Изношен

В комнате было слишком жарко и тесно, а настойчивое тиканье часов на стене раздражало и отвлекало. Колено Юнги не переставало подпрыгивать вверх и вниз, как бы он не пытался остановить его, сопровождаемое тошнотой, которая ползла вверх по горлу. Точно так же, как в тот момент, когда он ступил в Милл-Уотер, чувство ужаса и страха закрыло Юнги в коробке тьмы, звук его бешено бьющегося сердца, бьющегося в ушах, заглушил всё остальное. Понедельник наступил слишком быстро, принося с собой свой первый сеанс психотерапии на рассвете. Юнги сидел на неудобном красном диване в одной из многочисленных частных комнат, одинокий и напуганный до полусмерти, задаваясь вопросом, выйдет ли его завтрак обратно. Поедание помоев в одиночестве вошло у него в привычку с первого же дня, когда он сидел за скрипучим круглым столом, подальше от пациентов, которые пытались с ним подружиться, и пока всё шло хорошо. Проснувшись в семь утра, он принял слишком холодный душ, потому что просыпаться раньше, чтобы набрать горячей воды, казалось тяжёлой работой, и всё, что осталось от дня, он провёл в своей комнате, пока не наступил ужин. Последние несколько дней он либо отказывался от ужина всем вместе, либо разогревал свою скудную коллекцию лапши, в которой вообще не было ничего существенного. Всё, что угодно, лишь бы держаться подальше от других жителей, у которых, казалось, были безжизненные глаза и глубоко залёгшие морщины. Юнги уже собирался встать и пойти обратно в свою комнату, когда дверь открылась с тихим стуком, и вошла женщина, одетая в чёрный костюм и туфли на высоких каблуках. Её лицо лишь слегка постарело, морщины были скрыты толстым слоем косметики, на несколько тонов слишком тёмной для её тона кожи. Юнги с трудом сглотнул, заставляя взять себя в руки и быть вежливым, поскольку эта женщина казалась человеком, который не будет иметь дело с чьим-то дерьмом. Он быстро встал и протянул дрожащую руку, чтобы пожать её тощую, морщинистую. - Привет, Юнги. Приятно познакомиться. Меня зовут Джихьё, - сказала она твёрдым голосом, отодвигая стул от длинного деревянного стола, чтобы сесть. Скрестив ноги в коленях, она на мгновение потянулась за синей папкой, лежащей рядом, чтобы посмотреть её. - Сегодня будет оценка. Я задам вам несколько вопросов, и вы ответите на них как можно правдивее. Юнги почувствовал, как новая волна беспокойства накатывает на него, как океан, накатывая волнами, увлекая его всё дальше вниз с каждой встряской его тела. Нервничая, он слегка кивнул головой и вцепился в одну из красных подушек, лежащих рядом, теребя один их потёртых уголков, чтобы занять руки. Духи Джихьё были сильными фруктовыми ароматами, которые быстро заполнили комнату, удушая его лёгкие, сжимая грудь, как болезненные тиски. Прошла всего одна минута, и паника снова начала накапливаться, быстро, как вор в ночи. Просто чтобы остановиться на том достоинстве, которое у него осталось, жгучие слёзы угрожали поцарапать ему глаза. Джихьё пролистала несколько бумаг в руках, едва подняв взгляд, чтобы взять ручку из чашки рядом с ней. - Твои друзья называют тебя одиночкой. Вы предпочитаете оставаться наедине с собой, верно? Юнги откашлялся и сказал: - Я, гм, думаю, да. - Это было характерно для тебя всю жизнь? - Джихьё подняла глаза из-под ресниц, взгляд её не дрогнул. Юнги чувствовал себя так, словно его допрашивали по обвинению в убийстве, но это не помогало справиться с тревогой и паникой, которые зудели под его кожей, как миллион беглецов. Этот вопрос заставил его вспомнить, по крайней мере, то время, когда он был маленьким мальчиком, полным жизни и чудес. Намджун, Сокджин и Хосок были в основном его лучшими друзьями, но он любил время от времени играть с соседскими детьми, пока они не начали придираться к нему, когда стали старше. Только после окончания средней школы его сердце остыло и, в свою очередь, создало то, кем он был сейчас, то, что его друзья якобы описывали его как одинокого человека. - Нет, - как будто ударили по лицу, сказав это вслух, признав, что в нём что-то изменилось. Джихьё что-то