Изношен

Мягкие дуновения сладкого дыхания со вкусом мяты коснулись плеча Юнги, тёплого и прекрасного. Комната была щедро освещена ярким солнцем, отражавшимся от деревянных полов, как огонь. Приоткрыв один глаз, он увидел крошечные искрящиеся пылинки, плывущие над его головой, пойманные светом. Рядом с ним крепко спал Чимин, спрятав большую часть лица в шею и жёсткие подушки под ними. Юнги пошевелился, осторожно сел, чтобы не разбудить парня, и на цыпочках обошёл комнату, чтобы заварить кофе и быстро приготовить завтрак, чтобы Чимин не чувствовал себя подавленным едой в кафетерии. Довольно хорошо зная, как устроена квартира этого человека, Юнги принялся за работу, сначала поставив чайник с водой на плиту, прежде чем порыться в переполненном мини-холодильнике. У Чимина почти ничего не было, а то, что у него было, было либо консервированным, либо просроченным. Несмотря на это, Юнги смог найти немного фруктов и простой овсянки, которая не была лучшим завтраком в мире, но она накормит их, и это было всё, что имело значение. Юнги приготовил всё с легкостью, и ему удалось не разбудить Чимина шумом. Дремлющий мальчик даже не вздрогнул, когда завизжал чайник. Юнги добавил молока и сахара в кружку с кофе Чимина и принёс её к смятой, грязной кровати, используя свободную руку, чтобы мягко разбудить его. Молодой человек со стоном приоткрыл один глаз, вытянул руки над головой, схватил чашку и сел, не протестуя. Сонное гудение последовало, когда он сделал глоток кофе, его глаза снова закрылись, но, по крайней мере, он не откинулся на подушки и не пролил кофе на себя. Затем Юнги схватил миску с овсянкой, которая была украшена небрежно нарезанной клубникой и ананасом, и принёс её к кровати. - Похоже на рвоту, - сонно улыбнулся Чимин, но когда попробовал немного, показал большой палец. - Но на вкус она очень вкусная. Юнги усмехнулся ему, восхищаясь тем, как парень умел есть с закрытыми глазами, а его мозг всё ещё лежал на подушке. Несколько раз ложка промахивалась мимо его рта, и он смеялся над собой, приоткрывал глаза и возвращался в прежнее русло. Когда Чимин закончил свой завтрак и выпил весь кофе, он выскользнул из постели и пошёл принять душ, поэтому Юнги тихо ушёл в свою комнату, чтобы сделать то же самое. Когда прохладные струи воды намочили его тёмные волосы и охладили его, Юнги подумал о поцелуе. Ни один из них ничего не сказал о том, что произошло прошлой ночью, ходя на цыпочках вокруг всей ситуации. Юнги был так опьянен вкусом Чимина, он закрыл глаза, чтобы не чувствовать мыла, ползущего по коже, его чувства, наконец, снова заработали на полную катушку, и первоначальное смятение поселилось глубоко в его костях. Юнги целовал многих людей в своей жизни и наслаждался трепетом и волнением, которые приходили с чьим-то языком в его горло, но ничто не могло сравниться с Чимином, а скорее несколько минут тоски и отчаяния, смешанных с простым жестом. Юнги не мог понять, почему он был так очарован этим, после всех других поцелуев, которые у него были раньше, и насколько дикими они были по сравнению с этим. И всё же, простая мысль о губах парня, прижатых к его губам, вызвала дрожь по спине Юнги, и отправила его в спираль желания. Будут ли они когда-нибудь целоваться снова, Юнги не был уверен. Он даже не мог решить, была ли сама идея поцеловать Чимина снова разумной. Страх смешивался с пузырём возбуждения, который не переставал расти в его груди, и всё же он не мог точно определить, чего он так боялся. Если он всё правильно понял, то Чимин наслаждался поцелуем так же, как и Юнги, так почему же он так чертовски окаменел? Решение позволить Паку передвинуть пешки для них обоих казалось лучшей идеей, чем слепо наткнуться на что-то, к