Кодекс Истинности

      На голые плечи Чонгука был надет длинный красный халат, который придавал полураздетому королю ещё больше сексуальности. Будто недостаточно его голого торса, на который глазки омежек так и падали весь вечер.       Король пожелал сегодня вспомнить времена, когда перед ним чуть ли не каждый вечер танцевали прекрасные фурии из гарема, завлекали в свои хитрые сети с особой коварностью. Но они и сами не были против искупаться в ласках когтистого волка, который рвался наружу, но Чонгук пытался держать своего зверя на цепи.       Омеги танцевали в центре королевской комнаты, размерам которой могла позавидовать гостиная дворца. Наложники находились на небольшом от Чонгука расстоянии, так как метка, оставленная королём-омегой на смуглой мужской шее, действовала на них угрожающе. Слуги помогали омежкам прибегать к самым разным способам, чтобы не реагировать на метку так остро, ведь каждый из омег желал побывать в объятьях своего господина хоть ненадолго. Поэтому сегодня наложники, как только получили долгожданную весть о том, что их король желает развлечься, скорее побежали принимать водные процедуры, намазывать свое тело цветочными маслами и выбирать свои самые лучшие наряды и украшения. А для того, чтобы не чувствовать опасный запах метки на Чонгуке, выпили те жутко горькие снадобья, что приготовили для них старые слуги-омеги, которые помнят секретные ингредиенты таких напитков, способных убиваться всякий нюх на некоторое время. Снадобья сказывались на здоровье, но наложникам было всё равно. Особенно Хисону, который вновь распустил крылья, услышав, что его господин нуждается в нём.       Тем временем, пока Чонгук пил вино из золотого бокала и ел виноград из фруктовой вазы, наблюдая за виляниями бёдрами омег, Чимин орал, стоя у порога своей комнаты, на сжавшегося в комок ВанУка, которому запретили сообщать об устроенном для короля маленькой празднике в его покоях. Чимин держался одной рукой за низ живота, а второй держался за ручку двери, потому что сегодня его первый день течки, а Чонгук, которому должны были об этом передать, не пришёл. Впервые за столько лет он отказался идти к течному супругу. Это безусловно оскорбило Чимина. Поэтому он целый день лежал в своей комнате один и покорно ждал, когда же наконец его альфа соизволит прийти и подарить всю свою любовь.       Тэхён согласился побыть с Хенджином, который в отсутствии своего папы хорошо засыпал на руках отца. К тому же, Чимин сам поставил вопрос ребром, заявив, что Чонгук заслужил провести эту течку с ним.       - Что значит танец наложников в покоях короля?! Почему я узнаю это от слуг с кухни, когда ты, как организатор этого вечера, должен был первым делом прийти ко мне и доложить обо всем?! Отвечай, ВанУк! Ты забыл, кто перед тобой?       - Простите, ваше величество, но король пожелал не говорить Вам.       - Айщ! Ты всё равно должен был сказать мне об этом. Сейчас эти шлюхи виляют перед ним бёдрами, пока я тут умираю. Ох, какое унижение, Чон Чонгук! Он ещё никогда меня так не оскорблял. Аин!       Тут к Чимину подлетает Аин, который теперь является главной фрейлиной, с опущенной головой, готовый слушать приказы Его величества.       - Сейчас же принеси мне моё персиковое платье из прозрачного шелка! И прикажи, чтобы принесли масла на основе мёда. Сейчас я ему покажу, что слаще его супруга нет никого в этом мире.       Спустя несколько минут Чимин был одет в длинное платье в пол с широкими рукавами, которые при взмахе напоминали крылья птицы. Королю сделали укладку светлых волос, которые после родов приобрели свой натуральный блеск, намазали губы мусом, а особо приятно пахнущие места намазали маслами, которые просил Чимин. Он собирался покорить своего мужа, чтобы альфа затопил свой персидский ковёр слюной, хотел, чтобы он одурел от запахов, от их сладости.       Еле перебирая ногами, ибо течка высасывала все силы, оставляя лишь дольку для того, чтобы раздвинуть перед своим альфой ножки, Чимин направлялся в сопровождении своих фрейлин к покоям короля, из которых доносилась музыка, лёгкий смех. Чимин останавливается перед дверьми, что охраняли двое стражников, кивает им, чтобы те пропустили, и они не смеют ослушаться короля-омегу, помня давний приказ Чон Чонгука о том, что у него в приоритете всегда мнения супруга и брата.       Двери открываются и взору Чимина предстаёт весьма занятное представление, которое устроил Хисон, будучи в голубом наряде, танцующий, сидя на ковре. Он выгибает спину, пока остальные омежки ему помогают дополнять общую картинку, где один из наложников особенно выделяется, находясь в центре круга, что они образовали.       Музыканты и слуги, которые поливали альфе вино, остановились на секунду, когда перед ними предстал Чимин с высоко поднятой головой.       - В чем дело? Продолжайте играть! - говорит он музыкантам, и те возобновляют чудесную мелодию.       