Часть 45
3 января 2022 г., 14:43
Дворец заполнился частым щебетанием своих жителей, которые по приезде Его величества Феликса побежали в холл, чтобы встретить папу короля. Стук по ступенькам, звонкий смех и яркие улыбки - вот что встретил Феликс, оказавшись в родном месте, в котором прожил свои лучшие годы. Он с тоской в сердце и улыбкой на устах разглядывал высокие колонны, позолоченные двери и мраморный пол. Расписные узоры на стенах, развешанные повсюду картины с изображением выдающихся полководцев, по всему этому Феликс так скучал, что считал дни до поездки, подгоняя слуг со сборами, когда получил письмо от Чонгука с приглашением в гости.
Слуги сновали туда-сюда, кто-то заносил огромные чемоданы в гостевые покои, на кухне уже устроили переполох, занявшись приготовлением любимых блюд Феликса, а наложники уже обступили бывшего короля-омегу, выражая радость за то, что он решил почтить их своим присутствием.
- Мы так скучали по Вам, ваше величество!
- Как Вы себя чувствуете? Без истинного, наверное, тяжко.
- Вы приехали навсегда?
- Ох, Его величество Чимин будет недоволен.
Омеги не прекращали щебетать, отчего тёплая улыбка на малиновых губах не сходила с лица Феликса. Он был одет в дорого сшитый брючный костюм с драгоценными камнями по бокам, а сапфировое ожерелье на голых ключицах, где была видна альфья метка истинного, добавляло ему ещё большей яркости и свежести.
- Я тоже очень рад вас всех видеть, мои дорогие, - говорит блондин, приобнимая за плечи придворных омег, что по очереди подходили к нему.
- Наконец-то, Вы теперь дома, ваше величество, - кланяется ВанУк, сложив руки на поясе, как и полагается управляющему хозяйственными делами дворца.
- Да, я очень скучал по этому месту. Я приехал в гости, думаю, недельки на три, а может, и больше.
- Ваши покои готовы, можете, располагаться, отдохнуть. Вам принесут перекус, а после отужинаете с Его величеством Чонгуком и его семьёй.
Феликс приподнял одну бровь:
- А Чимин меня встретить не хочет? И где мой сын?
- Король-омега сейчас очень занят, но мы его уже известили о Вашем прибытии. А Его величество на собрании Совета.
- Что ж, ладно. Пойду отдохну с долгой дороги, - Феликс направился в сторону гостевых покоев следом за бетой, который вызвался проводить дорогого гостя. - ВанУк, в чай две ложки сахара, помнишь?
- Конечно, ваше величество, - провожает омегу взглядом, затем бета поворачивается к слугам и хлопает в ладоши: - Быстрее, чай несите, не стойте тут! Бегом на кухню! И не забудьте пончики с ежевичным джемом.
Все разбрелись по своим углам, прислуга побежала выполнять возложенные на них обязанности, а омеги из гарема шли в сторону своих комнат, чтобы посплетничать на тему того, какая буря ждёт дворец в виде недовольного Чон Чимина, которого будут ограничивать в действиях и наводить тут свои порядки. Они даже не подозревали, насколько были правы.
***
Чонгук сидел во главе широкого стола, на котором поверх бархатной скатерти распологались самые вкусные блюда: от запеченого кролика до малинового пирога с сахаром по краю, как любит Феликс. Посреди стоял канделябр с зажженными свечами, на пламя которых смотрел Тэхен, теряясь в догадках, зачем брат пригласил во дворец того, кого он хотел бы видеть в последнюю очередь. - Злишься? - тихо спрашивает Чонгук, искоса поглядывая на хёна, и делает глоток из бокала с красным вином. - Ты знаешь моё отношение к этой ситуации. Как и ответ на свой вопрос. Тэхен бросает взгляд на Гука и сглатывает ком в горле, пока в его жилах закипала кровь. Он не хотел видеть Феликса больше никогда в своей жизни, но Чонгук с какого-то хрена позвал его во дворец, что теперь придётся сидеть с ним за одним столом и обмениваться любезностями. Стрелки в напольных часах в углу тикали, оповещая о ходе времени. Слуги в фартуках, стоящие вдоль стены, кажется, не дышали, ибо чуяли сгущающуюся ауру, повисшую в королевской столовой. Два самых могущественных альфы Чосона были на нервах и только один омега мог их усмирить, приласкать, успокоить. Они оба поднялись со своих мест, когда в столовую вошёл Чимин в темно-зелёной шелковой блузке с завязанным бантом и в чёрных зауженных штанах, цокая каблуками туфель. Чимин зашёл не один, а вместе с нарядно одетым для ужина Бомгю. - Малыш, садись на свое место, - мягко говорит Чимин, улыбаясь сыну. Бомгю сначала кланяется Чонгуку, Тэхену, а уже потом садится на свое место за столом, укладывая поданную прислугой белую салфетку себе на коленки. Уголки пухлых губ омеги приподнялись через силу, когда Чимин встретился глазами с Чонгуком, с которым уже успел поговорить насчёт внезапного приезда тестя и высказать свое недовольство, ведь о таких вещах нужно предупреждать, к тому же Чимин пытался напомнить ему, кто виноват в гибели папы Тэхена, и каково последнему будет от встречи с ним. Но Чонгук был непреклонен, сказал лишь, что Феликс приехал погостить на несколько дней, ведь не стоит забывать, что он папа короля, однако умалчивал об истинных целях такого визита. Выражение лица Тэхена говорило за него, и так понятно, что он чувствует, что он думает по поводу сложившейся ситуации. Чимин хотел бы его обнять, сказать, что всё будет хорошо и что скоро Феликс уедет навсегда, однако, омега всё ещё помнит тот разговор в гостиной, когда Тэ хотел поставить его на место. Чимин обиделся, поэтому решил изображать равнодушие весь вечер. Пусть поймёт, каково без поддержки любимого мужа. Чимин делает шаг к своему стулу, как в комнату входит Феликс. Весь нарядный, с улыбкой до ушей, было видно, как он рад оказаться здесь. - Здравствуйте, мои дорогие! - Феликс тянет руки к королю, подходит ближе и обнимает. - Чонгук-и, свет очей моих, как я рад снова видеть тебя. Такой статный стал, совсем взрослый. Ох, Чимин, иди сюда. Теперь очередь Чимина принимать теплоту от чужих объятий, правда не таких искренних, как у Чонгука. Феликс хлопает зятя по плечу, обнимая, а затем просто кивает Тэхену, одаривая снисходительной улыбкой, понимая, что ссориться с сыном из-за Тэхена не стоит. Потому что знает, что проиграет. - Бомгю, а ты, я посмотрю, всё растешь. Иди к дедушке, - блондин присел на корточки рядом со стулом, где сидел наследный принц. Бомгю недоверчиво смотрит на дедушку, которого видел несколько раз в своей жизни, ведь раньше Феликс не горел желанием с ним общаться, а теперь его неожиданная нежность казалась опасной. Гамма поднимает на Тэхена вопросительный взгляд и после короткого кивка дяди позволяет Феликсу обнять себя. Это не ускользает от глаз Чонгука, которому было неприятно, что его сын спрашивает разрешения и ищет поддержку не в нем, а в Тэхене. За столько лет он всё никак не может привыкнуть к особой связи этих двоих. Когда все усаживаются на свои места, беты в фартуках начинают подавать тарелки с рагу из телятины, подливают вино в бокалы, за исключением Бомгю, который пил тыквенный сок. Пока взрослые вели беседу, он демонстрировал отличное воспитание: сидел с прямой осанкой, умело орудовал столовыми приборами и делал вид, что заинтересован в светской беседе уважаемых особ. Этому его ежедневно учат нанятые преподаватели, чтобы наследный принц в глазах окружения был достойным столь высокого титула. - Как твои дела, Тэхен? Я слышал, на границах неспокойно и что северные племена собирают армию для наступления на соседние государства, которые находятся