Мечты учителей

Апрель. Александр стоял у набережной и смотрел куда-то в даль. Он прожил слишком долго чтобы начинать заново, слишком мало чтобы покончить с этим. И только одна и та же чертовски неприятная мысль вертелась у него в голове: «Я люблю её. Мне нельзя, никак нельзя её любить, но я люблю». Ноги косились от слабости, сверкали на теле капли крови. Вокруг него проходили здоровенные мужики с пивом в руках, молодые парочки, держащиеся за руки, и совсем старые, прожившие вместе невероятно долгое время. А он остался совсем один. Говоря что он мёртв, он убил истинного себя. Близкие с ним простились. А новые знакомства не станут успешными - он никому не нужен. Сухие щеки с колючей щетиной покраснели, и по ним потекли слёзы. Он не плакал уже больше 30 лет. В последний момент он плакал после объявления собственной смерти. Он закрывал лицо руками и нервно терзал куртку, пытаясь закрыть ей голову. Обессиленный, он стал сползать по гранитной перегородке набережной. Он не мог определить сколько времени он рыдал. Слёзы прервала чья-то грубая рука. Александр поднял голову - это был полицейский. - Поедите с нами, товарищ Уткин, суд выдвинул решение, и так знаете, - сказал тот грубо и потянул его за плечо. Александру ничего не оставалось кроме как повиноваться. *** Владимир Сергеевич вышел из своей конуры во двор. И вот, стоит он - выше обжшника на две головы, худой и красивый - Александр. Увидев учителя он начинает убегать, но Владимир Сергеевич его догоняет. Заламывая руки, он волочит своего пленника в маленький дворик с мусоркой за гимназией. Там, наедине, обжшник укладывает его на спину, безжалостно бьёт, душит, наслаждаясь мучениями; переворачивает на него мусорный контейнер и продолжает свирепствовать. Его жертва сопротивляется, но оказавшись в положении лёжа и пропустив первые удары, сдаётся. Глаза учителя горят, на лице расплывается безумная блаженная улыбка. «Остановись, прошу», - срывающимся голосом произносит Александр. Он, хоть и пытается не подавать вида и не давить на жалость, не может подавить в себе хриплые крики, визги и неровные глубокие вздохи. Волосы грязные, мокрые, потрёпанные. Расстёгнутая куртка порвалась, всё что было у него в карманах выпало наружу и лежало в луже, в которой лежал он сам. В глазах застыл ужас. Красные струйки из носа стекали до подбородка. Он сплёвывал кровь - он получил удар с ноги в челюсть, и наверно пара зубов была выбита. Секунда после удара, и побледневшая в момент щека краснела, и из оставшегося на ней следа, поверх грязи начинали сочиться алые капельки. «Лера моя, дурак, моя!», - бормочет обжшник. Замах с ноги в живот - хрустнуло ребро. Александр переворачивается на повреждённую сторону, задыхается, но обжшник не видит пощады и наносит ещё несколько ударов со всей силы в живот. Александр бледнеет, по его лицу стекает холодный пот, он сворачивается клубочком в луже. Голова кружится, собственная грудь тяжелеет, он задыхается. Сильная режущая боль в животе - повреждены не мышцы, а что-то, что глубже. Синяки и кровь по всему телу ничего теперь не значат. Веки тяжелеют. Александр борется с желанием расслабиться. В последние секунды в сознании он видит, как к Владимиру Сергеевичу подходит охранник и полицейский. «Я знаю, кто поджёг Малый Актовый зал!», - говорит обжшник, после чего массивная фигура полицейского направилась в направлении Александра. Звенит будильник. Глаза Владимира Сергеевича распахиваются, не пытаясь скрыть ужас и азарт. Это был сон. Март. Валерия Леонидовна искала обжшника, но всё никак не могла найти его. По расписанию, что висит в учительской, его не было ни в кабинете где урок закончился, ни в кабинете где ему уже пора начаться. Она подумала, что то может быть в своей конуре и направилась к семидесятым кабинетам. Конура была закрыта и, судя по всему, пуста. Валерия Леонидовна стала звонить Владимиру Сергеевичу, но он не отвечал. Ей пришлось смириться, и идти на свой урок. На следующих переменах она