Кодекс Истинности

      Аина и Джейка проводили в комнату, где последний сел на свою кровать и позволил лекарю и прислуге раздеть себя. Ему промыли небольшие ранки и обработали мазью. Тот мужик бил, конечно же, не в полную силу, а лишь до красных полос, но у Джейка оказалась очень чувствительная кожа, отчего в некоторых местах кровоточило.       Джейк умыл лицо и руки в тазике, надел чистую свободную рубашку и другие брюки, так как в тех он ползал по земле. Его привели в относительный порядок, затем все покинули его спальню, и они с Аином остались одни. Всё это время Аин подтирал свои слезы, пока наблюдал за уходом за наложником.       Аин подходит к омеге, присаживается перед ним на корточки и нежно берет за руки.       - Как же так получилось? - смотрит он в красные глазки.       - Я не знаю, - шмыгает носом Джейк, сжимая чужие руки в ответ. - Наверное, кто-то увидел нас и донёс Его величеству.       - Про какие такие письма он говорил?       - Ну... Я хотел написать тебе о своих чувствах. Но так и не решился подложить их тебе в комнату. Стеснялся. Прости меня!       Джейк склоняет голову и снова начинает плакать.       - За что ты просишь прощения?       - За то, что тебе пришлось раскрыться перед всеми, что из-за меня у тебя теперь будут проблемы.       - Что?! Ты с ума сошёл? Как же я мог стоять в стороне. Джейк, я думал, что умру вместо тебя. Я очень этого хотел, только бы с тобой всё было хорошо.       - Правда? - наложник поднимает на него глазки.       Вместо ответа Аин целует нежные ручки омеги. Он так испугался, когда увидел всё это. Так испугался!       - Теперь нас ждёт виселица? Это измена королю.       - Нет, - твёрдо отвечает старший. - Я кое от кого узнал о некоторых статьях Кодекса Истинности.       - Это тот, благодаря которому наши короли и принц заключили тройственный союз?       - Именно. Информация стоила мне больших денег, но я узнал то, что хотел.       - И что же? - Джейк глядит на него во все глаза, ожидая пояснений.       - Статься первая гласит: "Истинность выше всех законов государства. Если истинности нет, то человек подчиняется законам своего государства, если истинность есть - все государственные органы, включая главу королевства, подчиняются и действуют в соответствии с настоящим кодексом".       - То есть Его величество ничего не сможет нам сделать?       - Он может попытаться, но это вызовет бурю недовольства со стороны аристократии. Обычные же люди не видели этот документ.       Омеги замолкают, обдумывая все варианты развития событий, и оба опускают взгляд на сцепленные руки.       - Обряд принятия, - шепчет Аин. - Если мы проведём его сейчас, то у Его величества не будет выхода, кроме как отпустить нас.       - Отпустить? Я его наложник, это невозможно. К тому же... - он вырывает свои руки, - я не хочу проводить обряд принятия по нужде. Ты меня не любишь, я не хочу так.       - Кто тебе сказал, что не люблю? - Аин приближается к лицу омеги на близкое расстояние и внимательно смотрит в глаза, когда шепчет: - Я бы не бросился тебя спасать, если бы не любил. Не отвечал бы на поцелуи, если бы не любил. Не был бы готов сбежать с тобой на край света, если бы не любил. Зайка, ты всё, что есть у меня в жизни.       Поцелуй со слезами и комом в горле выходит довольно неловким, болезненным, но позже омеги расслабляются и целуются уже смелее и откровеннее. Аин трогает шею блондина, стараясь не касаться исполосованной спины, но Джейк так отчаянно жмется к нему, что очень трудно не обнять.       Когда они дают друг другу дышать, Аин берет его за запястье, обнажая шрам и негромко произносит:       - Я принимаю тебя, мой омега, - проводит языком по чужому запястью, а после во все глаза смотрит на процесс появления на коже знака истинности.       - Тюльпан, - зачарованно шепчет Джейк и улыбается. - Красиво. Теперь моя очередь.       Младший берет руку фрейлины и точно так же произносит нужные для обряда слова и проводит языком по шраму.       Аин тоже улыбается:       - Цветок ванили, - раскрывшийся бутон отныне навсегда отпечатался на его руке. - Теперь мы связаны навсегда, мой омежка.       Джейк снова плачет, но уже от счастья. Несмотря на боли на коже, он был очень счастлив обрести человека, который всегда будет держать тебя за руку и говорить о том, как сильно любит.       - Мой зайчик, мой любимый, я заберу тебя.       - Правда? Мне всё равно, куда, главное, что с тобой, - Джейк тянется для нового поцелуя, намереваясь больше никогда не отпускать Аина.       *       Чимин после того, как загнал Джейка и Аина во дворец, распорядившись об уходе лекарями за пострадавшим омегой, немного уделил время на то, чтобы прийти в себя. Попил воды, перевёл дыхание и только после этого повёл Чонгука в малый зал, где проводят различные церемонии, в том числе имянаречение.       Чонгук тоже стал дышать ровнее, но челюсти всё ещё сжимал, пока ходил туда-сюда по залу.       - Я тоже был с другим, когда принадлежал тебе. Забыл? - начал Чимин разговор, пока они были наедине. Он стучал каблучками по паркету и испепелял глазами мужа.       - Ты это другое дело.       - Какая, к чёрту, разница?! Чем этот омега заслужил подобную жестокость? Казнь за преступления я ещё могу понять, но это...       - Это измена мне, королю Чосона. Измена карается по закону.       - А кто утверждает эти законы?! Вот именно, король регулирует отношения в государстве. Ты должен понимать, что нельзя рубить на корню, не разобравшись.       - Я был зол, мой омега изменил мне! - рявкает Чонгук.       - Твой омега я! Джейк не изменял тебе! Пока его уводили, я заметил на нем чужой, но только омежий запах. Ты от ярости совсем нюх потерял?!       