Кодекс Истинности

      Погода стояла замечательная, день был ясным, отчего у жителей города поднималось настроение, и Чимин наверняка бы поддерживал всеобщий настрой на скорый сбор урожая, если бы не его настороженность от поездки в дом семейства Квон вместе с Феликсом. Последний шёл рядом с ним вдоль тропинки в дивном яблоневом саду и улыбался ясному небу над головой.       Они уже попробовали угощения, приготовленные омегой Квон, послушали их пламенные речи о том, что всегда рады помочь королевству, чем могут. Но на самом деле они больше пускают пыль в глаза, нежели действуют в интересах государства и его народа. Семья Квон была знатной, их род существовал вот уже десятое поколение, и их положение только укреплялось, а карманы всё больше наполнялись золотом за счёт огромного поместья, имеющего шестьсот душ крестьян.       Феликс во время разговора за чаепитием с супругами Квон и тремя их взрослыми отпрысками грамотно указывал им на их место, что без короля Чон Чонгука они никто, что без его поддержки они могут вмиг лишиться всего своего имущества, так как именно армия короля и государственные органы под его контролем поддерживают порядок в стране, защищая дома граждан от грабительских набегов.       А чуть позже омеги Чон изъявили желание прогуляться и посмотреть на тот самый сад, что славится в Ханъяне лучшим сортом яблок.       - Почему Вы захотели съездить в гости к семье Квон именно со мной? - задаёт Чимин вопрос, который не давал ему покоя. Он ведь понимает, что с Феликсом у них отношения на расстоянии вытянутой руки. Так в чём же дело? В последний раз они так гуляли, когда Чимин только-только вышел замуж за его сына.       - Потому что ты тот, кто должен позаботиться о моем сыне и внуке, когда меня не будет рядом.       На губах Феликса появляется улыбка.       - Вас и так длительное время не было рядом. До недавнего времени.       - И тебя это злит, я понимаю. Но ещё я позвал тебя поехать со мной для того, чтобы научить ставить людей из знати на место. Знаю, что тебе трудно даётся общение с такими людьми, поэтому тебе нужна практика, - папа короля ступает по каменистой дорожке и вдыхает запах спелых яблок. - Чимин, несмотря на всё, что было, я хочу быть уверенным, что ты сможешь стать достаточно сильным королем-омегой. Твой титул никогда не изменится, это бремя ты будешь нести ровно до того момента, пока твой сын не взойдёт на трон. А пока ты обязан оберегать Чонгука, помогать ему советами в политических делах и оказывать поддержку в связи с обществом. Ты и представить себе не можешь, как Чонгук нуждается в тебе. Он не нагружает тебя, всё стремится сделать сам, но король-омега это не только хранитель дворца, это ещё и соратник своему альфе, тот, кто сможет прикрыть его спину, пока он будет все стрелы принимать на себя, - Феликс тяжело вздыхает и продолжает: - Друзей нужно держать близко, а врагов - ещё ближе. Семья Квон и ей подобные, если их не контролировать и не ставить на место, могут в один момент воспользоваться вашей слабостью и объединить между собой предателей, бунтовщиков, заговорщиков. Враги мечтают уничтожить нашу династию! А дело правителей - всеми силами защищать государство. Нужно обладать стойкостью и проявлять жёсткость. Генрих Восьмой казнил сто тысяч подданных, король Хэсо - семь тысяч одних только бродяг, и это были великие правители.       - Король Арэма Ким Соджун правил двадцать лет и никого не казнил, - парирует Чимин, поджав губы.       - Поэтому о нём никто и не вспоминает. Зато теперь Ким Намджун стоит во главе и улучшает положение государства, пусть и порой суровыми методами. Так что не надейся на добропорядочность людей и что против Чонгука никто не пойдёт. Нужно всегда смотреть в оба.       Чимин молча вздыхает. Он согласен с Феликсом, ведь тот говорит правду. Чимин не раз себя ругал за то, что не может переступить через себя и долго общаться с лицемерами, которые обсуждают тебя за спиной. Семья Квон была в том числе. Пора взрослеть и понимать всю серьёзность ситуации, быть готовым атаковать в любую минуту.       - Пока у меня есть возможность, я научу тебя тому, как правильно общаться с людьми из высшего общества, как их заставить делать то, что тебе нужно.       - С чего такая щедрость? И почему Вы говорите так, словно скоро у Вас такой возможности не будет?       - У меня на то есть свои причины. Не бери в голову, - уходит от ответа Феликс и отводит взгляд в сторону.       Чимин оборачивается назад, фрейлины отдалённо плетутся за ними, не смея отвлекать господ от разговора. Стража тоже ходит по периметру, охраняя королевских особ.       - Вы чем-то больны? - догадывается Чимин, больше утверждая, чем спрашивая. - Из-за потери истинного?       Феликс останавливается и улыбка на его лице сменяется грустью. Ведь буквально неделю назад омега был у лекаря, который после осмотра сказал о том, что его неизлечимая болезнь, обнаруженная год назад, прогрессирует. Эта рана глубоко внутри, она поражает организм, разрывает клетки, которые ранее поддерживались близостью с истинным альфой. Без него у омеги нет и шанса на беззаботную жизнь. Феликса всё чаще мучают спазмы и боли, он пьёт настойки, но они бессильны перед последствиями от утраты истинного. Такова природа истинных альф и омег. Если альфа, будучи с крепким организмом, может жить до глубокой старости в одиночестве, то омеги чаще умирают раньше, отправляясь вслед за истинным. И теперь... Феликсу остаётся только наслаждаться тем временем, что ему отведено.       - Тебя это не должно волновать, Чимин. И никого больше.       - Чонгук знает? - чуть ли не всхлипывает Чимин, вспомнив, как в прошлом году рыдал от утраты родителя. Он боялся даже представить, что будет с Чонгуком, когда... Неважно, в каких они с Феликсом отношениях, потерять родителей всегда страшно. Этот страх живёт с человеком с самого детства, от него не избавиться никак, он живёт глубоко внутри.       - Конечно, не знает. Никто не знает, кроме тебя. И не говори никому.       - Неужели нет лекарства?       - Есть. Оживить истинного. Это невозможно, Чимин. Я в некоторой степени и сам хочу поскорее с ним встретиться там, на небесах. Потому что устал от такой жизни, где я не чувствую себя полноценным.       Они идут дальше по саду, Чимин переводит тему, так как не хочет впадать с Феликсом в ещё большую грусть. Это потом Чимин будет тайком добиваться лечения для тестя от лекарей, однако это не даст никаких плодов. Всё будет так, как и должно быть. Каждому уготован свой путь, отведено своё время.       И Чимин очень надеялся, что их тройственный союз просуществует ещё много-много лет.