Наложники покорно расступаются перед Чимином, идущим вперёд, напрямую к Чонгуку. Они оба смотрят в глаза друг другу, словно между ними борьба, кто кого первым сломает.       Чимин почти перешагивает через цокающего языком Хисона и сам встаёт в центр комнаты.       Чонгук ничего не говорит, только откидывается спиной на большие подушки, решая поглядеть на то, что Чимин приготовил для него, раз пришёл к нему весь разодетый и до одури пахнущий сладкой грушей. Чертовка!       Чимин выпрямляет спину, заводит руки за спину и вытаскивает из тайного кармана два веера с перьями, резко рассправив их и начиная танцевать изысканный в их стране танец вееров, который далеко не все умеют исполнять красиво.       Чимин никогда не показывал этот танец ни одному из своих альф, для него это всё в новинку, но он долго тренировался, прежде чем достичь совершенства в данном элементе искусства.       Чимин двигается плавно, уверенно, прилагая максимум усилий, чтобы не свалиться от узлов возбуждения, скопившихся внизу живота. Плавные движения, резкие переходы, взмахи веерами, и хищный взгляд, устремленный на Чонгука.       Наложники сидели на коленках вокруг Чимина и тоже играли плечами под ритм музыки, не сводя с него взгляд, потому что двигался он превосходно. Чимин был восхитителен во всех своих проявлениях. Его наряд отлично сочетался с диадемой, что сияла на его голове. Он демонстрировал всем присутствующим то, что он не просто омега, который снизошел до танца среди наложников. Он король-омега, с красотой которого не сравнится даже луна. Он супруг короля, он омега своего альфы, хозяин его волка и только Чимин имеет право видеть голый пресс Чонгука.       Чимин продолжает свой танец, несмотря на то, что между половинками мокро, смазка так и течёт из него, а тянущая боль внизу живота не даёт расслабиться.       Чонгук и зол, и рад одновременно. Он всё ещё обижен на Чимина за то, что они тогда не смогли побыть вдвоём из-за плача неугомонного ребёнка. Чимин виноват в том, что так вышло, ведь есть куча нянек для Хенджина, однако Чимин продолжает потакать ему. Интересно, кто сейчас сидит с этим ребёнком?       Чонгук бросает взгляд на Хисона, который заметно погрустнел от того, что его оттолкнул Чимин, заняв место в центре. Чон подзывает пальцем омегу к себе, и тот на радостях приближается к нему, чуть ли не прыгая на край кровати рядом с альфой. Снадобья помогают ему преодолевать дискомфорт от близости с меченым альфой, он изо всех сил пытается делать вид, что всё хорошо и он даже почти ровно дышит. Хисон кладёт руку на плечо короля, соблазнительно улыбается и берет из вазы дольку ананаса, чтобы потом поднести её к губам Чонгука.       Альфа, не сводя с ошарашенного этой картиной Чимина, но продолжавшего танцевать, позволял наложнику кормить себя с рук, ликуя внутри от того, как на прекрасном личике его супруга отражаются все оттенки ревности.       Длинная шёлковая юбка была с разрезом, и при особо крутом повороте стройные ножки короля-омеги оголялись, дразня внутреннего зверя правителя Чосона ещё больше.       - Мой повелитель, - мурлычет Хисон на ухо Чонгуку, касаясь пальчиками его пресса, не боясь, что возможно ему отрубят за это руку.       - Остановите музыку! - рявкнул альфа, да так внезапно и строго, что все замерли, а струны на гитарах дернулись с характерным звуком, оборвав мелодию.       Все взоры теперь были устремлены на Чонгука и на его строгое выражение лица. Чимин оступился от неожиданности, но не упал, выпрямил спину и смотрел прямо на мужа. Он часто дышал из-за нагрузки на ослабленный течкой организм.       - Ваше величество? - Хисон вопросительно приподнял брови.       - Выйдите все!       Слуги засуетились, придворные омеги тоже, наложники разочарованно стали подниматься с пола и перебирать ногами в сторону двери.       Чимин стоял на месте. Словно он прирос к полу. Все обходили его, стараясь не задеть, и когда супруги Чон остались в комнате одни, воцарилась на некоторое время абсолютная тишина.       Чонгук поднимается со своего места и ступает босыми ногами по персидскому ковру, приближаясь к тяжело дышащему от его угрожающих феромонов Чимину. Последний прикрывает веки и хмурит носик, когда Чонгук оказывается уже на опасно близком расстоянии от него.       Альфа касается пальцами чужого подбородка и приподнимает голову Чимина, дабы посмотреть в его голубые глаза и увидеть в них взгляд обольстителя. И он его получает. Эти глаза-полумесяцы взирают на него коварно, но в то же время с трепетом, что у альфы сердце скачет, как бешеное.       - Что ты здесь устроил?       Альфа был напряжен, до скрипа сжимал зубы и громко дышал, разгоняя сотни мурашек по коже и опаляя лицо омеги.       Чимин смачивает губы и роняет взгляд в пол:       - Наш король пожелал развлечься. Я не мог ослушаться.       