Чонгук замолкает, а Чимин подходит к нему вплотную, прикладывает ладони к его щекам и всхлипывает:       - Ты можешь и меня тогда ударить? Твой палач поднимает руку по твоему приказу и от твоего имени, поэтому только твои руки будут в крови! Ты несёшь ответственность за всё происходящее.       Альфа обнимает его за талию и внимательно смотрит в голубые глаза, пока их обладатель продолжает говорить:       - Ещё раз прикажешь причинить боль кому-то из омег, если он не преступник, значит, причинишь боль мне. Если причинишь боль мне, то убьёшь однажды всю мою любовь к тебе.       - Звучит, как ультиматум.       - Называй, как хочешь. Но трогать невинных людей я тебе не дам. Особенно, омег.       Чимин хочет было выпутаться из его рук, но Чонгук не отпускает, сильнее прижимает к себе и сталкивается с ним лбами:       - Прости, что тебе пришлось увидеть мою самую жестокую сторону. Я никогда не причиню тебе вреда. И обещаю избавиться от своей импульсивности.       Чимин шмыгает носом и кивает:       - Я тебе верю. Пожалуйста, давай сейчас вместе разберёмся с Джейком, сохраняя спокойствие. И постараемся решить возникшие проблемы. Ты ведь знаешь, я всегда помогу тебе.       Чонгук наклоняет голову, намереваясь захватить в плен пухлые губы супруга, проводит по ним языком, но их прерывает вошедший Дэйн, докладывающий о приходе омег. Чимин выпутывается из рук альфы и утирает веки, пока Гук разрешает омегам войти.       Аин и Джейк кланяются королям и с их позволения садятся на стулья, глядя на супругов Чон, что сидели напротив них. Омеги сжались под пристальным взглядом Чонгука, от вида которого у обоих были мурашки. Они трогали свои пальчики, не решаясь что-либо говорить, пока их не спросят.       Чонгук не понимал, почему Аин так отчаянно защищал Джейка. Казалось бы, что между ними двумя может быть общего.       - Итак, я слушаю, Джейк, - обращается альфа к наложнику. - Просили выслушать вас, сейчас самое время.       - Ваше величество, - Джейк пытается усмирить учащенное сердцебиение и на выдохе произносит: - Я встретил истинного.       Чимин всё это время молчал, лишь удивлённо охая.       - Тааак, и кто он? - допытывает глава королевства.       Джейк мешкает, смотрит на Аина и находит поддержку в едва заметном кивке.       - Мой истинный Аин, ваше величество.       - Что? Аин, фрейлина-омега?! - воскликнул Чимин, изумленно глядя на двух омег.       Аин тоже решает взять слово:       - Ваше величество, я знаю, что всё произошедшее никак не вяжется с общественными устоями. И я несу ответственность за всё, что произошло между мной и Джейком. Это действительно так. Мы сами были в шоке, когда осознали свою истинность. Это произошло случайно.       - И как давно? - Чимин трогает свои волосы, пытаясь переварить услышанное. Насколько ему было известно, истинные-омеги встречаются намного реже, чем истинные-альфы. Ему определённо везёт встретить на жизненном пути столь необычные парочки.       - Месяц назад.       Чонгук не выдерживает:       - Вы охренели?! Какая, блять, истинность? Может, у вас ещё и шрамы имеются одинаковые?       - Теперь нет, - застенчиво отвечает Джейк и кусает нижнюю губу. - Мы провели обряд принятия.       - Мы поженимся, - уверенно заявляет Аин, почувствов в себе силу противостоять самому королю Чосона. Да хоть царю Поссейдону, он всё равно закроет собой Джейка!       Супруги Чон переглянулись. Они не ожидали, что увидят союз людей, которые не имеют ничего общего, кроме как принадлежать своим хозяевам, которые ещё и супруги.       Ситуация была не из лёгких. Пойти против союза истинных, значит пойти против Кодекса Истинности, что впоследствии может привести к гражданской войне. Они готовятся к войне с севером, а не к внутренним распрям из-за того, что король не чтит законы. Однако, у Чонгука, как верховного главы государства, есть право вносить изменения в действующее законодательство, в том числе и в тот самый кодекс.       Пока Чонгук встаёт с места и ходит по залу туда-сюда в размышлениях, Чимин ещё некоторое время разговаривает с омегами, спрашивает, любят ли они друг друга, каковы их ощущения, и с любопытством разглядывает символы истинности, что эти омежки оставили на запястьях друг друга.       После этого встал вопрос о том, что делать, когда Джейк не свободный омега, а наложник короля. Чонгук, как правитель Чосона, может выдавать вольную грамоту с содержанием, если будет такова его воля. Но такая привилегия, в основном, касалась слуг, крепостных крестьян, но никак не наложников.       Вечером того же дня Чимин, вдохновленный союзом двух нежных созданий, желая им только счастья, около двух часов уговаривал Чонгука отпустить их с миром и позволить быть вместе. Ему, конечно, было жалко терять фрейлину, но ничуть не жаль, что одним наложником в гареме мужа будет меньше. Он вовсе не преследовал алчные цели, он тоже понимал, что жизнь омег в гареме, как птица в клетке. Кушает, если хозяин накормит, распахнуть крылья может, а вот улететь уже нет. Печальная доля выпала на чосонских наложников, ведь те даже не могли рожать детей и хотя бы в них находить утешение. Чимин не понимал жёстких законов касательно омег. Обществу навязали, что омега обязательно должен быть невинным нетронутым цветком, чтобы выйти замуж, иначе он считается опозоренным. Чонгук брал его уже не девственником, так как первым мужчиной омеги был Тэхен. И ничего. Не морщился от отвращения. Да ещё и в последствии влюбился без памяти. Эти устои навязаны старшим поколением, которые, по видимому, завидовали личной жизни тех, кто не отказывал себе в удовольствии побыть наедине с альфой.       