Изношен

- Увидимся в понедельник. Не забудьте взять с собой экземпляр "Дон Кихота" и черновик вашего эссе! Профессор окликнул суетящихся студентов, отмахнулся от них, взяв свой рюкзак и направился к двери. Юнги перекинул сумку через плечо и последовал за вереницей людей во двор, где мелькало множество незнакомых лиц, мимо него проплывало пятно синей и хаки одежды. Большую часть четвергов он проводил за выполнением заданий по литературе в маленьком кафе, расположенном по соседству с его квартирой, или, сидя в библиотеке, сочинял песни о ненависти к обществу. И всё же Юнги не чувствовал в себе никакой мотивации делать какую-либо работу, будь то для колледжа или для себя лично. Вместо этого он вытащил лязгающий шнур из заднего кармана синих джинс, чтобы взять ключи, и направился к своему старому Хендаю 2002 года, припаркованному на гигантской стоянке напротив кампуса. Дорога заняла не больше пяти минут, и, усевшись на переднем сиденье, он наклонился вперёд и положил голову на руль. С субботы, через шесть дней после того, как трое его друзей перевернули его жизнь с ног на голову, он почти не спал. Несколько разбитых часов здесь или там, наряду с утренними занятиями, на которые он по глупости записался, мешали ему много отдыхать. Мысли туманили его мозг по ночам, в то время как днём это проклятый конверт, наполненный бумагами о приёме, дразнили его с того места, где он был оставлен на полу в гостиной. Чтобы избежать всего этого, Юнги спрятался в своей комнате и попытался притвориться, что всё нормально. Юнги услышал приглушённый смех и, оторвав голову от руля, выглянул в окно, чтобы увидеть группу младших учеников, идущих вместе. Одна из них, девушка с каштановыми волосами и веснушками, даже не шла, а парила в нескольких дюймах над землёй, посмеиваясь над чем-то, что сказал ей светловолосый мальчик. Укол ревности ударил Юнги, как тонна кирпичей, поднимаясь до уровня ненависти к кому-то, кого он даже не знал. Как эта девушка может быть наделена силой, а не он? Разозлившись ещё больше, Юнги вставил ключ в замок зажигания и выскочил на дорогу, мчась по улице к своему дому. Войдя в свой дом, Юнги бросил сумку на пол и потопал в гостиную, где схватил толстый конверт с пола и буквально бросил его в мусорное ведро, создав громкий взрыв в тишине вокруг него. - Чёрт! - прорычал Юнги, крепко сжав кулаки, и послал тяжёлый удар в мусорное ведро, отправив его вместе с мусором в беспорядке через всю комнату. Это был детский поступок, о котором он пожалеет, как только успокоится достаточно, чтобы трезво оценить ситуацию. Тишина просочилась сквозь него, оставляя его в теле ярости, которая не могла бы быть полностью выражена внешне. Возможно, его друзья и родители были правы. Он не был нормальным, не мог собрать достаточно сил внутри себя, чтобы найти свои силы, и этого было достаточно, чтобы оставить его закручиваться в спираль жизни, которую он никогда не хотел. Когда ему было десять, Юнги никогда не думал, что станет двадцатитрёхлетним мудаком. Юнги застонал, злобно потирая глаза на мгновение, и принялся убирать мусор, разбросанный на полу. Запихивая несколько старых контейнеров в мусорное ведро, он задел ботинком внушительный конверт, из которого начали вываливаться какие-то бумаги. Сокджин что-то сказал ему, что план лечения был лучшим вариантом для него. Как будто он не мог справиться со своими собственными демонами. Неужели всё так сильно изменилось со времён средней школы? Да, он стал нетерпеливым, требовательным молодым человеком. Но он не был ни ненавистен, ни подавлен, не так ли? Могли ли его друзья и семья увидеть что-то в его сердце, что он не мог, или они пытались одурачить его какой-то больной шуткой? Какое-то мгновение Юнги просто стоял с жирными пакетами еды в руке, глядя на конверт из манильской бумаги под ботинком и гадая, что именно с ним не так. Может быть, он и не был самым счастливым человеком на свете, но кто? Он справлялся со своей собственной борьбой так же, как и любой другой парень. Конечно, его последние подростковые годы были довольно тёмными, время в его жизни, о котором он не думал много в эти дни, но он "выпрямился" много лет назад. Юнги закончил убирать свой беспорядок и ушёл в спальню со стопкой документов под мышкой. Устроившись за столом, он вытащил бумаги, чтобы прочитать их как следует. Большая часть этого выглядела как чепуха, просто типичный страховой протокол, который уже был заполнен его родителями, а затем несколько страниц историй, которые объясняли историю так называемого "Убежища". Здание называлось Милл-Уотер-Хейвен, место, куда ломаные люди приходили, чтобы починиться и перевернуть свою жизнь, место, где бессильные могли чувствовать себя нормально. Юнги прикусил губу, потянулся к чашке с ручками и схватил одну. Он поставил свою подпись под первой пунктирной линией.

