Кодекс Истинности

      Лето выдалось довольно жарким, и только август смог порадовать лёгким ветерком, отчего можно было теперь спокойно погулять на улице и подышать свежим воздухом, не прячась от палящего солнца.       Бомгю замахивается деревянным мечом, делает поворот и падает на зелёную траву в саду, где они вместе с отцом тренировались. Слуги и стража стоят с каменными лицами и не мешают королю учить военному делу своего отпрыска.       - Вставай, Бомгю, - приказывает Чонгук, вздыхая. Он весь вспотел в широкой рубахе, но был готов продолжать уроки битвы на мечах.       - Я не могу, - кряхтит Бомгю, когда с трудом поднимается на ноги. Гамма очень устал за три часа непрерывных тренировок, пот с него так и катится, но он упорно продолжает свое обучение, так как хочет умело владеть мечом, чтобы те мальчишки из знатного рода Квон даже не смели над ним подшучивать.       - Что значит "не могу"? Вставай сейчас же! Всегда смотри в глаза своему противнику, - наставляет Чонгук, наклоняясь к сыну. - Ты должен угадывать его дальнейшие действия, просчитывать шаги наперёд и делать решающий удар. Ты должен быть сильным! Думаешь, тебя будут чтить как короля, вспоминая заслуги твоего отца?! Всегда делай то, что приказываешь своим людям, не больше, не меньше.       Чонгук делает выпад, поворот, он орудует мечом как настоящий предводитель. Он видит восхищение в глазах Бомгю, но также и его непомерную усталость. Мальчик пропускает удары и снова падает без сил.       - Сражения могут длиться по десять часов без остановки. На поле боя у тебя не будет возможности упасть и перевести дыхание.       - Ваше величество, может, хватит на сегодня? Вы так доведёте Бомгю до больничной койки, - тихонько подходит ВанУк.       - Будешь ещё меня учить, как воспитывать своего сына?       - Что Вы, ни в коем случае. Но Его высочество жутко устал, он уже на ногах не стоит.       Чонгук тяжело вздыхает:       - Ладно. На сегодня всё.       Король вытирает шею поданым полотенцем и наблюдает за тем, как Бомгю поднимает на руки бета, что находится у него во служении, и уносит во дворец.       Чонгук знает, что переборщил сегодня с тренировкой, доведя ребёнка до потери всех сил, но он должен был выбить из него всю дурь, последствия которой увидел вчера вечером.       Когда и король со своей свитой идёт в сторону замка, подходит к Сокджину, который гулял вместе с Хенджином, держа малыша за ручку, потому что тот только недавно начал самостоятельно ходить, однако, дедушка всё равно очень волновался за него, поэтому был всегда начеку.       Чонгук улыбается тестю и смотрит на племянника сверху вниз:       - Как у вас дела? Всё хорошо?       - Да, ваше величество. Спасибо, всё отлично.       Чонгук очень рад, что наконец видит искреннюю улыбку Сокджина, который только месяц назад стал возвращаться из мира скорби по мужу в реальность, спасая себя заботой о любимых внуках.       - Послезавтра у Бомгю день рождения. Будете присутствовать?       - Да. Думаю, да, - Сокджин берет внука на руки и встаёт в полный рост, выпрямляя спину. - Только после праздника я сразу уеду в поместье.       - Может, останетесь во дворце ещё на недельку?       - Нет, ваше величество. Не могу я оставить дела на управляющих. По миру пустят, - смеётся Сокджин, а потом целует притихшего внука в щёчку.       Хенджин встречается со взглядом тёмных глаз дяди и отворачивается, обнимая дедушку за шею своими ручками.       Чонгук усмехается, не понимая, почему у них с Хенджином такие натянутые отношения. Несмотря на то, что первое слово мальчика было "Гуки", когда он повторил это за своим отцом, Хенджин сторонился короля и не давался ему в руки. Чонгук перестал пытаться найти с ним контакт. У него и без этого забот хватает.       *       Открытую войну с северными племенами планировали начать следующей весной, когда сойдут ледники и армия Чосона будет не так проблематично передвигаться за пределами страны.       Феликс оказал сыну ценную помощь в принятии сложных решений в части политики, наладил связи с омегами иностранных правителей, которые уговорили мужей принять предложение Чон Чонгука об объединении против армии Майя и о том, чтобы после победы поделить завоеванные земли соразмерно вкладу, вложенному в ожесточенную войну.       Чимин и Тэхен не мешали Чонгуку и Феликсу совершать "великие" дела, потому что даже Тэхен оценил старания омеги, когда увидел присланное войско от высшего сословия лордов, а также материальную помощь от глав трех соседних государств, включая Арэм, где Ким Намджун выразил желание присоединиться к Мировому Союзу и истребить весь род северных, как распространяющуюся заразу.       Что касается наложников, то они всё так же влачили свое вполне богатое существование, так как с успехом продавали изделия, сделанные своими руками. Некоторые из них тайно получали любовные письма, но после прочтения сразу сжигали, так как если их уличат в любовной связи на стороне, то их ждёт смертная казнь. У них не было такого наказания, как у слуг - изгнание из дворца, потому как быть с позором выкинутым на улицу без гроша в кармане наложник не мог, ведь он был пользованным другим альфой, такого никто замуж не возьмёт, если только продадут в местный бордель. Но позорить короля или принца таким образом никто не позволит, поэтому от таких изменщиков во все времена избавлялись.       За день до праздника наследного принца попросили прийти во двор на улице, где стояла ясная погода. Бомгю хорошенько отдохнул после вчерашней тренировки с отцом и после обеда пошёл на главную площадку, которая была уложена плиткой, а по периметру были рассажены цветы.       Четыре группы детей возраста наследного принца выстроились в ряды. В каждой группе было по пятнадцать человек, и у каждой был один взрослый, который обучал их прислуживать королевской семье. Они готовили подрастающее поколение, обучая всем порядкам дворца, чтобы потом распределить по корпусам и господам в соответствии с их успеваемостью в учёбе.       В двух группах были только беты, соответственно, их главными вожатыми тоже были беты. Другая группа состояла только из омег, маленькие прелестные особы были одеты в розовые атласные костюмы со шлейфом сзади. А последняя группа состояла исключительно из альф, где будущие сильные мужчины, которые пока ещё были сорванцами, стояли с прямой спиной, но опущенной головой.       - Минхо-хен, что здесь происходит? - спрашивает Бомгю, поправляя манжеты на своих рукавах. Его синий наряд с изображением золотого дракона так и говорил всем присутствующим, кто тут главный ребёнок.       Бета засеменил за принцем, пока тот ходил вдоль рядов, разглядывая ровесников поближе:       - Ваше высочество, эти ребята с самого детства учились тому, чтобы служить Вам.       - Правда?       - Да. Во дворце есть специальная школа для слуг и придворных, где их обучают этому. Перед Вами лучшие ученики. Король приказал сформировать для Вас, помимо слуг-взрослых, штат прислуги Вашего возраста. Они все готовы служить Вам верой и правдой. Сейчас же Вы можете выбрать из них пятерых, кому будет позволено быть всегда рядом с Вами, - Минхо склоняется к Бомгю и шепчет ему на ухо: - Лучше выбрать из альф, которые защитят Вас, а из бет тех, кто будет помогать Вам одеваться. Но мыться Вам будут помогать всё ещё взрослые слуги.       - А омеги для чего?       - Они будут как украшение для Вас. Будут сопровождать Вас, вести беседы и подносить еду.       Наследный принц задумчиво ходит по площадке, все в ожидании, кого же он выберет. Многие из детей даже делали ставки, кто получит доступ в покои наследного принца. Всем хотелось к нему попасть. Ведь он был гаммой, а значит, был шанс как у омег, так и у альф. Ребята уже успели начитаться книжек о великой вещи, как любовь, только в силу неопытности не до конца понимали, что это такое, однако, готовы были на всё, лишь бы получить расположение наследника престола, ведь когда-то же он станет королём, и встаёт вопрос о том, кто из них будет рядом с ним, считая это высшим благословением судьбы.       Бомгю проходит мимо группы альф, рядом с которыми чувствует стеснение, и мысленно рассуждает о том, что хотел бы среди них видеть Сону, но тот обещал приехать только завтра на праздник. Сону был сыном председателя Совета, он не мог быть в штате прислуги наследного принца, к тому же был старше на два года. Однако, можно же Бомгю иметь верного соратника? Того, кому можно рассказать свои тайны.       В конечном счёте, Бомгю выбирает себе двух симпатичных на лицо альф, двух омежек со светлыми волосами и одного крепкого бету. Остальные будут служить на расстоянии, особо не контактируя с принцем.