продолжала поиски. Александр хватается за кровоточащий нос, и в этот момент получает очередной удар, от которого сгибается пополам. Он этого заслуживает! Владимиру Сергеевичу приятно слышать этот безысходный стон, молящий о пощаде. - Владимир, прошу! - Лера моя, дурак, моя! Обжшник садится поверх тела, из которого уходила жизнь, и душит его. У него в руках хрустит чужая трахея. Обезумевший, он что-то орёт. - Владимир Сергеевич, проснитесь! Всё хорошо?, - громко спрашивал кто-то из учеников, тряся его за плечи. Он заснул когда вошёл в класс и присел отдохнуть. Во сне ноги его содрогались, мышцы лица дёргались. Очнувшись, извинился и как ни в чём не бывало начал урок. После урока Владимир Сергеевич пошёл в туалет у Большого Физкультурного зала. Открыв дверь, он обнаружил, что внутри кто-то был. «Кто-то» толкнул обжшника на раковину и запер дверь. - Что Лера тебе про меня говорила?, - не поворачиваясь к учителю спросил человек. Это снова был Александр. Но в этот раз всё было наяву. - Ничего. - Совсем ничего? Печально, приятель мой, печально. Владимир Сергеевич не понимал что сейчас должно произойти. Он, пытаясь не подавать виду, что что-то идёт не так открыл кран и стал умываться. Александр стоял прямо над ним и смотрел в упор. - Ты мне поверил? - Чему? - Что я извиняться к ней стремился - Саш, не трогай нас, а? Пока не трогаешь мне все равно. - Я не из тех кто жалеет о сделанном. Я если сомневаюсь не делаю, если страшно не думаю, если делаю не жалею. А я её у тебя заберу. Она столько лет про меня не забывала... Она, пожалуй, единственный человек которому я остался нужен. Владимир Сергеевич закрыл кран. Обернувшись, он увидел в руках Александра нож. Они молча переглянулись. Обжшник опустил крышку унитаза и сел на неё, глядя в никуда. Мысль. Он рванул наперекор тому, кто ему угрожал, вырвав из руки нож и положив его к себе в карман. На руке остался длинный продольный порез, испачкавший рукав свитера. Александр потерял равновесие и упал в душевую кабину. Пользуясь случаем, обжшник сначала запер её, а потом выйдя на лестничный пролёт закрыл дверь в туалет и держал её руками, чтобы она не открылась. На громкие звуки пришёл Фёдор Филиппович. Интересная картина предстала перед ним: Владимир Сергеевич с красным от крови рукавом стоял у двери туалета, пытаясь одновременно держать рукой дверь закрытой и пережать себе вену, из которой равномерно и быстро вытекала бардовая кровь. «Помоги, Фёдор Филиппович! - тихо сказал учитель, - подержи дверь, мне надо полицию вызвать» Фёдор Филиппович навалился всем телом на дверь, держась за дверную ручку, и в этот момент Александр начал выбивать дверь. Шла напряжённая борьба. Владимиру Сергеевичу оставалось лишь гадать что убьёт его раньше - Александр или потеря крови. Он быстро снял свитер и сделал себе из него и оказавшейся в кармане ручки закрутку чуть ниже плеча. Кровь перестала течь. В другом кармане был нож Александра. Звонок в полицию. Обжшник даже не знал, вооружен ли тот, кто собирается на него напасть. Владимир Сергеевич повесил трубку и услышал душераздирающий крик: Фёдор Филиппович лежал на холодном полу с содранными до мяса руками и вывихнутым плечом. Дверь открылась. Рука обжшника прижалась к карману. Александр выглянул из туалета. Два врага замерли. «Только б сейчас не оказалось Леры рядом, только б всё с ней было хорошо», - пронеслось в голове у учителя. Их взгляды пересеклись. Напряженное бездействие продолжалось секунд десять. Обжшник паниковал и не знал чего ожидать. От страха он схватил нож, решив устранить соперника. Белое лезвие блеснуло у плеча Александра, и тот упал, изнывая от боли. Удар с ноги по лицу — нос в крови. Вскоре он потерял сознание. Владимир Сергеевич вызвал скорую для Филиппа Фёдоровича, и сразу после этого прибыла полиция. - Он собирался напасть. У меня это была самооборона. Это плечо, жить будет, я это учёл, - говорил обжшник, пока полицейские оказывали Александру первую помощь, - ему нужна была моя