***

      Каблучки туфель стучат по паркету так громко, что звук распространяется по всему коридору. В корпусе спален наложников очень даже неплохая слышимость, из-за чего омеги часто любили подслушивать чужие разговоры, а уже потом из-за этого возникают ссоры, где ВанУку приходиться разбираться с омегами, которые "сидят на моей шее, как дети малые".       Поэтому любопытный ДжунКи высовывает свой носик, чтобы посмотреть, кто идёт, и улыбается во все зубки, завидев Аина.       - Ваше благородие, - приседает ДжунКи, приветствуя омегу.       - Здравствуйте, ваша светлость, - Аин, будучи фрейлиной короля-омеги, по правилам не кланяется наложнику, но почтенно кивает. - Подскажите, где находится комната Джейка? Он никуда не уходил?       - Нет. Должен быть у себя. Я провожу Вас, идемте, - ДжунКи опять бездельничает, поэтому хоть так разнообразит свой день. Пока они идут к нужной двери, наложник спрашивает: - А зачем он Вам? Он что-то натворил?       Аин косится на омегу, зная, что скажи он слово, сплетни понесутся по всему дворцу. Это же ДжунКи, он из мухи такого слона может раздуть, аж страшно. Тот ещё сплетник.       - Ничего особенного, к нему будет поручение.       - А...       - А остальное Вас не касается. Эта дверь? - показывает он на последнюю дверь, остановившись.       ДжунКи надувает губы:       - Да, - и демонстративно уходит обратно к себе. Обиделся.       Аин с него забавляется каждый раз. Этот омега как сразу злится, так же и быстро прощает все обиды.       Фрейлина открывает двери и заходит в просторную спальню, где посреди стоит широкая кровать с мягкими подушками. Джейк расположился на покрывале в нижнем белье, прикрытом лёгкой белой рубашкой, какую обычно надевают после принятия ванны. Судя по мокрым волосам блондина и полотенцу в его руках, он только что оттуда.       - Джейк, - зовёт Аин омегу и подходит ближе. Насколько ему было известно, Джейк был младше Аина на месяц и являлся самым младшим наложником Чон Чонгука. Его черты лица и фигура только недавно приобрели особую очаровательность, делая его взрослым омегой. Но по росту он был ниже Аина на полголовы.       - Йя, Аин-хен, что привело тебя сюда?       Джейк не любил все эти приставки "ваша светлость", "ваше сиятельство", "ваше благородие" и так далее. Такие правила он соблюдал только на людях и с важными особами. Фрейлин же и придворных он расположил к себе так, что мог спокойно общаться с ними, почти на равных. Джейк был довольно скромным при альфах, но более открытым с омегами и бетами.       Аин видел его не раз, но общались они односложно и то, когда всех наложников собирали в общем зале. К тому же, под началом Чимина у него было столько дел, что было некогда общаться с омегами из гаремов за чашкой облепихового чая.       - Меня послал Его величество Чимин. Ему передали, что один альфа хочет заказать тебе вышить его портрет. То есть тебе передадут его нарисованный портрет, а ты уже будешь вышивать нитками на полотне.       - Хм, то есть я, наложник Его величества Чон Чонгука, буду вышивать портрет какого-то зажравшегося альфы? Да ни за что! Пусть лучше мои "кувшинки" купит и повесит у себя в гостиной.       - Так, послушай, - Аин дернулся в его сторону, подойдя вплотную к кровати. - Прикажут, и не такое сделаешь! Ты смеешь ослушаться короля-омегу?!       Джейк поджав губки, складывает руки на груди и смотрит на него в упор:       - Тогда я сам поговорю с Его величеством и скажу, что не буду этого делать.       - У Его величества нет на такого, как ты, времени. Пойдёшь и сделаешь.       - Я сказал, нет.       - Слушай, ты испытываешь моё терпение. Будешь упрямиться, я сейчас же пойду к ВанУку и скажу, чтоб тебя высекли.       - Ты не можешь такое приказать, - голос светловолосого омежки дрогнул. Сейчас он Аину чем-то напоминал Чимина, выглядел похоже, но отдалённо.       Джейк встал на коленки, упираясь ими в покрывало.       Аин же продолжал ворчать:       - О, ещё как могу! Скажу, что ты не повинуешься приказам короля-омеги. С тобой даже церемониться не будут.       - Вот же ты заноза в заднице!       - Следи за языком, мальчик.       - Я вообще-то твой ровесник.       - Только по году рождения, но не по месяцу. И вообще, я фрейлина Чон Чимина, думай, с кем говоришь!       Аин поворачивается к двери и собирается было уходить, как Джейк хватает его за предплечье, боясь того, что сейчас он и вправду пойдёт к ВанУку доносить на него.       - Стой!       Аин встречается с глазами омеги и вздрагивает, как от сильного удара. Судорожный вздох, разряд молнии проходится от грудной клетки и по всему телу до самых ног. Зелёный блеск на миг ослепляет глаза. А когда омеги раскрывают веки, то смотрят друг на друга, забыв про дыхание.       Сердце бешено стучит в ушах, а в голове туман.       - Аин, - жалобный голосок омеги разносится по комнате, - что это? Ты... Мой... Истинный.       Не спрашивает. Утверждает. Потому что истинный всегда знает, когда находит свою пару. Это не передать словами. Это на уровне инстинктов, которые бьют в самое нутро, вытаскивая из глубин все желания на поверхность. Защитить. Укрыть от мира. Забрать себе. Присвоить. Поцеловать. Вкусить. Вдохнуть.       Джейк неосознанно ведёт носиком и теперь чувствует запах тюльпанов намного острее. Аромат такой насыщенный. Что это пугает.       - Ты чувствуешь то же самое? - спрашивает Джейк, глядя в напуганные глаза фрейлины.       Аин вырывает свою руку и делает шаги назад, словно от какого-то чудовища, так и крича: "Сгинь! Не трогай меня!".       Джейк и сам растерян, да что там, он в полнейшем шоке. Он в жизни и подумать не мог, что его истинным окажется омега. Когда он сам омега тоже. Какой ужас!       - У-у т-тебя есть шрам? - сбивчиво говорит Аин, пытаясь ухватиться за соломинку разума.       - Эм, ну да, - жмёт плечами Джейк и показывает своё запястье. Дуга с острым наконечником. Такая же. Ошибки быть не может.       - Как же так...       - Его величество Чонгука, когда он брал меня в свой гарем, не волновал этот факт.       Наложник спрыгивает с кровати и подходит к омеге.       - Аин-хен, а мы что, теперь связаны нитями судьбы?       Фрейлина поворачивается к нему и испепеляет взглядом:       - Не подходи ко мне! Не смей даже думать, что мы с тобой... Боже, - гневно шипит он и вылетает из комнаты, громко хлопнув дверью.       А Джейк вдруг ощущает пустоту без него, словно смысл жизни ушёл. Омега поежился от внезапного холода, нырнул под одеяло и только после чёткого осознания, что произошло, тихо заплакал в подушку.       *       Всю последующую ночь Аин не спит, вертясь на кровати и избивая подушку во время приступов злости. А когда накатывала грусть, то он плакал, спрашивая Бога и Луну, за что ему такие мучения. Он ведь так любил Чимина, он в нем растворялся, никого вокруг не видел. Аин смирился со своей ролью, лишь бы быть рядом с ним. Но вдруг этой чёртовой истинности надо было случиться и перевернуть всё вверх дном. Оказывается, его истинный был так рядом, они жили буквально под одной крышей.       Что же теперь? Насколько известно, после осознания истинности мало кто может сопротивляться своим природным инстинктам и не тянуться к своей паре. А Аина тянет. Всю ночь и всё утро тянуло. Будто суставы медленно выворачивались, всё тело ломило, а внизу живота набухал узел желания. Запах ванили словно забился в ноздри, по самую носоглотку. Перед глазами стоял Джейк, его соблазнительные ноги, хрупкая фигурка в этой короткой рубашке.       Но самое ужасное было то, что Джейк был похож на Чимина. Да, личико у него было другое, но оно было таким же мягким, волосы были такого же цвета, а губы имели некую полноту.       Может, это насмешка Луны? Не получилось с Чимином - держи его отдаленную копию, да ещё и привяжем тебя к ней.       Аину было тяжело. Весь следующий день он совершал ошибки, путал вещи, забывал о том, что ему говорили. Он всё пребывал в своих мыслях, копаясь в произошедшем, разбирая ситуацию на мелкие частицы, погружаясь в воспоминания о своей жизни до того, как он попал во дворец. Помнил свои ощущения, когда в первый раз испытал болезненную течку и как увидел шрам истинности. Папа назвал это благословением. Но сейчас это было проклятьем.       Ведь союз двух омег общество не примет. Похоже, что Аин никогда не будет счастлив.       - Так что там с Джейком? Он сделает картину?       Чимин стоял около зеркала и расчесывал волосы расческой, которую ему подарил Тэхен в начале их отношений.       Аин, стоя рядом и потупив взгляд, отвечает:       - Нет, ваше величество. Он отказывается.       В присутствии Чимина было трудно делать вид, что ничего не произошло.       - Отказывается? Что ж, я не буду заставлять. Всё же это искусство, а не подпольное производство. Если бы меня принуждали танцевать, я бы тоже отказался. Ни за какие деньги.       - А если бы была нужда? - Аин подаёт ему раскрытую шкатулку с кольцами.       - Я всегда жил в благополучии, но это не значит, что я не знаю, как тяжело живут бедняки.       - Разве?       Чимин вскидывает брови:       - Не забывайся, Аин.       - Простите, ваше величество, - опускает омега глаза и кланяется.       После того, как Чимин был полностью собран к выходу на встречу с послами, с которыми советовал переговорить Феликс, они выходят в коридор.       - Но ты всё-таки поговори ещё раз с Джейком, вдруг надумает. У него, определённо, талант. А нам не следовало бы ссориться с тем альфой, у него длинные руки и длинный язык.       - Как прикажете, ваше величество.       - Идём, не будем заставлять господ с заморских земель ждать.       *       Вечером того же дня, когда солнце давно село за горизонт, Аин приходит в корпус наложников. Те сидели в общей гостиной и ужинали, Аин заглядывает туда, не видит среди них Джейка и спрашивает, где он.       - Он в своей комнате. От ужина отказался, очень странный стал в последнее время, - рассуждает ДжунКи, ковыряя палочками в салате.       Аин кивает и идёт в комнату омеги. Если честно, он очень боялся идти к нему, но приказа Чимина он не мог ослушаться, надо было решить вопрос с вышивкой картины, однако Аина это интересовало в самую последнюю очередь. Он боялся посмотреть ему в глаза, боялся своих чувств, которые могут охватить его от встречи с истинным. У него до сих пор не укладывалось в голове. Аин, который однажды влюбился в омегу, получил в истинные тоже омегу. Может, природа изначально знала о его предпочтениях, ведь его уже давно не интересует сильный пол.       Аин стучит дважды, но ему никто не отвечает, поэтому он тихонько заходит в спальню, освещенную зажжеными свечами на резном камоде, и смотрит на свернутый комочек на постели.       - Джейк, - его имя на устах становится каким-то сладким. Аин сжимает кулаки и подходит ближе.       Комочек начинает шевелиться и из-под одеяла показывается светлая макушка, а потом и её обладатель. Джейк вскакивает на постели и смотрит на омегу во все глаза. Заплаканные глаза.       - Ты почему не ешь? - слетает с губ вопрос. Прозвучало так, будто Аин о нем беспокоится.       - Не хочу, - слышится хрупкий голос омежки. Он садится удобнее на постели и ведёт глазами по Аину, одетому в строгие брюки и шелковую блузку небесного цвета. Главная фрейлина короля-омеги всегда должна выглядеть великолепно. Аин сейчас был именно таким. Он казался совершенным.       - Я хотел поговорить с тобой, - Аин шагает вдоль комнаты.       - Я тоже.       - Та картина, Его величество всё же просит тебя ещё раз подумать, потому что тот альфа богат и у него есть большие связи, отношения с ним могут быть полезны дворцу.       - Ты сейчас серьёзно? Ты действительно пришёл поговорить об этом? Не делай вид, что ничего не произошло!       - Не кричи, - шипит Аин. У него и так голова болит от постоянных мыслей об этом.       Джейк смотрит на закрытую дверь, прислушивается к звукам за ней, но вроде тихо. А потом всхлипывает, содрогаясь от холода.       - Аин-хен, мне холодно. Пожалуйста, сделай что-нибудь. Это не проходит уже второй день. Прошу!       Аин кривит губы, пытаясь сопротивляться инстинктам, старается не реагировать на плач омеги, но ему как ножом по сердцу от его всхлипов.       Чёрт!       Аин садится на кровати, откидывает одеяло в сторону и обнимает Джейка со спины, прижимаясь к ней грудью, согревая своим теплом. Он соврет, если скажет, что не чувствовал периодический холодок в плечах все эти дни.       Утыкается носом в чужие волосы на затылке и вдыхает запах ванили, прикрывая веки.       Мелкая дрожь по телу у обоих.       Вскоре дыхание Джейка постепенно приходит в норму, он заметно расслабляется, чувствуя приятное тепло. Гладит руки омеги, сомкнутые на его животе, и горько улыбается.       - Я никогда не любил Его величество Чонгука. Он взял меня в гарем совсем юного, когда меня продали в дом кисен, а Чонгук был там частый гость. Я был нетронутым, даже обучение не успел пройти, но приглянулся молодому принцу. Он забрал меня во дворец, обеспечив лучшей жизнью, чем та, которая меня ждала. Но не думай, я живу в гареме припеваючи. Устраивать шум - нельзя, подглядывать за другими - нельзя, сплетничать и дерзить - нельзя, беременеть и рожать - нельзя. Все наложники Чонгука влюблены в него по уши, но я относился к нему просто хорошо, как к другу, наверно. Мы с ним всего пару-тройку раз были в постели. А теперь он принадлежит королю-омеге. У меня нет и шанса. Но видимо, судьба захотела подарить мне счастье в виде истинного. Аин, не бросай меня! Меня все бросают. Я сын старого пьяницы, который продал меня за долги в дом кисен. Не хочу чтобы и ты от меня отказался.       Джейк плакал и не видел, как за его спиной лил слезы Аин, растрогавшись от его истории. Он крепче обнимает омегу, чувствуя, как руки дрожат, а кончики пальцев приятно покалывает.       Джейк поворачивается к нему, не разрывая объятий:       - Знаю, что наш союз ужасен, порицаем обществом. И я никогда не засматривался на омег, но я готов попробовать. Ради тебя. Пожалуйста, не уходи от меня! Я сделаю всё, что хочешь, сделаю сотню картин с любыми изображениями, только не покидай меня. Знаю, что я принадлежу гарему Чон Чонгука до конца своих дней, но пускай хотя бы, чтобы ты жил неподалёку, позволь быть рядом.       Аин молчит некоторое время, а Джейк тихонечко ждёт, лишь бы не потерять рук, обнимающих его. По сердцу обоих течёт нежность. Вот только Аина она пугает, поэтому он говорит:       - Я люблю другого.       Наложник судорожно вздыхает:       - Кто этот альфа? Я его знаю?       - Неважно, кто он. Важно то, готов ли ты к тому, если мы будем вместе, что я буду продолжать любить другого человека?       Светловолосый омежка шмыгает носом и задумывается над его словами. А ведь о таком он не думал, что Аин может быть влюблен в кого-то. Вот что с людьми творит истинность - ты уже хочешь быть центром вселенной своей пары.       Джейк задумчиво гладит пальчики Аина и через некоторое время говорит:       - Мне больно слышать это.       - Джейк, ты не представляешь, что сейчас творится со мной. Ты хоть понимаешь, что нам никто не позволит быть вместе? Фрейлина короля-омеги и наложник его супруга, ты хоть понимаешь всю абсурдность ситуации?       - Для любви не должно быть преград.       - Для какой любви, Джейк?! - Аин выпускает омегу из рук и встаёт с кровати. - Я тебя совсем не знаю, только сейчас получил крохи информации о твоей жизни. Несмотря ни на что, ты спишь с альфой, с королём Чосона...       - Тебе противно? - поднимают на него мокрый взгляд. - Противно, что я достался тебе не девственником? Боже, ты ведёшь себя сейчас как типичный альфа, желающий первым сорвать цветок!       У Аина схватывает спазмом горло и вместо злости выходит лишь нервное:       - О каком цветке ты говоришь? Я ничего не собираюсь срывать. Я как-то жил все эти годы без тебя и дальше проживу.       - Ах вот как?! Ну тогда иди, вали из моей комнаты, - указывает омега на дверь, начиная по новой плакать. - И пусть я умру, находясь вдали от тебя! Моя жизнь и так была никчемной. И ещё ты меня унижаешь. Неужели я заслужил подобное? Что плохого я тебе сделал?!       