Мертвецы спасают затонувшее судно

Señora Diana La Ví - Diane Denoir & Eduardo Matteo

Орган полиции 9-го округа в Мёндоне был похож на крепость, готовящуюся к осаде. Чонгук еще никогда не был в полиции, поэтому боязливо сглотнул и посмотрел на Тэхена, который беспрекословно вызвался пойти с ним. Интерьер здания отдавал затхлостью и одиночеством. Следователи, сидевшие за своими компьютерами, не поднимали головы и казались машинами, а не живыми существами. К одному из таких «роботов» подошли Чонгук с Тэхеном, назвали Колина по имени и спросили, что произошло. Оказывается, Бог затеял драку с какими-то хулиганами, а полиция подоспела слишком поздно: Колин уже успел нанести легкие увечья задирам. Поэтому Бога и хулиганов привезли в участок для дальнейших разбирательств. Колин еще и оказывал сопротивление полиции, пытаясь вырваться, чтобы обидчиков добить. Всё это не укладывалось в голове. На Бога подобное эмоциональное поведение вообще было не похоже. Еще и Колин потратил полагающийся ему звонок на Чонгука, хотя мог обратиться за помощью к своим друзьям свыше! Глупец. И это тоже удивительно. Чон вздохнул и узнал, что полагается Колину за подобное правонарушение. Семьдесят часов обязательных работ. Он кивнул и нахмурился, встретившись взглядом с подошедшим Богом. — Какого черта, Колин! — возмущался Чонгук, ужасно уставший и голодный. — С чего это вдруг ты решил вступить в драку со смертными? — Просто захотел и всё! Отстань! — Я будто не с тобой разговариваю, а с совершенно другим человеком! Ты никогда не был таким импульсивным.

