Изношен

Луна была не чем иным, как крошечной полоской в небе, которая давала едва достаточно света, чтобы видеть, как Юнги толкнул скрипучую дверь на крыше и вышел на прохладный летний воздух. Он никогда не бывал там раньше, и всё же ему хотелось найти это место пораньше, так как там было очень тихо. Скомканные картонные коробки, придвинутые к углу, громоздились высоко и отягощались шальными бетонными плитами. У одной стены стояло несколько сложенных походных стульев и небрежно разбросанных пустых бутылок из-под содовой и пива - свидетельство весёлой ночи. Юнги должен был быть осторожен с разбитым стеклом, усеивающим землю, и перешагивать через груды неиспользованного кирпича и ржавых инструментов, высматривая Чимина, которого, казалось, ещё не было. Юнги прислонился к выступу и посмотрел на сверкающее небо над головой, ища созвездия, усеивающие небо, чтобы скоротать время. Если бы не скудный свет неба и мягкое свечение огней Милл-Уотер, он бы не увидел, куда идёт, но в любом случае это была приятная перемена в темпе. Сверчки щебетали свою ночную песню в окружающих деревьях, и лягушки квакали в отдалении, всё то, чем он не мог наслаждаться в городе. Нет, город шумел и никого не ждал. Неумолимые люди в жадном месте, у которых нет времени ни на что, кроме того, что приносит им пользу. Четыре месяца назад Юнги и не подумал бы закрыть глаза и наслаждаться тишиной. Он был слишком занят университетом, друзьями и депрессией, у него не было времени заткнуться на некоторое время. Теперь, опершись локтями о выступ крыши, он позволял сверчкам петь ему колыбельную и наслаждался каждым её мгновением. Скрипучая дверь эхом отдавалась в воздухе, и всё же Юнги не двинулся с места. Он знал, кто это, по звуку шагов, эхом отдававшемуся от бетонного пола. Мягкие руки погладили его по спине, по бёдрам и по груди, ногти мягко впились в живот. Когда Юнги обернулся, его губы встретились с его губами, их вкус был сладким и знакомым. Его глаза затрепетали, закрываясь, и ресницы другого парня щекотали его щеки, когда их языки танцевали вместе, создавая ощущения, которые никогда не будут забыты. - Привет, - прошептал Чимин, удобно обхватив руками шею Юнги. - Привет. - Юнги оторвался от губ парня на достаточно долгое время, чтобы покрыть поцелуями его подбородок и шею. У Чимина перехватило дыхание, когда Юнги прикусил его ключицу, и Юнги оставил мысленную заметку сделать это позже. - Я не могу держать свои руки подальше от тебя, - простонал молодой человек, откидывая голову назад, когда Юнги провёл языком дорожку вверх по его шее и к уху. - И это меня пугает. - Я тебя пугаю? - Юнги задумался вслух, взяв мочку уха парня между зубами, чтобы слегка прикусить. К тому времени Чимин каким-то образом засунул руки под рубашку старшего, проводя ногтями по коже, создавая красные линии. - Да. Ты пугаешь меня, - Чимин схватил лицо Юнги и снова сжал их губы, грубо переплетая их ноги. - Как же так? - выдохнул Юнги, облизывая губы Чимина, пробуя сладость парня. - Потому что однажды ты покинешь это место, и я потеряю тебя навсегда. - Тогда Чимин отстранился, тяжело дыша, с красными, распухшими и скользкими губами. Юнги хотелось целовать его вечно. - И я отказываюсь, чтобы моё сердце было разбито тобой, Мин Юнги. Юнги внимательно изучал лицо Чимина, склон его носа, золотистый загар, прилипший к его мягкой коже. Глаза парня сверкали даже в темноте, блестели от непролитых слёз, которые он быстро сморгнул. Пак пошевелился и несколько раз постучал подошвой ботинка по бетону, нервно подёргивая пальцами по бокам, и Юнги задался вопросом, чего именно этот человек так боится. Чимин схватил Юнги за руку и потащил его к углу крыши, где стояли походные стулья, нащупывая один из них. Он встряхнул его так, что брызги пыли слетели с сиденья и рухнули на него, направляя Юнги на колени мгновением позже. А потом они снова целовались, и Юнги оседлал крепкие ноги