Изношен

Солнце стояло высоко в небе, сияя в конце весенней жары, и Юнги впитывал каждый кусочек, который он мог получить. Плед был расстелен на траве за фруктовыми деревьями, а остальные были заняты игрой в футбол на поле, игрой между несколькими пациентами, с которыми Юнги не был действительно знаком, и командой ЧиТэГук, или, по крайней мере, так они себя называли. Чонгук был вратарём, в то время как Чимин и Тэхён по очереди жестоко уничтожали других игроков, обманывая каждый раз, когда появлялась возможность пнуть безвольный футбольный мяч. Минджу читала книгу на противоположной стороне пледа, и хотя она никогда не заводила никаких разговоров, она больше не смотрела на Юнги. Более того, она просто одарила его нежным, пристальным взглядом, прежде чем отвернуться, чтобы сосредоточиться на чём-то другом. Их отношения, казалось, пришли к взаимному пониманию того, что они никогда не будут друзьями, но каждый из них испытывал некоторый уровень уважения, и отношения больше не были ядовитыми. Юнги позаботился о том, чтобы остаться в своём углу пледа, всё ещё позволяя себе расслабиться, раскинувшись, как деревянная доска, ноги прямые, спина упирается в землю с головой, которую он поддерживал одной согнутой рукой. Лето наступило быстро, и температура каждый день поднималась на несколько градусов. До сих пор сегодняшний день был самым тёплым днём в году, и поэтому большинство жителей проводили день, загорая и играя. Большинство цветов на фруктовом дереве было сдуто ветром, и на их месте остались крошечные бутоны, которые скоро превратятся в сочные яблоки и груши, что-то, с нетерпением ожидающее наступления осени. Коричневая, тусклая трава теперь вибрировала и росла с пугающей скоростью, уже так долго, что служила хорошей подушкой, в которую Шуга мог зарыться руками и ногами. Прошло всего три дня с тех пор, как Юнги нашёл Чимина запертым в своей комнате, и с тех пор, казалось, Чимин вернулся к своему нормальному состоянию. Тёмные круги всё ещё были заметны, не такие ужасные, как несколько дней назад, и большая часть цвета вернулась на его лицо. Глядя, как он играет и смеётся, казалось, что полного срыва никогда не было. С тех пор Юнги и Чимин не испытывали никаких угрызений совести, поднимая эту тему, и Юнги дважды перечитал книгу Эдгара Аллана По, уже начав третий круг. До сих пор его любимое стихотворение называлось "Аннабель Ли", и каждый раз, когда он читал его, оно разбивало его сердце чуть больше. Была суббота, а значит ему нечего было делать, так как обеденное дежурство уже закончилось. Солнце согревало его кожу, и, не имея никаких других обязательств, Юнги закрыл глаза и приветствовал короткий сон. Далёкого смеха от футбольного матча и щёлканья книжных страниц Минджу было достаточно, чтобы убаюкать его в нежный сон, который не давал ему никаких снов и оставался мирным, пока мягкая встряска не разбудила его. В небе мало что изменилось, но Минджу исчезла, как и все остальные. Тэхён улыбнулся ему сверху вниз и сказал зайти внутрь, пока не получил солнечный ожог, поэтому Юнги скатал плед, перекинув его через руку и присоединился к Тэ на обратном пути к святилищу. Оттуда каждый пошёл своей дорогой, Чонгук и Тэхён побрели на пятый этаж, Минджу убежала куда-то на первом, а Юнги оказался в лифте с Чимином, где они оба ступили на четвёртый этаж и лениво пошли в свои отдельные комнаты. Под мышкой у Чимина был футбольный мяч, а на лбу блестели капельки пота от усердной игры, но он был счастлив и сиял, и Юнги не мог не улыбнуться ему. Это было намного лучше, чем слышать, как парень плачет, как он рыдал всего несколько дней назад, и Юнги решил, что больше всего на свете он предпочитает Чимина таким. Милая улыбка, счастливая от хорошего дня. - Подожди здесь, - неожиданно сказал Юнги, почти удивив самого себя. Чимин хихикнул, но не сделал ни малейшего движения, чтобы уйти со своего места, поэтому Юнги сунул ключ в ручку и толкнул дверь, торопясь схватить книгу, которую дал ему Чимин, которая лежала на его кровати. Когда он вернулся, первый парень выглядел удивлённым, но улыбка не сходила с его лица. - Я прочёл её дважды. - Ты это сделал? Чимин переложил футбольный мяч в другую руку и потянулся, чтобы потеребить один из потрёпанных углов обложки, но не сделал ни малейшего намерения забрать её. - Какой отрывок твой любимый? - Аннабель Ли, - сказал Юнги без колебаний, наблюдая, как Чимин осторожно провёл пальцами по открытому краю твёрдой обложки, прежде чем отпустить руку. - Мне кажется, ему было очень больно, когда он это писал. -Да, - тихо согласился Чимин. - Он был очень влюблён, и когда любовь умерла, она забрала всё, что у него было с собой. Запах отбеливателя, наконец, исчез из коридора, и всё, что Юнги мог уловить, это земляной запах, исходящий от его одежды, и запах грязи, прилипшей к Чимину. В холле, как обычно, было тихо, если не считать едва слышного лифта на другом этаже, который эхом разносился по коридору. Юнги некоторое время листал страницы книги, задаваясь вопросом, позволит ли Чимин ему одолжить её во второй раз, прежде чем протянуть её молодому человеку. - Я хочу, чтобы ты оставил её себе, - сказал Чимин через несколько секунд. - У меня миллион разных экземпляров одной и той же книги. Я очень люблю её, и мне хотелось бы, чтобы она досталась именно тебе. Порыв бабочек пронёсся по животу Юнги, чувствуя невероятную благодарность за столь значимый подарок. - Спасибо. - Я не думал, что ты на самом деле прочтёшь это, - признался Чимин, пиная кусок грязи из своих кроссовок. Его свободные баскетбольные шорты подпрыгивали на сильных икрах от движения. - Значит, то, что ты сделал, многое значит. - Я действительно рад, что ты рассказал мне об этом, - искренне ответил Юнги. - Мне кажется, я начинаю понимать, что ты имел в виду, говоря о чувствах, когда читаешь стихи вроде тех, что пишет По. Это неописуемо. - Приятно чувствовать что-то, когда кажется, что вообще ничего не чувствуешь. - Чимин вытащил ключ от своей комнаты из кармана шорт и использовал его, чтобы отпереть свою дверь, широко распахнув её, но показывая нежелание войти внутрь. Через мгновение он небрежно бросил футбольный мяч внутрь, и тот ударился о стену, но Чимин задержался ещё на несколько секунд. - Спасибо за всё, что ты сделал на днях. Если бы не ты, я бы до сих пор сидел взаперти в своей комнате и жалел себя. - Я мало что сделал, - сказал Юнги, теребя дверную ручку. - Я просто забочусь о том, чтобы с тобой всё было в порядке. - Ты один из первых, - сказал Чимин, и его яркая улыбка вернулась, на этот раз встретившись с его глазами полностью. - Увидимся за ужином. Затем Чимин ушёл в свою комнату, закрыв за собой дверь с тихим щелчком, а Юнги стоял в холле, как идиот, удивляясь, почему его сердце никогда не билось регулярно, когда Чимин был рядом.

