна Чимин не ожидал. Но с улыбкой принимал порой даже излишнюю заботу от альфы, который готовился стать отцом.
***
Чимин был так счастлив, что по такому случаю решил устроить чаепитие в королевской гостиной со всеми омегами дворца, в том числе и с наложниками. Все сидели на полу на ковре и мягких подушках за круглыми столиками, на которых были расставлены самые лучшие фрукты, сладости в виде шоколада, лукума и орехов, а запивали всё это чаем с жасмином и клюквенным морсом. Все были одеты очень нарядно, шёлковые блузки приятных цветов струились от бликов солнца, бьющего сквозь широкие окна. Чимин сидел на главном диванчике, на котором когда-то так же сидел Феликс и устраивал посиделки с омегами. Чимин улыбается на щебетания фрейлин, делает глоток чая и невольно вспоминает, как впервые посетил эту гостиную. Тогда на него все смотрели с завистью и ненавистью, ведь тогда только-только объявили, что Чимин забирает себе обоих принцев Чосона. Сейчас на лицах придворных играли улыбки, а их звонкий смех грел душу. Было гораздо уютнее, но наложники из гаремов всё ещё косо поглядывали на короля-омегу, некоторые из них старались улыбаться искренне. На чаепитии Чимин был, безусловно, самым красивым. Его полные губы снова стали розовыми, щёчки приобрели румянец, а глаза блестели от счастья. Оба его альфы наполняли его необходимой энергией с лихвой, что теперь Чимин не чувствовал прежней усталости, слабости. От постоянной заботы у него даже разыгрался аппетит. — Его величество король-омега Чимин собрал вас всех здесь не просто так, — громко объявляет ВанУк, скрестив руки на поясе и привлекая внимание всех присутствующих. Он всегда стоял около двери, дожидаясь указаний короля. Все омежки тут же замолкли и вопросительно поглядывали то на ВанУка, то на Чимина. А бета тем временем продолжал: — Наш драгоценный правитель дворца, солнце Чосона, король-омега Чимин беременный! Помолитесь за его здоровье, ваша светлость. Да родится прекрасный принц, да будет он здоровым и счастливым! Поздравляем Вас, ваше величество! Многие начали громко хлопать в ладоши и поздравлять Чимина со скорым прибавлением в королевской семье. Омеги осыпали короля приятными словами, вот только не все разделяли всеобщей радости. Хисон зажмурился, а потом увидел, как сильно сжал кружку в своей руке, что та начала покрываться трещинами. А когда Джейк из гарема Чонгука аккуратно спросил Чимина, от кого конкретно он носит ребёнка, то Хисон сразу навострил уши, впрочем, как и все остальные. — Так уж и быть, утолю ваше любопытство, — с улыбкой говорит Чимин. — Я ношу ребёнка Тэхёна. Так что не забудьте и его поздравить. — Обязательно поздравим, ваше величество, — кивает Ёнджун, сидя на полу по левую руку от короля-омеги. Он быстрым взглядом пробегается по наложникам и замечает, как Хисон облегчённо выдыхает. А вот Ванхо, кажется, в следующую секунду готов разрыдаться. Ёнджун на это закатывает глаза и жуёт зефир, окунаясь в воспоминания о том письме, что прислал ему Бан Чан с просьбой увидеться. Вот ведь неугомонный! — Ваше величество, Вы стали краше. Вам очень идёт беременность, — мягкий голосок Аина появляется из толпы придворных омег. В конце концов, грусть некоторых из омег не мешала получать всем удовольствие от чаепития. Омеги по натуре всегда были сплетниками, им всегда было интересно обсудить какую-нибудь супружескую пару или же поделиться впечатлениями от прочтения новой книги, которую не так-то просто достать. — Ваше величество, Вы слышали, что омега лорда Хо на днях поменял садовника? — голос у ДжунКи, словно мелодия в церкви, приятен