***

Один год. Целый год вдали от колледжа, друзей и семьи, обычной жизни. 365 дней будут проведены в стенах Милл-Уотер-Хейвена, за исключением и отпусков, которые, казалось, были редкими и далёкими. Юнги опустился на кровать рядом с чемоданом, полным одежды, которая, как он надеялся, продержится какое-то время, пока его родители не смогут прислать несколько кофт и свитеров в осенний и зимний сезоны. Сокджин бросил на него понимающий взгляд с другого конца спальни и бросил несколько лишних футболок в сумку на полу, вещи, которые, вероятно, понадобятся Юнги, когда весна станет теплее. - Не могу поверить, что тебя не будет целый год, - пробормотал Намджун, опрокидывая свою банку пива только для того, чтобы достать новую. Их последняя ночь вместе была потрачена на сборы и опьянение дешёвым алкоголем, правильный путь. - Директор сказал, что тебя могут досрочно освободить, если ты будешь хорошо работать. Юнги хихикнул при этих словах, нервозность расцвела в виде гусиной кожи на его руках. - Похоже на тюремный срок. Хосок присоединился к Юнги на кровати, протягивая ему свежую банку пива. - Не надо так драматизировать. Это принесло Хосоку удар в руку от Юнги, но это помогло ему почувствовать себя немного лучше. - И кроме того, - начал Джин, - Ты можешь записаться на досрочную выписку, если тебе не очень понравится. Ты можешь уйти, когда захочешь. Просто пообещай нам, что постараешься, прежде чем решишь уехать. Юнги без особого энтузиазма кивнул и встал с кровати, чтобы положить ещё несколько штанов на случай, если они ему понадобятся. Чуть раньше родители пригласили его позавтракать и осыпали подарками, в основном деньгами и запасными носками. Тётя подписала открытку с пожеланием выздороветь, но вместо того, чтобы быть счастливым, она ухудшила положение. Ему было интересно, что подумает большая семья о нём, сумасшедшем Мин Юнги, который уехал в убежище на год, потому что у него не было сил. День закончился быстро, его друзья ушли поздно ночью, а он принял душ и лёг спать. Утро выдалось ненамного лучше: он просто ждал на стоянке жилого комплекса, пока отец заберёт его и отвезёт в Милл-Уотер-Хейвен. Большую часть пути они ехали в полной тишине, потому что у них с отцом была общая черта-молчать. Юнги надел наушники и уставился в окно, наблюдая за огнями и зданиями, проплывающими мимо, пока сельская местность не превратилась в поток высоких деревьев и пологих холмов. Прощай городская жизнь, здравствуй уединение. Милл-Уотер-Хейвен был больше, чем Юнги мог себе представить, и на мгновение он был почти уверен, что его отец свернул не туда и привёз его в какой-то особняк. Дом возвышался на десять этажей, белые кирпичные стены были увиты красивыми вьющимися виноградными лозами, а каждое полированное окно было окаймлено бордюром. У входа были большие двойные двери с витражными синими стёклами, огромные золотые буквы прямо над ними читали "Милл Уотер Хейвен Санктуарий". За высокими чёрными железными воротами простирались акры за акрами мягкой травы и фруктовых деревьев, которые талько начали цвести розовыми и красными цветами. Юнги похоже спал. Всё это время он ожидал увидеть место, похожее на захудалую жуткую больницу. Не