Чимина, вжимаясь в его колени с каждой секундой растущей силы. Были определённо вещи, которые они должны были решить, и менталитет должен был быть установлен прямо, но эти тривиальные вещи могли подождать. Открылись шлюзы, и недели сексуального напряжения хлынули наружу, как бушующие водопады, окутывая каждого из них облаком беспечности. Чимин стащил через голову рубашку Юнги и отбросил её в сторону, наклонившись вперёд, чтобы поцеловать грудь старшего, ощущая вкус его языка и кусая зубы. Юнги застонал в ночном воздухе, двигая губами под направляющими руками молодого человека, его член затвердел под джинсами. Пока Чимин оставлял засосы на плечах Юнги, его рука потянулась между ними, чтобы потереть эрекцию в штанах старшего. - Чимин, - простонал Юнги, его голова откинулась назад, так что первый мог оставить небрежные поцелуи на его шее и перешёл обратно к его губам. Их языки боролись друг с другом, губы неистовствовали, зубы покусывали. Вскоре после этого с Чимина сняли рубашку, и Юнги потратил несколько мгновений, чтобы бесстыдно поразиться парню перед ним. У Пака был мягкий на вид живот, с признаком пресса чуть выше красивой, мягкой кожи. Он не был таким сильным и мускулистым, как когда-то думал Юнги, и всё же то, что он видел, было намного лучше, чем всё, о чём он когда-либо мечтал. Недостатки парня - вот что привлекало его, все эти милые маленькие веснушки и родинки, разбросанные по его груди и животу, маленький детский жир, который выглядел так мило. Юнги провёл ладонями по его груди, наклоняясь вперед, чтобы взять в рот один из сосков парня. Его кожа пахла чайными листьями, как и его губы и шея, но более солоновато, красивее. Тихие звуки желания, срывающиеся с губ младшего, были как музыка для ушей Юнги, он никогда не хотел, чтобы это прекратилось. Юнги соскользнул с колен Чимина и встал на колени, протиснувшись между его ног, проводя маленькие дорожки из поцелуев на мягком животе парня. - Кто сказал, что я разобью тебе сердце? - пробормотал он, быстро расстёгивая молнию на джинсах Чимина. Пальцы Пака заползли в волосы Юнги, чтобы лучше ухватить его, облизывая дрожащие губы, когда Юнги осторожно стянул джинсы вниз по бёдрам. - Я знаю, как это бывает, - выдохнул он, широко раскрыв глаза. Юнги посмотрел на него из-под ресниц, сердце колотилось в груди, потому что прошло уже много времени с тех пор, как он делал что-то подобное, и всё же он не может остановиться. В тот момент не было большей необходимости, чем заставить Чимина чувствовать себя хорошо, заставить его сдаться. - Просвети меня, - прошептал Юнги, прижимаясь губами к бедру молодого человека и целуя его, пока его пальцы ползли по его нижнему белью. Запах Чимина был совершенно опьяняющим; запах лаванды, зелёного чая и пергамента, как будто этот запах навсегда запечатлелся в каждой клеточке его существа. - Парень влюбляется, а потом его забывают. - Чимин убрал руку с волос Юнги, его пальцы были исключительно нежными, когда они скользнули вниз по щеке Юнги к подбородку. Юнги изучал его лицо, наблюдая за тем, как глаза Чимина напряжённо мерцали и в то же время выглядели такими настороженными, и как его щеки были покрыты таким красивым розовым цветом. - У сломленных людей не бывает счастливого конца. - Некоторые так и делают, - с придыханием проговорил Юнги, наклоняясь вперёд, чтобы нежно поцеловать очертания члена Чимина через ткань нижнего белья. Младший издал низкий стон, когда его рука снова вцепилась в пряди волос Юнги. Юнги спустил боксёры Чимина вниз по бёдрам, жадно наблюдая, как твёрдый член парня лёг ему на живот. Старший осторожно схватил основание, лёгкими, как пёрышко, прикосновениями, которые сведут Чимина с ума. Член был не огромен в его руке, хорошего размера, может быть, немного полноват и приятно горяч в его хватке. Юнги прижался губами к его кончику, покрывая нежнейшими поцелуями головку и мягкие короткие завитки на бедре Чимина. Чимин