и спокоен. — Нет, — Чимин берёт в руку кружку с чаем и глядит на омег, удобно расположившихся на подушках. — А чем ему старый не угодил? — Ох, садовник был влюблён в него до безумия. Конечно, омега решил воспользоваться этим и провёл с ним ночь, а после сказал, что больше ничего не будет. Альфа, естественно, решил насолить хозяину, да ещё и возлюбленному за то, что отказал, и рассказал о своей связи лорду. Был такой скандал, — ДжунКи взял пару долек винограда, а после продолжил. — В итоге, господин решил выставить своего слугу на продажу на людском рынке, а лорд, так уж и быть, его простил. — Как это он его так просто простил? — вскинул бровь один из придворных, что сидел справа от наложников и попивал морс. — Вот так и простил. Он ведь не дурак и понимает, что брак в нашей стране священный, и никто не может развестись без особого на то позволения короля или короля-омеги. Брак уничтожен, как известно, только если один из супругов отправится на тот свет. А лорд Хо слишком уж дорожит своим статусом образцового мужа, а также приданым супруга-омеги. — Откуда такие сведения? — поинтересовался Чимин, склонив голову в бок. — Ваше величество, — ДжунКи смущённо склонил голову. — У меня очень много хороших друзей, которые могут разузнать для меня всё. — Всё-всё? — Абсолютно. — Хм, ты мне пригодишься, ДжунКи, — кивнул король, сразу смекнув, что ему нужен такой человек, который мог бы докладывать о том, что необходимо знать. — Рад служить, ваше величество. Чимин понимал, что пора уже налаживать контакт с наложниками, хватит прятаться от них и огрызаться, боясь, что омеги залезут к его супругам в постель. К тому же, делать шаги навстречу к омегам гораздо легче, зная, что на шее Чонгука красуется метка, которая, по мнению Чимина, защищает их брак от всех напастей. Через некоторое время ВанУк объявил, что беременному королю нужно больше отдыхать, поэтому всем пора расходиться. Омеги начали подниматься со своих мест, напоследок ещё раз поздравили Его величество, поклонились и вышли в коридор, разбредаясь по своим комнатам. — Ванхо, останься пожалуйста, — окликнул омегу Чимин. Наложник резко повернулся на голос, услышав своё имя, и начал делать неуверенные шаги к королю. Он собирался присесть на пол на подушке, но Чимин похлопал по обивке дивана и пригласил сесть рядом. Такой чести удостаивается не каждый, и Ванхо стало не по себе. В гостинной они остались одни. Стало тихо. Чимин прошёлся взглядом по персиковой блузке, которая отлично сочеталась с чуть вьющимися светлыми локонами наложника. Ванхо всегда был таким – ухоженным, мягким и тихим. — Ванхо, ты мне нравишься, — начинает Чимин, глядя прямо в глаза смущённого омеги. — Пусть был тот момент, когда ты пробрался в спальню моего мужа, но я простил тебя. Всё это уже в прошлом. Сейчас я смотрю на тебя и вижу, как ты стараешься быть послушным. Повисла тишина на несколько мгновений. Ванхо, казалось, не дышал. Он с замиранием сердца слушал красивый голос короля. — Знаешь, я никогда не был в гареме, — продолжает рассуждать Чимин. — Я всегда делал, что хотел. Мне в некоторой степени совестно, что я, можно сказать, отобрал у тебя Тэхёна. Однако, с другой стороны, мы с ним были связаны ещё до рождения. Мы истинные и это надо принять каждому. — Да, я понимаю, ваше величество, — кивнул омежка, роняя глаза на свои скрещенные пальцы. — Ты любишь его? Наложник замотал головой: — Это не имеет никакого значения. — Правильно. Не имеет. Для Тэхёна точно не имеет, однако, ты заставляешь его чувствовать перед тобой вину. А я не хочу, чтобы мой муж ходил с