Соверши невозможное

      Светлый прямоугольник в конце коридора манил тусклым призраком надежды. Сейя порядком устал… да, устал. Они видели уже миллионы лиц по всему свету, но не находили того, одного-единственного в своём роде. Но сомнений быть не могло: именно на этой планетке затерялась их прекрасная принцесса. Должно быть, она сильно истощена — куда сильнее, чем они — и скрылась от посторонних глаз, чтобы у врага не было и шанса обнаружить. И даже её верные защитники ни следа найти не могут. Они уже очертили целый круг по Земле, и теперь возвращались снова в Японию. Отсюда они начали свой путь. Там же приняли решение поискать ещё раз.        Когда старлайты приземлились сюда в первый раз, то приметили следы битвы с темными силами. Однако они показались им «местечковыми», не чета могущественной Галаксии… Кто-то рыскал по мечтам людей, не наделенных могущественным светом. Это было совсем не их дело, поэтому они сделали вид, что ничего и не видели. Что им до передела власти между истинными огнями, если однажды и сюда дотянутся пальцы Галаксии и соберут все семена? Главное было найти Какю и защитить. У них оставалось немного форы, которую стоило использовать, пока не появились первые глашатаи наступающего Хаоса.        — Удастся ли нам? — спросил Таики, замерший впереди. Он стоял вполоборота, и сумрак коридора заливал его лицо, оставляя только блеск фиалковых глаз. Илекс, похоже, устала больше, чем сама Воин или Целитель.        — Конечно, ведь мы так долго её искали, — кивнул Сейя, надеясь, что звучит «убедительно». Ни к чему увеличивать груз усталости и взаимных сомнений.        — Мы найдём её, обязательно! — подтвердил Ятен, и в его глазах, отражающих огни сцены, пылала бескрайняя вера. Вот, кто ещё не усомнился в успехе их миссии ни разу. — Нет времени на колебания. Вперёд. Она может услышать нас и здесь.        «Может, — мысленно согласился Сейя. — Может, если вдруг окажется здесь. Но скорее всего это не так».       Он стиснул в ладони стебель розы: под его образ имиджмейкер каждое выступление подбирала цветок. Этот был багряный, словно кровь, а на лепестках дрожали капельки воды, как оброненные слёзы. Прямоугольник проема приблизился, и море оваций захлестнуло слух. Сейя с легким сожалением бросил его в толпу, надеясь, что поклонницы не раздерут цветок в лоскуты. Конечно же, Какю нет в этой толпе…        Но, как и всегда, они будут петь для неё со всем доступным огнём души. Ведь только тогда она услышит и даст знак, где же её найти… 

***

      Как же странно было сидеть в кафе, покручивая между пальцев фигурный бокал с коктейлем, и медленно осознавать, что таких встреч ещё долго не будет. Усаги всё никак не могла свыкнуться с мыслью, что через пару дней её умчат самолетом на далекий суровый остров Хоккайдо к совершенно незнакомому пожилому родственнику, у которого наверняка нрав потяжелее, чем даже у той строгой женщины — госпожи Маяко, которая чуралась людей, опасаясь, что они имеют виды на её дом и состояние. Но ведь и она раскрылась с другой стороны, как влюбленная и покинутая волей судьбы… Как знать, может и её «дядюшка» окажется не так уж и плох?… Но как же Мамору? Как же девочки? Как же можно с ними расстаться? Вчера даже сдержанная Ами расплакалась, когда услышала, что Усаги предстоит уехать на неопределенный срок.        Понурившись, Усаги закусила щеку и крутанула между пальцев трубочку. Молочно-белая жидкость качнулась едва-едва… Сладкая Пина Колада не могла унять терпкую горечь, поселившуюся в её сердце с того злополучного скандала.        «Перестань, — мысленно одернула она себя, пытаясь представить ехидный тон Рей. — Ещё на прошлой неделе ты готовилась отпустить Мамо-чана на год, а теперь раскисаешь из-за трех месяцев. Что же не так, Усаги? Боишься, что твоего парня в школе кто-нибудь уведет? Да что же за глупости! Вы столько вместе прошли! Думаешь, он от тебя откажется?»       