***

      Именины сына Чон Чонгука прошли пышно и весело. Были приглашены люди из высшего общества, представители знати и даже послы с дальних земель. Все поздравляли принца Чон Бомгю, дарили ему весьма дорогие подарки, от алмазных украшений до мягких игрушек из бархата и шёлка. Несмотря на подготовку к войне, Чонгук выделил достаточно средств для праздника, дабы порадовать сына, вознаградить его за усердную учёбу.       Семилетний Бомгю держался стойко, как и полагается настоящему принцу. Чонгук пристально следил за его воспитанием, постоянно интересовался его успехами в учёбе, подбирал ему лучших учителей, добавил ему уроки танцев. Последнее нравилось Бомгю больше всего.       Он обожал танцевать.       С самого детства он видел пред собой восхитительно танцующего папу, который кружился по залу под аплодисменты гостей, ведь его движения, его пластика очаровывали даже самых «холодных» людей, западая им в сердца.       Чимин, сидя на троне рядом с Чонгуком, лучезарно улыбался, глядя на то, как Бомгю вёл в танце с омегой. Его рука покоилась на талии милого омежки по имени Рёк, пока вторая рука держала его за тонкую ручку. Этот омега был сыном министра финансов Арэма, который был уважаемым человеком не только в своей стране, но и за рубежом. Его уважали, а его мужем восхищались, так как тот родил ему пятерых наследников, одним из которых был Рёк.       Омега хихикает, когда Бомгю вытягивает руку, отходя на шаг, чтобы дать возможность Рёку покружиться вокруг своей оси и подол его шелкового платья приподнимался. Красный шёлк отлично гармонировал с цветовой гаммой сегодняшнего вечера, платье было настолько роскошное, что Бомгю не удерживается от комментария:        - Красивое платье.       - Благодарю, ваше высочество, - Рёк дарит своему спутнику искреннюю улыбку, возвращаясь в первоначальное положение. - Я рад, что Вам нравится.       Они танцуют в центре зала среди танцующих взрослых и детей под звуки скрипки и виолончели.       Вокруг горят свечи, фонарики, блестит серебряная посуда, все гости очень нарядные, однако, Бомгю ничего вокруг не видит, кроме этого красного платья со шлейфом.       Бомгю хочет заплакать.       Потому что буквально на днях он хотел надеть юбку такого же цвета, но другого фасона, однако отец не разрешил. Когда слуги пришли в его комнату и забрали омежий наряд навсегда, не слушая возражений Бомгю, его сердечко обливалось кровью. Он так хотел надеть эту юбку, но вместо него Бомгю впихнули в строгий костюм из синего бархата с изумрудными пуговицами и орденами королевства.       Свои тёмные волосы он хотя бы уложил так, как хотел. Волнистые пряди были уложены изысканно, а едва заметные драгоценные камушки в ушах украшали его. Пока папа бегал по своим делам сегодня днём, Бомгю удалось стащить из его комнаты мус для губ, чтобы сейчас его пухлые губы смотрелись волшебно. Но никакой радости у принца не было, пока он позволял омеге кружиться с ним в танце.       Потому что он не хочет танцевать с омегой. Бомгю хочет танцевать с альфой. С тем самым, который стоял подле своего отца и делал глоток сока из серебряного бокала.       Бомгю украдкой смотрит на то, как Сону наблюдает за их танцем, как плотоядно он смотрит на Рёка, что гамме приходится прикладывать огромные силы, чтобы не сорваться и позорно не убежать отсюда. Туда, где никто не станет его трогать, где можно отпустить эмоции и вдоволь поплакать, пока никто не видит.       Музыка заканчивается, Бомгю останавливается и делает поклон перед Рёком, благодаря за танец. Затем дети поворачиваются к королям, восседающим на небольшом возвышении, и кланяются, изгибая губы в улыбке. Чонгук и Чимин кивают в знак одобрения и отпускают их, чтобы те шли праздновать дальше.       Рёк идёт к своим нянькам, а вот Бомгю не идёт к своим ребятам, что он выбрал во служение, лишь кидает одному из них, что отойдёт ненадолго в туалет. Сопровождение тут же плетётся за ним, но принц рычит на них, чтобы те оставались на месте, ведь до туалета он в состоянии дойти и сам. Слуги переглядываются и подчиняются, прося принца не заставлять их беспокоиться и скорее возвращаться.       Бомгю идёт вдоль тёмного коридора, замечает парочку гостей, которые что-то тихо обсуждали, но увидев принца, поклонились ему и продолжили свою беседу. Гамма же продолжил свой путь, но не дойдя до туалета, сворачивает в коридор, который освещается яркой луной через широкое окно, находящееся в конце коридора.       Принц смотрит на полную луну, что затмевала своей красотой звёзды, и нервно стирает одинокую слезинку, покатившуюся из его глаз. Он слышит тихие шаги позади и с ухмылкой на лице оборачивается назад, заранее зная, что сказать этим надоедливым слугам.       Однако вместо ожидаемых слуг Бомгю видит приближающегося Сону. Тот был одет в похожий костюм, только ещё с белой рубашкой и бабочкой на шее. Он выглядел как взрослый девятилетний альфа, высокий, статный. От него за километры чувствовалась энергетика самца, так как сейчас у него стал проявляться его природный запах. Это был сандал с древесными нотками и долькой цитруса. Бомгю неосознанно ведёт носиком, чтобы получше вдохнуть в себя чудесный аромат. Жаль, у него ещё не проявился свой собственный запах. Бомгю этого очень ждёт.       - Как ты меня нашёл? - первым подаёт он голос.       - Мы дружим с самого детства, я знаю, что ты любишь тёмные уголки, освещённые природным светом, - пожимает плечами альфа.       - Ну и зачем ты пошёл за мной? Шёл бы ты танцевать с этим Рёком. Не хочу, чтобы он был мне обещанным омегой. Забирай его себе!       - Зачем он мне? - хмурится старший, не прекращая медленно приближаться к принцу.       - Думаешь, я не видел, как ты смотрел на него?!       Бомгю сжимает кулаки, глубоко вздыхает и идёт вперёд, намереваясь обойти альфу слева и вернуться к гостям, но рука Сону останавливает его, перекрывая путь.       - Но я смотрел на тебя, а не на него.       