грузом на плечах. Я хочу, чтобы он был счастлив. А ты хочешь этого? — Конечно. Только ради его благополучия я живу. В глазах Ванхо читалась искренность. Чимин прекрасно осведомлен, что Ванхо и Хисон дружны, он опасался, что омега будет таким же как Хисон и будет совершать те же ошибки, однако Ванхо не оправдывал его ожидания и находился в тени, не высовываясь. Его и жалко, и нет. — Могу я задать личный вопрос, ваше величество? — омега нерешительно поднимает глаза на Чимина, который весь напрягся, услышав его вопрос. Король-омега кивает. — Это и вправду великое счастье? Чимин замечает, как Ванхо смотрит вниз, на его живот, спрятанный под фиолетовым пиджаком. Чимин мягко улыбается и прикладывает руку к своему животу. — Да. Я чувствую, как меня переполняет энергией. Её мне даёт Тэхён, а также ребёнок от него. Обычно омегам тяжело во время беременности даже на начальном этапе, но у истинных всё гораздо легче, если любящий истинный альфа рядом. Ванхо с грустью в глазах и с горькой улыбкой на губах наблюдает за Чимином, который сегодня выглядит особенно роскошно в брючном костюме с алмазной вышивкой. В ушах короля были бриллианты, а у Ванхо серьги из обычного серебра, но для него они были ценнее всего, ведь их подарил ему Тэхён, когда просил у наложников списки для подарков. Короткие пальчики Чимина гладили одежду на уровне живота, а на одном из них блестело двойное обручальное кольцо из белого и розового золота, о котором в их эпоху никто и не смеет мечтать. Однако, самым главным украшением, по мнению многих, были метки альф, которые можно было разглядеть, благодаря пиджаку, открывающему ключицы с рисунками в виде чёрных ветвей дерева. Ванхо горько вздыхает от вида этой красоты, о которой сам мечтает каждую ночь, роняя слёзы на подушку. Чимин продолжает ласково гладить себя по животу, он ещё не привык к такому подарку судьбы, осознание потихоньку приходит к нему. В их семье скоро появится ещё один малыш. Альфочка. Интересно, каким он будет? Сильным и храбрым? Добрым и умным? Бунтарём? Все эти вопросы кружились в голове Чимина, но он старался пока выкинуть их из головы, ведь он ещё не закончил беседу с Ванхо. Чимин не знал, почему он искренне ответил ему на столь личный вопрос. Похоже, Ванхо всё же стал вызывать у него чуточку доверия. Вообще, Чимину сложно жить бок о бок с наложниками. За столько лет Чимин доверяет свои секреты только папе, который иногда приезжает в гости, и Ёнджуну, с которым они прошли и огонь, и воду. А вот насчёт наложников и придворных омег, то тут дела обстояли хуже. — Ваше величество, а Его высочеству Тэхёну Вы тоже поставите метку? Заданный вопрос застал Чимина врасплох. Он чуть не поперхнулся клюквенным морсом, пока пил из стакана. — Простите, — взгляд Ванхо снова упал на дрожащие пальцы. Чимин делает ещё глоток, прочищая горло, а затем говорит: — Я так понимаю, все яростно обсуждают метку, которую я поставил Чонгуку? Ванхо молча кивает, не смея поднять глаз. — Что ж, передай пожалуйста всем, что это не вашего ума дело! Я делаю то, что считаю нужным. Это наше с мужем общее решение. А насчёт твоего вопроса, то считай, Тэхён уже заклеймён мною во всех отношениях. Не думай, что отсутствие моей метки как-то поможет тебе сблизиться с ним. — Я вовсе не хотел… простите… — Иди к себе, Ванхо. Мне нужно отдохнуть. Ванхо весь съёжился, мысленно проклиная себя за то, что посмел о таком спросить Его величество. Но его так мучал этот вопрос, что не задать его он просто не мог, иначе бы умер от неизвестности. Наложник поднимается и делает реверанс перед Чимином, собираясь