Eclipse - Isobel Waller-Bridge

— Ты прав. Всё дело в том, что я — человек. Чонгук остановился и сощурился от солнца. Колин встал перед ним, загородив свет, и его лицо показалось каким-то слишком серым и морщинистым, несмотря на тот факт, что ему здесь было семнадцать. — Ты думаешь, я по доброте душевной таскался за вами по полям и лесам, потому что мне так нравилась война? Нет, Чонгук. Раз уж ты такой злой и взведенный, я тебе расскажу, как по глупости и скуки я стал таким, как ты. Представь, что ты ходишь в школу десять лет своей жизни. Это не составит труда, потому что все люди учатся десять лет, потом могут еще десять, и еще десять. Но представь, что каждый день имеет один и тот же распорядок, лишь с небольшими изменениями. Я проводил десятки лет в одной и той же комнате, выполняя одни и те же обязанности. Но мне не удавалось понять, почему же люди готовы отдать жизнь за исполнение мечты. Как ты и заметил, я не особо проявлял эмоции. Поэтому я обратился к Главному. Я хотел стать человеком. Эта нелепая просьба его ужасно рассмешила, но в нашем мире нет ограничений в желаниях; чисто теоретически я мог бы не служить Главному, но тогда что еще мне делать? Казалось, что когда я стану человеком, появится больше красок в жизни, я наконец научусь сочувствовать, радоваться, плакать. Все самые страшные решения принимаются от скуки, Чонгук. Именно поэтому я был с тобой на войне. Главный сказал, чтобы я взглянул на вас, людей, изнутри, увидел, какие вы жалкие, немощные и забавные в своем желании обмануть судьбу. И знаешь что? Даже когда я прошел весь путь с тобой, я не отказался стать человеком. Зная, что вы — существа переменчивые. Твои друзья из команды так заботились о тебе, но, будь ты Обратным, отношение было бы совсем другое; наверняка никто из них, разве что Джексон, не пожалел бы тебя и убил. И ты даже представить себе не можешь, сколько погибло на тех полях за всё то время, что я живу. Существую, скорее. Сколько я себя помню, едва я научился ходить и понимать речь ближних, сразу же был отправлен на задания к клиентам. Больше ста лет я наблюдаю за вами, пытаюсь понять, а всё никак не пойму. И вот сейчас наконец я смог ощутить злость, обиду от унижения теми хулиганами. Я смог применить полученные навыки борьбы. И как сладко было ощущать, что ты хозяин! Что ты можешь выбирать, по-настоящему, а не потому что других вариантов нет. Поэтому я сейчас перед тобой, один в этом мире, тоже работаю, тоже живу и злюсь. Спасибо, что помог вытащить меня из этой дыры. А теперь пойдем домой, холодно. Ах, как прекрасно ощущать холод! Чонгук поплелся следом, не разбирая дороги. Всё дело было в том, что мальчик, находясь рядом с БОГОМ, чувствовал себя в безопасности. Вот он, такой всемогущий, бессмертный, мудрый, спасет его, если будет необходимость. Но получается, что уже давно они с Колином равны? Что нет никакого защитника, покровителя, который, как супергерой, придет на помощь? Мальчик поежился от вдруг охватившего его одиночества. Он смотрел на Колина, как на предателя, хоть и понимал, что не имеет права чувствовать злость по отношению к нему. — А как вы создаете миры? — Ох, это очень просто. Главное — обладать ярким воображением и выдумать такой мир, какой захочет клиент. Помнишь, я выспрашивал у тебя всё в мельчайших подробностях? Так это и работает. Мы просто строим его, взяв за основу земной мир, со всеми указанными деталями. Но я этим не занимался, говорю же, у каждого свои обязанности, поэтому уж как конкретно всё происходило — не в курсе. — А Тэхен — настоящий? — Жизнь каждого человека описана, как в книге. Знаю, может показаться безумным, но у нас есть вся информация о людях, живших когда-либо. Поэтому по определенным пунктам описан каждый день Ким Тэхёна в любом его возрасте. Так мы и достали, можно сказать, его семнадцатилетнего, и поместили сюда. Поэтому да, он — настоящий, с его характером и повадками в том возрасте. — Ясно. Наверное, ты сейчас счастлив? Что человек. — Первое время был несказанно рад. Теперь уже хочу вернуться к тому времени, когда не нужно спать, есть, зарабатывать на жизнь. — И это возможно? — Нет, Чонгук. Бывают последствия, которые никак нельзя изменить.