Касание на уровне талии заставляет просыпаться кучу бабочек в животе Бомгю, отчего последний весь дрожит с приоткрытым ртом, не зная, как реагировать. Это так волнительно, ведь альфы не смеют прикасаться к принцу Бомгю так, как сейчас это делает Сону, нарушая все запреты. Омеги, с которыми общается Бомгю, вешаются ему на шею, воспринимая его как самого красивого на свете альфу, но пытаются себя сдерживать ради приличия. И сейчас Бомгю хочет точно так же обнять Сону. Не как друга, когда они были совсем маленькими и вели неграмотные речи. А ещё Сону позволял себе общаться с Бомгю, как с ровней, без всяких «ваше высочество».       - Я хотел поздравить тебя с днём рождения. Но там было так шумно, да и вообще, - альфа убирает руку, и Бомгю ощущает пустоту. - Позволь подарить тебе подарок.       Сону вытаскивает из кармана бархатную коробочку и открывает, показывая содержимое гамме, глазки которого с восторгом смотрели на цепочку из розового золота с милым кулончиком в виде капельки.       - Он такой красивый, - не удерживается Бомгю от комментария.       Альфа обходит его за спиной и выуживает цепочку из коробочки, которую откладывает на круглый столик с вазой цветов.       Ворот чёрной рубашки Бомгю был расстёгнут, так как Чонгук хотел, чтобы его сын перенимал его стиль, ведь такие детали с успехом воздействовали на омег.       Бомгю вздрагивает, когда холодный кулон соприкасается с его светлой кожей. Но ещё сильнее на гамму действует стоящий позади альфа, его горячее дыхание опаляет заднюю часть шеи, пока Сону борется с маленькой застёжкой.       - Теперь ты выглядишь восхитительно, - шепчет Сону, кусая нижнюю губу, так как безумно волновался, правильно ли он запомнил все комплименты, которые нужно говорить таким милым созданиям, как Бомгю. Он с отцом всё утро их разучивал.       Сону хотел быть взрослым. Ему безумно льстило внимание омег и бет, что крутились вокруг него, ведь он тоже сын уважаемого человека в стране. Сын председателя Королевского Совета.       Но его сердце всегда билось сильнее, когда Бомгю дарил ему свою улыбку и смех. Они всегда бесились, игрались с самого дня, когда встретились. Столько лет их дружба крепла с каждым разом их встреч, когда Сону просился с отцом во дворец, говоря, что ему интересны политические дела и есть, чему поучиться. Когда на самом деле бежал со всех ног в сад, чтобы поиграть с Бомгю в догонялки. У них разница в возрасте два года, и Сону чувствовал большую ответственность, когда слишком сильно засматривался на того, кто в Чосоне неприкосновенен. Бомгю для него словно звезда. Яркая, находящаяся на виду, но такая недостижимая.       Сону опять встаёт перед лицом Бомгю, замечает его скромную улыбку и румянец на щеках. Он очаровательный, когда смущается. Альфа вспоминает ещё одну деталь, о которой говорил отец. Он берёт ручку Бомгю и подносит к своим губам, после трепетно целуя тыльную сторону ладони.       Бомгю сглатывает, а потом загнанно дышит. Его щёки горят, как угли в печи.       Его руку ещё ни один альфа не целовал. Чтобы так. По-взрослому.       Гамма делает шаг вперёд и заглядывает в глаза высокого альфы:       - Могу я кое о чём тебя попросить?       - О чём?       Бомгю роняет взгляд на руку, которую всё ещё держит Сону:       - Я хочу потанцевать с тобой, - его голос дрожит на последнем слове.       Сону пожимает плечами:       - Конечно. Идём в зал.       - Нет! - резко говорит принц. - В смысле… там много народу и… мне нельзя… ну…       - Танцевать с альфой? - догадывается Бан.       Бомгю кивает, готовый снова заплакать. В глаза альфе не смотрит, потому что неловко в таком признаваться.       - Ты же видишь, как я одет. Как я должен себя вести. Ох, мой отец был бы в ярости, если бы сейчас нас с тобой увидел.       Сону грустнеет и подходит ближе:       - Почему он хочет сделать из тебя альфу?       - Я не знаю. Наверное, потому что я его единственный наследник. А передать страну он может только альфе.       Бомгю был умён не по годам, он видел больше, чем остальные. Он хорошо разбирался в основах управления страной. Учителя не дают ему и шанса быть маленьким негодником, ведь он должен вести себя как наследный принц. Как альфа.       Гамма смотрит в глаза близкого человека, которому всецело доверяет свои секреты, свою боль. Сону всегда его поддерживал, понимал и давал ценные советы. И сейчас он не жалел, что рассказывал ему о том, что творится в их семье.       - Но ты не хочешь быть альфой. Скажи об этом Его величеству!       - Я не могу, как же ты не поймёшь! Я просто не имею на это право.       Сону поджимает губы, а потом решает сменить тему неприятного гамме разговора.       - Ты хотел танец. Идём?       - Я знаю одно место. Пошли!       Бомгю шмыгает носом, дабы сбросить с себя тяжесть, лежащую на его плечах, улыбается и ведёт Сону за собой. Прошмыгнуть мимо подвыпивших гостей и хлопочущих слуг не составляет особого труда. Бомгю знает одно красивое место, где можно потанцевать в любое время суток.       Они приходят в зеркальные покои.       Бомгю разрешено входить туда, о чем Чимин оповестил всех во дворце. Поэтому стража около входа ничего не говорит, а лишь молча пропускает детей внутрь.       - Тут так здорово, - Сону проходит в центр и оглядывается по сторонам, видя разные зеркала, меж которых росли цветущие вьюны. - Никогда не видел столь прекрасного места.       Бомгю тем временем снимает с себя бархатный пиджак и кидает его на стол с цветами, оставаясь в брюках и рубашке. Кулон в свете луны на потолке сияет на ключицах гаммы, который подходит к Сону и делает реверанс, как и положено омегам перед началом танца. Альфа кланяется ему с улыбкой на устах, а затем прижимает к себе за талию, но не очень близко. Однако, достаточно для того, чтобы сердце выпрыгивало из груди у обоих.       Они кружатся в дивном вальсе, пусть и без музыкального сопровождения, однако, мелодия течёт рекой в их душах, потому что происходящее сейчас было за гранью реальности. Бомгю улыбался, когда кружился вокруг своей оси, вытягивая ручку назад лёгким взмахом кисти, как это делает папа, кружаясь в танце с отцом или дядей. Бомгю нравится ощущать сильную энергетику, которая всё ещё формировалась у Сону, но которая уже окутала всё тело юного принца. Когда они делали незначительные ошибки в танце, парочка смеялась, но продолжала танцевать, иногда наступая друг другу на ноги, но стараясь всё делать по правилам. И даже не замечают, как за ними через щель в массивной двери наблюдают.       