очень близко к нам. - Вам не о чем волноваться, ваше величество, - отвечает Тэхен, подняв взгляд на Феликса, выдавив из себя улыбку. - Даже если наступит реальная угроза для Чосона, наша армия немедленно уничтожит смертника, возомнившего себя всемогущим. - Пост главнокомандующего Чосона очень ответственный, надеюсь, мой сын в тебе не ошибся, - продолжает Феликс. - Не ошибся, - встревает Чонгук, отпивая из своего бокала, начиная волноваться, как бы этот ужин не превратился в скандал. - Я ему доверяю. Тэхен готов защищать нас до последнего вздоха, а моя обязанность защищать его. Я не дам его в обиду. - Конечно-конечно, дорогой, - Феликс гладит сына по правой ладони. - Я восхищён тем, какой ты хороший брат. Чимин, сидевший по левую руку от Чонгука, рядом с Тэхеном, старался поддерживать ненавязчивые темы для разговора, обсуждая последние новости в столице, а также грядущий день рождения Чонгука. Феликс хотел отметить праздник с большим размахом, пригласить шесть сотен гостей, но Чимин заверил его, что приготовления ведутся и на большее количество, что ему не о чем беспокоиться. Затем Феликс задал пару вопросов Бомгю о его учёбе, сказал, что все учителя его хвалят, что он прилежный ученик, который преуспел в литературе и правописании. После того, как все наелись, Феликс грустно вздохнул: - Жаль, что я не мог присутствовать на наречении имени Хенджина. Говорят, он родился слабеньким, но теперь растёт энергичным альфой. Я могу его увидеть? Чимин заметил, как под столом сжались кулаки у Тэ. Поэтому он незаметно взял его за руку, переплетая пальцы, ответив тестю: - М, конечно, но точно не сегодня, потому что он недавно поел и уже спит. Ещё успеете повидать его. - Хорошо. Тэхен был готов рвать и метать, он смотрел на Феликса исподлобья и мысленно орал о том, что эта сука пусть даже не думает прикасаться к его ребёнку. Хенджина он не даст ему ни за что на свете, потому что такой твари, приказавшей убить его папу, он не позволит даже дышать в его сторону. Хенджин и Феликс абсолютно чужие друг другу люди, так какого черта эта падаль тянет к нему свои руки?! - Пора расходиться, завтра много дел, которые сегодня пришлось отложить в связи с Вашим приездом, - поднимается из-за стола Чимин. - Бомгю, тебе пора в кровать. Мальчик тоже встаёт на ноги, желает всем спокойной ночи, почтительно кланяясь, и уходит вместе с Минхо, который пришёл за ним, чтобы сопроводить принца до его комнаты. Чимин и Тэхен желают доброй ночи и покидают столовую, оставляя Чонгука и Феликса наедине, так как по ним было видно, что они хотели обсудить что-то ещё без посторонних ушей. * Чимин с Тэхеном идут по коридору, слушая топот сапог камергера и фрейлин, следующих за ними. Чимин долго думал над тем, что произошло ранее в гостиной, когда Ванхо валялся у него в ногах и просил прощения за дерзость с младшим принцем. Точнее, омегу беспокоило поведение Тэхена, они не обсуждали сложившуюся ситуацию с тех пор, вели себя как обычно, занимаясь каждый своими делами. Сейчас же Чимин хотел всё выяснить, потому что, если они не будут разговаривать об этом, станет только хуже. Король-омега кивает Аину в коридоре, которому поручил подслушать разговор Феликса с его помощником-омегой, когда тот будет в комнате, затем Чимин резко сворачивает в другой коридор, тянет мужа за руку, и они останавливаются возле широкой двери из резного дерева, ведущей в библиотеку. Тэхен молча ждёт объяснений непонятному поведению супруга. Чимин тяжело вздыхает и поднимает на альфу глаза: - Ты когда-нибудь хотел ударить меня? - Что? - пораженно задаётся Тэхен. - Ответь. - Нет. Никогда в жизни. С чего ты вдруг решил, что я могу тебя ударить? Я в жизни руку на омегу не поднимал. Чимин поджимает губы, сдерживая себя от подкатывающей к горлу истерики: - Тогда в гостиной, когда я покормил Хенджина. Ты... твои кулаки так сжались, что я подумал... - Что я ударю тебя? - омега кивает. - Ты с ума сошёл? Да даже если я хочу изничтожить Феликса, это не значит, что я могу сделать ему больно собственными руками. А ты, Чимин, мой омега. Как ты вообще мог обо мне такое подумать? Боже, да, я злюсь, бывает, очень сильно, но я никогда не подниму на тебя руку, - Тэхен берет ладошку Чимина и целует каждый пальчик, особенно с обручальным кольцом. - Минни, ты для меня настоящее сокровище. - Тогда почему ты так со мной разговаривал? Считаешь, я заслужил подобное? - он вырывает свою руку и смотрит в глаза мужу. - Мне лучше молчать в тряпочку и вообще не говорить тебе о своих чувствах, что я испытываю, когда ты так трепетно относишься к своему гарему? Всему есть границы, Тэхен. И ты их нарушаешь, оскорбляешь меня этим. - Что ты хочешь от меня? - со вздохом спрашивает альфа, глядя на Чимина, как на капризного ребёнка. - Распусти гарем. Пауза. Судорожный вздох. - Ты прекрасно знаешь, что это невозможно. Чимин кривит губы: - Но стоило попытаться. - Чимин, - альфа прижимает его к себе за талию и склоняется к аккуратному ушку, - ты и Хенджин самое дорогое, что у меня есть. Вы всегда в приоритете. Выбрось плохие мысли из головы. Руки Чимина взметнулись на шею альфы, обнимая. Тэхен поцеловал своего омегу в щеку, сжимая в своих объятьях. Они крепко обнимались, не замечая никого вокруг. Сопровождающие тактично опустили взоры в пол, находясь поодаль от супружеской пары. - Феликс не тронет его, - загнанно дышит Чимин от волнительной близости с истинным, столкнувшись с ним лбами. Он касается его щёк пальцами и шепчет: - Я не дам ему нашего ребёнка. Хенджин будет в моих руках. Тэхен зажмуривается, поджимает губы и кивает, пытаясь верить его словам. Если Феликс будет просить взять Хенджина при свидетелях из знати, то Тэхен своим отказом может настроить их против себя. Тут надо действовать хитрее, ведь каждое твоё действие влечёт последствия, которые могут повлиять на будущее не только Чонгука, но и всего государства. - Я не понимаю поступка Чонгука, - признается альфа, сжимая ткань блузки блондина. - Если честно, я тоже. Но мы справимся, я уверен. Мы защитим нашего ребёнка, слышишь? Если будет необходимо, руки Феликсу оторву, - продолжает шептать Чимин, целуя супруга в щеку. - Не стоит недооценивать своего мужа. Тэхен соглашается и оставляет лёгкий поцелуй на омежьих губах, чтобы успокоиться, отвлечься от неприятных мыслей. Он верит, он знает, что его Чимин, его смелый король-омега, способен горы свернуть. Тэхен сейчас очень рад, что у него есть такой замечательный муж.***
