Кодекс Истинности

      Феликс так и жил в той резиденции, но уже был ближе к Чонгуку и часто бывал во дворце. Ему удалось волшебным образом повлиять на чосонскую свиту, вступить в переписку с лорд-канцлерами других стран и даже закинуть своего человека в центральное войско северных племён, который доносил ему о готовящихся нападениях. Пока всё было тихо и, кроме незначительных набегов, ничего не происходило.       Чимин был доволен, когда Феликс вернулся к себе в замок, но взбесился, увидев его через месяц в стенах дворца. Он тогда пошёл к Чонгуку разбираться, но получил лишь: "Чимин, сейчас не самое лучшее время для твоих истерик. Поэтому пока в политику и в дела с моим папой не вмешивайся. Тэхен просил, чтобы Феликс не жил с нами, так он и не живёт!". Несомненно, Феликс делал огромный вклад в развитие государственности, давал советы Чонгуку, как влиять на министров, как делать так, чтобы они всегда соглашались с его мнением, чтобы оно всегда совпадало с их идеями.       Чимин это понимал, поэтому старался не давить на Чонгука, потому как видел, как ему необходима его помощь.       Зато Феликс не вмешивался в дела дворца, Чимин был полноправным хозяином королевских владений, что удивляло. Омеги, беты и альфы, служащие во дворце, слушались Чимина и выполняли всё, что он приказывал, не жалуясь. Только наложники воротили нос, но и это Чимин исправил: он придумал занятие для них. Все из наложников умели красиво вышивать, поэтому Чимин предложил им вышивать картины и продавать их на выставках богатым лордам, являвшимся ценителями искусства. От стоимости проданной картины омега мог получить сорок процентов. Вполне неплохая сумма для того, кто находится на полном государственном обеспечении. Наложники согласились, они очень обрадовались, когда им привезли целый сундук с принадлежностями для вышивания, и скорее принялись за работу. У них появилась возможность получить оценку своим творениям, которые никому не были нужны. Они и не знали, что знатные альфы захотят что-то приобрести у них, но замечали, как они облизываются, желая вкусить их красоту. Поэтому вполне возможно, что эти толстосумы купят всё, что угодно, впитавшее в себя запах рук омеги, который это делал.       ВанУка иногда поражали безумные идеи Чимина, а вот Тэхен воспринял всё с восторгом, радуясь, что наложники теперь не сидят без дела, сплетничая о личной жизни королей, а занимаются полезным творчеством.

***

      С помощью обряда крещения в Чосоне закрепляется связь человека с Богом и Луной, чтобы на земле и на небе он был защищён, а после своей смерти имел вечную жизнь.       Таинство крещения обычно проходят в детстве, до десяти лет со дня рождения ребёнка следует обязательно крестить. После слов Мин Юнги Чонгук всерьёз задумался, он очень хотел защитить своё дитя со всех сторон, поэтому после объявления о дате крещения наследного принца во дворце начали готовиться к таинству.       Юнги разъяснил молодым родителям все правила, что нужно учесть, и главным было то, что им необходимо сказать, кто будет крёстным отцом. Им может быть любой родственник или друг. Главное, чтобы это был надёжный человек, на которого всегда можно положиться, который со всей ответственностью примет ребёнка как своего собственного.       Чонгук и Чимин уверенно сказали, что крёстным отцом будет Тэхен и что тот дал своё официальное согласие на пергаменте. А когда они вернулись во дворец и зашли в комнату Бомгю, чтобы всё обсудить, увидели, как Тэхён сидел на кровати и разговаривал с Бомгю, который прижимался к своему дяде и что-то увлечённо рассказывал. Они ещё раз убедились, что всё делают правильно, сразу поняли, кто сможет позаботиться об их ребёнке, если с ними что-нибудь случится. Супруги не стали нарушать их идиллию и тихонько прикрыли двери.       