Чимин прикладывал ладонь ко рту, пока наблюдал за тем, как его сын кружился в руках альфы. Он и не знал, что его Бомгю так вырос, отчего папино сердце сжималось. Слеза катится по его щеке, когда наступает кульминационный момент и Сону подхватывает Бомгю за талию, чтобы поднять над полом и закружить, словно в вихре из белых лепестков роз.       - Может, стоит вмешаться? - шепчет стоящий рядом Аин.       Чимин зло шикает на него, чтобы тот заткнулся и не мешал любоваться своим малышом.       Когда танец заканчивается и Бомгю снова чувствует каменный пол, они ещё некоторое время улыбаются друг другу, пытаясь восстановить дыхание после танца. Глаза наследного принца метают искрами, когда Сону снова кланяется ему и ещё раз целует ручку, зажмуриваясь от нежности его ладошки.       Чимин сглатывает ком в горле и решает вмешаться, пока эта парочка не натворила дел. Всё же они ещё дети!       Двери с гротохом открываются, Бомгю и Сону отскакивают друг от друга, будто их застукали за чем-то постыдным.       - Ваше величество, - кланяется Сону, не смея смотреть в глаза королю-омеге. - Это не то, что Вы подумали. Мы просто…       - Сону, тебе лучше уйти, - строго проговаривает Чимин, глядя на своего сына в упор.       Бомгю весь сжался от его взгляда, ссутулился и опустил голову, предпочитая смотреть на каменный пол, но только не в глаза своего папы. Он знает, что поступил неподобающе. Ведь негоже наследному принцу обжиматься с альфой в тёмных закоулках.       Аин по приказу короля выходит из покоев и ждёт за дверью. В комнате остаются только Чимин и Бомгю.       Чимин стучит каблуками, медленно приближаясь к сжавшемуся сыну:       - Скажешь что-нибудь?       - Я готов понести любое наказание. Только не трогайте Сону.       - Почему?       - Потому что это я его сюда притащил. Он… он вообще не причём. Это всё я. Папа, прости меня! - Бомгю прячет лицо в своих ладошках и начинает плакать.       Чимин глубоко вздыхает, чтобы самому не зареветь, однако всхлипа сдержать не может. Он садится на корточки перед сыном и кладёт руку ему на плечо, только после этого замечая кулон на его шее.       - Это он тебе подарил?       - Да, - гамма и так знает, о чём говорит родитель.       - Он тебе нравится? - Бомгю поднимает на него вопросительный взгляд и Чимин добавляет: - Я не о кулоне.       Наследный принц молчит некоторое время, а потом согласно кивает.       - Ты же понимаешь, что так нельзя? Он альфа.       - А я гамма, который может быть омегой рядом с ним! - восклицает Бомгю, только потом понимая, что непозволительно повысил на старшего голос. - Папа, прости, я больше не буду! Обещаю, я больше не буду себя так вести. Только не говори ничего отцу, пожалуйста!       Чимин не выдерживает, он больше не может держать каменное лицо ради воспитания, поэтому кидается к Бомгю с объятьями. Он крепко прижимает сына к себе, целуя его в макушку и плача вместе с ним. Какие же они оба всё-таки плаксы ранимые!       - Мальчик мой, почему ты мне сразу не сказал? Думаешь, я не замечаю, что с тобой происходит? Я хоть и занят сейчас заботами о Хёнджине, но это не значит, что ты не можешь прийти ко мне, чтобы рассказать обо всём, что на душе лежит. Бомгю, малыш мой, я тебя очень люблю! Я всегда готов тебя выслушать. Если ты однажды сильно влюбишься, так, что это будет серьёзное чувство, ты всегда можешь прийти ко мне, чтобы мы что-нибудь придумали. Я знаю, что твой отец хочет сделать из тебя альфу, и я борюсь с ним каждый день, но это не так просто. Ты ведь его знаешь! Прости, что мы заставляем тебя испытывать столько боли, нести такое тяжкое бремя королевского наследника, которым ты никогда не перестанешь быть.       Бомгю плачет в папино плечо, пропитывая его блестящую блузку слезами. У них обоих истерика, но каждый из них в душе радуется, что их никто не видит такими слабыми.       - Он уничтожил мою юбку! Ты видел? Я так хотел её надеть! А моя косметика. Отец как-то зашёл ко мне в комнату и перевернул весь туалетный столик вверх дном, когда заметил на нём мус для губ. Мои бусы из жемчуга, что подарил мне Ёнджун, он разорвал, что те разлетелись по всей комнате.       - Что? Когда такое было? И почему ты мне не сказал?       - А что бы ты сделал?! Ты всё время занят с Хёнджином. Тебе не до меня.       - С чего ты взял? Бомгю, для меня в этом мире ты - всё! Я за одну твою улыбку готов жизнь отдать.       Вскоре они оба успокаиваются. Чимин целует мальчика в щёку, затем берёт себя в руки, чуть отодвигается, чтобы заглянуть Бомгю в глаза:       - Я решу эту проблему. Слышишь? Я не позволю ему калечить тебя! Если ещё хоть раз твой отец что-то подобное сделает, сразу говори мне, хорошо?       Бомгю мотает головой:       - Нет. Я боюсь за тебя. Я… я слышал рассказы омег, которые ходят к нам в гости на чаепитие. Они говорят, что у них в семье отец бьёт папу, если тот пытается ему возразить.       - Твой отец не такой, как другие. Он хороший муж и заботливый отец. Я уверен, он воспитывает тебя как альфу, потому что боится потерять влияние в Совете. Ты ведь знаешь, что им нужен наследник-альфа? Но как бы там ни было, Чон Чонгук никогда не поднимет руку на омегу. Поэтому не слушай всяких сплетников, в нашей семье все защищают друг друга. Твой отец очень любит тебя, меня, Тэхёна и Хёнджина. Он очень нами дорожит, поэтому не думай, что он способен причинить нам боль. Насчёт тебя я поговорю с ним.       Бомгю кивает и снова обнимает папу за шею, утыкаясь мокрым личиком ему в ключицы. Так он выражает ему свою благодарность.       Они ещё никогда не разговаривали на столь взрослые темы. Чтобы с такими серьёзными речами. Чимин внутри ликует от того, как Бомгю растёт на глазах, как его ум прибавляется, как мудро он начинает рассуждать, познавать новое, анализировать ситуацию и делать выводы.       Именно в такие моменты понимаешь, как быстро летит время.

