Изношен

Потребовалось ровно две недели холодного душа, чтобы Юнги окончательно устал и проснулся на несколько часов раньше, просто чтобы принять горячий душ. Солнце даже не показывало своего лица, и всё же Юнги бодрствовал и наслаждался каждой секундой своего горячего, парного душа, не чувствуя ни капли сожаления. В последнее время он присоединялся к Чимину за завтраком в комнате Тэхёна на пятом этаже, почти ничего не ел, но, по крайней мере, наслаждался компанией. Иногда Чонгук был там, полусонный и цепляющейся за Тэхёна, как коала, что после нескольких раз наблюдения не беспокоило Юнги так сильно. Однако сегодня всё было немного иначе, чем обычно. Перед завтраком был запланирован осмотр у врача, и Юнги обнаружил, что напряжённо ждёт в лазарете на шестом этаже, когда его назовут, всё ещё одетый в пижаму (розовые спортивные штаны и синяя майка), с мокрыми волосами, стекающими по спине. Вместе с ним в комнате ждали ещё три человека, один из них - Минджу, девушка с убийственным взглядом смерти. Вместо того, чтобы быть дружелюбным и поздороваться, Юнги ещё глубже забрался в кресло и сонно закрыл глаза, надеясь, что его имя скоро назовут, или же он собирался вернуться в свою комнату, чтобы немного вздремнуть. Прошло пятнадцать минут, прежде чем медсестра вошла в дверь и позвала Юнги следовать за ней в коридор, где он должен был снять обувь и взвеситься, а также проверить свой рост, который всегда был его наименее любимой частью. Он устал от напоминаний о том, что ему не хватает высокого роста, каждый раз, когда он идёт к врачу. - Ты похудел с тех пор, как приехал, - сказала медсестра, скорее для себя, чем для него, а затем повела его обратно в отдельную палату по коридору. Задавались вопросы, проверялось кровяное давление, в глаза проникал тусклый свет, а в уши тыкали острым инструментом. Медсестра записывала что-то в свой маленький планшет, напевая всякий раз, когда Юнги добавлял что-то в список проблем, связанных со здоровьем, курил ли он когда-нибудь? Немного. У него было прошлое с алкоголем? ДА. Сексуально активен? Не так давно. Инвазивные вещи, которые все врачи, казалось, подталкивали, как будто их конечная цель состояла в том, чтобы заставить пациента уйти, чувствуя себя неловко и стыдно. Когда она ушла и Юнги пришлось дожидаться врача, он взял себя в руки и с лёгким интересом посмотрел в окно. Становилось всё теплее, весна медленно переходила в лето в череде цветущих, а затем осыпающихся хлопьями лепестков в воздухе. В то утро небо было ясным, ярко-голубым. Юнги подумал, что он мог бы пообедать на улице и насладиться хорошей погодой, прежде чем летняя жара станет слишком жаркой, чтобы обнажиться, и ему придётся запереться внутри до сентября. Розовая нитка упала на его штаны, и он лениво теребил её, пока она не упала на пол. Сокджин подарил ему штаны несколько лет назад, когда Юнги думал, что мужественность означает, что он не может носить розовый цвет. Несколько месяцев назад он отказывался их носить, пока однажды ему больше нечего было надеть, и он не смог расхаживать голым по своей комнате в общежитии колледжа. Он надел спортивные штаны и понял, что они, должно быть, были самыми удобными вещами, которые когда-либо надевал на своё тело. С того дня его любимой парой брюк стали розовые спортивные штаны, и его мысли о розовом изменились. Он не чувствовал себя менее мужественным, надев его, на самом деле розовый цвет заставил его чувствовать себя довольно хорошо. Он скучал по Сокджину. И ещё он скучал по Хосоку и Намджуну. Они не приходили с тех пор, как в прошлый раз Юнги вёл себя как придурок и оттолкнул их. Интересно, когда они снова придут к нему? Раздался стук в дверь, и в комнату вошёл человек в белом халате, старый и лысый. - Здравствуйте, я доктор Чой. Приятно познакомиться. Юнги протянул руку для рукопожатия, но его проигнорировали, когда старик пересёк комнату и сел на круглый табурет. В руке у него был планшет, на который он