- Ты единственный, можно сказать, в этом мире, кто остался у меня. Одинокая слеза скатывается по белоснежной щеке Феликса, держащего своего сына за руку. Они всё ещё сидели в столовой, успев отослать слуг и стражу, чтобы побыть наедине. Чонгук сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел прямо перед собой, слушая негромкий голос папы. Прикосновения его рук сродни окунуться в омут воспоминаний. О семье, об отце, о том, как было раньше. Пусть и не всегда радостно, но всё же. - У тебя ещё и внук есть, - отзывается король, прочищая горло и трогая свободной рукой свои губы. - Да, конечно, - заикается блондин. - Но ты ведь понял, о чем я сейчас говорю. М, когда ты спас меня, вырвал из лап Бэккета, я тогда словно умер и возродился за пару мгновений. Тогда я понял, что хоть кому-то не безразличен. Я умею быть благодарным, Чонгук-и, поэтому сделаю всё, что ты захочешь. Мне было приятно получить от тебя письмо с приглашением приехать как-нибудь в гости, ведь до этого времени доступ мне сюда был закрыт. - Папа, - зовёт его мужской голос. - Да, сынок? Чонгук поднимает тяжёлый взгляд на омегу и сжимает пальцы руки: - Несмотря ни на что, я не перестаю любить тебя. Но это не значит, что я простил тебе то, что ты сделал с папой Тэхена. - Этот грех мне никогда не искупить, эта ноша всегда будет лежать на моих плечах. - Если бы я соскучился по тебе, - тем временем продолжает король, - то я бы просто приехал к тебе в резиденцию. Однако... Феликс смачивает свои пухлые губы, весь в ожидании продолжения объяснений. Чонгук силится, но всё же произносит слова, которые негоже говорить гордому правителю государства: - Мне нужна твоя помощь. Феликс видит, как Чонгук наступает на горло собственному характеру, гладит тыльную сторону его ладони и тепло улыбается. - Ты наверняка слышал о бунтах против меня. Народ мне не доверяет. Пусть я присоединил к нашим землям Эльяз, пусть подчинил другие народы, но ко мне доверия мало. Особенно, доверие знати и Совета. Мне нужна их поддержка, у них есть войска, есть флот, есть деньги, которые помогают Чосону держаться на плаву. По окраинам собираются самозванцы, называвшие себя незаконнорожденными детьми покойного короля Тхэджо, заявляя, что у них есть такие же права, как на государство, так и на Чимина. Постоянные набеги северных племён, которые в последнее время особенно активизировались, они собирают армию, а мы еле сводим концы с концами, восстанавливаясь после тяжёлой войны с Эльязом. Феликс сглатывает: - Ты ведь знаешь, почему твоё положение настолько шаткое? - Потому что Бомгю гамма, а не альфа. Я пытаюсь воспитывать его, как альфу, как наследного принца, он прилежно учится день и ночь. - Но двор всё равно требует рождения альфы от Чон Чонгука, - подводит итог Феликс. Чонгук согласно кивает, убирая руку от омеги. - Ты говорил об этом с Чимином? - Бесполезно. И вообще, я не нагружаю Чимина и Тэхена проблемами, которые должен решить сам. Феликс берёт со стола недопитый бокал с красным терпким вином и осушает его полностью, обдумывая слова сына. Феликс являлся тем, кто с рождения видел политические интриги, его с самого детства обучали тому, как вести себя в центре королевской жизни, которая порой была жестокой и опасной. Он всегда был рядом с королём Тхэджо, давал дельные советы, через знатных омег добивался улучшения жизни не только в столице, но и по всей стране. Добиться успеха можно как пряником в виде ценных подарков для высокопоставленных особ, способных одним словом изменить правила игры, так и кнутом, схватив за горло трусов, готовых под страхом смерти сделать всё, что прикажет Его величество. Титул короля-омеги позволил Феликсу получить драгоценный опыт ведения политики, стоя за воротами арены, когда все взоры обращены к главному игроку, когда на самом деле стоит смотреть туда, кто незаметно тасует карты. Феликсу льстила мысль о том, что его ребёнок, его король нуждается в нем. - Я помогу тебе, - говорит Феликс спустя некоторое время. - Только позволь приезжать сюда, ведь на расстоянии из летней резиденции я тебе вряд ли смогу помочь. Лучше я буду в самой гуще событий. Рядом с тобой. Чонгук прикрывает глаза: - Хорошо. Но жить ты тут не будешь. Король встаёт с места, омега делает то же самое, только ещё делает присест перед своим правителем и поднимает робкий взгляд. - Можно прикоснуться к Вам, ваше величество? - перешёл он на официальное обращение, когда в столовую зашли слуги и придворные. Дождавшись короткого кивка сына, Феликс делает шаг навстречу и нежно касается его щеки пальцами, почти невесомо, убирая мешающие волосы, и Чонгуку нравится это легкое прикосновение. - Доброй ночи!***
Перед собранием в тронном зале, что должно было начаться через полчаса, Чимин держал на руках Хенджина в милом костюмчике с шапочкой на голове, пока Феликс стоял в двух шагах от него и с интересом смотрел на ребёнка. Трогать малыша Тэхен, как отец, строго настрого запретил, и данного приказа не мог ослушаться даже Феликс. Таковы правила. - Он похож на Тэхена, но в нем есть что-то от Чонгука, не могу понять что, - сказал Феликс, недовольно морщась. Он поглядывал на столпившихся фрейлин и наложников, а также уважаемых альф, что тоже пришли на общий сбор для обсуждения насущных вопросов, но пока решили увидеться с Чимином и маленьким альфой на его руках. Они все стояли посреди холла, рассредоточившись по периметру. Всем было любопытно, как же выглядит первый альфа в королевской семье. Даже распускали сплетни о том, что, возможно, Чимин всех обманул и Хенджин, на самом деле, ребёнок Чонгука. Потому что характером он был в него. - Он вырастет замечательным альфой, ваше величество, - доносится голос одного из молодых офицеров, одетых с иголочки. - Поддерживаю! Уже жду не дождусь, когда смогу обучить его военной тактике. Чимин смеётся с разговоров альф, а потом его внимание привлекает тесть. - Я приготовил ему подарок, это медальон, он убережет его от сглаза, - Феликс демонстративно вытаскивает из поднесенной слугой шкатулки круглый медальон с древними надписями и хочет было подойти к ребёнку, как Чимин отступает на шаг. - Благодарю, ваше величество, - омега кивает Аину, чтобы тот взял подарок. - Господа, уже пора на собрание. Пожалуйста, проходите в тронный зал. Все послушно двинулись в указанную сторону, а Чимин сказал, что прибудет через пару минут. Он уносит Хенджина в свои покои и передаёт нянькам, когда оказывается там. - Что делать с медальоном, ваше величество? - спрашивает Аин, подходя ближе к нервозному Чимину. - Пришить к одежде? - Уничтожь его! Ещё не хватало, если на нем какая-нибудь порча. - Хорошо, - опускает он взгляд на красивое изделие. Чимин тем временем ходил из угла в угол. - Тебе удалось что-нибудь выяснить? Фрейлина качает головой: - Его величество Феликс обсуждает со своим помощником только то, что знают все. Он хочет помочь нашему королю в политических делах, наладить контакт с представителями знати, которые у Его величества Чонгука ухудшились в последнее время. - Как бы эта самая помощь нам боком не вышла. Он считает, что я не способен помочь в этом Чонгуку? Аин опускает глаза, кладёт медальон себе в карман, чтобы потом, как велено, избавиться от него, решительно подходит к Чимину и берет его за руки. Омега смотрит своему господину в глаза со всей преданностью: - Ваше величество, никто и никогда не сравнится с Вами, но Вы ещё молоды, Вам не хватает опыта. Может, стоит пока повременить. Давайте будем наблюдать за ним, если его помощь будет во благо нашего короля, то после всего проделанного отправите его туда, откуда он появился. Это Ваш дворец, это Ваш супруг и никто другой не вправе наводить тут свои порядки. - Ты прав, - вздыхает Чимин, покачивая сцепленные с фрейлиной руки. - Как бы я ни старался, не вся знать считается с моим мнением, хоть мы и истинные, но тройственный союз идёт против правил морали, царивших в обществе. Мне так стыдно перед Чонгуком, которому я не могу помочь как король-омега. Ну не могу я общаться с этими снобами! - И не надо, ваше величество, - подчиняется Аин своему порыву и заключает блондина в объятья. Прижимается к нему всем телом и радуется, что они одного роста. Вдыхает аромат спелой груши поглубже и блаженно прикрывает веки. Он