***

      - Ваше величество, - поклонился Дэйн подошедшему Чимину. Он хотел уже было сказать, что король занят, собрание Совета ещё не окончено, но Чимин его опередил:       - Доложи государю, что я пришёл.       - Ваше величество, простите, но собрание ещё не окончено. Прошу Вас, подождите немного.       Чимин уже который час ждёт, когда его муж освободится. Он недовольно смотрит на двух стражников возле дверей в кабинет и хочет запустить в них чем-то тяжёлым, потому что вряд ли они пойдут сейчас наперекор приказу короля. Собрание Совета - это всегда мероприятие особой важности, потому отдают особые распоряжения никого не впускать.       Но Чимину плевать. У него дело поважнее его планов по захвату мира.       - Сейчас же доложи Его величеству, что пришёл его муж. Иначе я расскажу ему, как ты по тавернам шляешься и позоришь звание главного камергера.       - Айщ, подождите минутку, пожалуйста.       С горем пополам Дэйн исчезает за дверью и некоторое время его нет, а потом он возвращается и склоняет голову:       - Проходите.       Чимин заходит в просторный кабинет, учтиво улыбается министрам, которые повставали со своих мест и уже собираются уходить. Пока альфы кланяются и выходят за дверь, Чимин смотрит в широкое окно и улыбается яркому солнцу, чьи лучи были направлены на зелёные холмы.       - Ты что-то хотел? - слышится голос Чонгука и Чимин поворачивается к нему лицом.       - Да, я хотел с тобой поговорить.       - О чём? - не отрываясь от документов, спрашивает альфа.       Тэхен взял папку в руки и встал со стула:       - Я, пожалуй, пойду. Не буду мешать.       - Нет, останься, - омега подходит к нему и давит на плечо с немой просьбой присесть. - Мы одна семья, поэтому я хочу, чтобы этот вопрос мы обсудили все вместе.       Чонгук цокает и откидывается на спинку стула, откладывая документы, будучи весь во внимании.       Тэхен делает то же самое и смотрит на расхаживающего по кабинету омегу, ожидая, когда тот начнёт.       - Я хотел поговорить о Бомгю, наши дорогие отцы. Чонгук, я понимаю тебя. Бомгю является наследным принцем, он твой приемник, который должен вести себя соответственно своему статусу. Он отлично учится, у него высокие оценки по всем предметам. Я знаю, что ты хочешь вложить в него всё самое лучшее, но тебе не кажется, что ты перегибаешь палку?       - Нет, не кажется, - с язвительными нотками в голосе отвечает Гук. Чимину хватает одного взгляда на него, чтобы понять, как тот нервно напрягся.       - А у меня иное мнение. Расскажи о том, что произошло в канун дня рождения Бомгю.       Чонгук молчит. А Тэхен уже смотрит на него, мол, давай рассказывай то, о чем я не знаю.       - Что, уже нажаловался?       Чимин не выдерживает и бьет ладошкой по поверхности стола:       - Какого черта, Чон Чонгук?! Ты кого из сына сделать хочешь? Он не альфа, не омега. Он гамма, которому природа подарила шанс выбрать, кем ему быть в этой жизни. Не нужно заставлять его делать то, что приносит ему боль.       - Убавь пыл, сейчас же! - рявкает на него темноволосый альфа. - Как ты смеешь разговаривать со мной в таком тоне?!       - Другого ты не заслужил, - бубнит себе под нос Чимин, начав трястись, поэтому он обхватил себя руками и опустил глаза в пол.       - Успокойтесь оба, - строгим голосом произносит Тэхен, глазами в каждого бросая молнии. - А теперь объясните мне, что случилось с моим крестником?       - Он хочет быть омегой, а Чонгук наказывает его за это.       - О каком наказании ты говоришь? - смотрит Чонгук на мужа. - Всего лишь тренировка.       - Всего лишь тренировка? А изрезанная юбка, а косметика, а украшения, ты даже слуг заменил на более суровых. И это я ещё не говорю о твоём чертовом воспитании до потери сознания! Ты знаешь, что твой сын уже второй день, после праздника, лежит в постели с температурой?       - Что? - подскочил Чонгук. - Почему мне не доложили?!       - Потому что ты тут свои великие планы строишь, пока твой ребёнок увядает!       Чонгук тяжело дышит, расслабляет на себе воротник и ходит около своего стула.       - Он наследный принц, он должен быть альфой. Я как король знаю, что лучше для него.       - В первую очередь, мы для него родители, Чонгук! И мы должны поддерживать его выбор.       - Чимин прав, - снова подаёт голос Тэхен и поднимается со своего места. Смотрит поочерёдно на мужа и брата. - Я уже давно заметил, что он ведёт себя, как омега, но не стал акцентировать на этом внимание. Может, стоит дать ему время, вот будет ему шестнадцать лет, тогда и сделает свой выбор. Чонгук, неужели мнение Совета для тебя важнее собственного ребёнка?       Чонгук задирает голову к потолку и прикрывает веки. Черт бы побрал Чон Тэхена, который умеет подобрать нужные слова в нужный момент.       - Я не дам тебе использовать Бомгю в своих политических интригах, - всхлипывает Чимин, когда Тэхен, подойдя к нему, нежно его обнимает. - Тэхен, скажи ему.       - Тшш, малыш, не плачь, - альфа заботливо вытирает омежью щёчку. - Чонгук, подумай над словами Чимина, я с ним полностью согласен. Бомгю ни физически, ни морально не сможет быть тем, кого ты из него хочешь слепить. Он тот, кто он есть. И не нам с вами решать, кем ему становиться. Как твой наследник он выполняет всё, что от него требуется. Но представь, каково будет удивление народа, когда после того, как все столько лет будут ждать от него поступков альфы, а у него начнётся течка. Ты ещё больше на себя людей натравишь за обман.       Тэхен выводит Чимина из кабинета, чтобы позже напоить чаем, а Чонгук пусть подумает над всем сказанным.

***

      Чонгук, не стучась, поздним вечером тихо заходит в комнату, наполненную светом свечей, запахами лекарств и благовоний. Двое слуг отходят от кровати наследного принца и молча кланяются королю, пока тот держал палец около губ, чтобы те не шумели обращениями к Его величеству.       Он кивает прислуге в сторону дверей, чтобы те оставили их наедине. Затем медленно подходит к кровати, выглядывая из-под балдахина на спящего Бомгю, который сквозь сон кашлял. Чонгук сжимает кулаки от злости на самого себя, ведь это он довёл ребёнка до такого ужасного состояния.       Альфа присаживается на край кровати, смотрит на сына, голова которого боком лежала на подушке, и гладит его по взмокшим от жара волосам. Мальчик крепко спал, поджав ручки и ножки под одеялом. Он казался сейчас беззащитным котёнком, с которым плохо обошлись взрослые, которые его не понимают.       Чонгуку сложно принять то, что его сын не хочет становиться альфой как и положено наследному принцу. Чонгуку стыдно, что столь тяжёлую ношу ответственности перед государством он взвалил и на его плечи, но он надеется, что когда-нибудь Бомгю его поймёт.       - Как же так? - хриплым голосом спрашивает Чонгук, продолжая едва касаться мокрой чёлки сына. - Я не знал, что ты выберешь этот путь.       