Когда Тэхен вернулся с контрольной проверки казарм, Чимин уволок его в комнату к Чонгуку, где они втроём ужинали и обсуждали произошедшее. У Тэхена от рассказа глаза на лоб полезли, но с идеей Чимина он был согласен. Это ведь разумно - желать счастья и для других людей.       Чонгук долго взвешивал все "за" и "против", пока они обсуждали союз Хосока и Юнги, которые по Кодексу Истинности не могут жениться. Чимин уверял, что эти правила давно устарели, поэтому подталкивал Чонгука к изменению вековых традиций, аргументируя тем, что альфа сможет таким образом войти в историю.       И Чонгук решился. Он ведь не чувствует ни любви, ни какой-либо привязанности к омегам из гарема, поэтому через два дня собрал Королевский Совет и поставил вопрос ребром:       - Предлагаю утвердить законопроект, согласно которому наложников можно выдавать замуж.       Старшие альфа, заседающие в Совете, стали переговариваться, явно возражая против такого предложения.       Господин Бан, как председатель подал голос:       - Ваше величество, Вы уверены, что это хорошая идея? Для многих альф такие омеги считаются... Эм... Порченными.       - Господин Бан, а мне кажется, что наоборот. Омеги в гареме получают отличное образование, умеют вести себя в обществе, выглядят всегда опрятно и элегантно. Взять в пример хотя бы конные скачки. Вы видели, сколько молодых альф пускали слюни на моих наложников и омег Тэхена?       Тэхен тоже сидел рядом и кивал головой, соглашаясь с братом.       - Я сделаю так, что будет престижно иметь хорошо обученного омегу из гарема в мужьях.       - Каким образом?       - Для начала издам закон, который будет распространяться на всю территорию Чосона и на завоеванные им земли. Человек так устроен - ко всему может привыкнуть. И это примет рано или поздно.       - Это вызовет бурю недовольства со стороны народа и знати, - говорит министр по хозяйству.       - А они и так мной недовольны. Так к чему мне бояться их неодобрения? - Чонгук приподнимает бровь, будучи уверенный в своей правоте. Пусть в глубине души он и боялся волнений среди жителей Чосона, но альфа упорно этого не показывал. Он король и ничего не должен бояться. Нельзя показывать свою слабость.       - Допустим, издадим закон. Но кто может жениться на омеге из гарема? Неужели любой желающий? И должны ли они спрашивать разрешения у своего господина?       - Конечно, омега может выйти замуж и получить свободу только с разрешения своего хозяина. А что касается потенциальных женихов, то его выбирает тоже его господин, но с учётом мнения самого омеги.       - Хм, всё это так неоднозначно, - задумчиво потирает подбородок Бан Шихек. - Но Вы король, ваше величество. Вам решать и Вам нести ответственность.       - Разумеется.       Тэхен прокашливается:       - Эм, есть ещё кое-что. Ваше величество, скажете им?       - О чём? - уже нервничает казначей. Какие ещё сюрпризы подготовили для них братья Чон?       - Да, это касается Кодекса Истинности. Господа, я хочу узаконить однополые браки.       - Что??? - восклицают все хором министры.       - В каком смысле?       - Ваше величество, это немыслимо.       - Не перебивайте, - терпеливо просит Гук, останавливая поток возмущений взмахом руки. - Я говорю об однополых союзах истинных. Обычных пар это не касается. Видите ли, против воли истинные альфы или омеги находят друг друга и уже не могут отпустить. Старые волчьи инстинкты всё ещё в нашей крови, истинные не могут находиться вдали друг от друга. Я по себе знаю, насколько велико это чувство. Если разрешён брак для тройственного союза, то почему бы не сделать поощрение для нетрадиционных пар истинных?       Чонгук зовет своего камергера, который приносит огромную книгу в твёрдом переплёте с алмазами и кладёт её на широкий овальный стол.       "Кодекс Истинности".       Все с любопытством глядят на документ, который видели всего пару раз в жизни, как особо приближенные к короне, которые должны знать все законы государства для правильного ведения дел.       Чонгук открывает документ и начинает листать страницы, пробегаясь глазами по статьям.       - Угу, вот! Нетрадиционные пары истинных (альфа-альфа, омега-омега) могут существовать в мире, однако они не могут вступать в брак и их социальный статус значительно ниже союза альфы и омеги. Такие пары в силу физиологии организма не могут иметь детей, а усыновленные ими дети будут иметь такой же низкий социальный статус, независимо от сущности. Предлагаю убрать слово "не" и тогда статья обретает новый смысл, где такие пары могут заключить брак. Социальный статус ниже по сравнению с традиционными парами, ведь мы боремся за демографию. А в остальном их никто не ограничивает. Такие пары могут брать под свою опеку брошенных детей, оставшихся без родителей. У нас в одном только Ханъяне все сиротские дома забиты такими детьми. Также необходимо убрать статью, где говорится о том, что королевская казна выплачивает пожизненное содержание истинным парам. Таких пар может быть довольно много, у короны нет таких денег. Лучше будет, если убрать статью про содержание. Люди расстроятся, да. Но зато будут рады, что их не ограничивают в заключении браков.       У старых альф от произнесенной речи Чонгука волосы ещё больше поседели, они, представители аристократии, настоящие консерваторы, были против нововведений молодого короля, но Бан Шихек просил их подойти к вопросу с другой стороны. Тем более, Чонгук произнёс фразу, которая не оставила им и шанса:       - Я не хочу отнимать у людей право на счастье.       После этого заседания Чон Чонгук стал королём, изменивший ход истории. Чосон буквально содрогнулся от объявления о новых законах, вступающих в силу немедленно.       