хмыкнул, грубо дёрнув Юнги за волосы, показывая, как мало у него терпения, и Юнги не мог винить его. Он сам пульсировал в джинсах, умоляя, чтобы к нему прикоснулись. Юнги расстегнул пуговицу и молнию на брюках и схватился за собственный член, чтобы заставить себя кончить вместе с Чимином, двигаясь так же мучительно медленно, как и с первым. - Юнги, не останавливайся, - заныл Чимин, закрывая глаза свободной рукой. Старший слегка засмеялся, его язык провел влажную полоску по всей длине члена Чимина, прежде чем он взял его в рот, закрыв глаза, наслаждаясь его вкусом. Ни один из них не продержался долго, и через несколько минут, слушая блаженные стоны и всхлипы Чимина, Юнги оказался в его ладони. Он застонал, вытаскивая член Пака изо рта, уткнувшись лбом в бедро парня, когда он подтягивался к оргазму, крик застрял у него в горле. Младший пощекотал пальцами волосы Юнги, нашёптывая ему грязные вещи, и Юнги был настолько чувствителен, что у него всё болело. Он взял член Чимина в свою руку и работал с ним, пока молодой человек не начал стонать его имя, голос сломался и разбился, когда он кончил на живот белыми горячими струйками. После того, как они закончили, и их одежда была натянута обратно, Чимин повёл Юнги обратно к карнизу крыши, чтобы они могли вместе смотреть на звёзды. Юнги поцеловал младшего в лоб, всё ещё мокрый от пота, и Чимин просто спрятался в его груди, и вместе они стояли так, пока луна не поднялась высоко в небе, и их ноги были близки к тому, чтобы сдаться. Чимин попросил Юнги переспать с ним, и так он оказался на простынях рядом с парнем, делясь ленивыми поцелуями, в то время как сверчки пели через открытое окно. Они почти не разговаривали, но тишина была приятной, и их сжатые рты говорили больше, чем слова. После долгого пребывания на крыше молодой человек привык к землистому вкусу кожи, который со временем исчезал, в отличие от чайных листьев, которые всегда оставались. Его шея отдавала солёным потом и цветами - прекрасной смесью, которой Юнги никак не мог насытиться. Только когда солнце начало свой путь вверх по горам и в небо, Чимин заговорил, его голос был слабым от надвигающегося сна. - Не разбивай мне сердце. - Я никогда не мечтал об этом, - заверил Юнги, убирая тёмные волосы со лба первого и целуя его в лоб. - Я хочу быть с тобой, - зевнул Чимин, свернувшись калачиком в тепле Юнги. - Я хочу быть твоим. - Хорошо. - Грудь Юнги болела от чего-то настолько прекрасного, что он не понимал этого.

***

Тэхён проснулся прямо перед завтраком на следующее утро, и, по словам Чонгука, первое, что он сделал, это попросил что-нибудь поесть, потому что был голоден. Когда Юнги и Чимин пришли в его комнату, он нашел Тэ сонно прихлебывающим какое-то желе, несмотря на то, что питательная трубка проходила через его нос. Чонгук выглядел абсолютно восторженным рядом с ним, его молодые глаза танцевали, пальцы суетились вокруг Тэхёна, как будто он не мог насытиться им. Чимин обнял парня и попросил сообщить новости, которые Чонгук быстро выдал. Врачи сказали, что Тэ собирается полностью восстановиться, и что его мозговая активность вернулась в норму и, надеюсь, будет оставаться такой и дальше. Всё время, пока Чимин говорил, Тэхён просто смотрел на его колени такими пустыми глазами, даже не используя ложку, чтобы съесть вишнёво-красное желе. Врачи не хотели много посетителей в течение первых нескольких дней, так как они будут продолжать наблюдать за Тэхёном в его сознательном состоянии, и поэтому они не оставались долго. Тэ сумел слегка помахать на прощание, когда Чимин и Юнги приняли решение уйти, кривая его губ показала, что он был где-то там, а не просто потерялся в своём уме. Ему потребуется некоторое время, чтобы вернуться в нормальное состояние после долгого сна, и Юнги не хотел давить на него, подавляя. Чимин предложил присоединиться к нему в библиотеке, когда Юнги заявил, что он может закончить свою