чему ни один из них не был готов. Юнги вытерся полотенцем после душа и переоделся в джинсы и белую футболку, прежде чем отправиться на приём к психотерапевту, задаваясь вопросом, принимает ли ещё Чимин душ в своей комнате. Почему-то от этой мысли у него по спине побежали мурашки. Он не стал рассказывать Джихьё о вчерашнем вечере и почти весь сеанс провёл в отключке. Вместо того, чтобы сосредоточиться, он представил, как целует Чимина во второй раз, и в третий, и в четвёртый, и в пятый, просто чтобы посмотреть, как это будет в первый раз. Потом он задумался, что чувствует этот человек, узнав о смерти матери, и не плачет ли он сейчас наверху, в своей комнате. Джихьё, должно быть, почувствовала его отстранённость, потому что на мгновение остановилась, прежде чем спросить: - У тебя что-то на уме? Юнги посмотрел на неё с удивлением, взглянув на часы, чтобы увидеть, что осталось всего несколько коротких минут, прежде чем он сможет уйти. - Не совсем. Я просто устал. - А снотворное тебе помогает? - Джихьё что-то записала в блокнот, приподняв бровь. - Да. - Ты помнишь какие-нибудь свои сны? - На лице Джихьё застыло понимающее выражение, которое было нелегко прочесть, поэтому Юнги не придал особого значения её выражению. - Нет, - солгал он, встав в тот момент, когда зазвонили часы, и быстро попрощавшись, вышел из комнаты.

***

Мозговая активность Тэхёна не сильно улучшилась, несмотря на то, что он проспал почти два дня, и поэтому врачи решили оставить его спать до понедельника, что означало, что Чонгук будет приклеен к боку ещё три ночи. Состояние, в котором находилось его лицо, тоже не сильно улучшилось, с резкими фиолетовыми и красными кровоподтёками, разбросанными по его лицу, пятнами крови, усеянными вокруг его носа. Пока Юнги смотрел на него сверху вниз, он задавался вопросом, что снилось парню во время его мирного наркотического сна. Глаза Тэ постоянно мерцали за веками, и время от времени его пальцы дёргались в паническом безумии, пока сон не заканчивался, когда его тело обмякало и становилось совершенно неподвижным. Чонгук был совершенно измучен, это было ясно, просто взглянув на него. Тёмные круги под глазами, бледная кожа и сальные немытые волосы были лишь немногими из многих вещей, которые указывали на то, что он не много делал, но сидел в постели Тэхёна в течение двух дней. Чимин попытался уговорить его пообедать, и когда Юнги, наконец, пришёл в комнату после обеденного дежурства, он увидел двух парней, которые ели вместе на полу. Чонгук, казалось, оживился при виде его, улыбка коснулась его потрескавшихся губ, когда Юнги присоединился к их маленькому кругу у подножия больничной койки Тэхёна. По крайней мере, Чонгук казался в лучшем настроении в окружении друзей, что означало, что он не был полностью сломлен. Чимин никому не рассказывал о смерти матери и, похоже, не собирался этого делать, когда они закончили есть вместе. Юнги задавался вопросом, скажет ли он вообще что-нибудь, или он был единственным человеком в их маленькой маленькой группе, который знал об этом. В его глазах была печаль, которую легко было бы принять за печаль по отношению к Тэхёну, но Юнги знал лучше, знал настоящую причину, почему Чимин молчал и играл с макаронами в своей тарелке. Юнги положил руку на колено Чимина в знак утешения, и когда тот поднял голову, чтобы посмотреть на него, они обменялись милой улыбкой. Сидевший напротив них Чонгук подозрительно присмотрелся и откашлялся, когда многозначительный взгляд между двумя другими длился слишком долго. Юнги слегка дёрнулся, надеясь, что его лицо не было таким красным, как казалось, а Чимин прикусил нижнюю губу и уставился в салат с макаронами. Чонгук откинулся на спинку кровати