Аин топает по полу каблуком, словно хочет его сломать, и тоже не сдерживает слезы. Чувствительность к эмоциям этого омежки стала выше, он ощущает его каждой клеточкой, он словно проник под кожу. Слезы истинного душат его и заставляют пожалеть о произнесенных словах.       Фрейлина садится обратно на кровать и тянет к себе плачущее лохматое чудо. Джейк усаживается к нему на коленки, обнимает за шею и громко плачет, уткнувшись в чужое плечо. Аин гладит его по спине и шепчет успокаивающие слова.       - Не плачь, прошу тебя. Тише, успокойся. Я не хочу, чтобы ты плакал, не хочу, чтобы ты страдал. Прости меня за то, что я сказал. Я идиот! Совсем не подумал о твоих чувствах.       Аину пришлось выпустить феромоны нежности и тепла, чтобы омега успокоился и перестал содрогаться от рыданий.       Вскоре они вдвоём улеглись на постели, так и лежали в обнимку какое-то время. Джейк шмыгал носом и трогал пальцами лицо Аина, словно ребёнок, изучающий красоту. Для него Аин был красивым, одно время Джейк даже завидовал его внешности.       Фрейлина гладил омегу по спине и талии, трогая его плавные изгибы.       - Меня поражает тот факт, что ты принял нашу истинность сразу же. Тебя совсем не пугает то, что я омега?       - Красивый омега.       Аин улыбается, услышав комплимент.       - Не пугает. А тебя?       - Нет.       - Почему?       - Потому что мой возлюбленный тоже омега.       Джейк заметно погрустнел:       - Он лучше меня, да?       - Не хочу вас сравнивать.       - Он ответил тебе взаимностью?       - Нет. Он даже не знает о моих чувствах. И надеюсь, никогда не узнает.       - Почему?       - Слишком много вопросов.       На несколько минут повисло молчание.       - Но я хочу избавиться от этого. И если посмотреть с другой стороны, то судьба, возможно, подарила мне шанс разлюбить его и быть счастливым. С тобой.       Слезинка у младшего омежки катится вниз:       - Я хочу сделать тебя счастливым, - шепчет он и тянется вперёд, быстро целуя истинного в щеку.       Аин даже не успевает среагировать, как на его щеке остаётся воздушный след от поцелуя. Мягкие губы оставили чмок. От него по телу пошли приятные мурашки.       - Подумать только, я претендую на омегу короля Чосона. Кому скажешь, не поверят.       - Но я хочу сказать. Всему миру заявить.       - Не надо. Лучше подождём подходящего момента. Я подумаю, как нам с тобой быть дальше.       - Значит, ты принимаешь меня, как своего омегу?       Аин уходит от ответа:       - Тебе нужно поесть. Я распоряжусь, принести тебе ужин в комнату.       Аин поднимается с постели и улыбается на хныканье Джейка о том, чтобы он не уходил.

***

      Хосок нарядился в длинный бордовый балахон с капюшоном, украшенным бусинами по краям, потому что хотел произвести впечатление на семейство Чон, которое уже давно не пользовалось его услугами. Он был очень рад получить письмо от самого Чон Чимина с приглашением во дворец, так как тому понадобились его сверхспособности.       - Видно, у Его величества накопились какие-то вопросы, - рассуждает вслух Хосок, собирая свой саквояж со всем необходимым для ритуалов.       Юнги стоял в дверях их спальни, опершись о косяк, и кушал спелое красное яблоко:       - Нарядился-то как! Кого собираешься соблазнять?       - А ты что, ревнуешь, лисёнок?       - Вот ещё! - фыркает Юнги и снова откусывает кусочек яблока.       Они так и жили в поместье Хосока вместе с папой Юнги. Их семья, а это была именно она, была дружной, им было хорошо вместе. Юнги был счастлив приходить домой, чувствовать запах папиного пирога с кухни и получать приветственный чмок от Хосока. Они уже столько лет вместе, что Юнги всерьёз подумывал над тем, чтобы стать дельтой для любимого альфы, ведь Хосок собственнически брал его жаркими ночами, но пока его останавливали разумные рассуждения о том, что быть представителем церкви Чосона очень ответственно, к тому же король Чонгук просил не распространяться об их союзе альфа-альфа. Всё ведь и так хорошо, они живут вместе в любви и согласии, неужели об этом нужно кричать на каждом углу? Зачем? Счастье любит тишину. И Юнги её любил.       - Всё, я побежал, карета уже у ворот, - говорит Хосок после того, как выглянул в окно. Он схватил свой саквояж, чмокнул любимого в щёчку и побежал на выход.       *       Солнце близилось к закату, когда Хосок переступил порог дворца. Его сразу же встретили придворные и слуги и понесли его саквояж в королевскую гостиную.       Посреди комнаты стоял диван, обтянутый бархатом, а на нем уже сидели представители тройственного союза во всей красе. Чонгук в позе настоящего самца сидел между Чимином и Тэхеном. С приходом Хосока он кивает ему и указывает на мягкую напольную подушку, приглашая присесть.       - Добрый вечер, ваше величество, - кланяется Хосок королям, - ваше высочество, - поклон Тэхену. - Я очень рад всех вас видеть, благодарю за приглашение во дворец. У вас, наверное, есть какие-то вопросы, на которые могут ответить только сверхсилы природы, с которыми у меня связь.       - Да, так и есть, - кивает Чонгук. - Это я попросил Чимина позвать тебя.       Хосок улыбается, садится на подушку, снимает с себя капюшон и открывает свой саквояж, выуживая оттуда свечу и маленькое блюдце. Он просит прислугу зажечь свечу, затем пристально смотрит на пламя и некоторое время молчит, настраиваясь.       