Посыльные короля зачитывали людям на площадях о том, что король Чонгук из великой династии Чон решился на изменение многовековых традиций, внося свои корректировки.       - Слушайте все! Божьей милостью, король Чонгук из великой династии Чон издал указ. Отныне наложников короля и принцев, омег, находящихся в гареме, можно будет выдавать замуж. Такое разрешение даёт альфа, в чьём гареме состоит омега, подтверждая своё согласие подписью и печатью на соответствующем документе, - громко вещал альфа в форме королевской гвардии, читая указ на пергаменте и поглядывая на удивлённые лица людей, собравшихся на площади вокруг него. - Браки между истинными, а именно альфа-альфа, омега-омега будут разрешены! Такие пары могут больше не скрываться на улицах, ведь теперь не встретят осуждения. Кто будет нападать или каким-то образом осуждать истинные пары, будет наказан государственными органами и представлен суду, любое порицание союзов истинных будет караться по закону. Кроме того, знаменитый Кодекс Истинности, который был издан задолго до нашей эры советом рыцарей всех королевств, будет впервые раскрыт всем и каждому! Печатное производство запускают немедленно, и копию такого документа можно будет приобрести в книжных лавках. Истинные пары считаются особенными, как и их потомство, однако, содержать они будут себя сами в соответствии с занимаемой должностью. Пусть устраивают свой быт, заводят детей и живут в мире и согласии. Такова моя воля, как короля Чосона, Чон Чонгука из великой династии Чон. Да будет так!       Гвардеец сворачивает документ и смотрит на застывших людей. Они все ещё минуту осознают происходящее, а потом кто-то из толпы кричит:       - Королю Чон Чонгуку долгой жизни!       И люди, будто отошедшие от шока, начинают улыбаться, смеяться и обнимать друг друга, хором прокричав:       - Боже, храни королевство! Боже, храни королевство! Боже, храни королевство!       Весть расползлась не только по Чосону, но и по всему континенту. Кто-то из стран-соседей поддерживал нововведения в Чосоне, кто-то - нет. Но Чонгука волновало лишь мнение простого народа, который был не против опубликования законов, что были ранее закрыты для них столько веков. Каждый, у кого был шрам, знаменующий наличие истинности, хотел знать, какие права он имеет, как может сложиться его судьба.       В честь нового этапа в жизни королевства Чонгук приказал устроить праздник и объявить этот день, как начало новой эры, обвести красным цветом и сделать выходным днем. Повсюду развернулись широкие гуляния, где не обходилось без тоста за дорогого короля Чон Чонгука, решившегося раскрыть многовековую тайну, подарив людям шанс на счастливую жизнь. Ведь по стране было очень много нетрадиционных истинных пар, которые были вынуждены скрываться от общества, боясь осуждения. Конечно, старшее поколение плевалось язвительными речами, говоря, какой это позор иметь в мужьях пользованную королём омегу, а также морщились, видя целующихся на улице альф. Они никогда не поймут их чувств. Зато для молодёжи, ещё неиспорченной муками жизни, нововведения были как глоток свежего воздуха. Молодое поколение было свободно от предрассудков, они не хотели иметь навязанные мысли старшего поколения.       Говорят, времена всегда одинаковые.       Но... Дни сменяются днями. Они никогда не повторяются. Время движется вперёд, и Чосон должен развиваться.       Это было 13 октября.       Именно день рождения Чимина король объявил, как день начала новой эры. Чимину было приятно, он был рад первым объявить Джейку и Аину радостную новость, что теперь омежки будут вместе навеки, и чуть не заплакал, когда нежные создания на эмоциях поцеловались прямо на его глазах, а потом долго-долго шептали слова любви. Они кланялись в ноги Чимину и Чонгуку, благодарили за такой щедрый подарок, получив официальное разрешение на брак с подписью о том, что Джейк отныне свободный омега и больше не принадлежит гарему короля.       Остальные омеги во дворце закатывали глаза, но лишь потому, что завидовали их счастью. Аин и Джейк теперь не скрывались, особенно когда собирали вещи для переезда в дом, который подарил им Чимин за свой счёт.       Стоя у самого порога, когда прислуга загружала вещи в повозку, а Джейк ворчал о том, чтобы не повредили шкатулки с украшениями, Аин подходит к улыбающемуся Чимину и робко говорит:       - Спасибо Вам, ваше величество. За всё, - Аин всхлипывает и, поддаваясь порыву, обнимает Чимина, заключив того в свои крепкие объятья.       Чимин обнимает его в ответ и шепчет на ухо:       - Будь счастлив! И береги своего истинного. Что бы ни случилось, никто и никогда не заменит его. Только Джейк будет любить тебя всем сердцем, как может только истинный.       - Угу, - уже откровенно плачет Аин, поглаживая чужую талию. - Вы самый лучший король-омега на свете. Я никогда Вас не забуду!       Чимин и сам растрогался, позволив себе всплакнуть, но потом с тёплой улыбкой проводил омег до кареты и помахал на прощание. Эти омежки имели хорошее образование, поэтому Чимин уже устроил их в Институт благородия в качестве учителей по этикету, чтобы омегам было на что жить и содержать богатый двухэтажный дом на берегу моря с дивным вишневым садом.       Чимин знал, что Аин был в него влюблен. Только слепой не заметит его взглядов, трепетных касаний и слов, произнесенных с придыханием. Он знал это, но упорно делал вид, что ничего не замечал. Знал, что делает Аину больно, но он не мог ответить ему взаимностью. Ему вполне хватало своих взбалмашных альф, которых ещё воспитывать и воспитывать. И Чимин был счастлив, когда услышал о том, что его фрейлина нашел истинного. Теперь он был за него спокоен.