Тэхёна, облизывая внутреннюю сторону щеки, прежде чем спросить: - Вы ребята, уже вместе? - Нет, - без колебаний ответил Чимин, подняв глаза и пристально глядя на Чонгука, пока тот не опустил взгляд на еду в своих руках, оставляя эту тему. После этого Пак почти не смотрел на Юнги, а Чонгук так и не закончил свой обед. Выбросив большую часть еды, Гук вернулся на своё место рядом с Тэхёном, а Юнги и Чимин попрощались и побрели на четвёртый этаж, где без долгих раздумий вошли в комнату старшего. Чимин приоткрыл окно и сел на гладкие простыни кровати Юнги, оглядывая белые стены вокруг них в течение нескольких минут. К счастью, тишина была приятной, и напряжение рассеялось в тот момент, когда они покинули комнату Тэхёна, как будто неловкость вопроса Чонгука была удушающей. С тихим жужжанием Юнги сбросил ботинки и бесцельно побродил по деревянному настилу, прежде чем присоединиться к первому на кровати, устроившись у стены. - Спасибо, - вздохнул Чимин после ещё нескольких спокойных минут. - За прошлую ночь и сегодняшнее утро. Юнги ковырял кожу вокруг ногтей, не зная, что ответить. Прошедшая ночь была для него туманом, сном, затерянным во времени. Настолько захваченный моментом поцелуя Чимина, полностью опьянев от его вкуса, он даже не приходил в себя, пока Чонгук не пошутил над ними ранее. - Ты сделал бы то же самое для меня. - Если бы не ты, я всё ещё был бы в беспорядке в своей комнате. - Чимин с раздражением откинулся на матрас, вытянув руки и ноги достаточно далеко, чтобы его пальцы коснулись ноги Юнги. - Похоже, ты умеешь меня подбодрить. И снова тишина опустилась на комнату, как пелена облаков, с лёгкостью размывая невысказанные слова. Юнги смотрел, как деревья раскачиваются под лёгким ветерком из окна, и считал крошечные белые семена одуванчика, которые пролетали мимо. Было слишком жарко, чтобы выходить на улицу, но открытое окно позволяло хорошо чувствовать себя в комнате, и тюльпаны, растущие на подоконнике, казалось, с удовольствием впитывали всё солнце. Просто глядя на цветы, он думал о Сокджине и о том, как он справляется вместе с Хосоком и Намджуном. Были ли они по-прежнему счастливы, или они использовали моменты своего дня, чтобы думать о нём так же, как Юнги? Боль проросла в его сердце при воспоминании об их совместном детстве, болезненное напоминание о том, что у него было и что он потерял. - О чем ты думаешь? - Чимин размышлял вслух, пальцы танцевали по ткани джинсов Юнги, нежно щекоча его колено. - Ничего особенного. - Он взглянул на парня, так мило лежащего на кровати, и восхитился тем, как его кожа светилась золотистым оттенком в естественном освещении. Чимин закинул руку за голову и посмотрел на розовые тюльпаны, мягко покачивающиеся от лёгкого летнего ветерка, проникающего через оконную сетку. - Я думал о том, как ты целовал меня прошлой ночью. Юнги сделал паузу на мгновение, слова горели глубоко в его мозгу, чтобы остаться там навсегда. Мягкий румянец прилил к его щекам и сделал его лицо горячим, как будто он снова был молодым, наивным подростком. Потеряв дар речи, Юнги решил, что лучше держать рот на замке и вместо этого смотреть в окно, чтобы его сердце успокоилось в груди, а румянец на щеках исчез. Чимин приподнялся на локтях, прежде чем протянуть руку и провести пальцами по одному из розовых тюльпанов, с любопытством потирая нежные лепестки. - Ты можешь рассказать мне о своих снах? Те, что обо мне? Юнги скользнул пальцами по одеялу, изучая простой тканый узор внутри него на мгновение, пока его мозг блуждал. Он почти ничего не помнил из своих снов, но после вчерашнего поцелуя ему вспомнились какие-то мелкие детали. Большинство из них были смешанными воспоминаниями, но некоторые из них были