слишком красивое место, чтобы содержать королевскую семью. Он молча смотрел на здание, пока не понял, что отец уже вышел из машины и вытаскивает из багажника чемоданы. Вместо того чтобы присоединиться к нему, Юнги вышел из машины и сделал несколько осторожных шагов к выходу, ошеломлённый мирной атмосферой, которая казалось, сотрясала его до костей. - Добро пожаловать! - позвал голос, выводя Юнги из транса. Женщина постарше протиснулась в ворота и направилась прямо к Юнги, схватив его за руку, чтобы пожать. - Ты, должно быть Юнги. Мы очень рады, что вы здесь. Меня зовут Суён, и я директор "Милл Уотер". Юнги ошеломлённо уставился на неё. - Привет. Отец Юнги представился, и в следующий момент он обнаружил, что его тело тащат внутрь, в основном против его воли. В тот момент, когда он переступил порог, всепоглощающее чувство сожаления потекло по его венам, останавливая его. Какого чёрта он здесь делает? Разве всего неделю назад он не был против этой идеи? Отец грубо толкнул его, но ничто не могло заставить Юнги пошевелиться, даже встревоженный взгляд Суён, когда она поняла, что он отстаёт. В здании пахло больницей, запах хлорки и соснового дерева наполнял пол невероятным потоком. Сразу за дверями находилась длинная стойка регистрации, где можно было увидеть сотрудников в профессиональной одежде, с именными бейджами, приколотыми к груди. Табличка на стене над ними гласила "Регистрация заезда" - те же золотые буквы, что и снаружи, только поменьше по существу. Два длинных коридора вели к разным дверям, а затем налево была широкая лестница и лифт. - Мин Юнги? - выдохнула Суён, протягивая руку, чтобы коснуться плеча. - Всё будет хорошо. Здесь ты в безопасности. Он чувствовал себя так, словно кислорода не было вовсе, лёгкие на несколько долгих секунд отказывались работать. Паника окутала его череп, крыв в тёмном месте, лишённом всякой рациональной мысли. "Я не должен быть здесь, - тяжело вздохнул он, прижимая руку к колотящейся груди. - Это была глупая идея." Юнги хотел вырваться, убежать из этого места и никогда не оглядываться. Он принял решение так быстро, что не успел всё обдумать. Всё было ошеломляюще, когда он подписал эти бумаги и согласился попробовать, и ничто не могло подготовить его к непоколебимой панике, которая заполнила его грудь. Его отец поставил чемоданы на землю и встал перед Юнги, мягко схватил его за обе щёки. - Юнги, - промурлыкал он, хриплым голосом заполняя пустоту между его мечущимися мыслями и реальностью. - Дыши. - Папа, - выдохнул Юнги, зажмурился и с усилием воли подавил желание разразиться рыданиями. - Мне страшно. Пара сильных рук обняла его, возвращая в то время, когда он был ещё ребёнком и отец утешал его после кошмара. - Всё будет хорошо, сынок. Доверься мне. Его отец был единственным человеком, который никогда не лгал ему, и поэтому скрытая правда в его словах служила утешением бьющемуся сердцу Юнги. Он высвободился из объятий и прижал ладони к глазам, сделав несколько глубоких вздохов. Суён понимающе улыбнулась, жестом приглашая Юнги следовать за ней. Он схватил свои сумки и в последний раз попрощался с отцом, прежде чем последовать за ней к лифту, не в силах в последний раз оглянуться.