Существует ряд правил и все их Тэхён соблюдал, ответственно подойдя к процессу. Крёстному отцу перед крещением обязательно нужно пройти огласительные беседы, исповедаться и причаститься. За три дня до таинства необходимо соблюдать пост: не употреблять пищу животного происхождения, не сквернословить, не вступать в интимную близость.       В храме собрались Чонгук, Чимин, придворные, пара министров, фрейлины для помощи и конечно же сами виновники сего таинства. Юнги со своими помощниками уже был готов, священник был одет в специальную рясу из серебристых ниток, а на шее висела цепь с медальоном, где были изображены Бог и Луна.       Тэхён шёл впереди всех, он держал босого Бомгю на руках, одетого в лёгкие белые штаны и такую же рубашку из хлопка. Сам же был в шелковой пижаме с вышивками слов молитвы. Ему не было тяжело держать на руках шестилетнего мальчика, цеплявшегося за него, как обезьянка. Бомгю был лёгким, как пушинка, говорил Тэхен.       Все гости стоят вдоль стен, не мешая, а по центру стоит Тэхён с ребёнком и Юнги. Священник возлагает руку на крещаемого и произносит слова молитвы, в которой просит Бога разрешить крещаемому приступить к Его имени Господнему и заручится Его защитой.       Юнги просит крёстного родителя с крещаемым повернуться на запад, встав спиной к алтарю и произнести слова отречения от дьявола и его злых деяний. Затем просит повернуться к востоку, к стороне Господа, и дать согласие на сочетание с Сыном Божьим.       Тэхён прижимает к себе Бомгю, бегающего глазками по помещению, и произносит слова молитвы, заранее выученные наизусть:       - Верую в единого Бога Отца, Вседержителя, Творца неба и земли и в великую Луну. Исповедую едино крещение во оставление грехов. Чаю воскресения мёртвых, и жизни будущего века. Аминь.       Юнги подходит ближе и громко спрашивает:       - Принимаешь ли ты раба Божьего Бомгю как своего собственного сына?        - Принимаю, святой отче, - отвечает Тэхён, глубоко дыша. Его сердце так сильно стучит от осознания всей мощи церемонии.       Бомгю на руках молча смотрит на Тэхёна своими голубыми глазками, держась ручками за его плечи. Ему неловко быть полураздетым перед столькими людьми, но с дядей ему не страшно.        - Клянёшься ли ты перед Господом Богом и Великой Луной защищать и оберегать это дитя до последней капли крови?        - Клянусь, святой отче.       Чимин, затаив дыхание, наблюдал за процессией, стараясь не плакать от чувств, переполнявших его. Чонгук тоже молча смотрел, как его брат прижимает к себе Бомгю и клянётся быть с ним всегда. Он не ожидал, что Тэхён пойдёт на всё это, что он и впрямь принимает Бомгю всей своей душой. О большем Чонгук и мечтать не мог.       Далее Юнги проводит освящение елея и воды в купели. Перед погружением Бомгю в купель елеем помазывает грудь, ушки, руки, ноги, чтобы укрепить ребёнка на борьбу с дьяволом, которую ему по священным писаниям придется вести на протяжении всей жизни.       Наступает кульминация таинства, когда Тэхен держит Бомгю над небольшой ванной, не опуская в воду, а священник трижды набирает ковшиком святую воду и льёт на голову ребёнка со словами:        - Крещается раб Божий Бомгю во имя Отца. Аминь. И Сына. Аминь. И Святого Духа. Аминь. И Великой Луны. Аминь, - данные слова символизируют смерть для греха и возрождение для новой праведной жизни.       Тэхён уносит дрожащего Бомгю подальше от купели, служители церкви помогают ему, тщательно вытирают и надевают на плечи Бомгю белую крестильную жилетку, как символ чистоты души.       Затем кистью, смоченной священным благоуханным маслом, Юнги наносит крестики на лицо и другие части тела мальчика:        - Печать дара Духа Святого и Луны. Аминь.       После этого священник просит Тэхёна сесть на колени перед главной иконой, держать Бомгю на руках и молиться, пока Юнги со всеми присутствующими в церкви водят хоровод вокруг крёстного отца и сына. Они громко произносят молитву и держат в руках церковные свечки. А в это время с улицы стал слышен звон колоколов.       