тихими звуками, которые хитро врезались в его уши. Бросив взгляд на парня, он подумал о том, как облечь свои смутные мечты в слова, чтобы не показаться полным идиотом. - Всё, что я помню, - начал он, неловко ёрзая на своём месте. - Это выдающаяся красота. - Что в них такого прекрасного? - Чимин осмелился, сев так, чтобы его колени соприкасались с коленями Юнги, их тела были обращены друг к другу. - Опиши, что ты помнишь. - Это не столько визуальная вещь, сколько ощущение. - Юнги изучал сладкие шоколадные глаза Чимина, впитывая все эмоции, которые были в них, наблюдая за тем, как парень моргнул и быстро оглядел комнату, прежде чем снова посмотреть на него. - Такое чувство возникает, когда возвращаешься домой после долгого отъезда. Молодой человек улыбнулся немного грустно, потянувшись вперед, чтобы переплести свои пальцы с пальцами Юнги, крепко, но нежно. - Я не знаю этого чувства. У меня никогда не было настоящего дома. - Дом не обязательно должен быть местом, - прошептал Юнги, глядя на мягкие губы первого, вспоминая их прекрасный вкус. Несмотря на то, что это был едва ли день, казалось, что прошли десятилетия с тех пор, как они целовались, и Юнги не хотел ничего больше, чем провести языком по розовым губам. - Ты хочешь сказать, что я чувствую себя как дома? - Чимин слегка наклонился вперёд, так что их носы оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга, дыхание приятно смешалось. Юнги кивнул, не задумываясь, и понял, что это был первый раз, когда он даже подумал об этой идее. И всё же, когда он потянулся, чтобы провести пальцами по мягким вискам Чимина и вниз к его щекам, ошеломляющее ощущение комфорта и покоя поселилось в желобках его тела. Затем он поцеловал губы младшего, осторожно, неуверенно. Как будто идёшь по натянутому канату, одно неверное движение - и всё рухнет в кучу беспорядка. Первый, казалось, был опытным и уравновешенным, хотя он просто улыбнулся в объятия и обвил руками шею Юнги, чтобы сблизить их. - Опиши дом, - выдохнул Чимин, двигаясь, чтобы оседлать бёдра Юнги. - Это тёплое чувство. - Юнги провёл ладонями по груди Чимина и вцепился в рубашку младшего, слегка дёрнув ткань. - И пахнет чайными листьями и пергаментом. - Его свободная рука скользнула по ноге парня и поднялась к его заднице, где он восхитился ощущением её на своей коже, и наслаждался мягким стоном, который Чимин издал секунду спустя. - Дом оставляет сладкий привкус во рту. Это вызывает привыкание. Чимин приоткрыл губы, чтобы Юнги мог лизнуть его в рот, их руки блуждали, царапали и дёргали повсюду. - Ещё, - выдохнул он, прижимаясь к бедру Юнги, и почувствовал, как старший становится твёрдым под джинсами. - Юнги, расскажи мне ещё. Юнги лизнул челюсть Чимина, оставляя на шее едва заметные красные следы. - Дом ощущается как сигаретный дым после пребывания без никотина. Это похоже на первую рюмку виски после долгих лет трезвости. Чимин потянулся вниз, чтобы расстегнуть джинсы, с лёгкостью потянув молнию вниз, так что ткань сложилась наружу, его рука потянула запястье Юнги, чтобы направить его к поясу боксеров. - Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне. Юнги тяжело сглотнул, осторожно поигрывая металлической молнией на джинсах Чимина, засасывая мягкую кожу на шее, оставляя засос. В тот самый момент, когда он собирался просунуть пальцы в нижнее белье парня, чтобы вытащить его член, раздался стук в дверь, последовавший за тремя стуками. Шум испугал их обоих, тела задрожали, когда они отстранились друг от друга, как будто прикосновение было ядовитым. Юнги запаниковал на мгновение, дико взглянув на свою дверь, прежде чем уставиться на Чимина, который тяжело дышал на кровати. Младший поудобнее устроился в штанах