***

      Когда дело близилось к суровым холодным ветрам ноября, жители Чосона заканчивали последние приготовления, закатывали последние банки с вареньем, убирали в погреб квашенную капусту, активно готовясь к зиме. Во дворце уже давно кладовые были доверху заполнены продуктовыми запасами, а сараи еле вмещали в себя несколько тонн наколотых дров.       Чимин заканчивает с вечерней попойкой своего прелестного скакуна. Он очень гордился Рикки, который последние три года занимает призовые места в скачках, соревнуясь с Винсентом, который хоть и был в возрасте, однако не был намерен уступать молодому жеребцу. Эйдан, конь Тэхена, тычется мордой в плечо омеги, выпрашивая очередное лакомство в виде кубиков сахара, и Чимин не может отказать коню, сразу же подкармливая его, приговаривая, чтобы тот не рассказывал своему хозяину, что Чимин его тайком балует.       Все трое жеребцов полюбили Чимина и готовы были защищать до последнего вздоха и отброшенного копыта, стоит только ему попросить о помощи. Винсент был неприступен, к нему могли подобраться только Чонгук и Чимин, протягивающий яблоки.       - Ваше величество, Ваши мужья Вас обыскались, - забегает в конюшню слуга. - У Его величества есть для Вас какая-то новость. Приказал Вас найти.       Чимин заинтересованно улыбается, гадая, что же хочет ему сообщить любимый. Гладит коня между ушей и идёт вслед за прислугой, просившей поспешить.       Омега заходит во дворец, снимает с себя полушубок и так и идёт в сапогах, подбитых изнутри мехом овчины, направляясь в корпус королевских спален. В коридоре он видит своих альф и подходит к ним, поочерёдно чмокая в губы.       - Что-то случилось? Где дети?       - Они в игровой, смотрят театр кукол. С ними няньки, не беспокойся, - тепло улыбается Тэхен, обнимая омегу за талию.       - Тогда что? Чонгук?       - Мне вот тоже интересно.       Чонгук переминается с ноги на ногу и улыбается, как ребёнок, поймавший зайца в лесу. В его глазах горел яркий огонёк.       - У меня для вас сюрприз. Идемте!       Чонгук идёт впереди, а Тэхен с Чимином плетутся за ним, не понимая, куда он их ведёт.       В их корпусе было ещё десять пустых спален, которые предназначались для принцев, но пока у супругов Чон было только двое детей и они уже заняли свои комнаты, а вот ещё восемь пустовали.       В одну из них Чонгук открывает двери и проходит внутрь, приглашая Чимина и Тэхена войти.       Посреди огромной спальни располагалась большая резная кровать со свисающим с потолка балдахином. На широкой постели с перьевыми подушками могли уместиться пятеро человек, как подумал Чимин, подойдя к кровати. Помимо неё, в комнате находились зажженный камин, три комода, один большой шкаф, круглый, с бордовой скатертью, стол в углу с тремя стульями. Там стоял канделябр с зажжеными свечами, ваза с фруктами, кувшин вина и три бокала. Сквозь тюль на широком окне пробирался лунный свет и яркость звезд.       На стенах висели картины с изображением трех волков, сидящих у костра. Вся атмосфера в этой спальне была уютной и тёплой.       - Это наша спальня, - негромко говорит Чонгук, считывая эмоции на лицах родных людей. - У нас у каждого будет своя спальня какие и были до этого. Но эту комнату я оборудовал для нас троих. Чтобы у нас было место, где мы можем заниматься любовью. Втроём.       Чимин через пару мгновений срывается с места и нападает на Чонгука с жаркими поцелуями, проталкивая язык в чужой рот и поскуливая от удовольствия.       - О большем я и мечтать не мог, - на выдохе произносит омега и улыбается, повиснув на шее мужа. Он ещё раз одаривает его поцелуями, а потом Чонгук обращается к брату:       - Тэхен, а ты что думаешь?       Чонгук, как и всегда, смотрит на него так, мол, хен, посмотри, здорово же я придумал? Скажи, что я молодец.       Тэхен показушно оглядывает комнату, потом садится на кровати и подпрыгивает на ней:       - Надеюсь, эта кровать выдержит наши скачки. В прошлый раз мы сломали ножку твоей кровати, Гук. Но... Я рад, что у нас теперь есть общее место для плотских утех.       Чимин хихикает, а потом выпутывается из рук мужа и прикладывает пальчик к подбородку:       - У меня есть идея! Подождите меня минут десять, я подготовлюсь. Только никуда не уходите, хорошо?       Альфы кивают и после того, как их омежка упорхает, словно бабочка, из комнаты, смотрят друг на друга и понимают, что им тоже надо подготовиться. Зовут слуг и просят принести им тазы с водой. Они никогда не стеснялись друг друга и поэтому спокойно помыли интимные места и там, где находились запаховые железы. Затем отослали всех лишних вон из комнаты, предварительно поставив на тумбу около изголовья кровати пузырёк с маслом.       Чимин возвращается к своим любимым альфам, закутавшись в алый балахон, и как только за закрытыми дверьми начинает играть музыка, омега раскрывается во всей красе. Он скидывает с себя балахон, оставшись в одном длинном в пол розовом платье.       Альфы сидят на краю кровати с расстегнутыми рубашками и оголенным торсом и смотрят представление, что для них подготовил омега.       Чимин начинает свой танец с плавных движений, взмахи рук как взлёт птицы зачаровывают альф. Движения его тела заставляли прерывисто дышать, омега крутился в восхитительном танце. Он демонстрировал великолепные изгибы своего тела, в разрезе юбки показывал голую ножку.       Блондин опускает руку и вытаскивает из кармана шёлковый шарф, касается им на уровне плеча и шеи. Это было так грациозно, что Тэхён не заметил, как начал дышать с открытым ртом, словно ему не хватало воздуха. Гитары за дверью всё громче звучали, был слышен ненавязчивый звук барабанов. Сердце Чонгука пускается вскачь, как только омега делает завершающее движение, в последний раз взмахивая руками над головой, роняя шарф на пол. Музыка стихает, слышно, как слуги уходят и оставляют супругов наедине.       - У меня встал, - Чонгук упирается руками в постель позади себя.       Тэхен делает то же самое:       - У меня тоже.       Чимин хихикает, тяжело дыша после танца:       - Лучшей реакции и не найти.       Он ступает босыми ногами по ворсистому ковру и подходит к Тэхену, накрывая своей ступней стояк альфы сквозь ткань брюк. Трёт несильно, лаская пальчиками. Его бедро вмиг оголяется, юбка свисает вниз.       - А знаете, я ещё и без белья. Между ног так жарко.       Потом Чимин подходит к Чонгуку и делает то же, что и с Тэхеном, подразнивая внутренних волков своих мужей.       - А ещё, - омега расстегивает на себе платье и оголяет соски, трогая их пальчиками, - жарко. Вот здесь. Хочу, чтобы было влажно.       Он ловит на себе голодные взгляды альф и улыбается, призывно кусая губки.       Обжигающим желанием кроет всех троих. Не медленно и нежно, а как цунами - мгновенно. В пепел. В агонию. Голодный взгляд Чонгука скользит вниз по шее омеги... Такой дикий до ласк волчонок. И Чонгук умирал от желания разорвать на нем это ненужное платье.       Тэхен же от возбуждения задыхается. От вида манящего Чимина, от его притягательности свихнуться можно.       Чонгук берёт оголенную омежью ножку, закидывает себе на плечо и, глядя прямо в глаза снизу вверх, целует от щиколотки, поднимаясь губами вверх по внутренней стороне бедра, вызывая у любимого глухие стоны. Чонгук буквально залазит по юбку омеги и вылизывает там всё, до чего только может добраться.       Тэхен, будучи в нетерпении, прерывает их, хватает взвизгнувшего омежку на руки и бросает на кровать, наваливаясь сверху.       Братья нависают над Чимином и покрывают поцелуями его чувствительную шею, вылизывая каждый свою метку на ней.       - Ты раздразнил двух альф. Теперь легко не отделаешься, малыш.       - Да, неделю ходить не сможешь.       Тэхен смело прикасается губами к приоткрытому рту Чимина, нежно целует, укладывая ладонь на светлые волосы омеги. Чонгук же занялся горошинами сосков, требующих особое внимание.       Чимин ужасно соскучился по ласкам, по согревающему теплу сильных рук, по мучительному удовольствию, которое не получал целых две недели из-за многочисленных дел во дворце. Чимин рвано выдыхает от прикосновений теплых губ на шее и дышит глубже, наслаждаясь любимыми запахами, что шли от его альфочек. Омега ерзает на постели и тянет шаловливые ручки к членам своих альф, лаская их через одежду.       Он хочет большего. Немедленно. Прямо сейчас. И жарко выдыхает, когда его мужья разрывают на нем мешающую ткань, отбрасывая на пол.       Тэхен осторожно касается губами нежной омежьей кожи чуть ниже пупка, довольно улыбается, ощущая, как по телу Чимина проходит волна дрожи, и осторожно продвигается ниже, соскальзывая языком с живота на плотно прижатый к нему небольшой член.       Тэхен недолго ласкает ярко-розовую головку, то невесомо щекоча её дыханием, то с силой посасывает, неглубоко вбирая в рот.       Чонгук, зачарованный открывшейся картиной, тоже тянется к омежьей прелести и молча просит Тэхена дать тоже полакомиться. Очерчивая языком вспухший узор венок, спускается вниз к самому основанию члена, трепетно вылизывает мошонку и, обхватив руками чужие бедра, нетерпеливо поднимает их выше, чтобы добраться до вспухшей и сочащейся смазкой дырочки.       Чимин вскрикивает, когда один альфа вылизывает его анус, а второй - изнывающий от сладкой боли член. Они творят что-то невероятное, выталкивают из него всё новые и новые стоны. В конце концов, омега жалобно скулит:       - Пожалуйста. Хочу вас в себе. Пожалуйста...       Альфы, переглянувшись, снимают с себя всю одежду и принимаются растягивать пальцами его влажные стеночки, льют туда масло, заботясь о грядущем удовольствии их омежки, и вскоре ложатся на постели с двух сторон от Чимина и толкают в него сразу два члена.       Блондин вскрикивает, но потом успокаивается под воздействием касаний альф и их нежных поцелуев. Они начинают неторопливые движения бёдрами, с каждым разом погружаясь всё глубже.       От ощущения потрясающей наполненности, омега жадно хватает ртом воздух. Он трется между альфами и позволяет им брать себя, как они того хотят.       Кислород проникает в обожженные лёгкие, пока альфы совершают грубые нетерпеливые толчки.       На самом пике Чимин несдержанно кричит, не замечая как альфы вцепились когтями в его бедра. Они оставили на нем кучу засосов, пометили своим запахом со всех сторон, чтобы омега ещё больше пах ими.       Всё заканчивается двойной сцепкой, где обессиленные супруги лежат на кровати, тяжело дыша. Сцепка выходит довольно долгая, что все трое дают себе уснуть под тёплым одеялом, слушая тресканье дров в камине.       За таким приятным занятием у них и прошли последующие трое суток, потому что у обоих альф начался гон. Они очень старались обуздать свою натуру и не навредить хрупкому Чимину, которому пришлось одновременно ублажать двух альф, которые от гона ощущали всё острее и не могли насытиться. Супруги жадно целовались, нежно или страстно занимались любовью, спали в объятиях друг у друга, и из постели отлучались вместе и ненадолго.       Прислуга их не тревожила, прибегали только по нужде господ, приносили еду и напитки. Как говорится, господам радость - слугам покой.

***

      Предстоящая война не повод, чтобы опускать руки, поэтому праздник Нового Года, как и положено, отмечался балом, на который были приглашены уважаемые гости. Повсюду были развешаны красные фонарики, горели расставленные свечи, длинные столы были забиты вкусностями, а гости только и успевали поднимать бокалы за нашего короля.       Среди гостей, безусловно, были и те, кто был недоволен нововведениями Чон Чонгука, но казалось бы, кто они такие, чтобы перечить королю? Поэтому им пришлось смириться с тем, что Чосон уже вступил в эру перемен, которые были всё же нужны стране.       Король должен уважать прошлое, учитывать настоящее и глядеть в будущее. Тогда он сможет называться по истине великим правителем.       Ким Намджун был приглашён, как самый уважаемый гость. Он во дворце Ханъяна гостил уже второй день, накануне они с Чонгуком подписали договор, согласно которому король Арэма даёт людей, пушки и провизию для войны, а взамен получает острова, которыми пока что владеют северные племена.       Страны объединялись в Мирный Союз Держав, подтверждая свое участие официальными соглашениями с печатями и подписями королей.       Все, безусловно, шли на огромный риск. Грядёт война на уничтожение. Если не выдержут натиска северных - все, кто идёт против них, погибнут.       Намджун ровной походкой входит в общий зал, берет с подноса бокал с вином, затем перекидывается парой слов с Чонгуком, делает комплимент его очаровательному супругу и ненароком спрашивает, присутствует ли здесь его дорогой папа.       - Он был где-то здесь. Возможно, отошёл к внукам. Они у нас, знаете, спать не хотят совсем. Уже набегались, наигрались с шутами, но спать не укладываются. Всё салют ждут после полуночи, - Чимин улыбается, а потом с позволения бежит к другу Ыну, которого не видел несколько лет.       Омегам есть, что обсудить, поэтому Чонгук отпускает его, а сам ещё минуту говорит с королём Арэма, отпивая из своего бокала. А завидев своего тестя, с загадочной улыбкой произносит:       - А вот и Сокджин! - Чонгук поднимает руку и зовёт к себе омегу.       Намджун от волнения делает ещё глоток терпкого напитка, который обжигает горло. Но больше всего его обжигает взгляд подошедшего омеги.       Боже, эти восхитительные глаза, эти полные губы, эти тёмные волосы. В голове бьёт новой вспышкой, будто и не было этих лет долгой разлуки. Но лишь сухие губы напоминают о том, как давно их не касались вишневые губы Сокджина.       - Ну что, дети уснули? - как бы между прочим спрашивает Чонгук.       - Нет, ваше величество. Это бесполезно. Даже моя колыбельная на них не действует. Они упрямо ждут салюта.       Чонгук смеётся и тихонько отходит от парочки к лорду Ли, завидев его в толпе.       Намджун бегло осматривает омегу и нервно выдыхает:       - Здравствуй, Сокджин.       Он боялся, что омега прямо сейчас топнет ножкой и скажет проваливать в свой Арэм, однако тот приветливо улыбается, поднимая на альфу свои прекрасные глаза:       - Здравствуй. Извини, я не отвечал на твои письма весь этот год. Был в трауре.       - Я сочувствую тебе.       - Спасибо, - кивает Сокджин, а потом расправляет плечи: - Но я достаточно слёз выплакал и теперь стараюсь жить с улыбкой на устах. Внуки не дают мне скучать.       - Я рад, что тебе стало лучше.       Намджун снова, черт возьми, чувствует себя рядом с ним мальчишкой, готовым бегать за понравившимся омегой до тех пор, пока тот не согласится отдать ему свое сердце.       Музыка в зале зазвучала громче, гости пошли по парам танцевать в центр зала.       - Могу я пригласить тебя на танец? - Намджун оставляет бокал на подносе беты, проходящего мимо, и протягивает руку.       Сокджин вздыхает:       - Помнится, ты был так же галантен в нашу первую встречу, а потом так напорист, словно неотесанный мужлан.       - Я потерял голову от твоей красоты, мне простительно, - пожимает плечами альфа под хихиканье омеги. - Так хорошо помнишь нашу первую встречу? Это было здесь, на этом же месте.       - Я помню всё.       Они выходят в центр зала и начинают танцевать медленный танец, тесно прижимаясь к друг другу. Но не так развратно, как могло бы показаться. Сейчас их танец напоминал союз двух взрослых людей. К чему им теперь играть в любовь, вызывать ревность и страстные желания, когда одно только удовольствие от того, чтобы быть рядом, заставляет внутри кричать от восторга. Сокджин и Намджун не так молоды, чтобы бросаться словами и испытывать друг друга на выдержку.       - Канхен знал о нас, - негромко говорит омега, трогая крепкое плечо мужчины.       - И что он сказал?       - Пожелал нам счастья.       Намджун тяжело вздыхает:       - Мне очень жаль, что такое с ним произошло. Как бы я не хотел быть с тобой, я не стал бы желать ему смерти.       - Всё в прошлом. Он обрёл вечный покой. Он прожил хорошую жизнь с любимым омегой, увидел желанных внуков.       - Говорят, если человек жил без любви, то он прожил эту жизнь зря. Ты не дашь мне прожить её зря?       Сокджин чувствует, как его глаза повлажнели:       - Ты этого хочешь? Всё ещё любишь меня?       - Любовь не насморк, она не проходит, Сокджин. И я хочу остаток своего века прожить рядом с любимым омегой. Хочу каждое утро просыпаться в твоих объятьях и засыпать под твой чудесный голос. Хочу видеть твои светящиеся счастьем глаза.       Омега роняет слезинку, которая была пролита исключительно от счастья, что наполняло Сокджина до краёв. Вообще, он исполнил последнюю волю Канхена, носил по нему траур и молился за его покой. Теперь же, когда он снял черную одежду и позволил улыбке счастья расцвести на его лице, мог распахнуть свои крылья.       - Похоже, я никогда от тебя не отделаюсь.       Намджун наклоняется и шепчет ему на ушко:       - Можешь побить меня подушкой в нашей постели в Арэме, - омега вздрагивает, а король поясняет: - Я приехал за тобой, детка.       Сокджин позволяет поцеловать тыльную сторону своей ладони и с улыбкой на устах всхлипывает от переполняющих его чувств. Он знал, что Намджуну можно довериться. Он ещё никогда не видел настолько напористого альфу, который ещё и умеет ждать, может пронести любовь сквозь года. Намджун не мешал ему во время траура, лишь писал письма, где рассказывал о летнем зное, о новых павлинах в саду и что его сын рвётся руководить эскадрильей. Он не писал о любовных чувствах, он лишь заботился об омеге, чтобы тот не грустил, отвлекал его посторонними темами. Он как преданный волк ждал у хижины, пока его омежка выплакается, иногда принося в зубах красивые листочки, что блестели на солнце и отвлекали омегу от горькой печали.       Намджун сам был вдовцом, он рано потерял супруга, не успев вдоволь насладиться семейной жизнью, оставшись с маленьким сыном на руках.       Намджун хотел счастья и он нашёл его в этом строптивом омеге, который запал в его сердце навсегда. Альфа не знал, за что полюбил его, но зато чётко осознавал, что любовь без причины - самая сильная.       - Сокджин, я люблю тебя. Сам того не зная, ты стал моей путеводной звездой. И эту любовь не отнимет никто. Я ни о чем не жалею, и ты не сожалей! Это самое главное.       Гости закончили танцевать, музыка сменилась на более динамичную и негромкую, а тем временем Намджун поднял сцепленные с Сокджином руки и громко прокричал:       - Господа! Только что этот очаровательный омега согласился стать моим мужем!       Все гости сначала удивлённо охнули, повернувшись к ним, а затем кто-то крикнул с восторгом, пожелав процветания их союзу, и все остальные волной поддержали его веселье. Все поздравляли Его величество и его жениха.       Чонгук и Тэхен улыбались и обнимали с двух сторон ошеломленного Чимина. И только ВанУк-хен, остановившись возле двери, проворчал:       - Елки-моталки, это ж сколько всего наготовить для свадьбы надо.       