Бомгю во всём этом шуме ничего не понимал, он вертел головой и доверчиво тянулся к Тэхёну, держался за его шею, сидя у него на руках. Тэхён в это время с закрытыми глазами молился, а когда хоровод остановился, открыл глаза и поцеловал малыша в лоб.       Юнги подходит к ним, просит крёстного отца встать на ноги и произносит, глядя на Бомгю:        - Ты крестился, просветился, освятился, во имя Отца и Сына, и Святого Духа, а также Великой Луны. Аминь.       Завершается обряд крещения крестовидным пострижением волос с головы ребенка в знак служения Богу со словами:        - Постригается раб Божий Бомгю, во имя Отца и Сына, и Святого Духа, а также Великой Луны.       Священник состригает небольшие локоны волос с четырёх сторон головы, скатывает их в шарик с воском, который после опускает в купель.       В заключение Юнги подходит к Тэхёну и говорит:        - Отныне ваша связь вечна и нерушима. И на земле, и на небесах ты считаешься духовным отцом Бомгю, а он твоим духовным сыном. Благословляю вас обоих на светлый путь и вечную жизнь.       После всех отпускают, Тэхён с Чимином в небольшой комнатке, предназначенной для переодеваний, одевают Бомгю в обычную одежду поверх крестильного наряда, в которой он должен провести всю предстоящую ночь. А затем все выходят из церкви, кланяются перед главными воротами и возвращаются во дворец, где их уже ждал небольшой праздничный стол с традиционными для крестин блюдами.       *       По старому обычаю крёстному родителю и крещённому ребёнку необходимо поспать вместе в одной кровати всю ночь после таинства крещения. В покоях Тэхёна уже всё подготовили, постелили чистую постель, взбили подушки и переодели принца в ночную пижаму.       В дверь вошёл Чонгук с Бомгю на руках. Все слуги тут же поклонились и по стеночке покинули спальню.        - Тэтэ, - радостно сказал Бомгю, потянув ручки к дяде.        - Иди сюда, проказник, - Тэхён с улыбкой взял ребёнка на руки, который был только в белой крестильной одежде.       Братья Чон столкнулись взглядами и несколько секунд молча смотрели друг другу в глаза.        - Спасибо, - тихо шепчет Чонгук, опустив глаза. - Похоже, я никогда не прекращу благодарить Бога за то, что подарил мне тебя.        - Перестань, - старший хлопает брата по плечу. - Это мне он тебя подарил. Я тоже тебя люблю, мелкий.       Чонгук хохочет и обнимает Тэхёна, ободряюще похлопывая по спине. Младший альфа уходит, и крёстные остаются одни.       Тэхён снимает тапочки и ложится с мальчиком на постель, укрывая их обоих одеялом. Бомгю был уже уставший за сегодня, поэтому, как только его голова коснулась мягкой подушки, прикрыл глазки, но всё же решил задать интересующий его вопрос.       - Тэтэ, - позвал он дядю.       - М?       - Почему у моего папы два мужа? Учителя не рассказывают мне об этом, боятся объяснить, а потом получить от отца наказание. Но ты один не боишься нашего короля. Скажи, почему у вас тройственный союз и вообще что это такое?       Тэхен на минутку задумывается, подбирая слова, чтобы объяснить вполне большому ребенку о взрослых вещах на понятном ему языке.       - Смотри, - Тэхен садится на кровати и поднимает свою рубашку, показывая на груди рисунок в виде распустившейся лилии. - Этот знак оставил мне твой папа. Это означает, что он принял меня, как своего истинного альфу.       Бомгю задумчиво трогает пальчиками знак на груди, а после укладывается обратно на кровати вместе с дядей.       - Про истинность я читал, понял, что это такое. Это редкое явление, когда человеку уготована встреча с тем, кого он полюбит больше всего на свете и не сможет отпустить.       - Правильно, - соглашается Тэхен и гладит крёстного сына по мягким чёрным волосам. - Но ещё это большая ответственность. Ведь ты должен оберегать своего истинного, заботиться о нем. У альфы в определённый момент появляется на груди шрам, знаменующий наличие истинности. Когда я встретил твоего папу, мы узнали, что истинные, взявшись за руки. У омег же шрам находится на запястье. Потом твой папа принял меня как своего альфу, а я его - как своего омегу. Мы провели обряд принятия.       - Это как?       - Когда омеге нужно поцеловать шрам альфы, а тому провести языком по шраму у омеги. Тогда вместо шрамов появляются знаки принятия. Ты же видел у папы рисунки волков?       - Да, видел.       - Эти знаки оставили мы с твоим отцом перед тем, как сыграть свадьбу.       - А как отец познакомился с папой?       - А он не рассказывал тебе?       Бомгю дует губки и опускает глаза:       - Нет. Он мне о таком не рассказывал.       - Попроси его, и он тебе расскажет. Это ведь его история.       - Хорошо. А то, что у омеги два истинных альфы, нормально?       - М, знаешь, народ не приемлет это, ведь один омега всегда должен быть с одним альфой, быть ему верным, не изменять. Но судьба распорядилась иначе и так уж вышло, что мы с твоим отцом делим одного омегу.       - Это, наверное, сложно. Папа слабенький, совсем один, а вас двое. Он много плачет, когда вы его обижаете.       Тэхен отводит взгляд и сглатывает:       - Мы с Чонгуком стараемся не допускать ошибок и не расстраивать его.       Бомгю на время затихает, уплывая в свои мысли, но потом снова вертится на постели.       - Тэтэ, а у меня будет знак истинности?       - Это мы узнаем, когда тебе будет лет шестнадцать.       - Ох, долго ждать, - расстроенно выдыхает принц. - Но если так случится, то я буду любить и защищать своего истинного.       Тэхен треплет мальчика по волосам и велит засыпать. Вскоре гамма начал засыпать, Тэхён лежал рядом, гладил его по густеющим тёмным волосам и с трепетом охранял его сон, осознавая, как привязался к нему и как сильно любит.        - Я боялся тебя, - шепчет Тэхён, продолжая обнимать спящего мальчика, который рядом с дядей всегда чувствовал себя в безопасности и спокойно спал. - Когда тебя зачали, я боялся, что ты заберёшь мою любовь. Но я ошибался. С твоим появлением на свет я обрёл гораздо больше.       Альфа аккуратно берёт ручку гаммы в свою и подносит согнутые пальчики к губам, чтобы поцеловать. Он закрывает глаза и погружается в глубокий сон вслед за своим крёстным сыном.       Эта ночь только для них двоих, когда Луна с помощью повелителя сонного царства окончательно закрепит их духовную связь отца и сына.

***

      Всё шло вполне неплохо, Феликс хоть и появлялся во дворце, но больше пропадал в кабинете Чонгука, о чем-то с ним увлечённо беседуя. Чимина он почти не бесил, а Тэхен старался не встречаться с ним, подолгу задерживаясь на проверках в казармах. Армию постепенно приводили в боевую готовность, отливали новые пушки, разрабатывали планы по захвату мира, тренировали солдат и запасались мечами и кольчугами.       Во дворце провели первую выставку работ талантливых художников и картины, вышитые наложниками из гаремов. Многим понравились их работы, кое-кто даже купил работу Джейка, младшего наложника Чонгука, за кругленькую сумму, потому как у парня, определённо, был талант. Он вышивал изображение двух лебедей, чёрного и белого, которые полюбили друг друга.       Всё было хорошо до тех пор, пока Чимин не получил печальное известие от Сокджина - его отец Пак Канхен скончался.       Рыдания Чимина не слышал, наверное, только глухой, потому как кричал омега сильно. Он плакал без конца, звал отца, проклинал смерть, что забирает близких. Чонгук и Тэхен сидели с ним на кровати и крепко держали с двух сторон, пока их омега бился в агонии. Они как истинные остро чувствовали все его переживания, поэтому им ничего не оставалось, кроме как просить Чимина успокоиться и поспать.       - Я даже с ним не попрощался, - рыдал Чимин, пока Тэхен прижимался к нему со спины и насильно удерживал. - Я ужасный сын. Он... Он злился на меня, что я не приезжал. А я не мог. Айщ, ненавижу смерть, ненавижу! И себя ненавижу.       Дикая острая пульсирующая боль пронзала его сердце. Грудь как будто обмотали тяжёлыми кованными цепями. Боль адская, что хотелось вырвать из груди её источник с корнем.       - Чимин, выпей это, - тянется к нему Чонгук с рюмкой, где было успокоительное лекарство, но омега брыкался, находясь где-то в собственном мире, где существует только боль. - Тэхен, держи его!       Альфы насильно вливали в него жидкость, настоянную на травах, потому что Чимин был слишком эмоционален. Но они, конечно же, прекрасно понимают его, так как несколько лет назад сами испытали боль от потери отца. И по себе знают, что лучшее лекарство сейчас - это сон.       - Тшш, - Тэхен укачивает омегу в своих руках, который начал заметно успокаиваться под воздействием сильного препарата.       Чимин больше не кричал, а только плакал, прикрывая веки от эмоциональной усталости. Чонгук расстелил постель, они вместе с Тэ уложили омегу, укрыли его одеялом и легли с двух сторон, согревая, окутывая своим запахом с успокаивающими феромонами. Чимин засыпал между ними, проваливаясь в глубокую дрему.       - Сколько он так проспит? - спрашивает Тэхен, убирая прядь светлых волос за красивое ушко.       Аин сложил руки в замок и негромко ответил:       - Лекарь сказал, что действие лекарства длится около восьми часов. Его величество будет крепко спать и проснётся только тогда, когда закончится действие настойки.       - С детьми всё нормально? - уже Чонгук задаёт вопрос.       - Принцы с Минхо-хеном, их охраняют, чтобы те не покидали стен комнаты Его высочества.       - Хорошо, - выдохнул Чонгук, радуясь, что детей успели увести и они не увидели дикую истерику своего папы. Напугались бы.       Спустя полчаса лежания рядом с омегой, поговорив о предстоящих похоронах, Чонгук и Тэхен встают с кровати, потому что теперь нужно сделать кучу дел и объявить во дворце траур на время похорон отца короля-омеги. Они посылают гонца в дом Паков с письмом Сокджину, где просят принять деньги, выделенные для организации похорон, а также посылают к нему слуг для помощи.       Тем временем, Аин остаётся в комнате наедине со спящим Чимином. У него не было дурных помыслов, но это его единственный шанс побыть со своим любимым господином. Он выглядывает в коридор, велит никого к королю-омеге не впускать, потому что тому необходимо отдохнуть, а потом закрывает для верности двери на щеколду.       Он мерными шагами подходит к кровати, садится на край и тянет руку к светлым волосам. Гладит Чимина, лежащего на боку, по голове, смотрит на его закрытые глазки, заплаканные щёчки и сухие губы.       - Хороший мой, - шепчет Аин, трогая мягкую кожу на щеке. - Если бы я только мог, то забрал бы себе всю Вашу боль. У меня разрывалось сердце, когда Вы так плакали.       Омега всхлипывает, стирает со своего лица катившиеся слёзы и наклоняется к спящему ещё ближе. Хоть он его и не слышит, но Аин всё равно хочет с ним говорить.       - Ваши альфы очень любят Вас. Вам сложно с ними, я знаю, но вы втроём так счастливы, когда вместе, что моё сердце кровью обливается. Всё не мог признаться Вам до сей поры.       Аин наклоняется и скромно целует Чимина в щеку:       - Я люблю Вас. Уже давно. Раньше думал, что возбуждаюсь от Вашего мужа Чонгука, но оказалось, что в такие моменты просто рядом были Вы. Ох, а в течки Вы так восхитительно пахнете, что меня туман похоти поглощает. Знаю, что я неправильный омега с порочными мыслями и гореть мне в вечном огне, но я не могу с собой ничего поделать. Когда понял, что полюбил омегу, долго плакал, но Вы моих опухших век не замечали. Я понимаю, не до меня было.       Аин забирается на постель, ложится позади Чимина и прижимается к нему всем телом, целует в плечо через одежду, кладет руку на живот, поглаживая.       - Если бы я только мог стать Вашим фаворитом, - шепчет Аин о том, чего никогда не будет. Он морщится от запахов альф, что оставили мужья Чимина, но умудряется различить его собственный запах груши. Метки же действуют больше на других альф и бет.       