и быстро застегнул молнию, лицо его было красным и красиво блестело. - Посетитель! Из-за двери донёсся тихий голос, и Юнги споткнулся на кровати, не зная, что делать. Чимин на мгновение спрятал голову в ладонях и, подняв глаза, безумно расхохотался. - Открой дверь! - Верно, - проглотил Юнги, но не смог побороть улыбку, растянувшую его губы, когда он двинулся к двери, на секунду опустив взгляд на свою несколько помятую одежду. Он разгладил складки на рубашке и провел рукой по волосам, чтобы укротить их, прежде чем расстегнуть замок и позволить двери распахнуться. Сокджин и Хосок немного неловко стояли позади медсестры в белом халате, держа в руках две большие коробки, которые казались довольно тяжёлыми. Внезапно улыбка исчезла с его лица, став напряжённо-настороженной, в то время как двое его друзей кивнули в знак благодарности медсестре, когда она уходила. - Что вы здесь делаете? - спросил Юнги, выглядывая из-за его плеча на Чимина, который тихо сползал с кровати и поправлял одежду, чтобы не было так очевидно, чем они только что занимались. Сокджин слегка улыбнулся, и Хосок пожал плечами и указал на коробки в их руках. - Мы хотели принести тебе кое-что, что может тебе понадобиться. Твоя квартира выглядит скучной. - Мы можем войти? Мы что-то прервали? - промурлыкал Сокджин, глядя мимо Юнги, чтобы улыбнуться Чимину, который неохотно ответил на его жест. Юнги сглотнул и отступил в сторону, пропуская их внутрь, позволив двери тихо закрыться, когда он последовал за ними. Чимин неловко кашлянул и подошел к Юнги, глядя на него довольно неумолимым взглядом, прежде чем прошептать: - Я пойду. - Нет, останься, - пробормотал Хосок, с тяжёлым стуком ставя одну из коробок на пол. - У нас тоже есть кое-что для тебя. Чимин, верно? Чимин внимательно изучал двух парней, нахмурив брови, и взгляд его был невероятно милым. - Эм. Да. Пак Чимин. - Я Ким Сокджин, а это Чон Хосок, - улыбнулся Джин и положил вторую коробку на кухонный стол, где он принялся за работу, вытаскивая ленту, чтобы открыть её. Толстые зелёные стебли и виноградные лозы, как обычно, обвивали его руки и ноги, но листья и цветы исчезли с головы. Вместо этого крошечные цветы танцевали вдоль его ушей и вниз по шее в завораживающем узоре, меняя цвет от желтого до розового и сиреневого. Всякий раз, когда Сокджин двигался, они меняли оттенок. Хосок отошёл от картонной коробки, чтобы подойти поближе к Юнги, засунув руки в карманы. - Хм. Юнги, я хотел извиниться. Я был таким придурком в прошлый раз. Я люблю тебя, и мне очень жаль. - Мне тоже, - добавил Сокджин, глядя через плечо с нежным взглядом и ещё более мягкой улыбкой. - Мне тоже очень жаль. - Сокджин и я провели ночь, разговаривая о тебе, и мы провели некоторые исследования умственных и физических эффектов бессильных людей. Мы понятия не имели, что такие вещи могут сделать с человеком. - Хосок потянулся почесать голову, выглядя немного неуместно, даже немного испуганно. - Мне так чертовски жаль. Юнги не был уверен, как себя чувствовать, так как всё это было так ошеломляюще для него, после стольких недель, проведённых в одиночестве. И после ссор с друзьями он задавался вопросом, придут ли они когда-нибудь снова к нему. Безмолвный и брошенный в петлю, Юнги просто стоял там немного тупо и изучал то, как два его друга смотрели на него блестящими, извиняющимися взглядами. Хосок посмотрел на Чимина и слабо улыбнулся. - Прости меня за то, что я такой придурок. Надеюсь, ты найдёшь в своём сердце силы простить меня, Чимин. Парень с улыбкой кивнул и нежно похлопал Хосока по плечу. - Всё в порядке. - Мы принесли лакомства и всякие мелочи, - крикнул Сокджин, вытаскивая несколько коробок с альбомами, чтобы бросить их на кровать, а