некоторое время смотрел, оставив Юнги сидеть в неловком положении в течение нескольких минут. - Похоже, вы в добром здравии, мистер Мин. Ваш вес вызывает некоторое беспокойство, учитывая, что вы потеряли шесть фунтов с момента вашего прибытия. Ты был худой, когда приехал сюда, так что давай сосредоточимся на том, чтобы набрать вес, хорошо? Юнги внезапно почувствовал себя неловко и сжался внутри, как будто это могло скрыть его худые щёки и костлявые пальцы. - Да, сэр. - Я хотел бы провести несколько тестов, чтобы убедиться, что недостаток энергии не является чем-то физическим, - пробормотал доктор Чой, вставая, чтобы подойти к Юнги. Его морщинистые пальцы ощупали голову, виски и плечи Юнги. - Я пошлю медсестру взять немного крови, а потом пойдём отсюда. Доктор провёл ладонью по спине Юнги, потом по животу. - Здесь что-нибудь болит? Юнги покачал головой. Доктор Чой схватил планшет и что-то записал, прежде чем снова отступить. - Есть ли какие-нибудь проблемы, которые вы хотели бы решить, прежде чем я уйду? - Нет, сэр, - вздохнул Юнги и снова остался один, пока медсестра не вернулась, чтобы взять у него кровь. С иглами у него не ладилось, никогда не получалось и, вероятно, никогда не получится. В последний раз, когда у него брали кровь в старших классах, он потерял сознание и свалился с экзаменационной койки, в результате чего на лбу остался шишковатый синяк, который держался две недели. С тех пор он изо всех сил старался избегать иголок, и, судя по всему, сегодня ему предстояло закончить свою четырёхлетнюю полосу. Медсестре не потребовалось много времени, чтобы войти с маленьким подносом, на котором лежала игла, мерзкий пластырь и повязка с человеком-пауком. - Извини, у нас закончились обычные, - хихикнула она, когда Юнги приподнял бровь при выбросе пластыря. - Это не займёт много времени, просто расслабься, хорошо? Юнги смотрел в окно, пока медсестра перевязывала ему руку пластиковой лентой, а затем принялась протирать внутреннюю сторону локтя спиртом и потратила следующие две минуты, пытаясь найти вену. После того, как его ткнули несколько раз, кровь была взята, и Юнги сумел сохранить себя в вертикальном положении всё это время. Юнги ушёл с повязкой человека-паука и приказал питаться высокоуглеводной диетой в течение следующих нескольких недель, пока он не наберёт вес, который потерял. Завтрак был готов только через час, и всё же Юнги обнаружил, что бредёт к комнате Тэхёна на пятом этаже, хотя он был почти уверен, что все ещё спят. Его подозрения подтвердились, когда он заглянул через порог и обнаружил Тэхёна в беспорядке одеял, храпящего в постели, с толстым комком слюны, капающим из его рта на подушку. Юнги попятился из комнаты и зашаркал к лифту, который должен был доставить его на первый этаж. Было достаточно приятно находиться снаружи, пока не прозвенит звонок к завтраку, поэтому он проскользнул мимо дверей и побрёл между рядами деревьев, пока не добрался до широкого проёма, демонстрирующего акры высоких травянистых полей, защищённых высокими воротами. Он опустился на траву и взглянул на небо, усеянное плюшевыми облаками, гадая, что в этот момент делают трое его друзей. Джун, вероятно, спал, Джин мог работать в раннюю смену, а Хосок просыпался каждое утро, чтобы попрактиковаться в танцах. Юнги гадал, приедут ли они снова. Прошло почти две недели с тех пор, как Юнги вёл себя как придурок и спугнул всех троих, так что не будет большим сюрпризом, если никто не придёт к нему. С тех пор как он приехал, его родители даже не пытались приехать, а его мать приготовила всю эту еду и отправила его друзей, чтобы доставить её, так что ей не пришлось. Неужели им было стыдно за то, что его лечат? Неужели его мать ненавидит его, потому что осознание того, что её единственный сын не обрёл силы, внезапно ударило её по лицу? Юнги тяжело вздохнул и пожалел, что не спрятал телефон в чемодан, чтобы позвонить кому-нибудь и объяснить свои чувства. Он вспомнил, что