Изношен

Прошло несколько дней, и Тэхён, наконец, почувствовал себя достаточно хорошо, чтобы снять лекарства и дать время проснуться, что заняло большую часть дня. В то время как Чонгук и Чимин никогда не отходили от него, Минджу унесли, чтобы попрактиковаться в управлении своими силами, а Юнги поместили в комнату Джихьё, когда они создали для него новое расписание. По-видимому, он провалил свой урок рисования, если это вообще было возможно, и когда он признался, что надеется на что-то другое, он был настроен изменить некоторые вещи. Джихьё, Суён и его врач мистер Чой сидели в маленькой тесной комнате терапевта, деловито консультируясь друг с другом, в то время как Юнги терпеливо сидел в стороне. Пока профессионалы бормотали друг с другом, он постукивал пальцами по колену в такт песне, звучавшей у него в голове, задаваясь вопросом, как держится его больной друг, открыл ли он уже глаза и узнает ли Минджу много нового, когда снежная буря заперта внутри неё. Затем он подумал о неожиданном визите Сокджина и Хосока, которые оставили много приятных вещей и объявили о своём новом состоянии ума. Лёгкое, трепещущее ощущение разливалось по его груди всякий раз, когда он смотрел на фотографии, на которых все они поднимали руки в своей комнате. Казалось, несмотря на то, что его родители всё ещё оставались в тени, его жизнь наконец-то вернулась в прежнее русло. На самом деле это была удача. Просто чудо, что его друзья простили и поняли за такое короткое время, и были готовы измениться. Такие вещи случались только в сказках, но он догадывался, что всё равно живёт в сказке. Даже Намджун, казалось, хотел продолжать дружбу с ним, даже если он был в совершенно другой стране. Юнги также обрёл новую дружбу с Чонгуком, Тэхёном и Минджу. И Чимин, он не мог забыть его, человека, который пленил его, вынудил выйти из зоны комфорта и поцеловал жизнь прямо с его губ. Чимин, Чимин, Чимин. Это было всё, о чём Юнги мог думать, и если он не думал об этом парне, то он снился ему позже той ночью. С той ночи, когда он узнал, что его мать умерла, молодой человек был занят, и, несмотря на то, что прошла всего неделя с тех пор, как пришла ужасная новость, он, казалось, хорошо справлялся. Печаль, затаившаяся в его глазах, никогда не исчезала, но улыбка стала ярче, и постоянный поток слёз наконец прекратился. Эти двое не целовались с того дня, как Хосок и Сокджин приехали, главным образом потому, что они постоянно были заняты беготнёй вокруг Милл-Уотер и только по-настоящему оставались наедине ночью, когда оба были измотаны до костей. Юнги подумал, что это было полным безумием, что он жаждал губ Чимина так же, как он жаждал сигареты. Увлекательно, прекрасно. Чимин был упаковкой очень божественных вещей, и Юнги был жадным, чтобы хотеть всё это. Джихьё прочистила горло, продолжая писать в своем блокноте, даже когда сказала: - Хорошо, Юнги. Давай обсудим. - Мы бы хотели, чтобы ты продолжил свои обеденные обязанности, - с улыбкой вмешалась Суён, слегка подавшись вперёд в своём кресле. - Это поддерживало твою активность и держало тебя в тонусе. - Я бы хотел, чтобы ты вступил в клуб, - заявил мистер Чой, щёлкая ручкой и пряча её в карман клетчатой рубашки. - Вас информировали о спортивных командах и классах, которые предлагает Милл-Уотер? Юнги задавался вопросом, было ли это место больше похоже на колледж, чем на реабилитационный центр, с классами, клубами и похожими на общежитие комнатами. Он молча покачал головой. - Нет, сэр. - Мы поместили тебя в художественный класс в надежде, что ты выразишь свои эмоции, но так как кажется, что ты не интересуешься этим, давай обсудим другие варианты. У нас есть классы с такими предметами, как история, литература и математика, - Джихьё с короткой улыбкой оторвалась от своих записей в блокноте. - Или у нас есть спортивные клубы. Футбол, бейсбол и баскетбол - это лишь некоторые из них. Юнги не занимался спортом со средней школы, и он думал, что смысл ухода из повседневной жизни заключается в том, чтобы избавиться от стресса учебы. - Э-э, - пробормотал Юнги, протягивая руку, чтобы почесать голову. - Ну что ж. - Если ты не интересуешься такими вещами, всегда