Гаммы всегда являлись шлюхами, их не уважали, их сторонились, смешивали с грязью, брали насильно, наказывая за их природную сущность. Они чувствительнее альф, но смелее и сильнее омег. Гаммам сложно подчиняться альфе и доминировать над омегой. Они словно застряли посередине, почти как беты, только чувствуют эту жизнь они иначе. И Чонгук пытался защитить сына от ненависти общества, хотел доказать всему миру, что гамма может быть образованным, воспитанным человеком.       Бомгю особенный. Он славный мальчик, пытающийся угодить всем, хорошо учится, слушается старших и искренне любит.       И сейчас, глядя на болеющего Бомгю, Чонгуку становится поистине страшно, что из-за собственных принципов он может потерять сына. В одночасье. Свою частичку, свою плоть и кровь. Того, кто одной улыбкой может внушить уверенность в то, что и гору можно свернуть голыми руками. Того, ради кого Чонгук всегда будет сильным, что бы ни случилось.       - Бомгю, прости меня, - шепчет Чонгук, прижимая кулак ко рту. - Я чуть не потерял тебя. Не хочу, чтобы ты ненавидел меня. Не хочу! Не хочу быть жестоким.       Бомгю начинает кашлять сквозь сон и морщится от боли. У Чонгука холодок по коже. Он встаёт с кровати и зовёт прислугу.       - Позовите лекаря немедленно!       Двое бет засуетились, потом вместе с лекарем прибежал Минхо-хен, который отошёл на кухню поужинать с остальной прислугой.       - Что случилось, ваше величество? - спрашивает Минхо с волнением.       Лекарь открывает свой чемоданчик и достаёт оттуда настойку из ромашек, выливает на маленькую ложку и тянется к Бомгю:       - Помогите пожалуйста, поднимите его голову.       Чонгук отталкивает слугу и сам приподнимает Бомгю, чтобы тот смог принять лекарство:       - Малыш, открой ротик, - просит он, целуя сына в макушку. - Прими лекарство, ну же.       Бомгю, будучи на грани сна и реальности, позволяет взрослым влить в себя настойку, а затем морщится и хнычет от горечи во рту. Чонгук его сразу же успокаивает, поглаживая по спине.       - Ваше величество, Вам лучше покинуть покои Его высочества. Вы можете заразиться.       Король поднимает на лекаря злой взгляд:       - Пошёл вон! Это мой ребёнок.       Мужчина замолкает и, собрав свой чемодан, уходит, дав распоряжения прислуге по улучшению состояния здоровья принца.       - Холодно, - хнычет Бомгю в бреду, прижимаясь к отцу.       - Тшш, всё хорошо, милый, сейчас согрею.       Чонгук разувается, ложится на кровати рядом с сыном и принимается расстегивать на себе пиджак и рубашку. Слуги стыдливо опускают глаза в пол.       - Ваше величество, Вы тогда не укрывайте его одеялом. Нам нужно сбить температуру, я пока компресс принесу, - хлопочет Минхо рядом.       Чонгук соглашается и просит всех из покоев выйти, разрешая ходить здесь только Минхо.       Альфа оголяет свой торс, не снимая рубахи, и прижимает к себе Бомгю, согревая своей горячей кровью. Мальчик слепо тянется к источнику тепла и жмётся сильнее, поджав ноги. Всё это напоминало картину, где волк согревает своего щенка, окутывая естественным теплом.       Щечка Бомгю была прижата к гладкой коже на груди отца, пока сам он вдыхал аромат хвойного леса, чувствуя себя в безопасности.       Чонгук гладит его по спине, целует в горячий лоб и шепчет слова о том, что всё будет хорошо.       - Мой маленький крольчонок, - ласково шепчет Чонгук, умиляясь тому, как его ребёнок морщит носик во сне.       Минхо приносит влажную тряпку и кладёт её на лоб Бомгю, который уже лежал головой на подушке, но не отпускал руку отца, даже находясь в крепком сне.       Они проспали так всю ночь, иногда Бомгю будил Чонгука своими всхлипами и тихим бормотанием, Минхо тоже подскакивал и менял компресс. Затем малыш снова засыпал в объятьях отца, успокаиваясь.       Под утро, когда светлое небо показалось в окне и осветило комнату, Чонгук разлепил глаза и часто задышал, потому что ему снился сон о том, как он пытался разбудить Бомгю, но тот не подавал признаков жизни. Он поворачивается к спящему на спине мальчику и привстаёт на локтях, чтобы потом коснуться его лба губами.       - Не горячий, - с облегчением выдыхает Чонгук, затем гладит ребёнка по груди и шепчет на ухо: - Волчонок, просыпайся! Пора вставать.       Мальчик начинает шевелиться, потягивается в руках и ногах, а затем открывает глазки и смотрит на склонившегося к нему Чонгука.       - Отец, я...       - Лежи, - останавливают его в попытке встать. - Как ты себя чувствуешь?       Бомгю прислушивается к своим ощущениям:       - Уже лучше. Помню, что мне было холодно, а потом жарко.       - Хорошо. Твой жар спал, наконец-то. Осталось полечить твой кашель и всё. Поднимайся.       Бомгю чувствовал слабость во всем теле, но сев на постели и потянувшись в разные стороны, ему стало лучше. Чонгук придерживал его за спиной, он склонился к лицу сына и чмокнул в щеку:       - Кушать хочешь? Я прикажу принести всё, что ты захочешь. Может, овсянку с лесной ягодой? ВанУк ещё вчера распорядился, чтоб тебе приготовили сегодня булочки с орехами и кленовым сиропом, как ты любишь.       Бомгю несколько секунд смотрит на суетящегося отца, готового исполнить любой его каприз, и не понимает, что случилось с ним, ведь последняя их встреча была на празднике, где Бомгю еле держался от усталости и обиды на отца.       Чонгук заботливо убирает пряди со лба гаммы и замечает смятение на его лице:       - Хочешь меня о чём-то спросить?       - Да. Что-то случилось?       Альфа кивает, молчит некоторое время, а потом всё же объясняет.       - Я хотел поговорить об этом после того, как ты поешь, ну да ладно. Я был не прав, Бомгю. Прости, что давил на тебя. Я постараюсь принять то, что ты склоняешься к образу жизни омеги, но... Давай договоримся? Когда тебе будет шестнадцать, ты сделаешь выбор, кем тебе быть. И я приму его. А до этого момента старайся быть воспитанным, как альфа. Конечно же, без ущерба для твоего здоровья и психики. Я не буду ограничивать тебя в одежде и косметике, но старайся не так часто гулять в юбках и платьях, прошу тебя. В общении с другим полом не буду ограничивать. Общайся, с кем хочешь. А на вопросы о том, кем ты всё-таки являешься, альфой или омегой, просто отвечай, что ты гамма. Главное, веди себя достойно. Хорошо?       Чонгук полночи думал над тем, что сказал Тэхен, он привёл вполне весомые аргументы для того, чтобы обдумать сложившуюся ситуацию. И про шестнадцатилетие, и про течку, про всё. Чонгук не хотел совершать непоправимые ошибки, он хотел быть мудрым отцом, таким же, как покойный король Тхэджо.       Бомгю задумчиво отводит взгляд в сторону. В принципе, на такие условия он согласен. Хоть ему и нравится быть омегой, но желание владеть мечом и ездить на лошади, как альфа, никуда не пропало. Бомгю достаточно умный мальчик, чтобы понимать, как отцу необходимо показывать всем, насколько хорошо он воспитывает наследного принца. Бомгю хочет, чтобы Чонгук им гордился.       - Я согласен на такое. Спасибо, отец. И... я прощаю тебя, - гамма кидается ему на шею, прижимаясь всем телом. Вдыхает запах успокаивающих феромонов и улыбается. Он очень рад, что отец принимает его выбор, учитывает его желания и прислушивается.       Его, конечно, беспокоит то, знает ли отец о том, что произошло в зеркальных покоях, но он избавляется от плохих мыслей. Бомгю уверен, что папа ничего никому не рассказывал, он сохранит его секрет.       Чонгук же обвивает талию сына крепкими руками и утыкается ему в шею, чувствуя вкусный запах молока, каким пахнет каждый ребенок, пока не приобретёт свой собственный аромат. Альфа горд тем, что он успел поймать в полете то, что чуть не разбил вдребезги. Хорошие отношения с сыном.       *       Через три дня Бомгю оклемался и уже ел со всеми в общей столовой, а не в постели. Чимин успевал подкладывать ему в тарелку фрукты, боясь, что сыночку не хватает витаминов. Но ещё он радовался тому, что смог достучаться до Чонгука, ведь тот сейчас спокойно сидел во главе стола и улыбался, глядя на Бомгю, одетого в персикового цвета блузку. Конечно, Чонгуку было сложно, но он терпеливо принимал это.       Феликс, задержавшийся после праздника во дворце ещё на несколько дней, поглядывал на Хенджина, который сидел на руках Тэхена и уворачивался от ложки с кашей. Всё-таки Феликса не покидали мысли о схожести Хенджина и Чонгука. Да, оба альфы его заверили, от кого родил Чимин, но всё же. Помнится, Чонгук точно так же в детстве отказывался от каши, часто вредничал и баловался.       - Хенджин, съешь хоть ложечку, - просит его Тэхен, марая губы годовалого ребёнка кашей. Ему слуги уже не раз предлагали свою помощь, чтобы ребёнок не донимал отца баловством, но последний сам хотел накормить его.       - Мммм, - альфочка так и отворачивает голову, но потом сам вырывает у отца ложку и стучит ею по столу. - Гуки, Гуки, Гуки!       - Что Гуки? Вот он, сидит тут, - Тэхен показывает на брата, вздрогнувшего от того, кто его зовёт по имени. - Пойдёшь к нему на руки? Может, ты хотя бы у него есть начнёшь?       - Боже, Хенджин, перестань баловаться, - негромко рычит Феликс, которому в щеку прилетел крохотный комочек каши. - Тэхен, Чимин, почему не учите его манерам?       - Потому что он ещё ребёнок, ваше величество, - отзывается Чимин, хихикая, но не отвлекаясь от заботы к Бомгю. Его малышу наконец-то стало лучше, он выздоравливает. Большего папе-Чимину и не надо. Лишь бы его детки были здоровы и счастливы.       Феликс сдерживается, чтобы не сказать "пару ласковых" молодым родителям, которые, по его мнению, плохо воспитывают сына, многое ему позволяя.       А Тэхен тем временем не перестаёт пытаться сблизить двух альф:       - Хенджин, ты меня испачкал. Ну-ка, иди к дяде на ручки!       - А самого дядю ты не хочешь спросить? - выгибает бровь Чонгук.       - Сейчас это мало кого волнует. Держи.       Тэхен уверенно садит сына на колени Чонгука и отходит к прислуге, чтоб те помогли ему оттереть почти невидимые пятна на манжетах.       Феликс бубнит о том, что если родители не справляются с заботой о ребенке, то для этого есть няньки. Однако, на его реплику никто не реагирует.       Хенджин сидит лицом к Чонгуку, и они оба минуту смотрят друг на друга изучающе. Рассматривают черты лица друг друга, глаза, губы, нос. Затем Хенджин опускает взгляд вниз на свою руку с зажатой в ней золотой ложкой.       Все затаили дыхание. Ведь это впервые, когда Хенджин сидит у Гука на руках и не кричит во всё горло. Все молча наблюдали за ними, не вмешиваясь.       Чонгук тем временем аккуратно забирает у малыша ложку, пододвигает к себе тарелку и набирает немного каши. Подносит к чужим губам и ждёт. Хенджин молча смотрит ему в глаза и не открывает рот.       - Гук, попробуй сделать ему дракончика.       Чонгук закатывает глаза на реплику старшего брата. Ещё бы он сюсюкался с этим маленьким несносным альфой. Он уже видит в нем то, какой Хенджин несгибаемый, своевольный, упертый. В руки не даётся, орёт, когда Чонгук целует его папу. Чонгуку никто ещё так не сопротивлялся.       - Дракон летит высоко-высоко, - рука Чонгука вместе с ложкой поднимается вверх, - пролетает под мостом и через колечко облаков, - делает круговое движение в воздухе, - влетает прямо в замок, - заталкивает ложку в приоткрытый рот.       Хенджин чмокает губками, проглатывая кашу, и не перестаёт смотреть на дядю. Он словно спрашивает, мол, ну и чего ты дальше от меня ждёшь.       Чонгук чувствует себя нелепо.       Его рука придерживает мальчика за спинку, Хенджин касается пальчиками грубой ткани на рукаве Чонгука и роняет одну слезинку.       Чонгук готов рассыпаться под влажным взглядом серых глаз. Он видит в них целую вселенную.       Чонгук склоняется к нему и шепчет:       - Почему ты плачешь? - вытирает большим пальцем его слезинку.       Хенджин хотел бы ему ответить, да только не умеет пока, он лишь сглатывает, не отрывая глаз от дяди, а затем плачет пуще прежнего, как он всегда это делал, и зовёт папу. Чимин отмирает от шока и подбегает к малышу, берёт его на руки и успокаивает. Тэхен же следит за реакцией Чонгука, который был далеко в своих мыслях. Его брови были нахмурены, глаза не моргали и смотрели куда-то вдаль, а маленькая ложка в руке дрожала.       Феликс лишь закатывает глаза и обращается к Бомгю, начиная говорить ему о новой книжке, которую заказал для него. Феликс в последнее время переосмыслил некоторые вещи, всё же он понимал, что Бомгю его родной внук, что надо принимать его таким, какой он есть. Раз принял Чонгук, примет и он. Поэтому он старался немножко улучшить их отношения, и Бомгю ему в этом помогал, он славный мальчик, готовый идти на контакт с людьми. В отличие от неприступного Хенджина. Омега с удовольствием провел вечер на празднике в честь дня рождения наследного принца и даже познакомил его с подрастающим поколением в знатных семьях, с которыми ранее Бомгю не общался.       Также Феликс хотел ещё кое с кем найти контакт, ведь он понимал, что у него осталось не так много времени.       - Чимин, я сегодня собирался съездить в усадьбу семьи Квон. Будет здорово, если ты составишь мне компанию.       Чимин задумывается над его предложением, пока кормит успокоившегося Хенджина с ложки.       - М, хорошо. Я и сам собирался поговорить с омегой Квон по поводу открытия фонда для бедных стариков.       - Отлично, - воодушевился старший омега. - Тогда через два часа выдвигаемся.       - А можно мне с вами? - послышался голос Бомгю. Он смотрел на взрослых, состроив самую милую мордашку.       - Сынок, тебе лучше побыть дома. Ты ещё не до конца поправился, - говорит ему Чимин, поглаживая по голове.       Чонгук поддерживает мнение супруга, затем встаёт из-за стола и просит его извинить, ибо государственные дела не могут ждать. Тэхен тоже вспоминает о делах на сегодня и тоже покидает столовую, не забыв чмокнуть мужа и детей в щёчки.