Чонгук прыснул в кулак:       - Будто ты меня слушаешь, - бормочет себе под нос.       Чон замечает, как тело Чимина дрожит, как капельки пота появляются у него на лбу, а запах груши, которым от него несёт за метры, словно льётся по стенке горла патокой. Чонгук не очень любит сладкое, однако, эту сладость он готов вкушать сутками.       Чонгук наклоняется к омеге, нюхает его шею, едва касаясь кончиком носа гладкой кожи. Альфа медленно провел носом по ключицам, собрав такой манящий аромат. Этот жест заставил Чимина втянуть живот и затаить дыхание. Чонгук будто впитывал в себя запах, старался насытиться им и утолить жажду, которая разжигала его внутренний огонь, превращая в настоящий пожар. Этот омега творит немыслимые вещи. Чонгука в период течки Чимина всегда размазывает по полу только от полустонов, которые льются рекой с приоткрытых уст.       - Кажется, будто только в течку ты обо мне вспоминаешь.       - Это неправда, - шепчет Чимин, зажмурившись. Течка усиливается рядом с истинным альфой, не даёт нормально дышать. Омежья сущность тянется к своему волку, жаждет его тепла, защиты, ласки. И сейчас она готова сделать всё, что угодно её повелителю.       - Я всё лежал и ждал, когда же мой альфа придёт ко мне. Ты таким образом наказываешь меня? - говорит Чимин тихим голосом и кусает свои губки.       Чонгук усмехается и наклоняет голову в бок:       - Есть и другие способы наказания. Но раз для тебя это мука... Расскажи мне, как сильно ты хочешь.       Чон откровенно издевается над своим омегой, забавляется, видя возмущенное личико, потому что Чимин не любит унижаться и вымаливать снисхождения. Это удел наложников. А он король-омега, который уважает себя. Но рассыпается как горсть лесных орехов перед своими любимыми альфами.       Всё же Чимин собирается с мыслями, проводит языком по пухлым губам, что не уходит от голодного взгляда альфы, и пристаёт на носочки, чтобы прошептать на ухо горячие словечки.       - Так хочу, что коленки дрожат. Без твоих прикосновений я умираю.       Этого достаточно, чтобы глаза зверя Чонгука загорелись красным пламенем жгучей страсти, вмиг охватившей его разум.       Он хватает омегу за волосы на затылке и шипит:       - Только потому, что у моего истинного течка.       - Я знаю, что дело не только в ней, - возразил омега и часто задышал.       Аура Чонгука давила на хрупкие плечи омеги, а взгляд чёрных, как сама ночь, очей прожигал дыры в плоти, оставляя после себя едкий сизый дым.       - Иногда меня пугает то, насколько хорошо ты меня знаешь, маленький.       Чимин был готов расплакаться, услышав родное прозвище, которое ему дал альфа ещё несколько лет назад. "Маленький". Значит, всё хорошо. Значит, Гуки не злится. Значит, альфа любит своего омежку.       Чонгук целует супруга в губы, подхватывает его под попу, сжимая пальцами упругие половинки, и несёт до кровати. Он солжет, если скажет, что Чимин не произвёл фурор несколькими минутами ранее. Никто не двигается столь восхитительно. Чимин вне конкуренции, ни один омега не может разбудить в Чонгуке такую бурю. Чонгук не может перестать восхищаться красотой своего супруга.       Чимин лучший во всем. В танцах. В пении. В поддержке. В красоте. В грации. В страсти. В постели.       - Пожалуйста, - сладко стонет его цветочек, выгибая спинку. Омежка весь раскраснелся, он ёрзает попой по постели, пропитывает королевские простыни своей смазкой, на что Чонгук рычит, потому что ему хочется ощутить её вкус, вылизать это чудо в персиковых шелках.       Альфа проигнорировал жалобный писк, полностью окунувшись в свои чувства. Для Чонгука сейчас есть только он и это прекрасное, божественное тело, которое так заманчиво отзывалось на каждое его прикосновение. И он ещё думал, что тела наложников смогут утолить его жажду. О, как он ошибался!       Чимин снимает с себя диадему, отбрасывая на другой край широкой кровати, откидывая голову назад на моменте, когда чувствует сильную хватку на своих бёдрах и горячий язык между половинок. Чимин никогда не сдерживался, в моменты близости со своими альфами он всегда мог громко стонать, не стесняясь жителей дворца.       И вообще, это его дворец, это его король, это его постель. Если два самых лучших альфы принадлежат ему, то кажется, словно весь мир у его ног. А пока, между его ног находится Чонгук, приспускающий штаны, желая побыстрее оказаться там, где тепло и жарко, где сладко до судорог, где источник милых стонов Чимина, задравшего ручки к голове. Чонгук разорвал пуговицы на платье, оголив розовые припухшие соски. Чимин всё ещё кормит грудью свое чадо, и сейчас его милые вишенки просили трепетного к себе отношения.       Они забыли обо всем. Обо всех тревогах. На целую неделю, потому что организм Чимина так истосковался по Чонгуку, что течка длилась дольше обычного. Но никто из них не был против.