Однако, он не знал, что пышная свадьба пройдёт в столице Арэма по всем традициям с венчанием в церкви под аплодисменты Тэхена и Чимина, приехавших на торжество. Последний был очень счастлив за папу, который всё равно выбрал альфу, с которым, казалось бы, его никогда не должна была свести судьба. Но... у неё на каждого свои планы, верно?       Феликс не смог приехать на праздник Нового Года из-за плохого самочувствия. Он всё так же, по мере возможности, помогал Чимину в их "секретных уроках", и последний делал успехи, что очень радовало Феликса. Он, наконец, мог со спокойной душой оставить Чонгука, так как у того были отличные помощники, которым мог всецело доверять. Пусть и грядёт неминуемая ожесточенная война, но Феликс был уверен, что Чонгук одержит победу, ведь его сын всегда был победителем. Этого не отнять. У него это в крови, ведь он потомок великих предков, которые расширяли границы Чосона и ставили на колени всех поверженных. Чонгука ждало блестящее будущее.       Чонгук и Тэхен уходят ненадолго в малый зал, который на данный момент пустовал и освещался лишь парочкой красных фонариков, да светящейся луной в окне, к которому они подходят.       Тэхен задумчиво смотрит на мерцающие звезды, а потом искоса поглядывает на брата, который точно так же смотрел в небо.       - Хоть я и ненавижу Феликса, но всё же я благодарен ему. За то, что подарил мне тебя.       - Как сентиментально, - улыбается Гук.       - Ты чёрствый, - шуточно толкает его Тэ.       Чонгук смеётся и, когда перестаёт наблюдать за звездопадом, поворачивается к стоящему на одном колене Тэхену, смотря на него в изумлении. Что он такое удумал?       - Верой Господа и великой Луны прошу тебя стать Хёнджину крёстным отцом! Умоляю оберегать его, защищать до последней капли крови, ибо я могу оставить его навсегда. Прошу ныне и всегда принять его как собственное дитя, во имя Отца и Сына, и Святого Духа, а также великой Луны.       У Чонгука спёрло дыхание от его неожиданных речей. Вот так сразу? Когда они с Хенджином только-только начали делать шаги друг к другу? Альфочка только вчера позволил Гуку взять себя на руки и поиграться с ним. А Тэхену, видимо, этого было достаточно, чтобы уловить тонкую нить связи между своим сыном и его дядей. Чонгука брали сильные чувства за живое от осознания, насколько старший брат ему доверяет.       Чонгук тяжело вздыхает, а потом берет себя в руки и смотрит на стоящего на коленях Тэхена.       - Я согласен. Принимаю дитя твоё как своего, я стану ему крёстным отцом и дарую то, что не сможешь дать ему ты, - отвечает он, как положено, согласно старому обряду.       Притаившийся возле стены Чимин умиляется с обнимающихся альф, за которыми наблюдал последние две минуты. Он всё слышал и был бесконечно счастлив, что его мужья создали, наконец, единую семью, где у альф общий не только истинный омега, но и дети.       Да, у них были ссоры как в нормальной молодой семье, были скандалы и бушующая страсть, но все преграды им помогала преодолеть любовь, что они испытывали друг к другу.       - Подглядывал за нами? - усмехается Чонгук, выпустив Тэхена из объятий.       - Да, - самодовольно произнёс Чимин и подошёл к своим альфочкам, взяв их за руки. - Вы такие милые, когда проявляете тёплые чувства друг к другу, - омега смеётся со скорчившихся мужчин, а потом тянет загадочную улыбку. - У меня для вас есть подарочек. Такой маленький, но растущий.       Омега опускает глаза на свой животик, намекая.       Альфы открывают рты от неожиданной радости и начинают целовать Чимина в щеки, слушая его заливистый смех.       - Минни, радость моя!       - Маленький, это то самое, о чем я думаю? - Чонгук получает кивок мужа.       - Ты самый лучший омежка.       - Мой волчонок.       - Давайте посмотрим, кто там, - предлагает Тэхен и засовывает руку под омежью блузку.       - Отличная идея, - подхватывает его азарт Чонгук.       Они оба погружаются в ментальное сознание и через несколько мгновений утоляют любопытство Чимина, который только сегодня утром на осмотре у лекаря узнал, что беременный. Однако, ему тоже было до жути интересно, кого он носит под сердцем.       - У тебя будет альфа, - улыбается во все зубы Чонгук, как довольный заяц.       - У тебя будет омега, - произносит радостный Тэхен.       - Чего? - поочерёдно смотрит на них растерянный Чимин.       - Малыш, ты беременный двойняшками. Уж не знаю, как так произошло, но омежка будет у меня.       - А альфочка - у меня, - кивает Чонгук и чмокает мужа в носик.       - Ого, - загнанно дышит Чимин, всё ещё крепко держась за руки мужей. - Сразу двое. Папочки родные! Вы как так умудрились?       - Не умудрились, а постарались.       Чимину было не по себе от осознания, что у него теперь будет четверо детей. Божечки, да у него руки всего две, как же он за всеми уследит?! Но благо, у него были надёжные мужья и десяток нянек с сотней прислуги. Тогда вроде бы и не страшно, подумал Чимин, чуть успокоившись.       После того, как альфы зацеловали Чимина до краснючих губ, говоря на ухо слова благодарности, а потом проворчав в том, чтобы омега отныне особенно хорошо питался под пристальным надзором лекарей, к ним прибежали Бомгю и Хенджин, которые пищали, что скоро должен начаться салют.       Тэхен потрогал румяные щёчки Бомгю, а затем обнял его за плечи, Чонгук же взял на руки Хенджина. Последний хотел было насупиться, но увидев взрывающиеся разноцветные огонёчки на тёмном небе, вцепился в шею Чонгука покрепче и завороженно наблюдал за салютами.       Чимин гладил себя по животу, привыкая к мысли, что теперь он беременный сразу двумя крошками, потом посмотрел по обеим сторонам от себя и почувствовал себя самым счастливым человеком на земле. Он и не мечтал о такой большой семье, где царит любовь и доверие.       Они прошли много испытаний, заметно повзрослели, научившись на чужих и собственных ошибках. Познали родительское счастье, поняли, как важно доверять друг другу, ценить и уважать.       Чонгук и Тэхен всегда брали то, что нравится, а это не любовь. Любовь подразумевает другое: полное доверие, жертвенность, ответственность за свои поступки, умение прощать и признавать ошибки, и в итоге - жить во благо любимого.       Братья Чон познали это с Чимином. Они поняли, что такое настоящая любовь.