работу. Несмотря на то, что он был окружён медсёстрами, персоналом и ординаторами, Чимин настоял на том, чтобы держаться за руки, хотя Юнги не слишком возражал. Ему это показалось милым. Библиотека снова была пуста, если не считать библиотекарши, у которой на голове были наушники, чтобы заглушить несуществующий шум. Она улыбнулась Паку, когда они вошли, и помахала Юнги, чтобы он закончил свою работу, прежде чем повернуться к тому, что было в её компьютере. Со вчерашнего дня ни к одной книге не прикасались, а это означало, что делать особо нечего, кроме как упорядочивать романы, до которых он не добрался, и заклеивать скотчем сломанные корешки, которые он отложил. Чимин бродил по проходам в поисках книги, а когда нашел её, то устроился на полу в глубине комнаты, прислонившись к стене. Юнги схватил какую-то кассету из маленькой коробки с припасами, засунутой в угол, схватил охапку сломанных книг и сел рядом с парнем. Какое-то время они оба старательно выполняли свои обязанности, а Чимин читал, а Юнги аккуратно скреплял книги вместе, но молчаливая компания была приятной, заставляла чувствовать себя немного менее одиноко. Юнги много думал о прошлой ночи и событиях, которые произошли. Несмотря на то, что он был немного смущён тем, что именно происходит между ними, что-то определённо изменилось между двумя парнями, что-то положительное. Он даже не был уверен, что чувствует, не мог точно определить, что именно, но одно было ясно - его стремление сохранить Чимина в безопасности и счастливым. Это сильно отличалось от любых других отношений, которые у него были раньше, которые все были быстрыми трахами в туалете грязного клуба или короткими интрижками, которые длились меньше недели. У него никогда не было серьезных романтических, сексуальных отношений, которые длились бы больше нескольких недель, потому что что-то внутри него мешало ему искать кого-то, чтобы быть с кем-то долго. Но Чимин был другим, и он не знал почему. Прошлая ночь была совсем другой. Смотреть, как парень кончает и стонет его имя было невероятно, что-то, что Юнги хотел видеть вечно. Звук его имени на губах Чимина был не из этого мира, такой красивый, выдающийся. Одна только мысль об этом посылала электрические разряды по его телу, зажигая каждый нерв. Чимин поймал на себе пристальный взгляд Юнги, когда тот оторвался от страницы, лёгкая улыбка тронула уголки его губ, румянец покрыл его прекрасные щеки. - Что? Юнги покачал головой со смущённым смешком, глядя на беспорядок ленты и разорванных страниц у себя на коленях. Он починил только шесть книг, что было едва ли вмятиной среди двадцати других, ожидавших ремонта рядом. Прежде чем он успел что-то сказать, Чимин отбросил свой роман и схватил рулон скотча и книгу, чтобы ускорить процесс, и когда он наклонился над Юнги, чтобы схватить ржавые ножницы, он остановился, чтобы поцеловать его в губы. - О чем ты думал? - мягко спросил Чимин, отрывая несколько дюймов ленты от рулона, разрезая её и осторожно прижимая к крошащемуся корешку книги, которую держал в руках. Юнги пожал плечами, схватил другой роман, тот, страницы которого были вырваны, и попытался найти правильные страницы, чтобы его можно было заклеить. - О тебе. - Да? - Чимин прикусил нижнюю губу, и в этот момент он выглядел таким красивым, что у Юнги перехватило дыхание. - Ты думал о прошлой ночи? Юнги бесстыдно кивнул, изучая, как загорелись глаза первого, а затем исчезли, когда он ухмыльнулся. Они снова поцеловались, на этот раз мягче, интимнее. Сидя в пыльной старой библиотеке, прижатые друг к другу губы и десятки прекрасных душистых книг вокруг них создавали такую приятную обстановку. Несмотря на то, что это был такой простой поцелуй, Юнги не думал, что когда-нибудь сможет его забыть. Особенно когда Чимин улыбался ему, у него был вкус сиропа на губах с утреннего завтрака, и пахло мылом и чайными листьями. Он хотел целовать Пак Чимина вечно.