***

Четвёртый этаж был гораздо лучше, чем вестибюль, с коврами и дверями, украшенными картинками и новостями. Суён сообщила ему, что именно здесь большинство пациентов оставалось на длительное лечение, так как комнаты служили маленькими квартирами с ванными комнатами и крошечными кухоньками для максимального комфорта. - Ты можешь сам готовить себе еду. Можешь покупать продукты в кафетерии два раза в месяц и готовить их в своём номере. Большинство пациентов присоединяются к групповому питанию, чтобы сэкономить деньги. Суён выудила ключ из кармана своих чёрных брюк и остановилась у номера восемнадцать, где отпёрла ручку и толкнула её. Внутри была небольшая однокомнатная квартира, с кроватью, прижатой к стене возле окна, маленькой стойкой с плитой и микроволновой печью через всю комнату, мини-холодильником, расположенным на полу рядом с ней. Две отдельные двери вели в ванную и маленький шкаф, за что он был невероятно благодарен, но всё остальное было довольно пустым. Юнги вошёл внутрь и положил свои тяжёлые сумки на кровать, чувствуя себя немного успокоенным тем фактом, что комната была похожа не на палату, а скорее на квартиру. Суён последовала за ним внутрь, передав ему ключ и два ваучера на бесплатную сумку с продуктами. - Я дам тебе остаток дня, чтобы распаковать вещи и осмотреться. Другие пациенты и персонал очень дружелюбны, поэтому не стесняйся задавать любые вопросы. Юнги, наконец, расслабился, когда она ушла, откинувшись на скрипучую кровать с тихим стоном. Убежище, казалось, вызывало у него головную боль, но по крайней мере, он не впадал в панический припадок, как в тот момент, когда вошёл внутрь. Прошла секунда, прежде чем он вскочил на ноги и, шаркая ногами, подошёл к окну, прижавшись лицом к стеклу, чтобы посмотреть на огромный двор внизу. Несколько человек сидели на белых крашеных скамейках или лежали на траве и читали книги. По тому, как небрежно они все оделись, Юнги предположил, что они, вероятно, были пациентами. Такие, как он, не имеют власти. От этой мысли у него скрутило живот. Предстояло ещё многое распаковать, поэтому остаток дня он развешивал одежду и пытался найти место для своих вещей. Намджун положил на низ чемодана несколько плакатов с zion.t, за что он был чрезмерно благодарен, так как грязно-белые стены, вероятно, свели бы его с ума без какой-либо формы украшения. Затем он вытащил несколько пакетов с лапшой, которые он стащил, и положил в шкаф над плитой, радуясь, что у него есть немного еды для позднего перекуса. Когда он закончил, на улице было ещё тепло и светло, и ему потребовалось всего несколько минут, чтобы обдумать свои варианты, прежде чем он схватил ключ и вышел из комнаты, чтобы осмотреть святилище. Двор показался ему лучшим местом для начала, поэтому он спустился на лифте на первый этаж и побрёл по коридорам, пока не нашёл большую стеклянную дверь, ведущую на деревянную палубу, короткую лестницу, ведущую к каменной дорожке, ведущей к мягкой траве. -Не видел тебя раньше, - произнёс голос позади него, заставив Юнги вздрогнуть от неожиданности. Он повернулся на пятках, заметив юношу помоложе, сидящего на голубых скамейках-качелях и закрывающего глаза солнцезащитными очками. - Я Тэхён. Он перекатился на ноги и пересёк крыльцо, чтобы пожать руку Юнги. - Юнги, - неохотно ответил он, опуская руку. - Я приехал сегодня. Тэхён повёл Юнги через фруктовый сад, где цветы прорастали и срывались с тонких ветвей деревьев при каждом порыве лёгкого ветра. За ним простиралось обширное поле, поросшее сочной травой, где несколько незнакомцев развалились на одеялах с толстыми книгами, чтобы составить им компанию. Юнги попытался сбросить с себя руку мальчика, чувствуя себя довольно неловко из-за того, что на нём висит какой-то странный подросток, но безрезультатно. Вместо этого парень только крепче вцепился в него и практически потащил к небольшой группе людей, сгрудившихся под зелёным клёном. - Я познакомлю тебя с