написала на бумаге перед собой, и из её носа вырвалось жужжание. - Здесь сказано, что вы и раньше были жестоким. Это правда? Это было что-то, что не позволялось поднимать, факт, который держался в секрете между ним и его лушчими друзьями. Какое-то мгновение Юнги просто сидел, уставившись на красную подушку в своих руках, и гадал, кто дал Милл-Уотер такую информацию; должно быть, это был Намджун, Хосок или Сокджин... может быть, даже все трое. Его кулаки сжались, холодный пот выступил на лбу при этой мысли. Он задавался вопросом, останется ли его дружба прежней после всего этого испытания, или он пришёл к понимаю, что люди, которых он любил больше всего, остались в его жизни только для того, чтобы предать его. Джихьё терпеливо ждала, что Юнги скажет хоть что-нибудь. Он почесал затылок, чувствуя пальцами влагу от пота, который впитался в его волосы, как будто он только что вышел из душа. Он неохотно выдавил из себя тихое "Да" и закрыл глаза, чтобы не видеть осуждающего взгляда своего терапевта. Эта бурная полоса длилась недолго, не больше нескольких месяцев летом перед началом учёбы в колледже. Юнги так сильно злился из-за потери нормальной, сильной жизни и бродил по ночным улицам города с намерением устроить драку. Иногда это случалось в тёмных переулках за рискованным клубом, столкнувшись с пьяным незнакомцем, который даже посмотрел на него не в ту сторону. Несколько раз Юнги посещал подпольный бар и выпивал что-нибудь крепкое, прежде чем присоединиться к рингу для уличных боёв, откуда он уходил весь в крови с пачкой денег в заднем кармане джинс. Только когда его друзья вмешались с серьёзными проблемами, он пообещал остановиться и сдержал своё слово. Не только из-за болезненных издевательств в детстве, но и из-за жестокого прошлого с драками, бесконечным повторением боли и причинения боли, это вызвало у Юнги развитие неконтролируемых эпизодов паники и приступов тревоги. Ментальный шрам, который, казалось, контролировал почти все аспекты его жизни, что-то, что будет преследовать его вечно. - Ты бы сказал, что все дни чувствуешь себя безнадёжным или одиноким? - спросила Джихьё, на этот раз мягче, и скрип её ручки был слышен в маленькой комнате. Юнги был в порядке сам по себе и мог справиться со своими проблемами самостоятельно. Но что-то дрогнуло в его груди при этих словах, и некоторое время он сидел, обдумывая вопрос. Конечно, он чувствовал себя одиноким. Каждый человек в этом грёбаном мире наслаждался своей жизнью, продолжал обладать удивительными способностями к полёту и управлению разумом, в то время как он изо всех сил пытался смириться, с тем фактом, что он никогда не будет таким, как они. Ночь за ночью он чувствовал себя безнадёжным и таким мучительно ничтожным, что это почти калечило его. - Да. Джихьё подняла голову и задумчиво посмотрела на него, прежде чем сказать: - Это нормально, чувствовать себя так. И почему-то, Юнги не был уверен почему, эти слова успокоили его. Часовая встреча продолжалась в том же духе: вопросы задавались, ответы давались неохотно. Порочный круг старых воспоминаний всплыл внезапно, так что Юнги едва ли мог его выносить. Когда Джихьё натянуто улыбнулась и сказала, что время кончилось и они встретятся снова в следующий понедельник, Юнги поблагодарил её вполсердца и выскочил за дверь так быстро, как только мог. Поднявшись в свою комнату, Юнги принял душ во второй раз за этот день и, надев наушники, включил музыку на старом, громоздком проигрывателе компакт-дисков, который он поспешно засунул в свой багаж неделю назад. Без телефона и Интернета Юнги был вынужден полагаться на несколько компакт-дисков, которые он привёз с собой, большинство из которых были Epik High и Zion.T, с одним или двумя альбомами Big Bang, любезно предоставленными Сокджином. Он выбрал песню с интенсивным ритмом и увеличил громкость настолько, насколько это было возможно, просто чтобы заглушить тревогу, всё ещё терзавшую его голову. Он беспечно прыгал и танцевал, пока ноги не превратились в желе, а батарейка cd-плеера не села, прежде чем рухнуть на кровать и заснуть.