есть вакансии для волонтёрства в библиотеке или в хранительской работе, - засмеялся Суён. Юнги не хотел ничего из этого, но решил, что самое меньшее, что он может сделать, это помочь в библиотеке. - Я буду работать в библиотеке. Он даже не знал, что в Милл-Уотер есть библиотека, а ведь жил там уже четыре месяца. Ему вдруг пришло в голову, что он почти не бродил по зданию, и больше половины комнат были пусты в его голове. Джихьё что-то записала в свой блокнот, и мистер Чой негромко хмыкнул, вставая со стула, напомнив, что ему нужно позаботиться и о других пациентах. Когда он ушел, Суён пробормотала ещё несколько слов Джихьё, ни на одно из которых Юнги не обратил особого внимания, прежде чем встать, чтобы уйти. - Хорошего дня, - сказала она Юнги, выходя из кабинета, и ушла так быстро, что у него не было возможности пожелать ей того же. - Ты начнёшь сегодня, - сказала Джихьё, выхватывая из ящика маленький жёлтый листок и с невероятной скоростью записывая на нём ручкой. - Библиотекарь уже две недели клянчит у нас помощников. Она будет рада, что я послала тебя. Это на десятом этаже, ты не пропустишь. Она протянула жёлтый листок Юнги, на котором была его информация и её подпись внизу, и был быстро выгнан из комнаты в пользу выполнения его новой работы. Оказалось, что библиотека была старой, обветшалой комнатой, заваленной романами и книгами в изобилии, большинство из которых были старыми и потрёпанными. В углу стоял письменный стол, за которым библиотекарь сидел за компьютером и что-то яростно печатал, а вокруг стояло несколько круглых столов, за которыми гости могли сесть и почитать или поработать. Тридцать или около того книжных полок стояли одна за другой, заполненные множеством книг, которые выглядели так, словно к ним не прикасались годами. Толстый слой пыли лежал на большинстве вещей в комнате, заставляя место сильно пахнуть плесенью. В тот момент, когда Юнги вошёл внутрь, он понял, что выбрал не ту волонтёрскую работу, и пожалел, что не предложил заняться чем-то вроде баскетбола или опекунства. Он подошел к столу и протянул библиотекарше свою жёлтую записку, на которую она смотрела сквозь очки в толстой оправе и тихо напевала. - Начните с того, что приведите книги в порядок. Вот список, - потребовала она, доставая из ящика стола потёртую ламинированную карту и протягивая ему. - И молчи. Юнги не был уверен, для кого он молчал, так как он был буквально единственным человеком в комнате, но он не издал ни звука. Вместо этого он побрёл в дальний конец комнаты, увидел тележку с книгами и принялся за работу. У тележки были скрипучие колеса, которые стонали и визжали в знак протеста, когда он толкал её, но библиотекарша, казалось, была слишком поглощена тем, что было в её компьютере, чтобы беспокоиться. Некоторые книги были такими хрупкими и старыми, что переплёты разваливались в его руках, и у него не было другого выбора, кроме как отложить их в сторону, чтобы заклеить позже. Серая и коричневая пыль и грязь покрывали его красивую белую футболку, и к тому времени, когда большинство книг были наконец приведены в порядок, он уже давно опаздывал, а его волосы были влажными от пота. Библиотекарь просто кивнула ему, когда он, наконец, поставил тележку с книгами на место и направился к выходу, который завершил его первый день ведения бухгалтерии. По мере того, как шли первые дни, он задавался вопросом, сможет ли он вернуться в тот дурацкий художественный класс, который он так ненавидел. По крайней мере, там он мог расслабиться и сесть рядом с Чимином. После того, как Юнги вернулся в свою комнату, чтобы принять душ и переодеться в чистое, он поднялся на пятый этаж, чтобы проверить Тэхёна. Войдя в комнату, он увидел, что Чимин и Чонгук сидят вместе на полу и едят пакет чипсов, которые выглядели подозрительно знакомыми, и он подумал, не вынес ли их Пак из своей комнаты. Тэ всё ещё крепко спал на больничной койке, но его синяки выглядели лучше, а лицо немного покраснело, что казалось хорошим знаком. - Где ты был? - спросил Чонгук, вытирая солёные пальцы о чёрные спортивные штаны. Юнги присел на корточки, чтобы присоединиться к ним, и забрал чипсы у