***

      Тэхен был рад, что Чонгук перестал рвать и метать всё вокруг от недостатка внимания их омеги, и теперь мог с головой окунуться в государственные дела, изучая важные вопросы, которые мог решить только король Чосона. Пока эта взрывная парочка проводила дни и ночи в спальне, задыхаясь пахучими феромонами, Тэхен с удовольствием коротал время в уединении с сыночком. Как глава армии, Тэхен выполнял все возложенные на него обязанности за полдня, а дела особой важности приберегал для Чонгука, чтобы обсудить с ним насущные проблемы в государстве и за его пределами.       Хенджин во время отсутствия любимого папы, чьё молочко ему нравилось больше всего, часто хныкал, отказываясь от груди кормильца, но стоило Тэхену ласково поворчать на сына, чтобы тот питался нормально и не вредничал, то Хенджин, пусть и нехотя, но всё же обхватывал губками сосок другого омеги и кушал питательное молочко.       Тэхен стал со своим альфочкой ещё ближе. Теперь он знает, что его волчонок не любит, когда трогают его носик, слишком долго укачивают, а также когда не дают подергать себя за воротник.       Когда течка Чимина закончилась и он вот-вот должен был вернуться с водных процедур, Тэхен сидел в королевской гостиной и держал на руках Хенджина, умиляясь тому, как его чадо пускает слюнки, мило улыбаясь отцу. Альфочка уже самостоятельно держит голову, крепчает и очень уверенно может схватить чужие пальцы и сжать в своём кулачке.       - Бу-бу-бу, мой хороший, - Тэхен не может наиграться, всё сидит на диване и держит малыша, притягивая его к себе, чтобы соприкоснуться с ним носами. - Покажи-ка, как ты любишь своего отца!       Тэхен зарывается носом в нежную шею ребёнка и слышит, как тот начинает хихикать от лёгкой щекотки. До этого он и так здорово нахохотался, пока был в объятьях Бомгю часом ранее. Но теперь наследному принцу пора учиться, поэтому гамма убежал к учителям, но после обещал вернуться и ещё поиграть с братиком. С каждой неделей они стали всё чаще проводить время вместе. А Тэхен был на седьмом небе от счастья, с радостью проводя время с любимыми детьми.       - Ваше высочество, - входит Жан на цыпочках, не нарушая идиллию отца и сына. - Пришёл Его светлость наложник Ванхо. Я сказал, что Вы заняты.       - Впусти его, - разрешает принц.       Вскоре в гостиной, где у стены стояли двое слуг и один из нянек Хенджина, появляется светловолосый омега в брючках и блузке светлых тонов с тёплой улыбкой на устах.       - Ваше высочество, - кланяется омега, делая присест. Затем поднимает робкий взгляд на Тэхена, который продолжал играться с сыном, и его нежное сердечко было готово трепетать от умилительной картины, развернувшейся перед его глазами. Тэхен был таким мужественным альфой, а ещё идеальным отцом, который окружал заботой своего сына и племянника.       - Ты что-то хотел? - слышит он мужской голос с хрипотцой, от которого приятно тянет внизу живота.       Ванхо выныривает из своих мыслей и трясёт челкой:       - Я... я узнал, что Вы здесь, и решил прийти. Очень хотел увидеться с Вами. К тому же, я ещё ни разу не видел Его высочество Хенджина вблизи.       - Правда? - вскидывает бровь альфа, усаживает сына к себе на колени и окидывает наложника внимательным взглядом. - Что ж, присаживайся! Хенджин знаком только с ДжунКи, который как-то раз забегал к Чимину по какому-то делу. Ты тоже можешь на него посмотреть.       Тэхен поворачивает ребёнка лицом к омеге и с улыбкой говорит:       - Хенджин, познакомься, это Ванхо. Он хороший омега. Не обижай его.       - Здравствуйте, ваше высочество. Наконец-то я вижу Ваши розовые щёчки, - Ванхо очень хочет потрогать малыша за ручку, но не решается об этом спросить, поэтому держит руки при себе. - Он очень похож на Вас, ваше высочество. У него Ваш взгляд. И губы.       - Да уж. Зато глаза у него почти как у Чимина, может, только немножко шире.       При упоминании короля-омеги Ванхо роняет грустный взгляд на свои руки. Он всё ещё помнит его крики, когда Чимин узнал, что Чонгук не удержался и чуть не разорвал течного Ванхо, который посмел прийти к двум альфам с течным запахом. Болтливые слуги рассказали ему о произошедшем спустя пару месяцев после родов. Чимин тогда запретил ему вообще выходить из своей комнаты в периоды течек. Так Ванхо и сделал в следующую свою течку, но радовало его то, что никто не упомянул о том, что Тэхен любезно отдал ему свою рубашку, которая насквозь пропитана его запахом. И с ней Ванхо действительно было легче пережить этот тяжёлый период.       