бандой, - громко сказал Тэхён, улыбаясь от уха до уха, как будто ему лично было выгодно общество Юнги. Может быть, он думал, что Юнги был тем парнем, который ухватится за возможность завести друзей, и если так, то парень будет полностью разочарован. Рядом на тонком коричневом одеяле сидели три новых лица, большинство из которых выглядели заинтересованными, за исключением маленькой девочки с длинными медово-белокурыми волосами. Прежде чем вернуться к головоломке поиска слов, лежащей у неё на коленях, она бросила довольно недовольный взгляд, и на этот раз Юнги почувствовал, что он был не единственным человеком, который ненавидел новых людей, новые места. Вместо того, чтобы его чувства были задеты такой реакций, как её, Юнги почувствовал в ней утешение. Тэхён отцепил его руку и грубо толкнул Юнги вперёд, почти заставив его споткнуться о высокого тёмноволосого парня. - Все, это новый парень. Его зовут Юнги. Парень, на которого Юнги чуть не упал, резко встал, протянув руку, чтобы крепко пожать руку Юнги. - Я Чонгук. Прости, если Тэхён напугал тебя. Иногда он так делает. - Панк, - пробормотал Тэхён, нежная улыбка заиграла на его губах, глаза загорелись так, что у Юнги по коже побежали мурашки. Другой парень, на вид не старше двадцати, стёр травинки и встал, держа под мышкой толстую книгу, а другую руку протянул, чтобы нежно пожать руку Юнги. - Приятно познакомиться, - сказал он, изогнув пухлые розовые губы в очаровательной улыбке, и это была первая нормальная реакция, которую он получил с тех пор, как покинул свою прежнюю жизнь этим утром. - Меня зовут Пак Чимин. Пак Чимин выглядел живым, счастливым, в отличие от других его друзей, у которых в глазах была печаль, что было легко заметить. Нет, улыбка Чимина осветила всё его лицо, как солнечные лучи, и заставила подумать, что он самый нормальный человек на свете, что с ним всё в порядке. Юнги поймал себя на том, что пялится, и поборол желание выставить себя дураком, сказав что-нибудь, поэтому вместо этого он опустил руку и посмотрел вниз на блондинку, которая не сказала ему ни слова. - Минджу мало говорит. Не принимай на свой счёт. - Сказал Чонгук. При этих словах девушка бросила ещё один убийственный взгляд, прежде чем захлопнуть кроссворд и, спотыкаясь, подняться. В мгновение ока она исчезла. Чимин вздохнул, тоненький, высокий звук, который был едва различён, прежде чем наклонился, чтобы схватить коричневое одеяло. Стряхнув траву и лениво прижав его к руке, он снова повернулся к Юнги и одарил его ещё одной милой улыбкой, которая казалась довольно извиняющейся. - Пойду проверю, как она. Увидимся? - Конечно, - почти промурлыкал Юнги, наблюдая, как он бежит через поле и сквозь розовые и белые цветущие деревья. Тяжёлая рука снова обвилась вокруг его плеча, любезно предоставленная эксцентричным мальчиком Тэхёном, когда он сказал: - Прими это за драматический первый день.

***

Юнги подумал, что событий, которые развернулись, достаточно для первого дня, поэтому он заперся в своей комнате и схватил одну из чашек лапши из своего буфета, чтобы поесть на ужин. Жалкое подобие еды, но это было что-то, и это всё, что его действительно заботило. В святилище не было ни телефонов, ни Интернета, и к восьми часам Юнги уже совсем заскучал. Он откинулся на спинку кровати, всё ещё держа в руках пустую пенопластовую чашку, в комнате сильно пахло растворимым бульоном, и Юнги задумался, сколько времени уйдёт на то, чтобы сойти с ума. Ему оставалось пережить не так уж и много приключений на свежем воздухе, прежде чем лишение Интернета приведёт к безвременной смерти. Хотя его мозг всё ещё был окутан глубоким коконом сожаления, беспокойства и горечи, заснуть было нетрудно. Чашка лапши с грохотом упала на деревянный пол всего через несколько секунд после того, как голова Юнги коснулась подушки, и со всеми включенными огнями и одеждой, которую он носил весь день, неудобно висящей на его теле, он провалился в столь необходимый сон.