Чимина, когда ему их предложили. - У меня было изменение в расписании. Я сейчас дежурю в библиотеке. - Фу, - выдохнул Чонгук, комично высунув язык. - Библиотекарь - сука. Удачи тебе, Юнги. - Она добра ко мне, - легко заявил Чимин, посасывая пальцы, чтобы смыть с них масло и соль. - Это потому, что ты единственный, кто проверяет книги! - возразил Чонгук с улыбкой, наклоняясь вперёд, чтобы немного подтолкнуть его плечом, прежде чем встать, чтобы побрести к кровати Тэхёна. Затем Чимин посмотрел на Юнги и одарил его искренней улыбкой, которая на самом деле достигла его глаз, вместо того, чтобы казаться ничем иным, как маской. - Я буду скучать по тебе во время этого дурацкого урока рисования. - Я предполагаю, что буду часто видеть тебя в библиотеке, - играл Юнги, приподнимая бровь в озорном взгляде парня. Чимин наклонился вперёд, так что его губы коснулись уха Юнги, зубы осторожно и быстро задели мочку. - Обычно я там один. Будет приятно иметь... компанию. Когда парень отстранился и оставил Юнги с широко раскрытыми глазами и немного взволнованным, Чонгук откашлялся и медленно побрёл обратно на своё место на полу. Он посмотрел между ними, смущение было написано на его лице, прежде чем сказать: - Я имею в виду, вы оба знаете, что я видел это, верно? - Что видел? - бросил вызов Чимин, откинувшись на руки. - Как ты соблазнительно прошептал что-то на ухо Юнги и заставил его покраснеть, как школьника? - Чонгук фыркнул, на что Юнги надулся и потянулся, чтобы слегка ударить его по руке. Чимин безразлично пожал плечами, поднеся руку к лицу, чтобы осмотреть ногти, прежде чем встать, чтобы проверить Тэхена. - Я не совсем понимаю, о чём ты говоришь. Чонгук на мгновение уставился на Юнги, ожидая ответа. Юнги пожал плечами, не глядя на первого, и поднялся с пола, чтобы подойти к другой стороне кровати Тэхёна. Это был только вопрос времени, когда спящий человек наконец очнётся от своей искусственной комы, но ничего нельзя было сказать о том, будет ли он хорошо реагировать после того, как так долго был без сознания. Когда Чонгук присоединился к нему, парень потянулся вперёд, чтобы убрать прядь волос Тэхёна со лба, и глубоко вздохнул. Чонгук был в полном беспорядке уже несколько дней, он почти не выходил из комнаты, если только не ходил в душ или поесть. Надеюсь, всё вернется на круги своя, когда Тэ наконец проснется. Чонгук вздохнул, наклонившись, чтобы поцеловать ушибленный висок Тэхёна, прежде чем он схватил скрипучий деревянный стул, чтобы сесть. - Если между вами что-то происходит, скажите мне. Я ваш лучший друг. - Ничего не происходит, Гук, - мягко сказал Чимин, бросив взгляд на Юнги. - Обещаю.

***

Юнги задержался у двери, пока Чимин похлопывал себя по карманам в поисках ключа от своей комнаты. В холле было тихо, так как большинство людей были заняты своими случайными делами или готовились к ужину, хотя группа людей с кипами бумаг прошла через лифт в одну из комнат в конце коридора. Когда Пак наконец нашёл свой ключ и отпёр дверь, он посмотрел на Юнги ласковыми глазами и слегка улыбнулся. - Послушай, - закашлялся он, нервно держась за дверную ручку и теребя её пальцами. - Я не хочу, чтобы другие знали о нас. Юнги был до краёв сбит с толку несколькими вещами, одна из которых заключалась в том, почему Чимин был так непреклонен в том, чтобы молчать о том, что происходило между ними. Вот тут-то и возникает вторая путаница: что именно происходило между ним и Чимином? Очевидно, это стало довольно сложным после их поцелуя, и время от времени возникало много новых чувств, ни одного из которых Юнги никогда раньше не испытывал. Что-то в них было новое, что-то более интенсивное и интимное. - Ты же не хочешь, чтобы другие знали о чём конкретно? Чимин на мгновение уставился на свои ботинки, рисуя кончиками пальцев невидимые узоры на двери. - Я не хочу, чтобы они знали, что я влюбился в тебя. Юнги был ошеломлён, его глаза расширились от удивления. - ой. Чимин шагнул вперёд, вцепившись пальцами в воротник рубашки Юнги, и поцеловал его в губы. - Они будут приставать и навешивать на нас ярлыки. И прямо сейчас мне нравится то, что у нас есть без каких-либо условий, хорошо? Юнги