Во дворце многое приходится скрывать, чтобы выжить.       - Как бы я хотел родить его Вам...       - Что?       Ванхо вздрагивает. О боже! Он это вслух сказал? Какой же он всё-таки влюблённый дурак. Глупый, глупый омега.       - Простите, ваше высочество. Я не должен был... Простите меня за мою дерзость.       - Ничего страшного, - мягко улыбается альфа, совсем не злясь на него за произнесенные слова. Это нормально, что омега хочет подарить ребёнка своему любимому альфе. Тэхен всё понимает, но ничем, к сожалению, не может ему помочь. Разве что подарить хоть капельку иллюзии. - Хочешь подержать его?       - Ой, а можно? - поднимает он свои наивные глазки. Ванхо прекрасен в своей растерянности.       Тэхен утвердительно кивает и передаёт принца в руки наложника. Слуги и няня принца тем временем нервно переглядываются, но не вступают в спор с Тэхеном о том, что негоже наложникам прикасаться к наследникам королей.       Ванхо аккуратно, со всей деликатностью берет у него малыша, держа под попу и спинку. Хенджин хлопает глазками, разглядывая симпатичное лицо омеги, и трогает пуговички на его блузке, найдя себе интересное занятие. Ванхо не сопротивляется увлечению альфочки, он сейчас вообще не готов что-либо сказать от переполняющих его чувств и эмоций. Он держит на руках сына любимого альфы, держит частичку его души в своих руках, чувствует его тепло, молочный запах и аромат лесной ягоды, так как от постоянных тисканий отца Хенджин весь им пропах.       - Правда, он безумно красивый?       - Правда, ваше высочество. Прямо как его отец, - щебечет наложник, продолжая трепетно удерживать маленькое тёплое чудо в костюмчике.       Тэхен с улыбкой следил за тем, чтобы омега правильно держал ребёнка, и придя к выводу, что у него всё хорошо получается, слышит, как Жан снова входит в гостиную и просит его выйти на пару минут в коридор к лорду Ча, пришедшему со срочным донесением. Тэхен кивает ему и поворачивается к Ванхо:       - Посидишь здесь с Хенджином пару минут? Я скоро приду.       - Конечно, ваше высочество. Не волнуйтесь, всё будет хорошо.       Тэхен встаёт в полный рост, ещё раз пробегается взглядом по наложнику, чмокает сына в макушку и выходит за дверь.       Няня, который являлся омегой, опять переглянулся со слугами и всё же подал голос, кланяясь:       - Ваша светлость, мы можем взять Его высочество. Ему пора кушать.       - Всё в порядке, - противится Ванхо, прижимая Хенджина к себе, лишь бы руки няни его не коснулись. Он хочет ещё подержать дитя, которое запало ему в душу. - Ничего не нужно, стой, где стоял! Вот вернётся Его высочество Тэхен, ему и отдам.       - Но всё же... - няня потянул руки, дабы перехватить ребёнка, но тут Ванхо вскочил на ноги и повысил голос:       - Я же сказал, убери от него руки!       Тут Хенджин начал плакать от криков, его глазки зажмурились, а губки вытянулись уточкой. Малыш начал плакать и сжимать руки в кулачки.       Ванхо засуетился и стал укачивать принца на руках:       - Малыш, не плачь, ты чего? Успокойся, котёночек, - омега не на шутку распереживался, стал ещё активнее укачивать и пытался успокоить дитя. Он уже и сам готов был заплакать, потому что Хенджин не переставал капризничать.       Вдруг стал слышен топот каблуков и в гостиную молнией ворвался Чимин.       - Кто тебе разрешал?! - заорал король-омега, а потом взял Хенджина на руки и прижал к своей груди. Ребёнок всё ещё плакал, но почувствовав папин запах и его нежные руки на своей щечке, начал успокаиваться. - Хенджин, тише, мой мальчик. Я здесь, папа рядом.       Он целовал ребёнка в розовый лоб и не переставал шептать ему слова для успокоения. Потом он взглянул на растерянного Ванхо и чуть тише, но не менее грозно прошипел:       - Кто тебе позволил трогать моего сына? Ты себя кем возомнил? А вы куда смотрели, бестолочи?! - повернулся он к сжавшимся слугам с няней. - А если бы он ему навредил?       