уже давно признал то, что сошёл с ума. Чимин улыбается и хлопает фрейлину по плечу, не ругаясь за такую дерзость, как обнимать короля-омегу без разрешения: - Спасибо, Аин. Мне приятно, что ты так обо мне печёшься. Ладно, идём в зал. Нам пора. Аин хотел бы так простоять вечность, обнимать стройное тело Чимина и вдыхать его просто божественный запах любимого фрукта. Пересилив себя, он отодвигается, старается не подавать виду, что он расстроен, поэтому натягивает на себя улыбку и идёт следом за Чимином, раздавая немые указания своим подчинённым фрейлинам второго ранга. * В тронном зале собралось больше сотни человек. Все стояли по обе стороны от красной ковровой дорожки, по которой ступали послы других стран прямо к подножию лестницы, ведущей к трону. В бархатном кресле сидел Чонгук, одетый как и подобает королю, богато, с шиком, с бриллиантовой вышивкой на камзоле и орденами на груди. А на голове была корона. Не такая помпезная, какую он надевал на коронации, а та, что предназначалась для таких вот сборищ. Не броская, но изящная, из белого золота с рубиновыми вставками. Не тяжёлая, но достаточно красивая, что может показать всем здесь, кто тут король этой страны. По правую руку от короля сидел Бомгю в своём кресле, болтая ногами в кожаных туфлях и брючном костюме из дорогих тканей. Чимин сидел по левую руку от мужа с золотой массивной заколкой в волосах со свисающими с неё бусинами. Смотрелся король-омега как всегда великолепно, что подтверждали откровенные взгляды присутствующих альф с диким обожанием. Феликс и Тэхен стояли друг напротив друга у подножия лестницы, как самые приближенные к королям люди. Дальше уже шли министры, послы, представители знати, а также Мин Юнги, как главное лицо церкви Чосона. Здесь присутствовал и Хосок, как представитель знатного рода, оказывающий материальную поддержку Ханъяну и его окрестностям. Омеги перешептывались со своими мужьями, а незамужние бросали робкие взгляды на молодых офицеров. Министры докладывали о насущных делах, о бунтах и их подавлении, о том, как происходит налаживание торгового моста между бывшим Эльязом и Чосоном. Война с северными племенами стала жёстче. Поговаривают, что Май так и хочет свой трофей, который ему когда-то обещали его соплеменники – это Чимин. Чонгука данное заявление взбесило и он отдал приказ готовиться к новой цели - уничтожить Мая и всю его армию любой ценой. Министры были недовольны, Чосон кое-как поправляется после кровопролитной войны с Эльязом, казна не располагает средствами на ещё одну войну, но Чонгук непреклонен в своём решении, он хочет голову вожака северных племён, хочет истребить всю их чёртову расу и покончить с тем, из-за кого жители Чосона и других государств не могут спокойно спать, опасаясь неожиданного нападения этих варваров. Поэтому Чонгук был уверен, что сможет заручиться поддержкой с другими правителями, объединиться с ними и уничтожить опухоль земли. Он просит иностранных послов передать его предложение своим государям и в скором времени предоставить письменный ответ. - Стоит обговорить ещё один вопрос, - возникает один из лордов, на которого сразу падает вопросительный взгляд господина Бана. Что ещё этот толстый старик собрался обсуждать? Они ведь почти закончили, обсудили всё, что планировали. Мужчина в чёрном фраке выходит вперед, встаёт посреди ковровой дорожки лицом к королю и кланяется. - Ваше величество, позвольте выразить общее мнение касательно наследного принца, - Чонгук заметно напрягся, но дал престарелому альфе продолжить. - Как известно, этот титул всегда давался старшему альфе в королевской семье. Его высочество, несомненно, старший принц, но всё же гамма. Если опустить факт того, почему этот вид давно истреблен, мы не можем быть уверены, что Чон Бомгю станет достойным правителем и сможет продолжить великую династию Чон, как и полагается настоящему альфе. К тому же не забывайте про Кодекс Истинности. А вдруг Ваш сын встретит истинного альфу, что тогда? Править будет омега? Нет, на такое народ точно не согласится. Совет не поддержит данный союз и Ваш сын будет изгнан. Все вокруг загалдели, но продолжали смотреть на исказившееся от злости лицо Чонгука, который нервно сжимал кулаки, удерживая себя от необдуманных поступков. Тэхен тоже напрягся и посмотрел на взволнованного Бомгю, который не понимал, почему его обсуждают в таком ключе и так, словно его здесь нет. - Со мной согласятся и другие лорды, - продолжал тем временем мужчина, разводя руками. Альфы из знатных семей начали кивать головой, поддерживая его слова. Атмосфера стала напряжённой. - Что Вы хотите этим сказать? - сквозь зубы цедит Чонгук. - Народ недоволен, ваше величество. Большинство бунтов происходит именно на этой почве. Поэтому мы предлагаем Вам решение. До тех пор, пока у Вас не родится альфа, объявить наследным принцем... Принца Хенджина. - Что? - кто-то выкрикнул из толпы. Все стали шумно перешептываться, ошарашенные такой новостью. Тэхен хотел было возразить, чтобы эти твари и думать не смели про использование его сына в своих интригах, но Феликс опередил его: - Да где это видано, чтобы сын бастарда был наследным принцем?! Вы ополоумели? - Зато он альфа, а не будущая шлюха! - выкрикнул в порыве злости мужчина Феликсу, которого всю жизнь считал выскочкой. - Что ты сказал, мерзкий ублюдок?! - заорав, вскочил на ноги Чонгук. Его рев был как гром, эхом отдавался от стен и потолка, покрытых золотом. В глазах короля пылала ярость, словно копоть чёрного дыма поднималась над его головой, когда он спускался по лестнице, а потом выдал страже приказ: - Обезглавить его, сейчас же! Люди в форме схватили мужчину под локти и оттащили подальше, чтобы всех присутствующих не забрызгало кровью. Достали свои мечи из ножен и приложили к горлу альфы, поставленного на колени. Тот вырывался и бросался в Чонгука проклятьями. - Спрятался под омежьей юбкой с меткой на шее! Да какой ты после этого король?! Даже альфу заделать не можешь, - вырывался мужчина, которому уже было нечего терять, а потом ткнул пальцем в Чимина: - Ты, потаскуха, ложившаяся под двух альф! Люди, да куда церковь смотрит?! Сколько можно мириться с этим блудом? Требую отменить Кодекс Истинности! - Ах ты мразь! - в конец разозлился король и вытащил меч уже из своих ножен на поясе. - Стоп! - закричал Тэхен. Он налетел на Чонгука и схватил его за плечи. Никто бы не решился остановить короля, все боялись его гнева. Данное действие непозволительно, тем более, они на официальном мероприятии, но Тэхену можно всё, отчего люди перешептываются и качают головой. Тэхен посмотрел в глаза брата, который вырывался из его хватки, желая увидеть кровавую расправу над этой тварью, посмевшей открыть свой гнилой рот. - Остановись! Посмотри на него! - кричит Тэхен и насильно поворачивает Гука лицом к Бомгю, который сидел в своём кресле и плакал, испуганно прижимая ручки к щекам. Тэхен шипит на ухо брату: - Ему ещё рано такое видеть. Хочешь быть тираном в его глазах? Чонгук загнанно дышит, когда встречается со взглядом напуганного сына, что смотрел на него с явным страхом в глазах. Нет. Только не это. - Чимин, уведи Бомгю отсюда. Немедленно! Омега подрывается на негнущихся ногах, берет Бомгю за руку и покидает с ним пределы зала в сопровождении придворных омег и фрейлин. Чонгук снова смотрит на ублюдка с длинным языком, отодвигает