Тэхён каким-то образом взломал Wi-Fi, и подумал спросить его, как он это сделал. Ветер подхватил и сдул с фруктовых деревьев несколько белых лепестков. Это служило для шуршания волос Юнги, которые выглядели тусклыми в эти дни. В день приезда он был тёмно-серебристым после нескольких часов отбеливания и тонизирования. Теперь сквозь него проглядывали его чёрные корни, и серебро потускнело до мягко светлого, шершавого на концах, где оно было обжарено до печальной хрустящей корочки. Судя по взглядам других людей в святилище, не было никакого способа получить краску и вырезать. Может быть, он вернётся к тёмному цвету и укоротит его во время своего отпуска на выходные через несколько недель. Он думал о том, что его врач сказал о его здоровье, и задавался вопросом, были ли подозрения верны, если его силы не пришли из-за чего-то физического. Что, если всё это было случайностью, потому что он всегда был на несколько фунтов легче большинства? Если бы это было так, он бы съел всё, что есть под солнцем, только чтобы получить дар и покинуть это место. Из того, что он слышал на протяжении многих лет в своей жизни, обычно это было что-то психологическое о том, почему люди не получают силы. Иногда это был врождённый дефект, а в редких случаях - физическая травма или болезнь. Юнги надеялся, что это было что-то такое же простое, как набрать несколько фунтов, чтобы его сила наконец могла проявить себя. Что будет, если он получит свой дар? Сможет ли он контролировать рост растений, как Джин, или управлять водой, как Джун? Что, если бы он мог взлететь вверх, вверх, вверх в небо и дотронуться кончиками пальцев до пухлых облаков, или даже сжаться до размеров муравья и ползти между отдельными травинками, устраиваясь между бороздками древесной коры? Его отец мог поднять машину одним пальцем и никогда не вспотеть, а его мать могла просто взглянуть на что-то, и это могло вспыхнуть пламенем, так почему же Юнги не мог сделать что-то настолько великолепно? Семья Мин имела сильную линию могущественных одарённых предков, но так уж случилось, что Юнги был первым, кто не был одарённым за сотни лет. Неужели его предки насмехаются над ним из своих могил? Неужели всю семью тошнит от того, кем он был? Объявления о завтраке вспыхнули и вырвали Юнги из его глубоких мыслей, и за это он был благодарен хоть раз. Его разум блуждал по тёмной, опасной территории, и он не был уверен, сколько из этого он сможет вынести. Коридоры уже были заполнены пациентами, спешащими на завтрак, и Юнги присоединился к ним, бессмысленно следуя за ними в столовую и хватая чёрный поднос и пластиковую вилку. То, что было в меню, пахло смертельно, но доктор казался устрашающим, и ему дали строгие правила, чтобы немного поправиться, иначе он не был уверен, что произойдёт. Ему было всё равно, какая еда на вкус, лишь бы она была съедобной. Юнги уже добрался до прилавка и нагрузился чашками с вялыми овощами и фруктами, когда раздался грохот, в результате которого шумный кафетерий внезапно стал тихим, как ветер. Юнги посмотрел через плечо, чтобы увидеть, что только что произошло, и только тогда понял, что внезапный взрыв от Минджу, девушки, которая вела себя так, словно ненавидела всех. За те несколько коротких недель, что Юнги провёл здесь, он видел девушку несколько раз, в основном мимоходом, когда выходил из комнаты Тэхёна после завтрака. Глядя на неё сейчас, было ясно, что что-то не так, поскольку девушка стояла, упёршись в стол, и в её глазах было столько гнева, что его хватило бы, чтобы напугать кого угодно. - Да пошёл ты! - она закричала, и к тому времени вокруг собралось так много людей, чтобы посмотреть на разворачивавшуюся, что Юнги не мог понять, на кого она кричит. Слегка обеспокоенный, он поставил свой поднос на сервировочный стойке и пробрался через несколько дюжин тел к дальнему столу. Чимин и Чонгук были там, вместе с Тэхёном, который носил больничный халат, как будто он был слишком ленив, чтобы