действительно не понимал, что происходит, но всё равно молча кивнул, моргая, когда Чимин отступил. - И что? - Так что встретимся на крыше после ужина, и поговорим. - Чимин подмигнул ему, прежде чем уйти в свою комнату, чтобы не оставлять другого шанса что-либо спросить. Юнги вошёл в свою комнату, и смятение не ускользнуло от него, скорее оно продолжало кипеть в его голове, пока не возникло разочарование. Он не был уверен, что Чимин на самом деле хотел от него, так как их отношения в течение последних нескольких дней были болезненно неясными. Молча сидя на своей кровати, он смотрел мимо розовых тюльпанов на подоконнике на двор внизу, где несколько местных жителей играли в футбол на отдалённом поле. Потерявшись в трансе, он стал думать о том, как Пак вёл себя так осторожно рядом с Чонгуком, как он отрицал, что что-то изменилось, а может, и нет. Может быть, поцелуи, прикосновения, адреналин на самом деле ничего не значили. Юнги привык к тому, чтобы целоваться, трахаться без всяких условий, вот как он предпочитал свою жизнь. И всё же он не понимал, почему это заставило его грудь болеть, думая, что то же самое было и с Чимином. Юнги приоткрыл окно, чтобы впустить немного тёплого летнего воздуха, и некоторое время бездумно бродил по своей комнате. Он поднял с пола грязную одежду, положил её в корзину для белья и вымыл посуду в раковине. Личный беспорядок всегда вызывал у него чрезмерную тревогу, и всё же, хотя его комната всегда была опрятной и свежей, он чувствовал себя так уютно в беспорядке пространства Чимина. Даже с книгами, разбросанными повсюду, и одеждой, сваленной в кучу на полу, Юнги подумал, что это очень похоже на Пака. Когда он закончил работу по дому, небо окрасилось в мягкие оранжевые и розовые тона, и двор был почти пуст. Прекрасный летний ветерок дул сквозь сетку окна, поэтому Юнги сидел на кровати, прислонившись спиной к подоконнику, чтобы насладиться им. Не имея ничего другого, кроме как сидеть и думать, пока не начнутся объявления об ужине, он так и сделал. Он закрыл глаза и подумал о том, какими безумными были последние две недели. Если быть честным, то последние четыре месяца были настоящим сумасшедшим домом, наполненным болью, одиночеством и волнением. Он не был уверен, как ему удалось так долго продержаться в Милл-Уотер. С тех пор, как он вошёл в это место, это честно изменило его жизнь так, что он никогда не забудет. Личные перемены встали в очередь всего остального, и, несмотря на то, что он не получил своих сил, как надеялся, всё складывалось хорошо. Его настроение за короткое время изменилось, и там, где раньше он был враждебным и быстрым, чтобы наброситься, теперь он обнаружил, что становится немного мягче. Странно, как такое место могло сотворить с ним такое, несмотря на то, что сам он едва ли пытался это сделать. Он проигнорировал объявления об ужине, предпочитая сидеть взаперти в своей комнате, откинувшись на простыни и наслаждаясь закатом столько, сколько он продлится. Розовые тюльпаны танцевали от мягкого ветра, вливавшегося внутрь, оживляясь последними лучами солнца. Вместо того чтобы гадать, чем занимаются его друзья, он подумал о родителях. Скучали ли они по нему так же сильно, как он по ним? Он не видел родителей уже четыре месяца, с ранней весны, и из-за летней жары у него всё ещё оставалось ощущение холода в груди. Чудо уже было подарено ему в виде внезапно обретённой утраченной дружбы, почти невозможно было вернуть и маму с папой. Юнги полагал, что он заслужил это, после того, как устроил своим родителям ад в подростковом возрасте. Каждую ночь он уходил из дома, чтобы напиться и затеять драку, оставляя их волноваться и бояться за свою жизнь, никогда не зная, вернется ли он домой целым и невредимым. Может быть, из-за его прошлого карма вышла за него. Какой бы ни была причина, он скучал по улыбке отца и запаху духов матери и, несмотря на то, что был обижен и зол из-за них, он отдал бы всё, чтобы увидеть их снова. Чимин, должно быть, был прав, говоря, что родители тоже нуждаются в прощении, даже если Юнги был огорчён этим, он всё ещё хотел, чтобы его семья пришла, чтобы увидеть его лицом к лицу или позвонить ему.