Ванхо тут же бросается ему в ноги, встав на колени и сложив ладони в лотос. Омега захлебывается слезами и надрывно говорит:       - Простите, ваше величество! Простите, но у меня нет и не было никаких дурных помыслов. Я просто держал принца на руках, а потом няня пытался у меня его отобрать. Не ведаю, что мной двигало, но я хотел побыть с ним, защитить от всех... Ах, простите меня, умоляю Вас!       У Чимина сердце сжалось от его речей. Он взглянул на альфочку в своих руках, тот уже успокоился, ровно дышал и реже хныкал. Ему пора поесть, поэтому малыш стал кряхтеть, выпрашивая своё любимое лакомство.       Чимин ещё раз целует ребёнка в лобик и думает над ситуацией, пока Ванхо держится пальцами за край его брюк. Плечи омеги вздрагивали от тихого плача, а глаза были зажмурены, погрузившись в темноту.       - Что-то случилось? - послышался мужской голос.       Все обернулись и увидели на пороге взволнованного Тэхена, который сначала посмотрел на мужа с сыном, затем на Ванхо, а потом на сжавшихся в уголке слуг. За ним следом зашёл Жан и двое стражников, готовые атаковать, если появится опасность.       - Ваше высочество, - тихо пищит наложник, подняв на альфу мокрый взгляд.       - Что случилось? - Тэхен поджимает губы и смотрит на Чимина, требуя ответа.       Король-омега сглатывает:       - Хенджин сильно плакал. Захожу сюда, а он на руках Ванхо. Как он вообще оказался у него на руках? Я казню слуг, которые не уследили.       Тут слуги и непутевый няня бросились в ноги королевской семье, моля о пощаде.       - Я дал ему подержать Хенджина, пока меня не было. Отлучился на минутку. Он навредил ему?       - Не знаю, пусть лекари посмотрят, - деловито рассуждает Чимин и смотрит на притихшего альфочку.       Ванхо всхлипывает, попеременно взирая на супругов Чон снизу вверх:       - Я ничего такого не делал, клянусь! Я держал его очень аккуратно... я...       - Замолчи, - просит Чимин, потому что от всего происходящего у него уже голова заболела. Он кивает страже, чтобы те увели наложника в его комнату с глаз долой. Те незамедлительно исполняют приказ и уводят Ванхо, который продолжал причитать, что он ничего плохого с принцем не делал.       Чимин же садится на диване, к нему тут же подбегает Аин, что стоял в дверях всё это время, и подзывает слугу с тёплой водой и тряпочками.       Всех альф просят выйти, так как Чимин пожелал покормить принца здесь. Он оголяет свою левую грудь, позволяет слугам протереть влажной тряпочкой сосок и только потом даёт его Хенджину, чтобы тот охватил его губками. Малыш начинает активно сосать грудь и прикрывает глазки от удовольствия, касаясь маленькими пальчиками папиной груди, словно контролировал, чтобы его папочка никуда не исчез.       Тэхен тихо садится рядом и тяжело вздыхает, переваривая информацию.       - Мне не нравится, что ты впускаешь его в нашу жизнь, - слышит он голос мужа, который продолжал смотреть на ребёнка. - Хенджину скоро нечем будет питаться, потому что из-за постоянных нервов у меня молоко пропадает. Мне тяжело выносить два ваших с Чонгуком гарема.       Тэхен ничего на это не отвечает, лишь сжимает челюсть, прожигая взглядом вазу с цветами на столике у окна. Он искренне понимает Чимина, переживает за него, однако, не может изменить устои, которым сотни лет. Гарем всегда у него был, есть и будет, и с этим ничего не поделать. Тэхен надеялся, что за столько лет проживания во дворце Чимин привык ко многим вещам, в том числе и к наличию наложников. Сейчас же он видит, что омега до сих пор не принимает их, опасается, держит на расстоянии и скалит зубы, если кто-то из наложников приближается к его альфам на опасное расстояние.       Чимин стал жутким собственником. А ещё очень смелым в разговорах с альфами. Так быть не должно, во все времена омега валялся в ногах у альфы и слушался его во всём.       Надо показать этому несносному омеге, что в первую очередь надо слушаться мужа-альфу и никто не смеет диктовать ему условия.       Тень улыбки появляется на лице Тэхена, когда Хенджин причмокивает, наедаясь молоком, а затем альфа приближается к Чимину и пальцами берет его за подбородок, поворачивая лицом к себе.       - Я тебя услышал. Но запомни, что ты не в том положении, чтобы диктовать мне условия. Я твой альфа и только мне решать, кому быть в нашей жизни. Ванхо мой омега, как и Ёхан с ДжунКи, я несу за них ответственность. Надо будет, сделаю Ванхо нянькой для Хенджина, потому что он мой сын! Ты не имеешь никакого права решать всё за нас двоих.       