от себя Тэхена и кивает своим людям. В следующую секунду крик мужчины обрывается, а его отрубленная голова падает на паркет, пачкая пол бордовыми пятнами. Все охнули от незапланированной казни прямо во дворце. - Кто ещё хочет видеть на престоле Хенджина? - рычит Чонгук, угрожающе вглядываясь в глаза каждого, сжимая рукоять меча. - Вы забыли порядок? У кого ещё такое же мнение? Кто готов высказать мне всё то же самое прямо сейчас, мне в лицо? Все, как и ожидалось, опустили взгляд в пол. Никто больше не рискнул высказаться, кроме Мин Юнги, никогда не боявшегося смерти. - Простите, ваше величество, но я могу предположить, в чём может быть причина бунтов на фоне несогласия с титулом Его высочества Бомгю, - спокойным тоном говорит Юнги, делая шаг вперёд. Остальным он казался косулей, что рискнул приблизиться ко льву, который мог разорвать его в одно мгновение. Хосок кое-как удерживая себя от порывов закрыть собой любимого. - Как известно, гаммы часто принадлежали клану язычников, а у нас давным давно правит церковь. Обряд крещения откинет все сомнения по поводу преданности принца Бомгю Чосону и его порядкам, он будет жить в вере, как достойный наследник престола. Прошу, давайте позже обговорим этот вопрос. Чонгук думает с минуту и тяжело вздыхает, соглашаясь со словами старшего. Он говорит, что чуть позже они обсудят этот момент, а сам объявляет о том, что собрание окончено. Чонгук уходит в свою спальню, чтобы перевести дыхание и унять быстро бьющееся сердце, но с усмешкой понимает, что это ему не удастся, так как Тэхен вошёл следом за ним и прикрыл за собой двери. Чонгук садится на край кровати: - Что, лекцию о морали читать будешь? Ты и сам убивал людей на войне. Здесь не лучше. Тэхен впивается мокрым взглядом в брата и сглатывает ком в горле: - Все видели ярость в твоих глазах, однако, меня ты не обманешь. Я видел страх, который поглощал тебя. Какого черта, Чонгук? Ты подумал, что Хенджин и правда может стать наследным принцем? До сих пор не веришь мне и боишься, что я у тебя трон отберу? Ох, Чонгук, вот этого я никак не ожидал. Как ты мог так низко упасть? - старший хватается пальцами за чужой воротник и толкает короля в грудь, укладывая на кровати и заваливаясь на него сверху. - Сколько раз я должен доказывать тебе свою преданность, а? - шепчет Тэхен, склонившись к лицу альфы непозволительно близко. - Я не хочу, чтобы ты боялся меня. Единственное, что мне нужно твоего - это Чимин, потому что тоже имею на него законные права, и знание о том, что ты и Бомгю здоровы. Сына моего не трогай! Если ты когда-нибудь поведешься на провокации этих шакалов, то знай, что я буду защищать его ценой собственной жизни. Не вынуждай меня причинять тебе боль. - Почему ты думаешь, что я не люблю Хенджина? - таким же шепотом спрашивает Чонгук, не сопротивляясь тому, что его завалили как омегу. Он всматривается в серые глаза брата, склонившимся над его лицом, и видит в них боль. - А разве это не так? Я прекрасно помню твои слова о том, как тебе мешает Хенджин. Гук, он всего лишь мой ребёнок, который не сделал ничего плохого. Не уподобляйся тем сволочам, что вешают тебе лапшу на уши. Вокруг тебя трусы, шельмы, черепахи. И только я один готов ради тебя на всё. Поменьше слушай своего папу. Зачем только ты его позвал, раз знаешь, как я его ненавижу?! - Хен, я... - Заткнись, - выдыхает Тэхен и слезает с брата. - Не хочу больше говорить. И уходит, оставляя Чонгука наедине с роем жалящих мыслей.***
На следующий день Чонгук поехал в церковь к Юнги, чтобы поговорить, и взял с собой Тэхена. Тот всё ещё был обижен на него после их откровенного разговора в королевских покоях. Однако, Тэхен и сам собирался сходить в церковь, в которой давно не был. Тронный зал отмыли до блеска, что не осталось и единого напоминания о неожиданной казни лорда с длинным языком. Его семью казнил Совет, как семью предателя короны. Все тут же заткнулись и не смели поднимать темы, которые приводили короля в бешенство. Высокие росписные потолки, изображения ликов святых и множество зажженных свечей наполняли здание церкви таинственностью, особенно красные полотна, колыхающиеся от лёгкого дуновения. Чонгук и Тэхен оставляют стражу и камергеров у порога, а сами подходят к Юнги, одетому в белую рубашку и черную жилетку. - Благословите, ваше святейшество, - тихо произносит Тэхен, которому кажется, что его шёпот отражается от стен. Юнги с улыбкой протягивает ему свою руку, дав кратко поцеловать, а сам проводит рукой по его волосам: - Благословляю, ваше высочество. То же самое проделывает и Чонгук. Затем принц обращается к Юнги, не глядя на брата: - Могу я с Вами поговорить? Наедине. Юнги поднимает глаза на Чонгука, тот коротко кивает, мол, не будет мешать, и отходит на пару шагов. Юнги же вместе с Тэхеном уходят в дальний угол к иконе чудотворца. Старший берет лежащую на столике свечу и передаёт её Тэхену, которому требуется зажечь свечу в латунном подсвечнике. - Я хочу исповедаться. - Слушаю Вас, - тихо говорит Юнги, терпеливо дожидаясь, когда альфа соберётся с мыслями. Тэхена немного пошатывает от запаха зажженного ладана и восковых свечей, он прикрывает веки и тяжело дышит. Юнги это о многом говорит, но он молчит. - Я совершил ошибку, ваше святейшество. Точнее, заставил бояться своего омегу. Чимин подумал, что я могу ударить его. Господи, хорошо хоть он сказал мне об этом, иначе бы я думал, что всё в порядке, пока мой супруг сторонился бы меня. - Вы замахнулись на него? - Нет, и никогда, - принц вертит головой. - Знаете, я всегда хорошо относился к омегам. У меня гарем, но я принадлежу лишь своему супругу, только с ним провожу ночи. Однако, он принимает мою заботу о наложниках, как измену. Скажите, как мне лучше поступить? Юнги задумывается на пару секунд: - Знаете, омегам свойственно ревновать своего альфу. Но Чимин Ваш истинный, он не простой омега. Вы должны понимать, что он чувствует всё намного острее, когда возникает опасность, когда кто-то пытается отнять у него то, что ему дорого. Он защищает своё. Вам следует научиться не поддаваться своим порывам доброты ко всем вокруг, да, это, несомненно, высшее благо, однако, Вы должны ставить интересы своего омеги превыше всего. Тэхен опускает глаза в дубовый пол, а священник продолжает: - Мы всегда боготворим своих родителей, особенно папу-омегу. Чимин напоминает его Вам? Глаза Тэхена увлажнились при воспоминании родного человека: - Каждый день напоминает. - Когда обижаете его, то обижаете и своего папу. Чимин был послан Вам Богом и Луной, это великий дар. Тэхену нехорошо, он чешет шею, оттягивая свой воротник. Запахи церкви как-то влияют на него, словно из него дух выталкивают. - Над Вами колдуют, ваше высочество, - уверенно заявляет Мин. - Что? - Возможно, кто-то прибегнул к тёмным силам для воздействия на Вас. Черти в Вашем теле сопротивляются святым ангелам, которые борются с ними за сохранение Вашей души. Зажгите свечу! - младший выполняет его приказ. - А теперь закройте глаза и помолитесь о собственном очищении. Юнги берет его руку в свои ладони и тоже читает молитву с закрытыми глазами. Всё длится полминутки, после чего Тэхен вставляет свою свечу в подсвечник и по совету Юнги садится на деревянную лавку около стены, чтобы перевести дыхание и успокоиться после обряда исповедания. Сам же Юнги уже подходит к Чонгуку, что