уходить, но слышит, как позади него открывается дверь, и слышит до боли знакомый стук каблуков дорогих сапог. — Минни, — лучезарно улыбается Тэхён, распахивая руки, чтобы подойти и скорее обнять мужа. Альфа подходит к дивану, где располагался Чимин, и поворачивает голову к Ванхо. — Ты здесь? Я слышал, вы с омегами сегодня собирались устроить посиделки. — Да, дорогой, но мы уже закончили. И Ванхо как раз собирался идти к себе. В подтверждение сказанных слов наложник быстро кивает головой, тряся волнистой чёлкой. Тэхён лишь вскидывает бровь: — Ясно. Ванхо, ты хорошо себя чувствуешь? Всё лицо красное. — Всё в порядке, ваше высочество. Не стоит беспокоиться, — Ванхо всё же решается посмотреть на Тэхёна и на лице омеги сразу же появляется влюблённая улыбка. — Но ты всё же проверься у лекаря. На улице стало заметно холодать, не дай бог, простынешь и других заразишь. — ВанУк обо всём позаботится, — встревает Чимин, начиная нервничать. — Иди, Ванхо! Наложник кланяется каждому представителю семьи Чон и только потом выходит из гостинной, оставляя супругов наедине. Чимин складывает руки на груди и принимает самую обиженную позу. — Ты так мил с ним. — Я вообще очень милый, — улыбается Тэхён и садится рядом. Закидывает руку на спинку дивана, приобнимая омегу, а второй рукой уже касается плоского омежьего живота, намереваясь залезть под пиджак. Чимин от того, как альфа тычется носом ему в ухо, прикрывает веки и уже не может на что-либо обижаться. В последние дни у него появилась ярая потребность в ласке Тэхёна. — Как поживает мой волчонок? — Твой волчонок часто гоняет меня в туалет. Меня тошнит по утрам, — честно признаётся Чимин, надеясь, что это Тэхёну хоть чуточку важно. Обычно альфы не беспокоятся о такой ерунде. Омега всегда сам должен был справляться со своими «омежьями трудностями», которые альф никогда не касались. Но Тэхён был тем, кого волновало самочувствие Чимина, да и всех омег в целом, судя по тому, как он беспокоился за Ванхо. — Это скоро пройдёт, малыш. Когда наш альфочка освоится в твоём животике, то успокоится и будет расти, не доставляя тебе особых хлопот. — С трудом в это верится. — Ворчун, — бурчит под нос Тэхён и не удерживается от желания наклониться и приложиться ухом к животу супруга. — Не обижай своего папу, — обращается он к ребёнку в утробе, — он у нас хороший. Чимин улыбается от его действий, перебирает пальцами сине-серые пряди волос Тэхёна, пока тот разговаривает с малышом. — Надо как-то сказать Бомгю о беременности. Ему уже пять лет, он довольно большой, чтобы понимать такие вещи. Надо деликатно объяснить. — Согласен, — альфа поднимает голову и принимает прежнее сидячее положение. — Лучше ему объясним мы, чем слуги-сплетники. Тэхён целует мужа в щёку, чувствуя себя абсолютно счастливым.***
Через неделю Тэхён и Чимин решились серьёзно поговорить с Бомгю. До этого времени мальчик был занят постоянными уроками с учителями, которых стало больше, кроме того были занятия на базовые владения мечом, верховая езда, а также наследного принца потихоньку начинали учить классическим танцам, которые должен уметь исполнять каждый будущий правитель государства. Поэтому до него не доходили новости, которые обсуждал весь дворец, распространяя информацию среди обычных людей. Вечером выходного дня, когда у Бомгю не было уроков и он не был уставшим, супруги Чон зашли к нему в комнату. Бомгю как раз сидел на кровати без обуви и читал книжку, которую ему посоветовал Тэхён. Там рассказывалось о приключениях семи друзей, которые никогда не бросали друг друга в беде. — Бомгю, мы тебя не сильно