Чонгук и Тэхен переглядываются, нервничая от томительного ожидания. Они оба раньше слабо верили во все эти шаманские ритуалы, однако, Хосок никогда не ошибался. Не зря о нём ходит такая слава.       - Я вижу кое-что, - негромко говорит Хосок, продолжая смотреть в пламя свечи.       - И что же? - доносится голос Тэхена.       - Любовь. Вы любите своих детей больше, чем друг друга. Как настоящие родители.       Чимин улыбается от этих слов и смотрит на своих альф, пытаясь не растрогаться.       - Спрашивайте, - Хосок приподнимает уголок губ, уже заранее зная, что тревожит супругов Чон.       Тэхен прокашливается:       - М, меня волнуют отношения Чонгука и моего сына Хенджина.       - Что ты...       - Помолчи, Гук! - прерывает его Тэхен и поворачивается к Хосоку. - Скажи, почему Хенджин не принимает его? Почему между ними такая пропасть?       - Могу я контактировать с ребёнком?       Тэхен задумывается, сомневаясь, но всё же приказывает слугам принести Хенджина в гостиную.       Через несколько минут сюда заходит няня и держит на руках маленького принца. Хенджин, одетый в мягкий костюм синего цвета, тянет ручки к отцу и быстро оказывается у него на руках. Тэхен целует щёчки малыша, прижимая к своей груди.       Шаман подходит к ним, здоровается с альфочкой и смотрит в его серые глаза, которые выглядели как два драгоценных камня. А после читает про себя заговор и на выдохе произносит:       - Его высочество Хенджин ревнует. Он не хочет, чтобы Его величество Чонгук присутствовал в жизни своих родителей, но в глубине души он любит его. Мальчик борется с противоречивыми чувствами, - затем он поворачивается к королю. - Вам надо просто попытаться сблизиться с ним, чтобы он принял Вас, как родного человека. Подарите ему заботу и ласку, Хенджин хочет быть уверен, что Вы не навредите ему.       - У меня и в мыслях не было ему вредить, - цедит сквозь зубы альфа. Он украдкой глядит на Хенджина, пытаясь увидеть его ручки, которые тот повредил при падении несколько дней назад. Должно было всё зажить.       Хосок прослеживает за его взглядом и довольно улыбается.       - У вас обоих характеры похожи.       - Люди сплетничают, что я родил не от Тэхена, а от Чонгука, - вещает Чимин, поморщившись. - Как эти неразумные вообще могут такое говорить!       - Не злитесь, ваше величество. Это всего лишь слухи из-за их схожести. Такое бывает, когда омега проводит ночи с двумя альфами, рожает от одного, а ребёнок похож на другого. В этом нет ничего страшного. Вы ведь одна семья. Гены детей схожи с родительскими. Разве вы не считаете детей общими?       Супруги переглянулись, и Хосок решил не развивать эту тему. Позже он с разрешения взял Хенджина за ручку, обратился к высшим силам и получил ответ, что малыша ждёт успех в военной карьере, омеги будут толпами бегать за ним, ведь как альфа он будет шикарен. Но он заметил ещё кое-что, отчего шаман нахмурился.       - Вам следует беречь сына, ваше высочество. Один из Ваших наложников постепенно сходит с ума. Сначала он любил Вас, а теперь считает Хенджина своим ребёнком. Это скоро станет одержимостью. Будьте аккуратнее, и берегите сына.       Тэхен заметно напрягся от такой новости и стал перебирать в голове, кто бы мог таким быть. И ответ сам пришёл к нему в голову. Ванхо. Неужели он способен на такое? Неужели этот несчастный омега может и впрямь потерять рассудок из-за любви? Тэхен решает быть с ним аккуратнее, возможно даже, попросит лекарей периодически проверять его состояние здоровья и ясность ума.       После Чимин просит шамана посмотреть, сможет ли он ещё родить детей, и получает заверение, что с его здоровьем и здоровьем альф всё в полном порядке, и ничего не препятствует тому, чтобы завести новых членов семьи. Ещё Хосок говорит, что Чосон ждёт процветание, что он одержит победу над северными племенами и расширит свои земли, раскинувшись на материке.       - Сядьте пожалуйста в круг, - негромко просит шаман.       Хенджина уносит няня в комнату, чтобы не мешать его родителям проводить ритуал укрепления их тройственного союза. Чимин сам попросил, ведь боялся потерять каждого из своих альфочек.       Супруги Чон сели так, что альфы держали омегу за руки, соответственно оставленному знаку на его запястьях, а затем закрыли глаза, как велел шаман, и некоторое время просто сидели молча, слушая его заговоры.       - Повторяйте за мной, - просит Хосок, сидя поодаль и удерживая свечу над блюдцем. - Я принадлежу вам обоим.       - Я принадлежу вам обоим, - говорят все трое в кругу, повторяя слова Хосока. - Моя душа ваша, моё сердце ваше. Клянусь, что буду светом, озаряющим вашу жизнь!       После этого Хосок подползает к каждому и капает им на руки воск от своей свечки:       - Не пугайтесь, это всего лишь горячий воск, - поясняет он в ответ на их вздрагивания. - Не размыкайте руки.       После прочтения ещё одного заговора шаман разрешает расцепить руки и открыть глаза, потому что ритуал по укреплению связи закончен.       Все трое так растрогались, что, посмотрев друг на друга, обнялись все вместе, положив руки на плечи. Хосок, собиравший свои принадлежности, умилялся с них. Он заранее знал, что их союз просуществует ещё много-много лет. До глубокой старости.