внимательно смотрел на икону с изображением того, как омега держал на руках своего сына над ёмкостью со святой водой. Это был священный обряд крещения. - Вы хотели поговорить со мной о Бомгю, - начал Чонгук негромко. Они могли бы поговорить во дворце, однако, Чонгук сам предпочёл посетить святую обитель, где нет посторонних ушей. - Да, ваше величество. Я прошу Вас не оттягивать момент и крестить Бомгю, как полагается наследному принцу. Он будет защищён не только Луной, но и Господом Богом. Тогда все сомнения людей отпадут. - Я думал об этом, - соглашается король, сложив руки за спиной. - Бомгю действительно пора пройти этот обряд. - Вы уже подумали над тем, кто будет крёстным отцом? Чонгук молча поворачивает голову и смотрит на Тэхена, который пришёл в себя и уже спокойнее ходил по залу, разглядывая иконы. Юнги повернулся туда же. - Что ж, надо было догадаться. - Более я никому не смогу доверить свое дитя. Вы ведь знаете, для чего проводится этот обряд. Если со мной что-нибудь случится, то отцом Бомгю будет Тэхен по всем законам государства сразу же. И будет королем-регентом до его совершеннолетия. - Не загоняйте себя в могилу раньше времени, ваше величество. Человек предполагает, а располагает Господь, - тепло улыбается Юнги. - Если Вы уверены, что Его высочество Тэхен защитит его, что он достоин этого почётного священного звания, то попросите его. Как просить, помните? - Стоя на одном колене, имея чистые помыслы. - Именно. И не забудьте слова, как говорится в завете. Чонгук опускает глаза на свои руки, а потом снова смотрит на затылок Тэхена: - А если он откажет? - Тогда найдите другого крёстного, в крайнем случае, в центре круга будете стоять Вы. - Спасибо Вам, ваше святейшество, - Чонгук кротко целует руку священнику и прощается с ним, договорившись обсудить обряд крещения наследного принца позже. Они с Тэхеном нога в ногу выходят из здания и двигаются к каретам с лошадьми, что стояли поодаль. Камергеры шли прямо за ними, как и окружавшая их стража. Около ворот церкви уже столпились прихожане, а также те, кто хотел посмотреть на своего короля воочию, услышав, что король со свитой в городе. Бедняки выстроились в две шеренги вдоль тропы, ведущей к каретам. И вдруг из толпы выбегает грязный босой оборванец в поношенных тряпках. У него засаленные светлые волосы, не хватает несколько зубов, а кожа его в каких-то ссадинах, словно его всю жизнь пинали ботинками и избивали палками. - Обвиняю! - слышится его хриплый голос, когда он пальцем тычет в Чонгука. - Обвиняю тебя! Стража тут же схватила его под руки, Тэхен по инерции положил руку на живот Чонгука, останавливая. - Не сметь задерживать, - приказывает король с серьёзным лицом. Его длинная чёрная чёлка колыхалась от дуновения ветра, лицо было красивое, как у самого дьявола, подумали про себя столпившиеся крестьяне. - Блаженный неспроста здесь, лордов проделки. Бестии уговорили или принудили, - рычит Тэхен, опуская руку. - Пустите, - приказывает Чонгук страже, которая освобождает блаженного. Чонгук стоит с прямой спиной, сжав челюсти, и слушает, что говорит ему этот старик, глядя прямо в глаза: - Невозможно сосчитать сокровищ твоих. Обвиняю тебя в разорении, в растлении и гибели. И будет тебе язычнику умытому гнев и ярость неба и всего народа! - Ибо сказано, не смотри на своего ненавистника и искуссителя. Не замечайте их, не гоните их, - продолжает за него Чонгук строки из церковного завета. Блаженный от шока упал на колени перед королём и громко зарыдал. Чонгук же прошёл мимо, перешагивая, с невозмутимым лицом. Все провожали его такими взглядами, словно Бог снизошел до своих рабов. Сердце Тэхена бешено колотилось, он впервые видел Чонгука таким взрослым, не поддающимся на провокации ничтожных людишек, которые ничего не понимают, не знают, что творится с душой Чонгука и с чем ему приходится сталкиваться каждый божий день. Только в карете, без посторонних глаз Тэхен позволяет себе сесть рядом с Его величеством и молча взять его за руку, не осознавая, как Чонгук нуждался в этом касании.***
Праздник по случаю дня рождения драгоценного повелителя, короля Чосона Чон Чонгука прошел шумно, вполне весело, если учесть, что Феликс крутился как белка в колесе. Он без умолку болтал со знатью, как с альфами, так и с омегами, нахваливал их наряды и доброту, потому что те отправляли деньги в благотворительный фонд, налаживал связи с нужными короне людьми, заверил свою дальнюю родню, что с ним всё хорошо и он помогает Чонгуку держать руль корабля, на котором они все плывут. Поэтому ему удалось заручиться поддержкой представительных семей, показать силу королевства иностранным послам, дабы передали своим правителям, что Чосон процветает, расширяет границы и укрепляет многотысячную армию. Чимин наблюдал за тем, как Феликс бегал от одного к другому, стукаясь бокалами с вином и отвлекая их своим щебетанием. Чимин чувствовал себя лишним, потому что у гостей не было особого энтузиазма поговорить с ним, им было интереснее побеседовать с Феликсом, которого столько времени не видели и не слышали. Словно он король-омега, вернувшийся с ссылки. Допустим, он был неофициально изгнан из стен замка, но он перестал быть королём-омегой ещё до того. Так почему же эти люди не замечают Чимина, который каждодневно пытается построить с ними отношения? Он старается на всех мероприятиях, устраивает аудиенции и выделяет деньги туда, куда они просят. Так почему же всё так несправедливо?! Аин, стоящий рядом с ним, говорит, что не стоит переживать, ведь королевский двор и впрямь соскучился по Феликсу, к тому же им не терпится узнать истинную причину его переезда в летнюю резиденцию. Он полагал, что Феликсу будет не сладко отвечать на подобные вопросы, поэтому просил Чимина успокоиться. А Чимину и так было, о чем подумать. После того скандала в тронном зале ему весь вечер пришлось успокаивать плачущего Бомгю, не понимающего, за что его так ненавидят и обзывают обидными словами, не до конца понимая их значение. Чимин просил его не принимать близко к сердцу слова плохих дядей, говорил, что его отец не даст его в обиду и всегда защитит. На праздник мальчик отказывался идти, лишь утром поздравил отца с днем рождения, крепко обнял и сказал, что любит. Для Чонгука это был лучший подарок, поэтому учёл мнение сына и разрешил ему не приходить на празднование. Чонгук тоже вёл беседы с министрами, говорил комплименты их омегам. Тэхен разговаривал больше с командирами воинских частей, которые привели своих доблестных сыновей, решив тем самым продемонстрировать их безупречное воспитание. Юные альфы старались не совершать ошибок в танце с омегами из Института благородия, хоть их любопытные взгляды всё же падали на кисен, танцующих в толпе. Молодые офицеры хотели бы прикоснуться к коже омежьего тела, которое манило каждого из них, однако, их останавливали строгие взгляды отцов и честь. Хоть и находились те, кто незаметно, в саду зажимал продажных кисен, позволивших делать с ними всё, что душе угодно. Наложники из гаремов сидели за своими столиками, иногда выходили в центр зала, чтобы потанцевать хотя бы самим с собой, ведь никто не смеет прикасаться к наложникам короля и принца. Сокджин, к сожалению, не смог приехать, так как ухаживал за Канхеном, у которого со здоровьем было всё хуже и хуже, даже лекарства из королевских запасов, что посылал