Лера. Он мне сам об этом сказал. Он мне напрямую угрожал. И, да. Нужно будет ещё одно дело с ним открывать. Я знаю кто поджёг Малый Актовый зал. Полицейские, до этого момента слушавшие учителя невнимательно, оторвались от дела и устремили взгляд на обжшника. Пожар в гимназии вызвал резонанс, поэтому многие петербуржцы были в курсе о нем. - Вы же понимаете насколько серьезно Ваше заявление? - Да. Я понимаю. Но я как пострадавшее от чрезвычайной ситуации лицо имею право на участие в расследовании причины. Он мне сам признался. Вы должны проверить его. Это он сделал. Один полицейский заканчивал бинтовать Александра, а другой отошёл в сторону и стал передавать что-то по рации. Александра обыскали и нашли у него два пистолета Макарова, что дало им повод задержать его. Прошло время, Уткина увезли полицейские, Фёдора Филипповича скорая. Суматоха закончилась. Владимир Сергеевич с закруткой на руке пошёл в медпункт наложить повязку. - Добрый день, у меня вот, - обратился обжшник к медсестре, показывая окровавленную руку. - Ого! Как это вы так? Проходите в процедурную. *** На одной перемене Валерия Леонидовна направилась к учительскому туалету. Она уже открыла дверь, когда чья-то рука грубо толкнула её и кто-то зашёл вместе с ней. Валерия Леонидовна нашла его. Она улыбнулась, губы её дрогнули, однако лицо Владимира Сергеевича было холодным и безрадостным. - Что с Александром?, - напрямую спросил обжшник без какого-то приветствия. - В каком смысле что с ним? Владимир Сергеевич запнулся. - Лер, я хотел спросить... а ты его любишь то? Человека, который тогда нас задержал? Валерия Леонидовна замолчала и задумалась. - Я не знаю, Вовочка. Я ничего не могу сказать. Но при этом я глубоко люблю тебя. Владимир Сергеевич робко посмотрел ей в глаза, кивнул и рассказал всё что произошло с ним и Александром. Под конец рассказа Валерия Леонидовна закрыла рот ладонью и явно была поражена. *** Апрель. Суд. Тайком Александр ловит Валерию Леонидовну. «Выдра, прости меня. Я люблю тебя! Ты - единственное что у меня осталось. Ты моя последняя надежда в этом мире. Прошу...», - шептал быстро и неуверенно он. Александр шагнул к Валерии Леонидовне и хотел поцеловать, но она с силой оттолкнула его от себя. На суде решилась его судьба - последующие несколько лет он должен провести в тюрьме. - Вова? - А? - Знаешь... я поняла что совсем его не люблю. А то, почему он волновал раньше моё сердце будучи таким страшным человеком наверное останется для меня загадкой. Я люблю тебя, Вовочка, бесконечно люблю. - Я тебя тоже, Лерочка. Когда его вели в машину, ему удалось вырваться. Он поранился пока вырывался - какие-то то травмы рук. Он был взбешён, не отдавал себе отчёта в действиях. Александр стоял у набережной и смотрел куда-то в даль. Он прожил слишком долго чтобы начинать заново, слишком мало чтобы покончить с этим. И только одна и та же чертовски неприятная мысль вертелась у него в голове: «Я люблю её. Мне нельзя, никак нельзя её любить, но я люблю». Ноги косились от слабости, сверкали на теле капли крови. Вокруг него проходили здоровенные мужики с пивом в руках, молодые парочки, держащиеся за руки, и совсем старые, прожившие вместе невероятно долгое время. А он остался совсем один. Говоря что он мёртв, он убил истинного себя. Близкие с ним простились. А новые знакомства не станут успешными - он никому не нужен. Сухие щеки с колючей щетиной покраснели, и по ним потекли слёзы. Он не плакал уже больше 30 лет. В последний момент он плакал после объявления собственной смерти. Он закрывал лицо руками и нервно терзал куртку, пытаясь закрыть ей голову. Обессиленный, он стал сползать по гранитной перегородке набережной. Он не мог определить сколько времени он рыдал. Слёзы прервала чья-то грубая рука. Александр поднял голову - это был полицейский. - - Поедете с нами, товарищ Уткин, суд выдвинул решение, и так знаете, - сказал тот грубо и потянул его за плечо. Александру ничего не оставалось кроме как повиноваться.