Омега касается носом шеи Чимина, поглаживая его по плечу, и закрывает глаза на мгновение, погружаясь в удовольствие от непозволительной близости с любимым.       Раньше от таких действий король-омега мог проснуться, но сейчас его и под выстрелами пушки не разбудить.       Аин опешил, когда Чимин во сне перевернулся и лёг на грудь своей фрейлине. И только сейчас понял, почему Чимин так доверчиво потянулся к нему.       Тюльпаны.       Именно такой природный запах был у Аина. Довольно резкий для омеги. Но это любимые цветы Чимина.       Омега с улыбкой принимает блондина в свои объятья и шепчет:       - Я тоже потерял отца, но тогда мне было десять и я его мало помню. Он был офицером и часто уезжал на войну, а папа занимался моим воспитанием и ещё парочки моих братьев-альф. Вскоре папа пристроил меня в Институт благородия, я хорошо учился и меня порекомендовали Ёнджуну в помощники. Я был рад попасть сюда. Но очень испугался, когда осознал, как сильно я люблю Вас.       Аин целует спящего омегу в макушку и продолжает гладить его по мягким волосам. Спящий Чимин похож на ручного котёнка, такой нежный и умиротворенный, ласковый. Аин поднимает руку, оттягивает край рукава, чтобы посмотреть на шрам на запястье, который он всё время умело прятал под одеждой, либо под широкими браслетами.       Шрам истинности в виде дуги с острым наконечником.       - Хм, я бы всё отдал, чтобы Вы оказались моим истинным. Но судьба распорядилась иначе. Значит, мне не нужна эта судьбоносная встреча. Мне достаточно быть рядом с Вами.       Чимин мирно сопел на его груди, не просыпаясь, а омега продолжал охранять его сон, предчувствуя, что больше он не сможет вот так лежать в обнимку со своим возлюбленным. Но от мысли, что Чимин никогда не ответит ему взаимностью, на душе кошки скребли.       Аин всегда мечтал касаться его там, где позволено только его альфам. Сейчас у него есть такая возможность.       Он аккуратно укладывает Чимина на спину, не тревожа сонное царство, и ложится рядом. Касается мягкой щеки омеги и припадает губами ко второй щеке:       - Самый красивый, самый лучший, самый желанный. Вы сводите всех с ума, - задыхается Аин и целует его в изгиб шеи, а после проходится языком по сладкой коже, чувствуя, как штаны уже намокли. - Господи, прости мне мои греховные желания, но я не могу не попробовать его.       Он избегает участков с альфьими метками, от силы которых потряхивает, но не отпугивает. Расстегивает несколько пуговичек на рубашке и оголяет грудь, чтобы потом припасть к ней ртом, втянуть губами сосочек, полакомиться молочком и помурлыкать.       - Солнышко моё, у Вас пропало молоко, - с досадой шепчет Аин. - Наверное, от стресса, - снова возвращается губами к щеке. - Вы позволяете мне мыть Вас, одевать, трогать, но только в некоторых местах. Как бы я хотел дотронуться до Вас вот здесь, - Аин опускает руку и трогает ягодицу господина через ткань брюк, - и вот здесь, - переходит на пах, трепетно поглаживая соблазнительный бугорок.       Комната заполнилась запахом тюльпанов и явным возбуждением. Аин трогает себя через брюки и скулит.       - Я никогда не был с альфой, никогда не был с омегой. Но я хочу быть с Вами. Ох, хотел бы я сделать сейчас то, о чём уже давно мечтаю, но не буду. Лишь побуду здесь ещё немного и всё. Я уйду, обещаю, не буду мешать Вам спать. Просто я так сильно схожу с ума по Вам!       Аин склоняется над самым красивым, по его мнению, лицом и чмокает пухлые губы. Ему, естественно, не отвечают, но омега рад тому, что может на несколько мгновений подарить себе иллюзию счастья.       Фрейлина заталкивает свои греховные мысли, куда подальше, приводит одежду короля-омеги в порядок, удобнее укладывает, накрывает одеялом и прижимается, согревая успокаивающими поглаживаниями по плечу. Аин понимает, что Чимин спит не просто так. Он потерял отца. Ему нужны силы, чтобы бороться со своей внутренней болью.       Чимину предстоит похоронить отца, а Аину - свою любовь к нему.