И отпускает подбородок омеги.       Чимин судорожно вздыхает от речей мужа, от которого не ожидал услышать подобное. Тэхен очень давно не смотрел на него так строго. Так... Когда альфа воспитывает своего омегу. Когда может в любую секунду ударить. Чимин невольно роняет взгляд на сжатый кулак мужа и впервые боится, корит себя за то, что был несдержан в словах. Тэхен продолжает смотреть на него строго, поджав губы.       - Он поел? - спустя время спрашивает альфа. Чимин отмирает и быстро кивает, вынимая сосок из тёплого ротика заснувшего малыша. - Тогда давай сюда, я отнесу его в колыбель.       - Няня отнесет, там... Хорошо, держи, - не стал спорить младший.       Тэхен забирает спящего принца и покидает гостиную. И только после этого Чимин позволяет себе громко всхлипнуть, когда глаза уже стали мокрыми.       Аин подбегает к королю-омеге, садится рядом на диван и тянется тряпочкой к его груди, чтобы обтереть после кормления. Чимин не сопротивляется, он продолжает всматриваться в пустоту перед собой, не замечая никого вокруг.       Аин бережно обтирает розовую вишенку, на которой оставались капельки молока, и с горькой тоской глядит на своего господина, другой рукой касаясь его плеча. Ему очень жаль Чимина, по нему видно, как он расстроен, вот-вот заплачет. Раньше Аин очень его боялся, особенно после того, как отругал его за то, что засматривался на Чонгука. А как же на него не засматриваться? Ведь не каждый король так молодо выглядит, не каждый столь красив и силен, как Чон Чонгук.       Став главной фрейлиной вместо Ёнджуна, Аин был счастлив, но вместе с тем занимать такую должность - большая ответственность. Нужно вставать рано утром, чтобы проконтролировать слуг с подношениями королю-омеге на завтрак, вести ежедневник с делами, организовывать встречи и чаепития, быть всегда под рукой, оказывать любую помощь Его величеству, вплоть до выбора заколки для Чимина на тот или иной день. И конечно же быть в курсе всех событий. Со временем он стал присматриваться к Чимину, изучал его привычки, чтобы не допускать ошибок, помнил все рекомендации, что оставлял ему Ёнджун.       И сейчас, Аин так привязался к Чимину, что если тот плакал, хотелось сесть рядом и рыдать вместе с ним. Ведь он такой нежный, такой красивый, такой изящный. Им стоит восхищаться и он заслуживает любви.       - Прошу Вас, ваше величество, не плачьте, - аккуратно шепчет Аин около ушка, продолжая тереть влажной тряпочкой чужую грудь.       - Я не плачу, - тихо отвечает Чимин, только потом замечая, что они с Аином остались одни в гостиной. Последний всех отослал, махнув рукой, потому что король-омега не в настроении и ему нужен покой.       - Слезинки застыли в Ваших глазах.       - Я просто... - омега сглатывает ком в горле. - Я в шоке от того, как он со мной сейчас разговаривал. Ему какой-то наложник дороже, чем я.       - Неправда, - возражает Аин. - Ваши альфы очень любят Вас. А наложники никогда не сравнятся с Вами. К тому же... знаете, раньше с наложниками всякое случалось. То в ванной на мокром полу оступился, то съел что-то несвежее, отчего упал замертво.       - Ты что такое говоришь?!       - Всего лишь рассказываю то, что было. Только представьте, когда все Ваши переживания вмиг исчезнут. Я могу всё устроить. Только прикажите, ваше величество.       Аин встречается взглядом со своим господином и удивляется тому, как он раньше не замечал его волшебный запах груши с мёдом, который гораздо вкуснее, чем ароматы хвойного леса.       - Почему ты это делаешь?       - Потому что хочу доказать Вам свою преданность, - щебечет омега и робко добавляет: - Я весь Ваш.       Чимин отводит взгляд от фрейлины, задумывается над его словами и отрицательно мотает головой:       - Нет, Аин, я не опущусь до такого. Не хочу причинять никому вреда. Однажды из-за меня погиб один омега, не хочу, чтобы это повторилось.       Аин вымученно улыбается, поражаясь его доброте к наложникам, которых, несомненно, хотел бы уничтожить, и принимается застегивать пуговицы на чужой рубашке, более не смея говорить о таких страшных вещах, как избавление от наложников столь грязными методами.