***

      Бомгю чувствовал себя намного лучше, он окончательно выздоровел и уже ходил на занятия к учителям. А после сытного обеда изъявил желание вместе с братиком прогуляться по дворцу, заглянуть в корпус наложников. Две няньки Хенджина пошли вместе с ними, а также слуга-бета из покоев Бомгю. Ещё с ними хотели сходить двое мальчишек-альф, которых принц отобрал для помощи, они хотели поглазеть на прекрасных фурий, о которых судачат во дворце, но их не пустили в гарем по вполне понятным причинам. Корпус наложников в таком случае могли посещать только дети короля.       Держа за ручку Хенджина, топающего ножками вполне уверенно, Бомгю заходит в общую гостиную наложников. Омеги расположились по всей комнате, освещенной дневным светом. Кто-то из них сидел на ковре и вышивал платки, кто-то пил чай на диванчике. Но все, несомненно, болтали обо всем на свете. Они были, как и всегда, нарядные, улыбчивые и красивые.       - Кто к нам пришёл, - с восторгом сказал ДжунКи. Он поставил чашку на стол и подошёл к принцам, поклонившись. Остальные омеги повторили за ним. - Приветствуем, ваше высочество. Мы рады, что Вы решили заглянуть к нам.       Бомгю одаривает их снисходительной улыбкой, как делают его родители:       - Да, мы с Хенджином решили прогуляться. А что вы тут делаете?       Ёхан присаживается на корточки и показывает детям полотно, на котором вышил цветок лотоса. Бомгю берет на руки братика и показывает ему. Альфочка задумчиво трогает полотно пальчиками, другой рукой держась за шею Бомгю.       Ванхо в это время не мог оторвать глаз от Хенджина, которого он держал на руках один единственный раз, после которого ему запретили приближаться к нему. Тэхен был согласен с этим запретом, поэтому на все мольбы Ванхо лишь улыбался и просил идти к себе.       И сейчас самый красивый ребёнок на свете тёр свои губки друг о друга, пытаясь понять говор своего брата.       - Принц Хенджин стал ещё красивее, - завороженно шепчет Ванхо.       Сидящий рядом Джейк улыбается, замечая, куда смотрит омега.       - Ага, особенно губы. Такие же пухлые, как у его папы. Его величество Чимин родил очень красивых детей.       Ванхо хмурится при упоминании Чимина. Он вроде бы зла на него не держит, в отличие от Хисона, что сидел в углу и молча ел сладости, но у него есть множество причин, чтобы не любить короля-омегу.       - Присаживайтесь, ваше высочество. Хотите сладости из инжира?       - Попробуйте вишневый пирог.       Бомгю садится на диван вместе с Хенджином, который с любопытством оглядывал собравшихся вокруг них омег. Бомгю держит братика на коленях и целует в щёчку, предлагая попробовать кусочек яблочка. Малыш принимает фрукт и начинает кушать. А Бомгю кусает предложенный рисовый пирожок. Няньки, стоящие рядом, наливают детям воды в стаканы, а наложники с интересом наблюдают за принцами, которых видят нечасто, и увлекают Бомгю и его слуг в непринужденную беседу о том, что скоро они собираются выбраться на прогулку в город. Их будет сопровождать дворцовая стража. Такое происходит редко, когда им позволяют выезжать за пределы дворца.       - Мы собираемся купить новые украшения, а также погулять у пруда.       - Я хотел зайти в лавку Ли Минсока, у него, говорят, отличные леденцы продаются.       Омеги не переставали щебетать, а Бомгю заметно отдыхал в их компании, ему нравилось слышать их звонкий смех, нежные речи и видеть мягкие движения рук. Бомгю объяснили правила гарема, он понимал, что все эти наложники влюблены в его отцов и не особо жалуют Чимина, потому что тот "украл" у них самых завидных альф Чосона. Но он относился к ним спокойно, отмахиваясь, что это дела взрослых, и он не особо хочет в них влезать.       Ванхо оглядывается по сторонам и всё же решается подползти к принцам. Он садится на пол и опирается рукой на сидение.       - Ваше высочество, а Его высочество Хенджин любит виноград? Ему можно его давать?       Бомгю отвлекается от беседы и обращает внимание на наложника:       - М, даже не знаю. Ему можно? - поднимает он глаза на няню.       - Если только одну виноградинку, ваше высочество, - кланяется няня-омега.       Ванхо улыбается и берет одну виноградинку из фруктовой вазы, затем подносит её к пухлым губам принца.       - Ваше высочество, скушайте, это вкусно.       Хенджин обращает на него внимание, несколько секунд изучающе смотрит на него, потом на фрукт в его руках и всё же тянется пальчиками, принимая виноград и отправляя его в рот. Хенджин кушает, не сводя с наложника своих пронзительных глаз. А тот, кажется, почти не дышит.       - А-м, могу я поиграть с Его высочеством?       Ванхо умоляюще смотрит на Бомгю, который является самым главным господином в этой комнате.       - Нет, - отвечает наследник престола, прижимая к себе братика. - Я знаю, что тебе нельзя трогать принцев. То, что я позволил тебе угостить его, уже огромная милость.       - Да, благодарю Вас за это, ваше высочество, - Ванхо покорно опускает голову. Его глаза начинает щипать и он рад тому, что его длинная светлая чёлка закрывает их.       Бомгю возвращается к разговору с омегами, с осторожностью глядя на Хисона, ведь он хорошо помнит, как омега схватил его за грудки. Этот наложник никогда ему не нравился.       Гамма очень любил своего братика, он всегда уделял ему время, играл, развлекал, они хорошо ладили. Особенно, Бомгю любил щекотать маленького альфочку и слушать его милое хихиканье.       Через некоторое время, когда Бомгю играл с Хенджином в ладушки, в гостиной появился сам повелитель. Наложники поднялись со своих мест и поклонились Его величеству. Бомгю же продолжал сидеть на месте, потому что у него на руках был ребёнок.       - Бомгю, вот ты где! Почему твой учитель по ботанике говорит мне, что тебя нет на занятии?       - Ох, простите, отец, я совсем забыл, что мы перенесли занятие на сегодня. Я сейчас же прибуду в класс.       - Поторопись, он ждёт тебя.       Чонгук ждёт, пока Бомгю передаст Хенджина нянькам и даст распоряжение отнести его в покои Чимина, затем гладит сына по волосам и кивает, провожая его удаляющуюся фигуру тёплым взглядом.       Няня ставит Хенджина на пол, чтобы поправить ему одежду, а затем увести за ручку в комнату, но малыш не удерживается на ногах и падает, упираясь ладонями в жёсткий ковёр.       Внутри Чонгука что-то обрывается, в ушах заложило, он молниеносно подлетает к ребёнку и берет его на руки. Хенджин хнычет от боли в ладошках и коленках, начиная усиливать истерику.       - Бестолочи, надо внимательнее смотреть за принцем! - рявкает он на нянек.       - Простите, ваше величество, - падают те в ноги.       - Тише, малыш. Ты в порядке? Где болит, покажи, - Чонгук обеспокоенно осматривает ручки ребёнка, потом бросает своему камергеру: - Дэйн, возьми у лекарей мазь от ушибов и принеси.       - Слушаюсь, ваше величество, - альфа, что стоял у дверей, убегает выполнять поручение.       Сам король, даже не взглянув на наложников, выходит из гостиной и идёт по коридору, держа на руках плачущего альфочку.       - Я так за тебя испугался, Хенджин. Не заставляй меня так бояться за тебя, - негромко просит Чонгук.       Хенджин шмыгает носом и трогает воротник дяди.       - Гуки, - жалобно произносит малыш, что Чонгук останавливается. Встречается с парой серых глаз и снова чувствует трепет в груди. Как тот, что он испытал за завтраком, когда кормил его с ложки и показывал дракончика.       - Что, малыш?       Хенджин уже не истерит, а просто трогает его шею и поджимает губки.       - Гуки, - тихо повторяет он.       И в коридор уже бежит Дэйн с мазью. Трогательный момент исчезает и вот Хенджин снова хочет избавиться от рук Чонгука. Альфа не может понять, что творится в этой маленькой головке, что происходит между ними, почему Хенджин столько времени его отталкивает, но выглядит так, будто он вынужден это делать?       Чонгук решает подумать над этим позже, а пока он собирается передать мальчика Минхо, который может найти общий язык с любым ребёнком, но Чон всё равно проследит за тем, как обработают ушибы на маленьких коленках и ручках.