им Чонгук, не помогали. В конце праздничного вечера все пошли по своим комнатам готовиться ко сну, кроме прислуги, которая будет убирать всё после гостей до утренней дойки. Феликс заходит в покои наложника и с улыбкой кивает, довольный полупрозрачным нарядом Хисона. - Ваше величество, - кланяется омега, тем временем беты испаряются из комнаты после приказа Феликса. Он подходит к наложнику и поправляет прядку его челки: - Сегодня мой сын очень устал. Я решил преподнести ему подарок. Ты должен помочь ему расслабиться. - Я сделаю всё, что в моих силах, ваше величество. - Главное, не допускай ошибок. А это тебе, - протягивает он маленький пузырёк, - такого ты нигде в Чосоне не найдёшь, уж поверь. Пей! Хисон откупоривает крыжку и выпивает всё до дна. Жидкость горькая, жгучая, словно спирт, но вскоре послевкусие исчезает, словно ты выпил воду. - Это поможет тебе не чувствовать дискомфорт от омежьей метки. Дозировки хватает на три часа, так что ты времени зря не теряй и как следует постарайся. - Благодарю Вас, ваше величество, - Хисон порывается поцеловать руку Феликсу, будучи несказанно благодарным за столь щедрое подношение. Это подарок судьбы, не иначе. - Иди к нему. Чонгук уже должен быть в купальне. Омежка чуть ли не вприпрыжку помчался к королевской купальне, куда собирался сейчас сходить Чонгук. Феликс идёт по коридору королевского корпуса, где за поворотом скрылась стройная фигурка Хисона и его сопровождающих, и тут он нос к носу сталкивается с Чимином, который сложил руки на груди и подошёл к нему. - Наложник не перепутал корпус? Кто его сюда пустил? - спокойно спрашивает Чимин, даже слегка улыбаясь. Феликс мог представить, каково должно быть ему внутри, ведь по себе знает, что такое наблюдать, когда в покои твоего мужа идёт нарядный наложник с конкретной целью. - Я разрешил. Ты иди, Чимин, тебе тоже следует отдохнуть. Оба омеги сокращают расстояние и смотрят прямо в глаза, словно ведут битву взглядов. И оба фальшиво улыбаются. Всё же Феликс негромко говорит: - Тебе было трудно. Однако ты все же должен научиться делить своего мужа. Он же тебя делит с Тэхеном. Иного пути нет. Уж так нас всех воспитывают, нам нужно мириться с правилами в гареме короля. Чего я только не испытал с моим покойным супругом. Король не должен принадлежать лишь тебе одному. Таков порядок и не нам его менять. - Наверное, Вы забыли, что порядки во дворце давно навожу я. И не стоит Вам вести себя так, словно Вы тут хозяин. Вы гость, папа моего супруга, и только. Вы уедете и ничего не поменяется. Мои мужья проводят ночи только со мной, потому что нуждаются только во мне. - Ты поэтому поставил Чонгуку метку? Если бы был уверен в собственных словах, то не поставил бы. Почему её нет у Тэхена? Потому что доверяешь ему. А с Чонгуком всё иначе, сложнее. Я прав? Чимин хмыкает, но не отвечает, предпочитая не комментировать взбесившие его слова, пусть и чертовски правдивые. Феликс всегда отличался проницательностью. Феликс уже хочет было уйти в свои покои с победной улыбкой, как в коридоре появляется Хисон весь в слезах. - Хисон? Что случилось? - подлетает к нему обеспокоенный Феликс. - Ваше величество, - заикается омежка, держась за протянутые руки старшего и косясь на Чимина, - он отверг меня. Он прогнал меня, едва увидев. Его величество понял, зачем я пришёл. Я пытался, но... Чимин поднимает голову к высокому потолку и выдыхает с лёгкой улыбкой. Ему хочется смеяться, но он сдерживается и лишь говорит: - Я оставлю вас. Проверю, как там мой альфа, не случилось ли чего. * Запах сандала, ненавязчивых зажженных благовоний, пары горячей воды в большом деревянном бассейне, свечи, всё это заставляет Чимина испытывать жар и сладкую истому. Он проходит в купальню сквозь шёлковый тюль и видит сидящего по пояс обнаженного Чонгука. Он один. Слуг нет. Никого нет. Кроме... - Разденься, - низким голосом приказывает Чонгук, не поворачиваясь. Чимин приподнимает уголок губ вверх. Он различил его по запаху. Ну конечно! Это дар истинной пары. Омега ступает к бортику и начинает медленно раздеваться, с наслаждением разглядывая голую спину мужа, его широкие плечи, бицепс на руках, волосы цвета воронова крыла с длинной чёлкой, красиво уложенной по бокам. Боже, он прекрасен как сама ночь! На пол плавно опускается чиминово бельё, он гладит свою шею, готовясь получать новые засосы, покрываться алыми следами любви своего альфы, и ступает в горячую воду, погружаясь в неё по пояс. Супруги Чон встречаются взглядами и у обоих сперло дыхание. Чимин обводит взглядом контуры накаченной груди мужчины, тёмные соски, ловит глазами родинку под нижней губой. Чувствует, как кончики пальцев начинает покалывать. А увидев метку на шее, не удерживается и громко шепчет: - Мой. И больше ничей. Чимин усмехается, вспомнив заплаканные очи Хисона. Хм, вряд ли ему помешала только метка. - Иди ко мне, - интимным шёпотом приказывает альфа. Чимин усаживается к нему на колени, касается ладонями широких плеч, спускается к груди, которую хочет осыпать поцелуями, но он медлит. Смотрит в глаза и ждёт. Они общаются глазами. Без слов. Истинным они не нужны. Достаточно посмотреть в глаза своей паре, чтобы понять всё. Весь этот никчёмный мир. - Мне нужен только ты, - шепчет Чонгук, опьяненный красотой своего омеги. - Подари мне сегодняшнюю ночь. У Чимина сердце из груди выпрыгнуть хочет. Эта фраза звучит для него, как доказательство того, что он нужен Чонгуку, что Чонгук без него уже не может. Он задыхается в нём, отдаётся ему и берет его полностью, без остатка. Его губы невероятно приятные, полные, дразнящие, язык настойчивый, ласковый, и это абсолютно неземное чувство, когда Чонгук проходится им по его зубам, когда вылизывает губы, а когда засасывает его язык в свой рот, когда обхватывает его губами, не отпускает, дразнится, Чимину кажется, что он пытается выбить из него дух. Убить, заставить гореть, потому что он почти физически чувствует, как языки пламени хватают его за руки и тянут на дно пылающего океана. - Можешь не сдерживаться, - загнанно дышит Чимин около губ мужа, рассыпаясь от его рук на своих ягодицах под водой. - Делай сегодня со мной всё, что захочешь. Подчини меня. Фраза, слетевшая с этих прекрасных губ, заставляет зверя Чонгука сорваться с цепи. Он целует жадно, сжимает мягкие половинки, кусает пухлые губы, вгрызается в нежную кожу на шее, накладывая новые засосы на старые. Полностью отдавшись ощущениям, постанывая, Чимин двигал бёдрами, желая ощутить член своего альфы в себе. Он перехватывает инициативу и уже сам зацеловывает шею, ключицы и грудь Чонгука, словно вознаграждая за верность в постели. Всасывает соски один за другим, срывая с уст короля рваные вздохи. Чимин не сдерживал голос, впивался ногтями в широкие плечи Чонгука и царапал смуглую кожу, оставляя на ней красные полосы, когда он двигался на чужом члене, погружая его в себя. Приятная боль прострелила поясницу, когда Чонгук схватил его за волосы, заставил приподняться, прогнувшись в спине. Рваные сильные толчки заставляли сочащийся соками зад пульсировать. Разбухшие мышцы дырочки сокращались, то плотно сжимали член Чонгука, то ослабляли хватку. Чимин едва не задыхался от восторга, услышав рычание своего альфы вперемешку со стонами. Чонгук не сдерживался. Он словно оголодавший волк царапал когтями светлую кожу на бёдрах омеги. Он никогда не