Нет, конечно, нет… Усаги никогда бы и мысли не допустила, что Мамору может от неё отказаться…  Его чувства к ней глубоки и неизменны, пусть и хотелось бы, чтобы Мамо-чан был с ней более смелым и открытым. Вот и побыл… И они попали под прицел отца… На глаза снова навернулись злые слёзы, и Усаги поспешила торопливо смахнуть их ребром ладони. Не хватало, чтобы девочки заметили. Или Луна.       Но скрыть их не удалось: стоило закончить это быстрое движение, как Усаги обнаружила, что на неё в упор смотрит Рей. Она часто заморгала и постаралась выдавить улыбку, но настороженный блеск фиолетовых глаз подсказал: её маске подруга не поверила.        — Везёт тебе, Усаги, — внезапно обрушился на них голос Минако. — Я смотрела расписание рейсов. Ты в аэропорту наверняка столкнешься с Тремя звездами.       — Что? — Усаги даже трубочку из пальцев выпустила. — С кем-кем столкнусь?       — Да ладно тебе, — её самая неуемная и энергичная подруга, а по совместительству могущественная Сейлор Венера, недоверчиво уставилась на неё. — Мы же в среду у Рей почти только о них и говорили! Если не считать новой работы Мамору. Харука и Мичиру ещё билеты на их концерт принесли.       — Совместный, — тихо добавила Ами. — Насколько мне известно, «Три Звезды» впервые используют скрипку в качестве аранжировки для их песен. Учитывая, что Мичиру — мастер, это будет просто удивительно!       — Да-да, — небрежно махнула ладонью Минако. — Значит, «Три звезды» — это самая известная музыкальная группа из трёх, как можно догадаться из названия, красавчиков! Вокалист Сейя, гитарист и автор текстов Таики, клавишник и аранжировщик Ятен! Брюнет, шатен и блондин! Прямо мечта любой девчонки. Никто не знает, откуда именно они появились, но нет сомнений, что свой путь они начали у нас в Токио! И всего за несколько месяцев покорили весь мир. У них дикие темпы работы!        — А ещё их называют «сладкоголосые сирены», — снова дополнила подругу Ами. — Потому что это рекорд — приобрести популярность по всему миру за такой небольшой срок. Уверена, Усаги, когда ты услышишь их песни, то тоже не сможешь остаться равнодушной. В них есть что-то… Не могу тебе объяснить, но там как будто сокрыто какое-то послание… зов… На форуме обсуждали, что если разобрать строчки из их третьей песни со второго альбома, то можно обнаружить фразу: «Прекрасная… о, прекрасная, приди на зов шелестящих листьев остролиста и на аромат астры, приди…». Там ещё упомянута аралия. Это такой цветочный кустарник. Правда, любопытно?       — Очень, — хором подтвердили удивленные Макото, Рей и Минако, уставившись на Ами во все глаза. Даже Луна, меланхолично смотревшая в окно до этого момента, обернулась.         Меркурий смутилась, спрятав руки под стол. Наверняка свернула их там в замок, как она часто делает… Усаги улыбнулась уголком губ. Действительно, Ами порой может открыться с очень необычной стороны… Как шкатулка с секретом.               — Подумаешь, тайное послание, — хмыкнул Артемис, недовольно постукивая хвостом по дивану. Прячась за столом, он совершенно не стеснялся болтать в кафе. — Куда важнее обсудить нашу координацию на время отсутствия принцессы. И порядок действий на случай нападения.        — Если появится новый враг, то я сбегу с Хоккайдо, — Усаги стиснула кулаки. — И будь, что будет. Но я не смогу остаться в стороне, если вы вступите в бой.        — Мы это понимаем, — отозвалась первой на её горячие слова Рей. — Ты очень отважная. Но такой побег может стать угрозой раскрытия твоей личности. Не говоря о том, что ты поссоришься с семьей, которой будет трудно взять в толк, с чего вдруг ты от них сбегаешь. Давай так… Если кто-то нападет, то мы пошлем весть. Но вернешься только в том случае, если противник будет слишком силен. Кто-то вроде Нехелении…       Усаги поморщилась при упоминании их последнего врага. Конечно, может статься, что и никто не нападет… Но было что-то тревожное в возвращении темной королевы Мертвой Луны… Как будто… будто… Усаги не могла оформить это ощущение в последовательную цепочку слов, но она понимала, что должна была иметься весомая причина столь внезапного возвращения «сдавшейся» проклятью королевы.        — Ты правильно решила, что Луне лучше остаться здесь, — вновь взял слово Артемис. — Она — прекрасный аналитик, и, в случае возникновения аномалий, сумеет просчитать угрозу. Мы будем опираться на её выкладки.        Луна спрыгнула со спинки дивана, вскользь коснувшись руки Усаги. Они обе понимали, насколько это было тяжелое и даже вымученное решение… За два насыщенных битвами года кошка и плакса-воительница буквально срослись. Разлука чудилась им жуткой чёрной тенью, раскладывающейся зубастым узором на пути к будущему. Но с другой стороны… Луна будет у Мамору и станет связующей ниточкой между двумя любящими сердцами. Усаги колебалась, когда принимала это решение. Конечно, был ещё запасной план с Ами — но так, всё же, было правильнее.       — Будем надеяться, что три месяца пролетят быстро и спокойно, — тусклым голосом произнесла Луна. — К сожалению, на Хоккайдо не будет работать твой передатчик. Слишком большое расстояние и много помех. Мы можем пытаться проводить сеансы связи, но, скорее всего, в обе стороны полетит белый шум с короткими вставками. Однако этого будет достаточно, чтобы передать сигнал бедствия. Поэтому я предлагаю использовать передатчик именно для такого случая. А общаться… Как там обстоят дела с телефоном?       Усаги пожала плечами:       — Папа говорил что-то о том, что его дядя избегает технологий. Скорее всего, телефона в поместье у него нет. Но он есть в деревне рядом, где закупают продукты. Я буду ходить туда.        — Значит, связь приблизительно раз в неделю, — бодрящимся голосом сказала Макото. — Не гонять же тебя в эту деревню ежедневно. Думаю, что мы могли бы проводить созвон у Рей. Собираться по субботам в храме Хикава.        — Ты не забывай, что у Усаги, вообще-то, ещё кроме нас Мамору, — назидательно  вскинула палец Минако. — У влюбленной девушки обязательно должны быть нежные воркующие беседы с объектом её страсти, проходящие без лишних ушей.        — Тогда раз в две недели, — развела руками Юпитер.        — Может, там будет вообще нечего делать. И я буду каждый день к телефону ходить, — мрачно встряла Усаги, уже представляя себе зыбкую сырость глухих северных краев. Пусть Ами вчера и расписывала, какие прекрасные пейзажи слал ей с Хоккайдо её отец, картинка в воображении была отнюдь не веселая.        — Но ведь тебе выдали сегодня в школе твой индивидуальный план, — ответила ей Ами. Кто же, как не она, мог бы об этом вспомнить. — Самостоятельное обучение это очень тяжелый и ответственный процесс. Я тут недавно читала книгу о самообразовании. Была парочка дельных советов. Запишу для тебя. Мы же встречаемся в воскресенье у Рей?        — Да, — невольно улыбнулась краешком губ Усаги. — Почти как прощальная вечеринка.        — И Мамору сможет. Он же сейчас в школе? Оформляется? — участливо спросила Рей.        Усаги только кивнула и меланхолично качнула трубочку в стакане. Да, она со всеми попрощается в воскресенье… а в понедельник вместе с родителями и Шинго поедет в аэропорт… И никто не сможет её проводить: у девочек учеба, а у Мамору — первый рабочий день. Как она могла кого-либо просить о таком? Могла бы прийти Луна, но это было бы сложно объяснить родителям, которые полагали её обычной бесталанной кошкой. Их бы удивило, если бы Луна помахала им вслед в аэропорту, а потом невозмутимо отправилась к Мамору… Представив эту картину, она снова улыбнулась и тут же поймала взгляд кошки-хранительницы.        — Всё будет в порядке, Усаги, — тихо сказала Луна. — Ты стала взрослее и сильнее. Всё будет в порядке.        И Усаги отдала бы многое, чтобы списать все свои тревожные ощущения исключительно на страх расставания и безоговорочно поверить ей. 

