любить никогда не поздно.

Pov. Брайн       – что?.. Какая амнезия?.. с Оливией же все в порядке, она пережила все, и нет у нее никакой амнезии... а Ботан... хотя, наверное, это зависит от его организма, он же очень слабый...       Я посмотрел на Оливию. К моему удивлению, она была так ошарашена, будто ее по голове огрели чем то тяжёлым. Хм... почему она так удивлена..? Даже не удивлена, а скорее... испугана? Да, она испугана... очень испугана... но почему? Что случилось в офисе, пока я выбегал снимать то злополучное видео? Может у нее спросить? Но вряд-ли она ответит. Скорее пизды вставит ударит. Оливия бегала взглядом то на врача, то на Ботана. Это странно. Я впервые видел ее такой растерянной и испуганной. Было непривычно. – Ам..Оливия? Все в порядке?.. end Pov. Брайн Pov. Оливия       –...примите мои соболезнования.. Что..? Что он сейчас сказал..? Амнезия..? Что это... вроде... а... ну... Вроде что то с памятью... хм... потерял...? Память? Нет...я вспомнила...он не мог потерять память... не мог! Не мог! Не мог! Не мог! Не мог! Или... или мог? Я посмотрела на Ботана. Ну же, вспомни... пожалуйста... вспомни хоть мои слова... я тебя умоляю... Я посмотрела на доктора. Он смотрел на всех нас... нет... он не сказал по всем моим ожиданиям, что ошибся... почему он не сказал?.. Я сидела абсолютно потерянная. И...испуганная? Да, я впервые как себя помню, выглядела испуганной на людях. А как же мои слова, моё признание? Как же моя любовь, мои чувства? Как же его слова? Он говорил... говорил, что любить никогда не поздно... я чувствую себя... растерянной... растерянной и... испуганной.       На сердце стало ещё тяжелее. Так..одиноко и грустно...впервые в жизни мне настолько хуево...блять. – Ам... Оливия? Все в порядке? Блять, конечно всё просто отлично, Брайн, просто великолепно! Мой любимый человек не помнит моего признания, не помнит что я люблю его, не помнит... Ничего не помнит! А я не смогу признатся ещё раз, не смогу! Потому что мне очень стыдно, я не умею! Я не умею выражать любовь, я не умею признаваться в любви! Я ничего не умею!.. Я глубоко вздохнула. Надо... надо успокоится. – Да... я в порядке. Просто задумалась, ниче такого.

***

Через день нас с ботаником выписали из больницы. Он очень хотел домой, я даже немного устала от его постоянной болтовни. – Я так устал тут лежать! Я соскучился по институту, по моей комнате, по моим книгам! Тут... тут кормят отвратительно! Даже Брайн лучше готовит! Тут совершенно нечего делать! Так скучно! И книги всего две! Ещё чуть чуть и я... – Ботан, будь добр, иди нахуй. Мне так больно было это говорить... Так больно! Но надо... так надо, иначе он поймет... поймет, а я не хочу... так нельзя. Он обиженно замолчал. Прости меня, прости пожалуйста!.. извини... я не хотела тебя обидеть... мне интересно, правда... но нельзя, я не могу... прости. Из раздумий меня прервал Анатолий Семёнович. Так звали нашего лечащего врача. Мужчина 37 лет, высокий, с коротко подстриженными волосами. Он был очень злым, словно его весь мир чем то обидел. На всех ворчал, и лучше было его не злить. Сейчас он видимо был в относительно хорошем настроении.       – Эй, вас сегодня выписывают. Монатки собираем, и в 8 вечера уходим. Оливия, будь добра, зайди ко мне в кабинет перед уходом, – произнеся данную тираду, он покинул палату – Ура! Наконец то домой! К учебе, к институту! Ну и к Брайну, я скучаю по нормальной жизни... Ботан был очень рад выписке, хотя в то время у Оливии были вопросы. Зачем она понадобилась этому ебанутому, невоспитанному мужику? Ладно, похуй, узнаем. Я написала Брайну, что нас в 8 надо забрать, он пообещал вызывать такси Чтож, надеюсь этот придурок не забудет.

***

Я понималась в кабинет Анатолия Семёновича. Чувствовала я себя нормально, ходила спокойно. Это радовало. Подойдя к нужному кабинету, я постучала. – Входите. Я зашла. Анатолий сидел за столом, видимо, до моего прихода перебирая какие-то бумаги. Теперь он молча смотрел на меня. Я тоже молчала, ломала руки, не понимая, нахуя я тут вообще нахожусь. Он же не мог меня позвать посмотреть друг на друга.? Наконец, я первая прервала эту молчанку в перемешку с гляделками. – Чё нужно было? Он усмехнулся. Чё, больной что-ли?.. – Сюда подойди. Я сама не поняла, зачем послушалась. Ну подошла я. Теперь мы играли в гляделки у его стола. Но играли недолго... Он схватил мою руку, и рванул на себя так, что я упала на стол. Он тут же навис надо мной сверху, прижимая к столу. Я, мягко говоря, была в ахуе. Что он творит вообще.? – Мужик, ты чё... отстань... Он улыбнулся улыбкой больного на голову маньячины. Я уже была одета, готова выходить, поэтому пришла к нему уже сразу в типичной для меня синей рубашке с клетку и джинсах. – А ты мне сразу понравилась... такая дерзкая и грубая... мой типаж... Он своей грязной, огромной рукой начал расстёгивать пуговицы на моей рубашке. Я судорожно пыталась соображать. Но не могла и пошевелится, я была парализована от шока. Так страшно, страшно!.. Надо что-то делать, что-то делать! Он расправился с пуговицами, я лежала с растегнутой рубашкой, в одном лифаке. Он потянулся своими тошнотворным руками к моему телу, и я смогла побороть парализованость. Я схватила ручку, она первая попалась пол руку, и воткнула ее ему в руку. Он истошно заорал, и я воспользовалась этим. Подняв ноги, я со всей силы пнула его в грудь так, что он отлетел к окну. Я вскочила и, держа рубашку так, чтоб не было видно что она растегнута, побежала, кинув на прощание: – Пошел нахуй, сука. Я выбежала из больницы, застегнув пуговицы, и стала ждать Ботана и такси уже на улице. То, что было, я не забуду никогда. Было очень страшно, он такой грязный, такой отвратительный!. Мне так противно, от воспоминаний о нем. Я посмотрела в телефон. Сообщение о том что такси будет через три минуты. Фух.