***

      На некоторое время всё стало относительно спокойно за исключением того, как часто Хенджин капризничал, но стоило его родителям поцеловать в лоб и щечки, он тут же успокаивался и переставал трепать нянькам нервы. Уход за ребёнком весьма выматывающий, но благо всегда есть помощники, которые давали возможность молодым родителям заниматься ещё и другими, не менее важными делами.       Отношения Чимина с Чонгуком и Тэхеном были вполне хорошими, они как и всегда завтракали и ужинали всей семьёй, лишь изредка Чимин обиженно косился на них за то, что снова им командовали, подчиняли и ставили на место.       Посреди небольшой комнатки, наполненной запахами благовоний, Чимин лежал в ванной полностью раздетый и погруженный в горячую воду по грудь. Его руки мирно лежали на бортиках, а ноги были полусогнуты, отчего коленки чуть-чуть выглядывали из под воды. Тело омеги расслаблялось под воздействием капелек эфирных масел в горячей воде, по поверхности которой плавали лепестки роз.       Помимо Его величества, здесь ещё было трое слуг-омег и две фрейлины, одним из которых был Аин, просматривающий с другим омегой список дел на сегодня.       - Сегодня у Вас встреча с омегами министров Совета. Я проконтролировал все приготовления, поэтому можете не беспокоиться, - щебечет Аин мягким голосом.       - Боже, опять выслушивать новые сплетни и их рассказы о том, какие украшения сейчас в моде.       - Ваше величество, Вы ведь знаете, как важно поддерживать с ними отношения, что является залогом благополучия государства.       Чимин вздыхает и согласно кивает, после цепляет пальчиками виноградинку из поданной фруктовой вазы.       - Вам нужно быть сегодня бодрым и свежим, сразить их своей молодостью и красотой, - улыбается слуга, пока выдавливает сок из разрезанного напополам граната в чашу. Затем берёт чашу и губку-мочалку в руки и подходит к королю-омеге, но Аин быстро перехватывает инициативу.       Омега забирает всё из рук слуги и сам садится поближе к бортику ванной, чтобы обтереть ключицы и грудь господина живительным соком спелого граната. Увлажняет губку в чаше и начинает выдавливать сок на грудь Чимина.       Бордовые капли скатывались по светлой коже вниз, пропитывая её необходимыми витаминами, способными сохранять омежью красоту. Для альф с такой целью чаще используют молоко или же настойки из кедровых шишек.       Чимин откинулся головой на скрученное полотенце на бортике ванной, заметно расслабляясь под мягкими движениями рук Аина, заботливо втирающего гранатовый сок, совсем не замечая, что омега рядом стал задерживать дыхание.       Но спокойствие короля-омеги длилось не так долго, как хотелось, ибо в ванную оторопело вбежал ещё один фрейлина со срочным донесением.       - Ваше величество, простите, что отвлекаю. Во дворец прибыл Его величество Феликс.       - Что? - поднял голову Чимин и широко раскрыл глаза. - Кто его сюда впустил?       - Я не знаю, никто не был предупреждён об этом. Он сейчас направляется к покоям наследного принца.       Чимин резко садится в ванной с прямой спиной, не обращая внимание на хлюпанье воды, и поворачивается к своей главной фрейлине:       - Аин, почему мне раньше не доложили?       Омега растерянно захлопал глазками:       - Ваше величество, я сам впервые о таком слышу.       - Ты должен быть моими ушами и глазами во дворце. Чёрт, что вообще моему тестю здесь понадобилось?!       Аин часто задышал, представив, как его могут наказать:       - Простите меня, ваше величество.       - Прощаю на этот раз. Всё, нельзя терять ни минуты. Одеваться!