***

Около пяти раздался тихий стук в дверь, который разбудил Юнги от его импровизированной дремоты, прежде чем низкий голос предупредил его, что у него гости. Услышав это, Юнги неуклюже выбрался из кровати, запутавшись ногой в простынях так сильно, что его лицо уткнулось прямо в пол. Тихий стон сорвался с его губ, когда он зажал ноющий нос, всё ещё пытаясь освободиться от беспорядка одеял. Вскочив на ноги, он рванул к двери и распахнул её так быстро, что она ударилась о стену, оставив на неё крошечную вмятину, которая не имела большого значения. Его встретил санитар в синем халате, стояли три человека, при виде которых у Юнги возникло смешанное чувство. Хосок просиял, проталкиваясь вперёд, пока его руки не обхватили плечи Юнги. Намджун поблагодарил работника и тоже вошёл внутрь, за ним последовал Сокджин. - Мы скучали по тебе! - Крикнул Хосок, метнувшись со своего места рядом с Юнги на кровать в другом конце комнаты, где он резко упал на матрас. - Даже простыни пахнут тобой. Юнги не мог сдержать тепло, которое бурлило в его животе, несмотря на боль, которая эхом отдавалась в его сознании при виде трёх его самых близких друзей. Тепер он мог забыть о том, что они сделали не так, и наслаждаться обществом, благодарный за перемену настроения. - Прошло четыре дня, - мягко сказал он, закрывая дверь, чтобы не потревожить других пациентов. - А почему вы всё-таки здесь трое неприятностей? Джин поднял пакет, наполненный вкусностями, и улыбнулся. - Вечеринка по поводу новоселья. Юнги проворчал, шаркая к тому месту, где стоял Сокджин. Более пристальный взгляд показал, что яркие изумрудные лозы спиралью поднимались по руке старшего, в результате его расцветающей силы. Несколько цветов проросли под его пальцами, все разных цветов жёлтого и фиолетового, ничего такого Юнги никогда раньше не видел. В тёмно-каштановых волосах Сокджина были даже листья и лепестки, которые, казалось, выходили прямо из его кожи. Юнги выхватил у него пакет и отнёс его к небольшому столу, заглянув внутрь, чтобы увидеть несколько пластиковых контейнеров с домашней едой и изобилием риса, которого могло бы хватить ему на несколько недель, если бы он ел экономно. - Это не дом, тем более не дом, - прокомментировал Юнги, оглядываясь на троих друзей и приподняв бровь. - Но спасибо. Тело Хосока материализовалось в туманный туман, прежде чем появиться рядом с Юнги. - Мы все знаем, что это должно быть трудно, поэтому твоя мама сделала некоторые из твоих любимых блюд и попросила нас привезти их тебе. Он не был уверен, почему его мать сама не приехала навестить его, но решил не спрашивать об этом, вместо этого подумав, что лучше всего хранить еду в мини-холодильнике, пока всё не начало портиться. Он присел на корточки и заснул контейнеры туда, где они должны были поместиться, а затем бросил пакет в мусорное ведро. - Я бы предложил вам выпить, ребята, но у меня мало. - Окей, - сказал Джун, плюхаясь на кровать, где когда-то лежал Хосок. - Мы не можем оставаться здесь долго. Очевидно, часы посещений заканчиваются в любом случае через полчаса. Но хватит тратить время впустую. Как обстоят дела? Юнги задумался, стоит ли ему солгать и сказать им, что в Милл-Уотер-Хейвене всё было замечательно, что он завёл бесчисленное количество друзей и начал путь к выздоровлению всего за несколько дней. Конечно, никто не купится на это, так как другие знают его упрямство уже много лет. Вместо этого Юнги вздохнул и сел на край кровати, пожав плечами. - Здесь дерьмово. Это всё, что я могу сказать. Сокджин бросил понимающий взгляд и скрестил руки на груди, и от этого движения некоторые листья на его голове зашуршали. Зрелище было почти тревожным. - А ты хоть с кем-нибудь встречался или пытался обрести душевный покой? - Кто готов поспорить, что он прячется в этой комнате с тех пор, как попал сюда? - пошутил Хосок, чем заслужил грозный взгляд Намджуна и Сокджина. Юнги передразнил Сокджина, скрестив руки на груди и нахмурив брови сказал: - Я пришёл сюда не для того, чтобы заводить друзей, Джин. Я пришёл сюда, что все отвалили от меня. - А тебе не кажется, что найти друзей в подобной ситуации, как ты, может помочь? Например, найти кого-то, кто понимает, через что ты проходишь. Хосок двинулся вперёд, голос его звучал легко и уверенно, как будто он ступал осторожно. Юнги закатил глаза, но в глубине души ему казалось, что друзья обращаются с ним как с сумасшедшим. Это просто не устраивало его, заставляло его желудок сжиматься и чувствовать себя довольно больным. - Я могу справиться только с таким количеством тупых друзей, как вы. Мне не нужно добавлять в список людей, которые раздражают меня до чёртиков. - Тебе не нужно быть мудаком, Юнги, - проворчал Джун, поднимаясь с кровати. - Мы заботимся о тебе достаточно, чтобы насрать на твоё благополучие, хорошо? Это зависит от тебя, хочешь ли ты быть одиноким и несчастным в течение всего года или на самом деле "вырастить себе пару шаров" и завести несколько друзей. Тогда было тихо, слова задели что-то в Юнги, заставив его пожалеть о своей резкости. Он закусил нижнюю губу, внезапно почувствовав себя ещё хуже, чем утром, как будто грозовая туча образовалась прямо над его головой. Вместо того чтобы извиниться, как следовало бы, он ждал, что кто-нибудь из троих скажет что-нибудь, чтобы разрядить обстановку. Вместо этого место было встречено напряжённой тишиной, единственным звуком был гул вентиляционных отверстий над ними. Джин похлопал Джуна по плечу и повернулся к двери. - Мы пойдём. Береги себя, Юнги. И когда они ушли, Юнги почувствовал, что мир рушится у него в руках, он никак не мог собрать его обратно