***

Утро наступило как внезапный шок, прерывистый голос пробудил Юнги от странного сна. Мгновение леденящей кровь паники пронзили его, прежде чем он понял, что находится не в своей старой квартире, и голос, который он слышал, раздался из круглого динамика над дверью, которого он раньше не замечал. "...присоединиться к групповой терапии. На завтрак подают яйца, бекон и окрошку. Не забудьте проверить расписание регулярных проверок..." Юнги застонал, засовывая голову под плоскую душистую подушку в надежде заглушить сообщение. Несмотря на все его усилия, не прошло и минуты, как три громких стука помешали ему снова заснуть, а тихий голос, донёсшийся сквозь щель в двери, предупредил, что пора собираться. Он с трудом выбрался из постели, сбрасывая одежду с затуманенными глазами, и побрёл в направлении своей крошечной ванной. Юнги стоял голый и замёрзший, протянув руку, чтобы проверить ледяную воду, бьющую из крана, пока она не стала достаточно тёплой, чтобы справиться с ней, не превращаясь в человеческое воплощение Frozen. Казалось, что люди пользовались большей частью горячей воды, не обращая внимания на поздних спящих, и поэтому в середине процедуры его облили холодной водой. Большая часть одежды, которую упаковал Юнги, состояла из джинсов и футболок, которые, как он надеялся, будут приемлемым нарядом на этот день. С волосами, всё ещё слегка влажными и раздражающе попадающими на глаза, он выбрал белую кепку, откинув волосы назад и сдвинув их. После того, как он заперся своим ключом, скомканным расписанием и целой кучей беспокойства, Юнги вышел из своей комнаты, чтобы встретить первый день лечения. Суён дала ему ежедневный список, который будет состоять из его встреч и обязанностей в течение следующих нескольких недель, пока терапевты или врачи не решат изменить график лучше. Пока что групповая терапия проводилась каждую пятницу, а три раза в неделю - закрытая, которая должна была начаться только в следующий понедельник. Юнги вошёл в лифт, покусывая внутреннюю сторону щеки, размышляя о том, чтобы действительно явиться на эту групповую терапию, которая должна была состояться после завтрака. Не зная, кто будет принимать гостей, вряд ли он присоединиться, если у него будет выбор. Кафетерий находился на первом этаже, на том же самом месте, где стояла стойка регистрации и откуда доносился ужасный больничный запах. С помощью носа Юнги удалось пройти по одному из длинных коридоров и попасть в массивные двойные двери, за которыми находился огромный обеденный зал. Двадцать или более круглых столов с прикреплёнными к ним табуретками стояли рядами по пять по всему залу, каждый из которых содержал пригоршни людей. Это вернуло его к старшим школьным дням, когда он встречался с Намджуном, Хосоком и Сокджином за посредственной едой. Тогда Джун брал воду из своей чашки и манипулировал ею, чтобы она висела опасно низко над головой Хоби, угрожая уронить её, если кто-нибудь не купит ему шоколадное молоко. В этот момент сердце Юнги пронзила острая боль, будь то внезапная тоска по друзьям детства или раскалённая ревность от того, что все трое обрели такую удивительную силу. В любом случае, это заставило его нахмуриться, когда он побрёл к очереди людей с подносами, ожидающих еды. Он схватил тарелку и вилку, лениво держа их по бокам, желая вернуться домой и проспать весь день. - Не ешь яйца, - раздался голос рядом с Юнги, оглянувшись, увидел, что вчерашний симпатичный парень парень прижимает к груди чёрный поднос и равнодушно смотрит в сторону прилавка с едой. - Легенда гласит, что у каждого, кто попробует яйца, в течение трёх дней возникают неконтролируемые галлюцинации. Юнги