затем свежевыглаженный постер какого-то знаменитого рэпера, которым они все вместе наслаждались. - А у нас есть угощение для твоих друзей! В основном конфеты. - Это очень мило с вашей стороны, - вздохнул Чимин, его рука успокаивающе погладила спину Юнги, прежде чем он ушёл, чтобы присоединиться к Сокджину у стойки, разбирая вещи вместе с ним. Юнги тихо сидел на кровати, оцепенело наблюдая, как Хосок наклонился, чтобы открыть коробку и вытащить несколько рамок для фотографий, на которых он, Хосок, Намджун и Сокджин позировали как идиоты. Вчетвером во время выпускного, на матче "Лейкерс", даже во время ночёвки, когда им было по десять. Все они были обрамлены глянцевыми деревянными квадратами, которые тут же ставились на прикроватный столик или вешались маленькими кнопочками над кроватью. Юнги не собирался плакать, но когда он изучал фотографии, которые занимали его комнату в течение нескольких секунд, было невозможно остановить несколько слёз, которые скатывались по его щекам. И Сокджин, и Хосок заметили это и, не колеблясь ни секунды, разделили самые крепкие объятия, все трое неловко прижались друг к другу, и Юнги просто закрыл глаза, чтобы насладиться знакомым теплом своей семьи. - Мы хотим, чтобы у тебя всё было хорошо, - прошептал Сокджин ему на ухо. - Мы не ожидаем, что ты простишь нас, но я клянусь, что мы никогда не откажемся от тебя. Когда его слёзы высохли и друзья вернулись к выкапыванию содержимого коробок, Чимин опустился на кровать рядом с ним и взял его за руки, в его глазах была печаль, которую Юнги не мог точно определить. Он поцеловал его в щеку и прошептал что-то внятное, прежде чем встать, чтобы продолжить помогать Сокджину распаковывать то, что выглядело как пластиковые контейнеры с домашней едой. Хосок вытащил кое-что из старой летней одежды Юнги, которую он даже не подумал взять с собой, и аккуратно сложил её на коленях, чтобы убрать позже. После секундного молчания, которое начало становиться затхлым, он заговорил: - Намджун тоже шлёт тебе привет. Он просил передать тебе, что осенью приедет на несколько недель домой и будет навещать тебя как можно чаще, прежде чем уедет обратно в Лондон. - Правда? - осторожно спросил Юнги, соскальзывая с кровати на пол, чтобы присоединиться к Хосоку в опорожнении коробки. Внутри почти ничего не осталось, только кое-какая одежда и туалетные принадлежности вроде шампуня и бритв. - Конечно, - сказал Сокджин из кухни, где он приказывал Чимину убрать скоропортящиеся продукты в мини-холодильник, пока он складывал консервы в крошечном шкафу над раковиной. Затем он вытащил симпатичный кофейник, который казался совершенно новым, и подтолкнул его к стене. - Давайте выпьем кофе, а? Пятнадцать минут спустя комната Юнги была украшена новыми вещами, на которые можно было смотреть и восхищаться, большинство из них были картинными рамами, расставленными и развешанными повсюду. Неудивительно, что на каждом снимке не было ни одного из его родителей, только он и три его лучших друга детства, висящие друг на друге. Новый кофейник, несколько тарелок, два одеяла и четыре плюшевых банных полотенца тоже украшали комнату, не говоря уже о еде в холодильнике и дополнительной одежде, висящей в шкафу. Это было чересчур и намного больше, чем нужно было Юнги, так как он прекрасно справлялся сам, но жест был приятным, и у него было немного закусок, чтобы поделиться с другими, когда возникала жажда. С кружкой чёрного кофе между ног, Юнги пролистал несколько альбомов, которые ему принесли, радуясь, что его музыка может расширяться. Большинство из них были рэп-музыкантами с несколькими современными артистами, которых он любил и слушал всю ночь. Рядом с ним удобно устроился Чимин со