отвлекаем? — начал Чимин, садясь на край кровати. Мальчик отложил книжку и поочерёдно смотрел на мужчин: — Нет. А что такое? Чимин ласково улыбается и треплет сына по волосам, отмечая, как грамотно и внятно начал разговаривать Бомгю, спасибо большое учителям речи и чтения. Бомгю уже не тот малыш, что был раньше. Теперь он учился, был вежливым, но всё ещё иногда баловался в силу своего возраста. Тэхён садится на кровати по другую сторону от ребёнка и пытается подобрать нужные слова. — Котёнок, мы хотели с тобой поговорить, — Чимин продолжает улыбаться, чтобы ребёнок не чувствовал какого-либо давления от этого разговора. — Ладно, это я разбил ту фигуру в холле. Но это получилось случайно, честно! Чимин и Тэхён смеются на его слова, потому что видят замешательство ребёнка. Боже, он подумал, что они пришли его отчитывать за проделки, и он решил тут же признаться. — Что ж, — Тэхён старается сделать выражение лица серьёзнее. — Больше так не делай. Договорились? — Договорились, — кивает Бомгю. Затем снова попеременно глядит на взрослых. — Но мы пришли поговорить с тобой по другому поводу, — снова подходит к главной теме Чимин. — У нас есть для тебя новость. Скоро в нашей семье появится ещё один мальчик. — Какой мальчик? А где он? — Бомгю завертел головой, чтобы отыскать того, о ком сейчас говорят. — Сынок, он ещё не родился. Ну знаешь, дети появляются из животика папы. Как бы это сказать… Тэхён помогает: — Он только растёт в животике, а когда наберёт нужный вес и сформируется, то появится на свет. Супруги замолкли на несколько секунд, дожидаясь, когда Бомгю осмыслит сказанное. Гамма некоторое время смотрел вниз, теряясь в своих раздумьях, а потом серьёзно посмотрел на Чимина: — Значит, у тебя в животе мальчик? — Да, — теперь очередь Чимина бегать глазами по комнате. — Покажи. Омега сглатывает, переглядывается с Тэхёном, а потом нерешительно задирает свою блузку, показывая сыну свой небольшой, но уплотнённый живот. Бомгю пододвигается ближе и не видит тут ничего особенного. Он ожидал увидеть что-то непонятное, с чем он ещё не сталкивался, но папин живот он уже видел, когда спал с ним маленький. И ничего особо не изменилось с тех пор. Бомгю аккуратно трогает пальчиками светлую кожу Чимина возле пупка: — Он там? — Да. — И потом ты вытащишь его оттуда? — Ну… он сам вылезет. Ох, Бомгю, ты главное, не беспокойся так об этом, — Чимин закрывает живот блузкой и пытается подобрать слова. — Просто знай, что скоро у тебя появится братик. Наш Тэтэ станет отцом. — Тэтэ? — Да. Теперь очередь Тэхёна чувствовать себя неловко от пронзительного взгляда Бомгю. Гамма щурится, пытаясь найти объяснение своим многочисленным вопросам. — Но моего отца зовут Чонгук. А учитель говорил, что в каждой семье один отец и один папа. А дети их общие и они друг другу братья. Тэтэ просто мой дядя. — Он не только твой дядя, он ещё и мой муж. — Твоего мужа зовут Чонгук, — повышает голос Бомгю, чтобы папа лучше понял очевидные вещи. — У меня два мужа, — Чимин очень старается не нервничать и доходчиво всё объяснить ребёнку. Именно этого он и боялся все эти годы. Он не знал, как объяснить сыну то, что не поддаётся объяснению. Во всяком случае, они все трое должны были быть готовы к вопросам их детей об их необычной связи. Чимин берёт руку Бомгю и ласково гладит костяшки пальцами, глядя в глаза ребёнка: — Котёнок, когда ты подрастёшь, ты поймёшь всё. Сейчас я постараюсь тебе объяснить. У меня два мужа. Твой отец – Чонгук, а отец мальчика, что у меня в животе, - Тэхён. Ты и этот мальчик братья, потому что папа у вас