ухмыльнулся. - И кто тебе это сказал? Чимин пошевелился, в его глазах сверкнуло удивление, которого Юн ни в ком раньше не замечал, и на мгновение он подумал, что с этим парнем что-то не так. Было довольно странно видеть этого незнакомца с сияющей загорелой кожей и озорными глазами, живущего в месте для сломленных людей. Чимин совсем не выглядел сломленным. По неизвестной причине это раздражало Юнги до мозга костей. - Это старая народная сказка. Никто не знает её происхождения. Очередь двинулась вперёд со скоростью улитки, обеденный зал наполнился запахом простой, несвежей еды, напоминавшей по виду помои. Суён говорила что-то о покупке продуктов несколько раз в месяц, и если еда была такой ужасной, как она выглядела, был определённый шанс, что пособие, которое присылают его родители, будет платить за настоящую еду вместо этого. К счастью, чем ближе он подходил к буфету, тем больше замечал фрукты и овощи в удобных пластиковых стаканчиках. Честно говоря, это было ужасающее сходство с едой, которую они подавали в начальной школе. Чимин всё ещё стоял позади него, тихо вертя в руках пластиковую ложку. - Ты не очень-то разговорчив, не так ли? Юнги пожал плечами вместо словесного ответа, бросив взгляд через плечо на парня. В любом случае говорить было бесполезно. Юнги пришёл в святилище не для того, чтобы заводить друзей и делиться своими мыслями. Он даже не был уверен, что у него была реальная причина присоединиться, кроме того, что он уступил давлению, которое оказывали на него его друзья и родители. - Что ж, если хочешь, можешь позавтракать вместе со мной и остальными. Предложение Чимина было простым и достаточно дружелюбным, но Юнги не был уверен, что его настроение было достаточно хорошим, чтобы снова увидеть яркого ребёнка, того, кто не знал определения личного пространства. А сидеть рядом с этой сердитой, задумчивой девушкой только усугубит ситуацию, поскольку было очевидно, что она не хочет иметь с ним ничего общего. Кроме того, кто он такой, чтобы навязываться? Юнги был новым пациентом и не имел никаких привилегий, как некоторые "пожилые" жители, и поэтому ему нужно было какое-то время держаться в стороне, если не всё его прибывание. Юнги наполнил свой поднос тремя чашками нарезных бананов и тем, что напоминало сырые картофельные оладьи и колбасу, перемолотые вместе. Позади него Чимин сунул несколько монет мужчине за прилавком, вежливо попросив бутылку яблочного сока вместо одиноких чашек апельсинового сока с мякотью, которые раздавали. Похоже, парень знал все тонкости и научился подкупать, чтобы получить то, что ему нужно. Юнги закатил глаза и двинулся вперёд, ища глазами свободное место или, что более предпочтительно, свободный столик. К счастью для него, группа людей, всё ещё щеголявших в пижамах, встала из-за столика у двери и ушла, предоставив ему возможность уединиться. Как и предполагалось, еда была ужасной, а бананы - мягкими. Юнги ковырялся во всём, что было на его тарелке, заставляя себя проглотить несколько кусочков, пока это не стало почти невыносимым, прежде чем полностью сдаться. Он только надеялся, что в бакалейных лавках есть продукты, которые не особо напоминают по вкусу подержанную рвоту. Затем со вздохом выбросил остатки еды и вытащил расписание из кармана джинс, перечитав его ещё несколько раз, чтобы убедиться, что не пропустил ничего жизненно важного. Ничто не указывало на то, что Юнги нужно посещать групповую терапию, поэтому он с ворчливым вздохом поплёлся обратно в свою маленькую комнату и плюхнулся на кровать, надеясь немного вздремнуть. Первый настоящий день, и он уже ненавидел каждое решение, которое принимал до этого момента.