надеть обычную одежду. Юнги не помнил, чтобы его когда-либо уведомляли о том, что Тэхёну разрешили вернуться в столовую, но прежде чем он смог как следует спросить об этом, Минджу снова встрепенулась. - Ты сам не понимаешь, о чём говоришь придурок ненормальный! - она схватила поднос и со своей силы швырнула его через весь кафетерий. В этот момент трое парней повскакали со своих мест, окружив невысокую девушку, словно живой барьер. Всё ещё в таком же замешательстве, как и раньше, Юнги почти разозлился, что что-то произошло, что-то настолько драматичное, что заставило такую тихую девушку стать такой громкой и злобной. Не прошло и секунды, как он получил ответы в виде какого-то парня с короткими, взлохмаченными волосами, который наклонился, чтобы поднять пластиковый поднос с едой, брошенный Минджу, и швырнул его в нее. - Сумасшедшая сука, не можешь даже защитить себя. Пусть твои маленькие собачки сделают это за тебя, - усмехнулся парень, указывая на Тэхёна, Чонгука и Чимина. - Посмотри правде в глаза, девочка. Ты всегда будешь всего лишь беспомощным уродом, как и все остальные сумасшедшие здесь. К тому времени лицо Тэхёна покраснело, и, казалось, единственное, что удерживало его, это кулак Чимина, вцепившийся в ткань его больничного халата. Чонгук молчал, но блеск в его глазах сказал Юнги, что не потребуется много времени, чтобы заставить его наброситься. А что касается Минджу, то её гнев превратился в агонию, и глаза наполнись слезами. Юнги вернулся к своим боевым дням, к приливу адреналина, который бурлил в его венах, когда он пробирался на бойцовский ринг только ради дешёвой пачки наличных. То же самое колотящееся сердце, покалывание в пальцах пробежало по позвоночнику, неконтролируемая потребность ударить кулаками по телу росла с пугающей скоростью. Он не мог понять почему, так как Минджу не была ему подругой, даже знакомой, а что касается трёх парней, то они были теми людьми, которых Юнги мог терпеть какое-то время. Не было какой-то сильной связи, которая заставляла Юнги защищать этих четырёх людей, это была не его битва, он не принимал в ней участия. И всё же его тело наполнилось яростью, а пальцы сжались в кулаки так крепко, что костяшки побелели, как снег. - Отвали Хансол, - выпалил Чимин, шокировав остальных. Толпа вокруг них, казалось, росла с каждой секундой, как будто это испытание было комедией положений по телевизору, и Юнги пожелал, чтобы люди занялись своими чёртовыми делами и вернулись в свои комнаты. Хансол шагнул вперёд и обхватил пальцами воротник рубашки Чимина, притягивая его ближе. - Когда пидор наконец заговорит, ему нечего будет сказать хорошего. Юнги не был уверен, что на него нашло тогда, было ли это просто действие импульсивности или сдерживаемое разочарование, нельзя было сказать наверняка. Он бросился в бой, мышечные воспоминания от стольких ночей ожесточённых боёв на улицах вернулись к нему в одно мгновение. Его локоть оттолкнул Чимина, прежде чем он поднял кулак и с силой ударил Хансола в челюсть, и прошлое хлынуло назад, как быстрая река. Это застало парня врасплох достаточно долго, чтобы Юнги послал летящий удар в колено, в результате чего мудак рухнул на землю с резким криком. Толпа начала кричать, и где-то вдалеке он услышал, как охрана кричит и выкрикивает предупреждения. Юнги опустился на колени и поднял Хансола за ткань рубашки, лицом к лицу, достаточно близко, чтобы увидеть кровь у него во рту. Удар, должно быть, выбил зуб. Юнги не был уверен, да его это и не волновало. - Не дай мне снова увидеть тебя, - прорычал он, и Хасол отчаянно закивал, жалобно всхлипнув. Первое, что заметил Юнги, когда снова встал, был шок, написанный на лице Минджу, и страх, смешанный с Чимином. Прежде чем он смог найти оправдание действиям, пара рук схватила его сзади, большое тело повалило его на землю. Ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что это был сотрудник, и на этот раз он не пытался сопротивляться.