***

      Раннее осеннее утро было довольно прохладным. Джейк встал с постели с восходом солнца, оделся, накинув на блузку жилетку, и вприпрыжку побежал по коридору, стараясь не шуметь и не разбудить остальных омег. Он заглядывает на кухню, ворует парочку мандаринов у поваров, хихикая, а затем поворачивает в сторону спален фрейлин.       Они с Аином уже три недели, как привыкали к ситуации с истинностью. Джейк всё чаще бегал за ним хвостиком, но так, чтобы никто не видел, потому что не хотел доставлять неприятности омеге. С того самого дня осознания истинности его невероятно тянуло к Аину, хотелось обниматься с ним, вдыхать его строгий запах тюльпанов и видеть его красивое лицо. Да, Аин казался ему очень красивым омегой, ему нравилось в нем буквально всё: глаза, каштановые волосы, губы, острые ключицы. Джейк не знал, виновата в его пылающих чувствах истинность или что-то другое. Ему просто нравился этот человек.       Возможно, он всего лишь хотел любить и быть любимым.       Во дворце все ещё спали, кроме слуг и поваров, которые готовились к утренним процедурам господ. Даже стражники клевали носом.       Подойдя к дверям, Джейк тихонько стучится и через секунду входит в спальню.       - Доброе утро, - шепчет омежка с улыбкой.       - Доброе. Ты что тут делаешь? - хмурится Аин, продолжая наряжаться перед зеркалом.       - Хотел тебя разбудить. А ты почему так рано встал?       - Мне надо подготовить документы для Его величества по одному делу.       Аин надевает серьги, бросает взгляд в зеркало и решает, что его образ завершён и он хорошо выглядит. Джейк топчется на месте, но потом протягивает омеге два мандарина, тот берет, глядя на омегу с некой подозрительностью.       - Тебе надо хорошо питаться. Кушай фрукты, в них много витаминов, - бубнит наложник.       Говорят, после осознания истинности всегда хочется накормить свою пару.       Аин крутит их в руках:       - Ну и кто меня сдал? Откуда ты узнал, какие фрукты мои любимые?       Джейк пожимает плечами:       - Просто догадался. Я тоже их люблю.       На минуту они замолкают, слушая тишину. А потом Джейк тихо говорит с опущенными веками:       - Аин-хен, можно тебя обнять?       - Ага, так значит, это взятка.       - Нет! Вовсе нет, - тараторит блондин. - Я просто... Ну...       - Айщ, иди сюда.       Оба омеги садятся на кровати, и Аин начинает очищать мандарин от кожуры. Затем отламывает дольку и протягивает Джейку. Тот послушно принимает сладкий фрукт, открывая ротик.       - Ты мясо не ешь, что ли? Совсем худющий, - возмущается фрейлина, пока они жуют мандарин.       - Да ты такой же худой, как и я.       - Это потому что у меня нервная должность.       - У меня тоже, - горько усмехается омега, встречаясь взглядом с истинным. - Я уже семь лет провожу течки в полном одиночестве. Это плохо сказывается на здоровье.       Аин поджимает губы, ведь и сам страдает без близости в такие болезненные периоды. Интересно, после осознания истинности ему будет в течку ещё хуже? До следующей еще три недели.       Всё происходит внезапно. Джейк в одну секунду просто тянется вперёд и целует омегу в губы, едва прикоснувшись. Потом отпрянывает и смотрит на реакцию фрейлины, боясь услышать ругательства.       Но Аин молчит. Он тупо пялится на него и молчит. Аин никогда ни с кем не целовался, кроме того случая с Чимином, о котором и вспоминать стыдно. Тогда у него помутился рассудок и он едва чмокнул его.       А тут... Истинный перед тобой во всей красе и сам тянется поцеловать, стремится подарить нежность. И Аину до жути хочется получить эту нежность. Ему хочется постоянно видеть этот влюблённый взгляд.       Он тоже наклоняется к нему и целует в ответ, только этот поцелуй длится намного дольше, так как Джейк хватает Аина за шею и валит на постель.       Аин лежит на омеге сверху и самозабвенно целует его, смакуя вкус ванильных губ. Чувствует, как чужие пальцы зарываются ему в волосы, а потом Джейк ловко юркает языком в его рот. Ощущать чужой мягкий язычок так приятно, что коленки дрожат, а внизу живота завязывается узел.       Джейк сладко стонет в поцелуй, а потом, потерявшись в собственных ощущениях, переворачивает Аина на кровати, наваливаясь сверху. Он углубляет поцелуй, делая его более мокрым, развязным. Джейк научился этому у Чонгука, который одним поцелуем мог довести его до предоргазменной фазы. Поэтому омега хотел впечатлить своего истинного, что ему и удалось, ведь Аин застонал в поцелуй, цепляясь за его плечи пальцами. Оказывается, с омегой так тепло и приятно. Джейк нежный, ласковый, он граничит между трепетом и страстностью, доводя своего истинного до приятной истомы. Бельё, кажется, вот-вот намокнет от смазки.       Вскоре Джейк даёт им обоим глотнуть воздуха. Нависает сверху и довольно улыбается:       - Такой сладкий. Как мандаринка.       Опускается к шее и покрывает её поцелуями, пока руки начинают блуждать по чужой талии.       Аин прерывает его действия, пытаясь не расклеиться от его ласк. Ему так чертовски приятно, что страшно! Ему вдруг кажется, что такими действиями он словно изменяет Чимину. Изменяет тем словам, что говорил ему. Признавался в страстной любви, а сам целуется с другим. Разве это не измена?       