🌊🌊🌊

i miss you - mxmtoon

Дело Колина уладилось, тот исправно убирался в городе, выполняя положенные общественные работы. Произошедший инцидент немного ухудшил их с Чонгуком отношения, потому что мальчик вдруг осознал, что совсем не понимает бывшего Бога. Все-таки, они поистине из разных миров. Зато Чон Чонгук знал, что до безумия желал пойти на эту глупую вечеринку. Правда, он так давно не проводил время в подростковой обстановке беззаботности, что совсем затосковал по тем временам, когда проводил с одноклассниками вечера за просмотром дорам или видеоиграми. Так почему бы не возобновить приятную традицию, расслабляющую от подработки и учебы? Одноклассница просто обожала, когда в ее просторном доме с деревянным сфинксом у входной двери кружилось много народу. По этой причине на каждой ее так называемой «вечеринке» — уж очень был распространен стереотип американской безмятежности — присутствовали школьники, никому незнакомые студенты и вообще «левые» личности. Все приглашенные, точнее удостоившиеся чести лично ознакомиться с внешним и внутренним убранством особняка «той самой Минджу», расположились на дорогом китайском ковре вокруг большого телевизора. Почти у каждого на коленях или в руках находилась закуска, которую владелец отправлял в рот, не отрывая глаз от насыщенного яркими цветами экрана. Чонгук как-то не обратил внимания, но по правую руку от него подсуетился Ким Тэхен, поджав под себя колени. На самом деле, Тэ необязательно подсел именно к Чонгуку, просто Чон сидел в первом «ряду», ближе всех к плазме. По крайней мере, так убедил себя мальчик. Фильм был захватывающий, с любопытным, нетипичным сюжетом про абсолютную власть одного патриарха на протяжении нескольких сотен лет. Чонгуку такое нравилось, другие же как-то заскучали, но продолжали смотреть из уважения к надутой Минджу, которая была горда тем, что выбрала к просмотру не нелепую комедию или боевик. Тэхену явно не особо было интересно, он постоянно ерзал, еще в первые минут двадцать картины съел весь свой попкорн, и что-то ему не сиделось на одном месте, за что даже успел получить подзатыльник от сидящего позади низенького студента исторического факультета, которого все знали только потому, что тот на первом курсе крутил роман с молоденькой лекторшей. Чонгук старался не раздражаться и не отвлекаться, он упрямо уставился в телевизор, как бы не замечая того, что банка попкорна, разделявшая их с Тэхеном, вдруг куда-то делась. Этот факт ничего не менял ровно до того момента, как коленка Кима случайно коснулась коленки Чона. Конечно, всё бывает, Тэ опять ерзал. Но не три же раза за пять минут! Чонгук легонько стукнул надоедливую коленку, пытаясь расслышать речь героев сквозь галдеж ребят, требующих сменить программу на что-то более понятное. Коленка, как бумеранг, немного отдалилась из-за толчка, но вернулась обратно. Как намагниченная неваляшка. Коленка прижалась теснее. Чонгук напрягся и в упор посмотрел на Тэ. Тот уставился в экран, будто коленка была не его, а кого-то другого. Чон пожал плечами и подвинулся левее — благо, осталось немного места. Как и ожидалось, намагниченная коленка спустя немного времени приклеилась опять. Ситуация забавляла и пробуждала внутри Чона небольшой шторм: любые прикосновения с Кимом кричащими буквами всплывали в сознании, будто Тэхен являлся наэлектризованным и при касании бил током. Неприятно даже, но Чонгук уже привык. Поэтому старался игнорировать штормящее внутри море и прикрыть свою коленку ладонью, чтобы скрыть мелкую дрожь. Мизинец Тэхена робко примагничивается с мизинцу Чонгука. Чону хочется выть. Но он только сглатывает и совсем не шевелится. Не стоит в данной ситуации привлекать к себе внимание остальных лишними передвижениями. Тэхен захватил в плен мизинец и безымянный. Почему безымянному вроде и дали имя, но какое-то несуразное? Да, безумно важный вопрос, ответ на который нужно искать именно сейчас. В плену уже три пальца. У Чонгука они холодные, потому что вся кровь от страха понеслась к сердцу, к рвущейся из клетки птичке. А вообще нормально, когда возбуждает, как касаются твоих рук? Дойдя до указательного, захватчик вдруг нежно гладит ноготь, будто это доставляет ему удовольствие. Для Чонгука это предпоследняя капля, он дергается, громко выдыхая. В плену все пять пальцев, и это точка невозврата. Лагерь захвачен, можно только добровольно сдаться, чтобы избежать гибели. Пленных, конечно, зачастую все равно убивают. У Чона так-то всего два варианта действий: сжать горячую ладонь в ответ, то есть сдать