общий. Я. Понимаешь? Чимин ищет глазами поддержку Тэхёна, но тот только выставляет руки, мол, сам объясняй, я вообще слаб в таких разговорах. — Но мы братья? — уточняет Бомгю, прикладывая пальцы к подбородку в манере Чонгука. — Да. И это очень здорово. Когда он подрастёт, вы будете вместе играть, учиться. Тебе будет гораздо веселее, если у тебя появится такой друг. — У меня есть друг. Сону. — Но ещё у тебя будет братик. Этот человек будет ближе, чем обычный друг, — тут уже говорит Тэхён. — Мы с твоим отцом братья и очень любим друг друга. Мне всегда с ним было весело, мы играли и всегда друг друга поддерживали. И до сих пор мы очень дружны, очень близки. Бомгю снова пару минут обдумывает сказанные слова, а затем выдаёт своё мнение: — Тогда я рад. У меня будет братик! Мы будем играть с ним. О! Я покажу ему свои книжки и научу владеть мечом. Я уже хорошо умею, учитель меня хвалит. Честно-честно. — Я уверен, что у тебя всё будет получаться, сынок, — Чимин нежно целует мальчика в щёку, понимая, что на сегодня хватит серьёзных разговоров. Тэхён и Чимин встают и идут к двери, но их окликает Бомгю, спрашивая: — А когда братик появится? — Месяцев через семь-восемь, — пожимает плечами Чимин. Бомгю вполне удовлетворил такой ответ. Как только двери спальни принца закрылись, он стал обдумывать произошедшее. Бомгю вроде бы рад, что у него появится друг, или как сказали ему, лучше, чем обычный друг. Но всё же не до конца понимал всех тонкостей. Почему братик сейчас в животе папы? А вытаскивать его будет не больно? Но раз папа сказал не думать о таких вещах, то Бомгю не будет. Он всегда слушается старших. Однако всё же Бомгю не удержался и задал пару вопросов Минхо-хёну, когда тот принёс ему тазик с чистой водой, чтобы готовиться ко сну. Няня объяснил ему, что братик - это очень хорошо, рассказал, что у Чимина тоже есть брат, и они всегда были с ним неразлучны. Бомгю знает Джихёна, тот всё время тискал его за щёки, но потом тот омега уехал в другую страну жить с каким-то принцем. Бомгю не разбирался в этом. Он лишь знал о том, что сказал ему Чимин, мол, Джихён уехал к своему будущему мужу в дальнюю страну, где растёт много винограда и редко выпадает снег. Минхо со слугами уже всё подготовил для водных процедур, но Бомгю попросил подождать его, так как ему срочно нужно было сходить к отцу. Бета не стал перечить, но предупредил, что время уже позднее и короля не стоит беспокоить. Наследному принцу всё равно который был час, он уверенно шёл к кабинету отца, который, по словам придворных, всё ещё сидел за работой. Пара слуг плелись за принцем, как сопровождение, Бомгю уже перестал обращать на них внимание. Привык к такой жизни. Стража около дверей останавливает принца, говорит, что Его величество занят, но видя острый взгляд Бомгю, один из альф пошёл докладывать королю о визите его сына. И только потом Бомгю дают пройти в кабинет. Чонгук сидел за столом, изучая документы, и устало потирал глаза от приглушённого света свечей. А завидев сына, немного оживился. — Бомгю, ты почему не спишь? — Я хотел поговорить. Можно? Чонгук отодвигает стул, на котором сидит, подальше от стола и распахивает руки, приглашая сына к себе. Бомгю усаживается у него на коленях боком и пытается начать разговор, бегая глазами по кабинету. — И? Говори, что случилось? — Чонгук очень устал и единственное, чего он сейчас хотел, так это отложить все бумаги и плюхнуться на мягкую постель. — Ко мне сегодня приходили папа и Тэтэ. — И что? — Они сказали, что у меня скоро будет братик. Бомгю повернул голову к отцу и встретился с его тёмным взглядом. Чонгук