***

      Атмосфера в доме семьи Пак была мрачной. Слуги тихонько бегали туда-сюда, организовывая поминки, которые вот-вот начнутся. Канхена уже омыли, одели и положили в деревянный гроб, который вскоре увезли в крематорий, а после уже привезли урну в церковь неподалёку. Юнги помог той небольшой церкви в организации по части ритуала, читал молитвы и наставил на путь истинный Сокджина.       Последний, казалось, выплакал все слёзы. Его веки были опухшими, а в весе он убавил от стресса. Он еле находил в себе силы, чтобы давать распоряжения прислуге, которая накрывала на стол для поминок в большой гостиной, где они раньше собирались всей семьёй. Чимин стоял возле длинного стола, забитого ритуальными блюдами, и смотрел в никуда. Он скрестил руки на груди и слезы тихо катились по его щекам.       Чимин любил своего отца. Как бы он ни был строг, суров, но он был лучшим отцом на свете. Он воспитал отличных сыновей, понянчил внуков, хоть и единожды видел Хенджина, когда Чимин приезжал в гости к отцу. Канхен всегда был справедлив, несмотря на суровые решения, когда запрещал сыну видеться с истинным. Он был человек слова, и сдержал его, выдав Чимина замуж за Чонгука, при этом смирившись, что у него будут два мужа, а не один.       Сокджин подходит к омеге и обнимает, целуя в плечо через чёрный вязаный свитер. Уже конец ноября и на улице достаточно холодно.       - Ты послал вести Джихену? - спрашивает Чимин, вытирая запястьем слезы.       - Нет. Он беременный, ему нельзя волноваться. Уж лучше после родов скажу ему.       - Как он там? Супруг его не обижает?       - Нет. У них всё прекрасно.       Чимин кивает, шмыгает носом, поворачивается в руках Сокджина и обнимает его, чувствуя себя маленьким ребёнком.       - Папа, я так скучаю по нему, - он утыкается в плечо родителя, дышит с открытым ртом запахом сирени, только теперь ощущая себя дома. В том времени, когда они всей семьёй ездили на ярмарку, как ждали отца с поездок и как потом вместе с Джихеном разбирали подарки и целовали отца в щеки. Всё это было так давно, но воспоминания никуда не ушли, они остаются в сердце навсегда.       - Я тоже скучаю по нему, - глотает старший ком в горле.       Сокджин прожил со своим мужем вполне счастливую жизнь, подарил ему прекрасных сыновей, был всегда ласков, учтив и нежен. Однако, он всё ещё корит себя за то, что изменял ему с Намджуном, что поддался соблазну и полюбил того, кого любить нельзя. Перед смертью Канхен сказал Сокджину, что с самого начала обо всем знал, но молчал. Он видел, как ему хорошо с тем альфой, как он светился от счастья, поэтому не вмешивался. Знал, что болезнь одолевает его, что ему недолго оставалось коротать свой век, поэтому вместо ругани предпочёл побыть с Сокджином подольше, а потом втайне от мужа написал завещание, где всё имущество просил разделить между сыновьями и Сокджином, а последнему велел носить по нему траур не более года и дал разрешение на повторный брак. Сокджин, когда нашел это в канун похорон, разревелся пуще прежнего и обвинял себя в неверности такому хорошему человеку.       Сейчас же он успокоился, более-менее принял распоряжение Бога и Луны, пожелав, чтобы его супруг обрёл вечный покой.       Родственники и друзья семьи Пак приходили в усадьбу, выражали соболезнования и рассаживались за накрытым столом. Чимина посадили рядом с мужьями, а Сокджин сидел во главе стола, заталкивая в себя хотя бы маленький кусочек пищи.       Спустя некоторое время, когда люди начали негромко разговаривать, вспоминая о Канхене только хорошее, Чонгук встал из-за стола:       - Сокджин, можно с Вами поговорить? - протягивает ему руку.       - Да, конечно, - хрипит омега, вкладывает свою ладонь в чужую, и вместе с альфой выходит из гостиной.       Они заходят в кабинет, где часто работал Канхен, и где довольно тихо и безопасно. Стеллажи со множеством книг уже покрылись тонким слоем пыли, поэтому Сокджин решает позже заняться этим.       - Мой папа выражает Вам глубочайшие соболезнования, - альфа передаёт слова Феликса, который не стал приезжать, чтобы не нервировать и так убитого горем Чимина.       - Благодарю, - кивает Сокджин и ходит вдоль кабинета, проходясь пальцами по краю рабочего стола.       - Сокджин, я знаю о завещании, что оставил Канхен. М, если вдруг у Вас с Намджуном что-то получится, то знайте, что я дам разрешение на ваш брак.       Омега горько усмехается и закрывает глаза рукой. Он не удивлён тем, откуда зять узнал об этом, Сокджин особо не распространялся. Но это же Его величество Чон Чонгук, от него ничего не утаишь.       - Это очень любезно с Вашей стороны, Чонгук. Но я...       - Не хочу, чтобы Вы вечно убивали себя горем, - Чонгук оказывается к нему очень близко и обнимает со спины, окутывая омегу альфьими феромонами, потому что они сейчас ему просто необходимы.       Сокджин откидывается головой на плечо зятя и прикрывает веки, стараясь успокоиться.       - Не время и не место о таком говорить, но я хотел сказать Вам заранее, чтобы Вы знали, что я поддержу Вас. В конце концов, мы одна семья, - озвучивает Чонгук выводы, к которым пришёл.       - Спасибо, - выдыхает Сокджин с закрытыми глазами. - С альфой дышать легче. Побудьте со мной ещё немного, пожалуйста.       Сокджину стыдно о таком просить, но рядом с альфой, ощущая его сильную энергетику, пережить горе и перетерпеть боль намного легче.       Чонгук покрепче обнимает его, как родного папу, сложив руки у него на животе, и молча слушает, как дыхание омеги постепенно выравнивается.       Даже наложники не удостаиваются такой чести, чтобы находиться в объятьях короля, но Сокджин это другое дело. К нему у Чонгука самые тёплые чувства.       - Вы можете жить с нами, во дворце.       - Не нужно, ваше величество. Я буду жить здесь, но обещаю приезжать в гости почаще.       - Как угодно. Только знайте, что есть место, где Вас всегда ждут.