свое племя захватчику и потерять свободу навеки. Или же не отвечать, гордо держать голову, без страха смотря в упор на направленное в лоб дуло пистолета. Ну и третий, конечно. Недостойный вариант трусишки. Третий самый легкий. Чонгук резко поднимается, покачнувшись, но устояв на ногах. «Я в туалет», — зачем-то отчитывается он ребятам и выходит из темной комнаты в коридор. В его конце находится большое окно с широким подоконником, которое Чон заприметил еще когда только вошел в дом. На подкашивающихся ногах мальчик еле смог дойти и присесть. Поверхность подоконника холодила и отрезвляла, была слегка влажной от недавнего грибного дождика. Пространство освещалось лишь лампочкой справа, около входа в какую-то комнату. Птичка бешено билась, летала и кричала. Чонгук ее успокоить был не в силах, только тер грудную клетку, стараясь хоть немного ослабить ощущения, позабыть осторожные прикосновения. Холодную от подоконника ладонь мальчик приложил ко лбу, стараясь остудить разум. Получалось плохо, как первая поездка на роликах. Ощущение отсутствия твердой почвы под ногами. Тэхен, конечно же, вышел за ним. Чонгук не сразу заметил, что тот тихо идет к подоконнику, выныривая из темноты коридора. Шаги Кима медленные, даже слишком. Сам Ким уже сплошное «слишком», но ситуация не дает Чону размышлять, и голова погружается в пустоту. — Все в порядке, Чонгук? Ты единственный, кому нравится этот фильм, но вдруг ушел. — Да. Просто душновато стало. Тэхен прокашлялся и замялся. «Что ты притворяешься, дурачок. Скажи то, что на самом деле хочешь, а не скучные формальности», — подумал Чон, спокойно, как ему казалось, глядя на стушевавшегося и смотрящего в пол Тэ. Но Ким молчал. Он находился совсем недалеко: если протянуть руку и немного наклониться, упрешься в рукав толстовки, которая от времени и стирки на высокой температуре покрылась катышками. Ким молчал, зато делал. Такие люди Чонгуку нравились гораздо больше, чем говоруны, дающие обещания, а потом их никогда не выполняющие. Тэхен сделал неуверенный шаг. Поднял взгляд, уткнувшись им в злополучные намагниченные острые коленки Чонгука. Чон задержал дыхание. Ох, нет, дыши, мальчик, во время шторма это необходимо. Тэхен подошел еще чуть ближе, уперевшись бедрами в колени Чона. Его горячая ладонь коснулась пальцев Чонгука, лежащих на подоконнике. Это очень доверительная поза. Спиной к миру, сердце к сердцу. Подоконник, коленки, яркая лампа, руки, Менделеев, яблоки, птицы, кафе окол... Теперь движется не только туловище. Испуганным морским зверьком Чонгук смотрит на Тэхена, старается дышать, — во время шторма это важно! — а тот осторожно, не встречая сопротивления, но и как таковой ответной реакции, уже находится так близко, что касается своим лбом лба Чонгука. Мальчик боится, что Ким заметит отросшие седые корни волос и с отвращением уйдет обратно. Страшно, конечно. И волнует. До морской болезни, вдруг внезапно проявившейся. Несколько секунд Тэхен все же смотрит в глаза напротив. Предупреждая тем самым, что после следующего движения пути назад не будет. Чонгук знает. Но Чонгук глупый. А еще он все же просто мальчик, как никак. Тэхен аккуратно целует. Как маму перед сном, бабушку перед уходом, подружку от переполнившей радости. Разница только в том, что Тэ целует в губы, но все же как-то по-детски кротко, мало, быстро, так, что потом забудешь обязательно и не придашь значения. Но Чонгук наивный. Смотрит в ответ штормовыми глазами и дышит, дышит глубоко. Тэхен такой реакции шугается, вновь в пол смотрит, поворачивается, намереваясь сбежать. Но Чон хватает за край толстовки. Успевает-таки, проказник. Он ведь теперь не отпустит. Потому что Чонгук совсем дурачок. И безумец. Окончательно свихнулся, когда долгожданный поцелуй получил. Тянет на себя. Как волны: сначала оттолкнут, но потом возращают обратно. Тэхен немного сопротивляется, но все же возвращается к морскому королю, упирается в коленки и позволяет повторить поцелуй, медленно, осторожно. Чонгук обхватывает его руками, ногами, прижимает ближе, дышит тяжело, загнанно, как уставший пёс, дрожит весь, но физически не может отлипнуть от теплого Тэхена. Обоим страшно, но что поделать, когда внутри все плещется и тянет магнитом? Что поделать, когда держишь себя в руках, усердно так, крепко, а сам от себя рвешься к другому человеку? Наверное, бежать навстречу. А поцелуй выходит мягкий, по-глупому целомудренный, осторожный, зато немножко утоляет жажду. Дышать во время шторма совершенно необходимо. Но Чонгук лишь глубже погружается в воду.