погладил гамму по спине, обдумывая сказанное. — Да, это так. — Ещё они сказали, что отцом моего брата будет Тэтэ. Чонгук молчит, не зная, как объяснить ребёнку про их тройственный союз, но Бомгю, опустив голову, вдогонку спрашивает: — Ты не злишься? Король приближается к мальчику и наклоняет голову, чтобы лучше разглядеть лицо сына: — Почему я должен злиться? — Не знаю. Айгу, всё так сложно! — мальчик взъерошил свои волосы пальцами. — Я ничего не понял. Но я подумал, что ты будешь ругаться. — Я не буду ругаться. — Значит, ты рад? Чонгук замолчал. А действительно, рад ли он? За Тэхёна – да. А вот того, что будет происходить со страной, он опасался, но тем не менее, ребёнок - это всегда чудо, которое даётся свыше. Об этом ему всегда твердил покойный отец. — Я рад, Бомгю. Ещё один человек в нашей семье – это здорово. Поэтому не думай, что это плохо, кто бы тебе что ни говорил. Знай, что твои родители и дядя любят тебя и только они скажут тебе правду. У тебя будет братик и этому надо радоваться. Позже, когда он появится, ты поймёшь. — Хорошо, — соглашается мальчик. — Я буду его любить. А ещё Тэтэ сказал, что очень тебя любит, он очень рад, что у него есть брат. — Я тоже его люблю. Бомгю ловит добрый взгляд отца, замечая, с какой мудростью он на него смотрит. Принц тоже хочет так же смотреть на людей. Бомгю с Чонгуком в последнее время стали больше времени проводить вместе, больше разговаривать. Бомгю нравится питаться знаниями, которые ему давал Чонгук. Последний начал чувствовать ответственность за того, кого он растит. Будущего правителя. Наследный принц должен получить лучшие знания об этом мире, и не только от учителей, но и от родителей. — Иди спать, Бомгю, — тише говорит Чонгук, целуя сына в макушку. — Хочу обнять тебя. Принц тянется к отцу и получает свою порцию тёплых объятий. Он очень соскучился по нему за эти дни учёбы. Бомгю из-за того, что он гамма, очень чувствителен ко многим вещам. И ему порой необходимо «питаться» энергией родных людей. Иногда его инстинкты поглощают его, природу не обманешь простыми обнимашками с Тэтэ. Для ребёнка важно получать любовь отца, чувствовать и вдыхать его запах, чтобы набраться сил. Такова природа детей. Мальчик утыкается носиком в шею Чонгука и жадно вдыхает, пока отцовские крепкие руки прижимают его к себе. В Бомгю было омежьего столько же, сколько и альфьего. Он тоже нуждался в нежности со стороны сильного пола. — Я люблю тебя, — шепчет Бомгю признание. Чонгук повторяет то же самое и гладит его по тёмным волосам. Гамма смотрит на след от укуса и распустившуюся метку в виде стеблей роз с шипами, но не чувствует никакого препятствия для того, чтобы прижиматься к Чонгуку. Метки родителей не влияют на детей. — Кто тебя укусил? Король на секунду теряется: — М, твой папа. — Папа? Но зачем он так сделал? — Взрослые дела, не думай об этом. Бомгю задумчиво трогает пальчиком рисунок на шее отца: — Это наверняка больно. Почему он сделал тебе больно? Чонгук роняет взгляд вниз и дышит через приоткрытый рот: — Потому что я сделал больно ему. — Ты тоже его укусил? Чонгук молча закивал головой, подтверждая слова сына. — Учитель говорит, что кусаться и царапаться плохо. Я не люблю, когда вы с папой ссоритесь. — Не будем. Волчонок, у нас с твоим папой всё хорошо. Тебе не о чем беспокоиться. Спустя пару минут жадных объятий Бомгю чмокает отца в щёку, желает ему спокойной ночи и уходит в свои покои. Чонгук благодаря его нежности чуть расслабился, а когда малыш уходил, король улыбнулся ему вслед, отметив, как его ребёнок начал потихоньку взрослеть.