***

- Вам никто не звонил? На коленях у Джихьё лежал блокнот, а между пальцами ручка, но она ничего не записывала с тех пор, как Юнги начал говорить. Это был четвёртый настоящий приём у психотерапевта, и всё же ему казалось, что был первый, когда кто-то действительно слушал его, а не осуждал то, что выходило из его уст. Не вдаваясь больше в подробности, Юнги рассказал о том, что за всё время, что он был там, его навещали всего два раза, а родители даже не попытались ему позвонить. Юнги вздохнул, поигрывая подушкой, лежащей на диване, дёргая свободную нить, пока она не оторвалась. - После того, что Сокджин сказал мне во время своего последнего визита, я думаю, что мои предположения были правильными. Моя семья происходит из длинной линии очень влиятельных людей. Мой прадед знал, как изгибать каждый элемент, и, по-видимому, это довольно редкая сила. Так что семья Мин имеет очень высокие требования, и поскольку я в настоящее время беспомощен и живу в сумасшедшем городке, я полагаю, что они отказались от попыток включить меня в состав остальной семьи. Джихьё подняла ручку, помедлила и снова отпустила. - А как насчёт твоих трёх лучших друзей? Юнги отпустил подушку, чтобы проследить за крошечными отметинами на диване, которые поначалу трудно было заметить. - Я разозлил их, и теперь они, наверное, все меня ненавидят. Наконец психотерапевт, откинувшись на спинку стула, сделала несколько заметок, написанных непонятными каракулями. - А ты не против позвонить родителям или друзьям? Если они не ответят, может быть, оставишь сообщение и посмотришь, перезвонят ли они тебе. - Я... я боюсь. - Юнги почувствовал себя слабым из-за того, что признался в чём-то подобном, и его руки начали дрожать от надвигающейся панической атаки, но он всё равно справился, сделал глубокий вздох и медленно выдохнул. Джихьё посмотрела на него поверх очков в толстой оправе. - А чего именно ты боишься? - Реальности. - Грудь Юнги сжалась, и комната закружилась. - Потому что я знаю, что за пределами этого места всё изменилось. Мои родители не хоят меня видеть, мои лучшие друзья ненавидят. Когда я уйду отсюда, я останусь один. И это... пугает меня. - Ты не знаешь этого наверняка. - Женщина сделала ещё несколько пометок, потом взглянула на часы, висевшие на стене, наблюдая, как маленькие стрелки проносятся мимо. - Просто попробуй позвонить, когда почувствуешь, что можешь. Дай мне знать, как всё обернётся.

***

У Юнги привилегии звонить дважды в месяц, которыми он никогда раньше не пользовался, но там, на седьмом этаже, были три комнаты с одним креслом и стационарным телефоном в каждой. Две из трёх давно были заняты, поэтому Юнги вошёл в самую последнюю и закрыл за собой дверь, зная, что как только он возьмёт телефон и наберёт номер, то уже не сможет вернуться. Кресло было коричневым и мягким, а на полу рядом с ним лежал вязаный плед для тех, кто любит уютно устроиться во время телефонного разговора. Юнги пожалел, что в комнате нет фонтана с водой, чтобы он мог утолить сильную жажду. Он поднял трубку и прижал её к уху, дрожащие пальцы застыли над клавиатурой, номер, который он знал наизусть, повторялся в его голове, как мантра. Ответит ли отец, и если да, то что ему скажут? Какое-то время Юнги просто сидел с телефоном, прижатым к уху, не делая ни малейшего движения, чтобы набрать цифры, вращающиеся в его мозгу. Со временем дрожь в руках улеглась, и уже через час, сидя в комнате с гудком в ухе, Юнги каким-то образом убедил себя, что звонить родителям - глупая идея, а его психотерапевт абсолютно не прав. Потерпев поражение, он положил телефон обратно на рычаг и вышел из комнаты, чувствуя себя ещё хуже, чем когда поднялся на седьмой этаж.