Он просит Джейка слезть с него, толкая в плечи. Последний теряется, спрашивает, что он сделал не так, готовый разрыдаться.       - Дело не в тебе, а во мне, - пытается объяснить Аин, тяжело дыша. - Я просто... Всё это так неожиданно. В новинку.       - Для меня тоже, - трогает омежка губы. - Прости, я не удержался. Но... кажется, тебе понравилось?       Аин кусает нижнюю губу и кивает:       - Давай обсудим это позже, хорошо? Мне уже пора идти.       - Угу.       Джейк немного поник, поэтому Аин перед тем, как выходить, целует его в светлую макушку, говоря без слов о том, что всё хорошо, что ему не нужно расстраиваться и искать изъяны в себе.       Аину не безразличны его чувства. Похоже, с этого момента он окончательно пропал.       *       Следующие пару дней Аин бегает по поручениям Чимина, на время позабыв про личную жизнь, у него было столько дел, что некогда было даже поесть, не то что встретиться с Джейком, который жаждал с ним встречи, но не говорил об этом. Аин и так всё чувствовал.       Ему было всё ещё стыдно смотреть в глаза Чимину за чувства, которые расцветали в его сердце к другому.       Аин идёт рядом с Чимином и несёт в руках ежедневник, отмечая пункты дел, которые были завершены. Сегодня Чимин встречался с омегами, управляющими Фондом, и обсуждал с ними вопрос финансирования постройки школ для детей купцов и ремесленников. После того, как встреча завершилась, Чимин и Аин направились к ВанУку, чтобы дать особые распоряжения по поводу переделки ванных комнат, потому что Чимин хотел новые ванны из кедра.       - Вы слышите этот шум? - останавливается Аин, прислушиваясь к шуму, доносившегося с заднего двора.       Чимин тоже обращается в слух, пока в холле не появляется ДжунКи. Его сразу же останавливают.       - ДжунКи, что это там происходит на улице?       - А, там Джейка уличили в любовной связи с кем-то. Его величество Чонгук приказал наказать его. Ужасное зрелище. Весь в кровоподтеках.       - Что? - в груди Аина что-то обрывается. Он судорожно набирает в лёгкие воздух, а потом со всех ног несётся на выход.       Чимин бежит за ним.       На заднем дворе средь бела дня устроили публичную порку. На плиточном покрытии Джейк ползал на коленях и рыдал во весь голос, моля о прощении. Здоровый мужик стоял над ним, зажав в руке кнут. Он уже ударил омегу пару раз и рассек его кожу до крови.       Стояли ещё люди, придворные, слуги, стража и Чонгук, ходивший туда-сюда перед провинившимся наложником.       Омеги из обоих гаремов стояли в сторонке и плакали, отворачиваясь от ужасающей картины, где самого милого и самого младшего омежку публично наказывали.       - Как ты посмел, я спрашиваю! - орал Чонгук. Он был чертовски зол, что об него можно было зажигать спички. - Ты, мой наложник, раздвигаешь ноги перед другим! Ты меня оскорбить так решил? Мало я тебя кормил, наряжал в эти тряпки, вытащил из грязи, а ты мне таким образом отплатил за милость?! Какой позор!       - Простите, всё не так, простите меня...       - Не так? Есть свидетели, которые видели тебя, как ты тайком бегаешь по утрам и вечерам на свидания. На тебе стойкий запах постороннего, который может быть оставлен только при интимной близости. Письма о любви, написанные твоим почерком, лежали в твоей комнате, - альфа сжимает мятую бумагу в кулаке. - И они адресованы не мне. Какого чёрта, Джейк?!       Но омежка только продолжал громко плакать и содрогаться от боли в ранах на спине.       Разъяренный Чонгук кивает тому мужику и снова слышит дикий омежий крик.       - Чонгук, остановись сейчас же! - не выдержал Чимин и подошёл к мужу, в последующем дёрнув его за руку.       - Он изменил мне.       Аин уже сам вовсю ревёт. Он бежит к Джейку, падает перед ним на колени и заключает в объятья, прижимая истинного к себе.       - Аин, - бурчит омега в его шею, прижавшись к нему и цепляясь ручками. Он плачет в его руках и просит о спасении.       Аин же старается не давить на его раны, от прикосновений к которым блондин вскрикивает.       - Ваше величество, прошу Вас, - Аин поворачивает голову к Чонгуку и всхлипывает. Не знает как, но он сделает всё, чтобы защитить своего омежку. Костьми ляжет, жизнь отдаст, только бы Джейка не трогали. - Позвольте объяснить!       Чонгук был возмущён тем, что какая-то фрейлина влезла в процесс без разрешения.       - Чимин, убери свою фрейлину отсюда!       - Это ты прекрати истязать парня. Что ты, блять, творишь?! - не сдерживается в выражениях Чимин, чем вводит мужа в лёгкий шок. - Я думал, ты никогда не поднимешь руку на омегу. Может, ты и меня теперь ударить готов? Я не буду мужем тирана, ты меня понял?! Сейчас же убери своих "палачей" и разберись в ситуации. Аин, - поворачивается он к плачущим обнимающимся омегам. - Успокой Джейка, пусть лекарь обработает раны, а потом живо в малый зал на серьёзный разговор.       Аин часто кивает и шепчет трясущемуся Джейку на ухо, что всё будет хорошо и больше его никто не обидит. Аин не позволит.