своей чашкой кофе, с улыбкой любуясь вещами, расставленными по комнате. Юнги не мог перестать думать о том, чтобы поцеловать эту улыбку и попробовать его на вкус. Их момент был прерван раньше, и хотя по уважительной причине, он хотел, чтобы Сокджин и Хосок пришли всего на несколько минут позже. На полу сидели Сокджин и Хосок со своими чашками кофе, болтая о детских воспоминаниях, которые, казалось, слишком интересовали Чимина. Хосок рассказывал, как Юнги боялся барби и как они с Намджуном гонялись за ним по всему дому. Юнги хотел засунуть кулак в рот Хосоку, чтобы тот заткнулся, но Чимин выглядел абсолютно радостным. Сокджину даже было что добавить о том, как Юнги плакал из-за того, что не получил машину с дистанционным управлением, которую он хотел на свой день рождения, когда ему было десять, и Пак смеялся так сильно, что это эхом отражалось от стен. Настроение у него было гораздо лучше, чем накануне, несмотря на печаль, всё ещё застилавшую глаза, по крайней мере, он смеялся. Юнги знал, как тяжело для него была смерть матери Чимина, и все же младший взял ситуацию и преодолел её так быстро, как только мог. Трудно было понять, как эмоциональная катастрофа, которую он пережил прошлой ночью, могла превратиться в хихикающего маньяка на следующий день, но он знал, что некоторые улыбки и счастье были лишь фасадом. Юнги заметил, как лицо Чимина вытягивалось всякий раз, когда Хосок упоминал о своих родителях или Сокджин говорил о том, что он довольно материнский. Изменения в выражении его лица были очень незначительными, где двое других даже не заметили, но Юнги заметил их и сделал мысленные заметки. Солнце садилось и оставило после себя великолепный закат, когда Сокджин и Хосок ушли, обнявшись и пообещав приехать, как только смогут. Юнги смотрел, как они исчезают за раздвижными дверями лифта, чувствуя себя немного мрачным, прежде чем повернуться, чтобы посмотреть, как Чимин бесцельно оглядывается. Весь день казался сюрреалистичным, как будто он на самом деле видел все это во сне, как будто ничего из этого даже не произошло. Поцелуй Чимина сам по себе был неземным, но то, что к нему присоединились два друга, которые, казалось, не хотели иметь с ним ничего общего, стало шоком. Интересно, что заставило их передумать? Чимин задержался на некоторое время, двигаясь, чтобы изучить все новые фотографии, размещённые по комнате, и смеясь над теми, где Юнги выглядел как полный придурок. Старший изучал мягкие светящиеся черты лица парня, изгиб его щёк, наклон носа и угол челюсти. Золотистая кожа с розовыми пухлыми губами и глазами из тёмного шоколада, всё это было совершенно потрясающе. Наблюдая за тем, как его грудь вздымается и опускается с каждым вдохом, Юнги решил, что проще всего описать его ангельским. Чимин был невероятно совершенен, даже если его передний зуб был немного кривым и сколотым на конце или детский жир всё ещё прилипал к его щекам и глазам, парень был абсолютно совершенен. - Сегодня было хорошо. Спасибо, что отвлёк меня на некоторое время, - промурлыкал Чимин с озорным блеском в глазах, наконец, пересекая комнату, чтобы взять маленький пакет с лакомствами, который Хосок и Сокджин оставили для него и остальных. - Я должен проверить Тэ и посмотреть, как дела у Гуки и Минджу. Юнги оставил дверь приоткрытой для него и остановился в прихожей, восхищаясь тем, как Чимин ещё мгновение грелся в тепле комнаты, прежде чем сделать шаг, чтобы уйти. Он остановился перед ним, нежная улыбка коснулась его губ, прежде чем наклониться вперёд, чтобы поцеловать Юнги на прощание. - Спокойной ночи. - Спокойной ночи, - довольно тупо ответил Юнги и долго смотрел на деревянный стук своей двери после того, как Чимин покинул свою комнату.