сможет им насытиться. И никакие подарки от гостей за сегодня не сравнятся с любовью, которую дарит любимый омега. Вода громко хлюпала, когда темп ускорялся, а потом Чонгук и вовсе схватил Чимина на руки, поднялся с ним и положил омегу на деревянный бортик, когда сам остался в воде. Он перевернул разомлевшего омежку на живот, дёрнул его к себе за бедра и снова ворвался в мокрую нирвану. Одна рука альфы давила на его спину, а пальцы второй руки больно впивались в ягодицы Чимина, который почти кричал севшим голосом, чувствуя удовольствие. Спустя некоторое время, после яркого оргазма, они всё же принимают ванну, а потом Чонгук относит завернутого в халат Чимина к себе в комнату под смущенные взгляды прислуги. И пока снова мокро целует его в губы на белоснежных простынях, приказывает слуге позвать сюда Тэхена. Немедленно. * Тэхен появляется спустя десять минут. Он всё ещё был одет в нарядный костюм с серебряной вышивкой, правда три верхние пуговицы чёрной рубашки уже были расстегнуты. - Что происходит? Зачем ты звал меня, Гук? Чонгук подлетает к брату и начинает судорожно раздевать его, расстегивая все пуговицы дрожащими пальцами. - Какого хрена ты делаешь? - Тэхен пытается убрать от себя руки Чонгука, который показался ему пьяным, но тот подошёл к нему со спины и горячо зашептал на ухо, обнимая: - Сделай мне подарок. Проведи ночь с нами. Хочу видеть, как ты берёшь его. Грудная клетка Тэхена часто вздымалась, он завороженно смотрел на разомлевшего на постели Чимина и чувствовал, как возбуждается от пошлых слов брата. Тэхен зажмуривается: - Чёртовы извращенцы! И сделали меня таким же. - Это всего лишь акт любви истинных. Раздевайся, - рычит-стонет Чонгук, рассправляясь с ремнем на чужих брюках. Подносит к губам брата бокал из красного стекла с вином. - Я сам! - делает тот глотки терпкой жидкости. Тэхен вырывается из его похотливых лап, оставляет пустой бокал на столик, скидывает обувь и взбирается на кровать, склоняясь к розовому от паров купальни личику Чимина. Он целует его в губы, потом в скулы и спускается к ключицам. Чонгук всё это время стоял около столба с кисточками, предназначенными для опускания балдахина, и наблюдал за парочкой, просунув руку под свой халат на уровне паха. Чимин тянулся к Тэхену, как мотылёк к свету. Он как котенок ластился к нему, давал целовать в распухшие от поцелуев губки и обнимать. - Хватит нежничать, Тэ! Возьми его, - рычит Чонгук. Тэхен начинает освобождать себя от одежды, потом избавляет Чимина от халата и трогает свой член, налитый кровью. Он готов. Чимин такой красивый сейчас, такой разнеженный. Тэхен видел достаточно обнажённых тел. Но это - за пределами его восприятия. Этого хочет даже не его человеческая сторона, а нечто более глубинное. Тёмное, звериное, стремящееся подчинить и обладать. Низменное желание отъявленного эгоиста, изнеженного щенка, который не хочет ни с кем делиться своим любимым лакомством. Хотя... Брата он тоже любит. И готов дать ему дольку удовольствия. Тэхен широко разводит ноги омежки в стороны, а у Чонгука в голове тем временем проскальзывает столько безумных мыслей, что он понимает, как поехал, как слетел с катушек от осознания, что Тэхен будет владеть Чимином прямо на его глазах. Спустя столько времени. Чонгук получает упоительное удовольствие наблюдать за тем, как Тэхен по-собственнически оглаживает изгибы прекрасного тела, как сжимает ягодицы Чимина, как впивается в его губы голодным поцелуем. Чонгук свихнулся окончательно, раз возбуждается сейчас намного сильнее, чем в обычные ночи с Чимином. Неужели всё дело в сексе втроём? Ласки руками, горячий язык, поцелуи, что оставляют настойчивые губы двух альф, кажутся бесконечными, и Чимин теряется, когда Чонгук толкает в него сразу два пальца, чувствуя его неожиданную дрожь и смятение. Затем член Тэхена заполняет его влажные стеночки, а Чонгук ласково гладит по животу. Чимин сжимает в кулаках простыню, дышит тяжело, рвано. И стонет, когда в нем начинают толкаться. - Смотри на меня, волчонок, - Чонгук берет мужа за скулы и вылизывает красные губы, глотая его стоны, как воду в засушливое лето. Жадно. Без остатка. Голод до диких ласк и сумасшедшего оргазма заставляет сознание всех троих уплывать далеко, слишком далеко. Тэхен с Чонгуком переворачивают Чимина на бок и оба толкаются в него горячими членами. - Блять, я не могу больше, - стонет Тэхен через плечо Чимина, глядя на Чонгука. - Ты скоро? - Да, ах черт, Тэхен, глубже, - просит альфа, потому что сталкиваться с ним членами внутри узенького Чимина так приятно, аж звезды перед глазами. Тэхен выполняет его просьбу, зажмуриваясь от удовольствия. Он кончает внутри Чимина, пока Чонгук продолжает в него толкаться с хлюпающим звуком. И пусть некоторые называют их союз неправильным, греховным. Всё это не имеет значения, ведь они есть друг у друга и это самое главное. Чимин вообще был на грани потери сознания, потому что такая внезапная доза неописуемого наслаждения вдруг свалилась на его хрупкое тело. Ещё немного и он кончает, будучи зажатым между любимыми альфами. Братья Чон подтаскивают омежку поближе к подушкам, заботливо укрывают одеялом и прижимаются с двух сторон, более не в силах что-либо делать и говорить. * Чонгук просыпается посреди ночи. С помощью догорающих свечей и яркой луны в окне смотрит на крепко спящих Чимина и Тэхена, рука которого лежала на животе омеги. Чонгук с тёплой улыбкой глядит пару минут на своих волчат и встаёт с кровати, надевая халат и завязывая пояс. Делает несколько больших глотков воды из кувшина и выходит на балкон, дабы посмотреть на открывшийся ночной вид на холмы и город за ними, где горят фонарики в тавернах и круглосуточных трактирах. На улице тишина и даже не холодно, хоть и наступила осень. Чонгук по запаху определяет, кто подошёл к нему сзади, и улыбается. - Красиво, - комментирует Тэхен, уперевшись локтями в перила. Он надел только штаны и туфли, пожелав остаться с голым торсом. Им до сих пор неловко вот так стоять и разговаривать друг с другом после всего того, что они творили в постели. - Чимин спит? - Спит, - кивает старший. - Он всегда без сил, когда занимается сексом с нами обоими. Чонгук виновато опускает голову: - Я не могу сдерживаться в такие моменты. - Я тоже. Они молчат ещё пару минут, слушая шум глубокой ночи. Каждый витает в собственных мыслях. Чонгук решается и встаёт перед Тэхеном на одно колено: - Тэхен, я собираюсь крестить своего ребёнка. Верой Господа и великой Луны прошу тебя стать Бомгю крёстным отцом! Умоляю оберегать его, защищать до последней капли крови, ибо я могу оставить его навсегда. Прошу ныне и всегда принять его как собственное дитя, во имя Отца и Сына, и Святого Духа, а также великой Луны. У Тэхена сперло дыхание от его неожиданных речей. Вот так сразу? Он часто моргает, а потом берет себя в руки и смотрит на стоящего на коленях Чонгука. Ещё ни перед кем Чонгук, будучи королем, не стоял на коленях. И не будет стоять. - Я согласен. Принимаю дитя твоё как своего, я стану ему крёстным отцом и дарую то, что не сможешь дать ему ты, - отвечает он, как положено, согласно старому обряду. Чонгук поднимается с колен, выпрямляет спину и судорожно вздыхает, когда Тэхен набрасывается на него с обятьями. - Бомгю мой сын тоже, - шепчет он. - Мы одна семья, Гук. - Семья, - соглашается Чонгук и обнимает его в ответ.