***

      Аин держался всё это время на расстоянии от Чимина, лишь выполняя поручения. Ему было стыдно, что он позволил себе окунуться в омут с головой, но его радовало то, что Чимин ничего такого не помнит, он ведь крепко спал. И сейчас ему не до Аина, у него полно других забот. Ведь теперь Хенджина придётся кормить другим омегам, потому как у Чимина пропало молоко от переживаний. Ему нужно было восстанавливаться после потери отца, дальше вести дела дворца и оберегать семейный очаг.       Чонгуку же нужно было выполнять обязанности короля. Он собрал всех членов Совета в кабинете и уже час вёл собрание.       - Эх хорошо бы сейчас Чосону затаиться лет на двадцать. Спокойно развиваться, не провоцировать соседей. Не лезть в эти на черта ненужные жёлтые моря, - рассуждает вслух один из министров, сидя за столом и стуча пальцами по поверхности.       Остальные министры тоже поддерживали его, кивая головой.       - Нам надо заняться освоением присоединённых три года назад земель. Там наше будущее.       - Ваша правда, - соглашается Бан Шихек, а потом украдкой смотрит на Чонгука.       Министр внешней политики, держа в руках толстую папку, докладывает:       - Предводитель северных племён Май похоронил половину своего гарема. Полтора миллиона людей умерло от чёрной оспы. Именно поэтому он хочет начать войну. Нынешняя оспа не похожа на обычную. Заражается мгновенно, умирают в два-три дня. Болезнь похожа на чуму, но яд смертельный.       Тэхен и Чонгук переглянулись.       - Именно поэтому, господа, я и предлагаю, надо дейстовать уступками, подарками, подкупом, - продолжал гнуть свою линию лорд. - А пока у нас нет союза с заморскими землями, нам о войне думать даже нельзя.       - Думать о войне поздно. Она уже идет, господа, - рычит на них Тэхен, прожигая каждого взглядом. - Уже давно понятно, что северные племена лишь маскируются под грабительские набеги. А сами ведут разведку земель, - затем подходит к брату. - Что Вы решили, ваше величество?       Чонгук молча думал, стоя с прямой спиной и бегая глазами по раскинутой по столу мировой карте. На несколько минут повисла тишина. Лишь негромко тикали часы на стене. Все ждали вердикта короля. Тот прекрасно осознавал всю плачевность ситуации, у них нет столько средств, чтобы выдержать войну и одержать победу, но Чон Чонгук не был бы королём, если бы прогибался под гнетом тяжелых условий.       - Собирайте войска, максимально увеличьте артиллерию. Подготовка займёт не один год, поэтому советую ускориться. Май вряд ли будет ждать, пока мы соберём все силы. Готовьтесь атаковать в любую минуту. Тэхен, позже с отчётом о подготовке ко мне.       - Слушаюсь, ваше величество. А... - замялся он, но спросил: - мне самому собираться в поход?       Чонгук окинул его взглядом с головы до ног:       - Нет. Ты мне нужен здесь. Командовать войсками поручи хорошему стратегу-генералу, которому всецело доверяешь.       Тэхен внутренне улыбнулся. Он не хотел оставлять свою семью, зная, что может в этой ожесточенной войне, которая явно будет похлеще битв с Эльязом, погибнуть и оставить истинного навсегда.