***

      Мамору пытался справиться с иррациональным желанием поднять папку с документами к груди и прижать её на манер щита. Но в объективе почти нездорового внимания, с которым он столкнулся, такой поступок даже показался бы уместным.        — Подумать только, все оценки отличные, — цокнула языком начальник отдела кадров, возвращая ему диплом. — Вы теперь забираете звание самого молодого учителя в нашей школе.        Её улыбка вызвала у него мороз по коже: было что-то плотоядное в коротком явлении розового языка, показавшего кончик над полной напомаженной кармином губой. Однако одета она была отнюдь не вызывающе — не было ни неприличного декольте (его заменяла скромно расстегнутая пуговка на вороте бежевой блузки), ни обтягивающих топов, ни вызывающих цветов, да и темные волосы были собраны в аккуратный пучок, из которого спускалась вьющаяся прядь. Её костюм был сине-серого цвета - изящный пиджак с рукавами в три четверти и пуговками-жемчужинками, юбка-карандаш, дополненный ажурным браслетом на запястье. Но опрятный образ элегантности разбивали глаза и губы.            Да, Кику Ито умудрилась произвести на него пугающее первое впечатление. Если до этой встречи Мамору опасался каверзных вопросов, которые поставили бы под вопрос его компетентность, то теперь думал только о том, как бы сковырнуть это назойливое внимание с кожи.        — Чиба, вы пришли, — скрипнула дверь за спиной, разрушая «приватную» обстановку. Мамору поспешил обернуться, надеясь, что Кунсайта не ошарашит искренняя радость, пробившаяся на его лицо против воли.        — О, господин Сайто, — с нотками разочарования протянула кадровик. — Вы прервали интереснейший рассказ господина Чиба о себе.        — Да? — Кунсайт улыбнулся и внезапно подмигнул Мамору. — Подходя к кабинету, я не слышал ни звука, даже подумал, что здесь никого нет.        Кику Ито наморщила нос и вернулась к заполнению карточки:       — Ваши права, господин Чиба. Я должна прикрепить копию к делу.       — Да, конечно, — Мамору достал заламинированную карточку и положил на стол перед женщиной. Та скользнула взглядом по ней, снова хищно сощурилась и усмехнулась.        — Чудесная фотография.        Мамору вспыхнул и бросил панический взгляд на Кунсайта. Тот снова мягко улыбнулся, приблизился вплотную, положив ладонь ему на плечо и чуть сжал, приободряя.       — От него что-то ещё нужно? Господин Рокеру поручил мне провести обзорную экскурсию по школе. Хотелось бы до шести успеть.       — Полагаю, что мы заканчиваем, — Ито пожала плечами. — Мне только нужна подпись на договоре.       Мамору торопливо расписался и, наконец-то, покинул чересчур гостеприимный кабинет госпожи Ито. Уже снаружи он повернулся к Кунсайту и от всей души произнес:       — Спасибо! Если бы не вы, то я бы не знал, куда деваться.        — О, — многозначительно сказал бывший лорд Темного Королевства, чуть помолчал, а потом добавил: — На самом деле Кику совершенно безобидна. Если бы она домогалась кого-нибудь, Рокеру мигом бы её уволил. Она просто…       — Что «просто»? — настороженно поинтересовался Мамору, когда повисла неловкая пауза. Видимо, для объяснения странного поведения кадровика требовался тщательный подбор слов.        — Она… кхм… писатель, — кашлянул в кулак Кунсайт. — Пишет специфическую литературу, которая направлена на разжигание воображения и утоления, так скажем, «томления в груди».       — Любовные романы? — почти побагровев, выдавил Мамору.       — Да, именно. Кохэку водит с ней дружбу. Она ему черновики показывает на «вычитку».        — Что?! — Мамору едва сдержал истерический смешок. Лорд Зойсайт редактирует любовные романы… Óни знает, что такое!       — Он говорит, что редактура помогает ему под новым углом посмотреть на собственные сочинения, — пояснил Кунсайт, смущаясь. — Хотя он преимущественно пишет короткие рассказы и делает переводы с английского. Только не говорите, что я его выдал. Кохэку очень чувствителен. Тут лучше, чтобы он сам вам об этом рассказал.        — Конечно, — выдавил Мамору, нервно поправляя очки.        — В общем, в романах Ито уже успели появиться все более или менее привлекательные мужчины школы. Так что не удивляйтесь, если вдруг — как знать, от таких капризов судьбы никто не застрахован — вы увидите или услышите, что на страницах любовного романа вершит странные дела роковой красавец Мамору, у которого есть жуткая тайна в прошлом. А ещё он наверняка будет сиротой…       Мамору замер как вкопанный. Мрачная тревога вновь подняла в нём голову.       — Откуда вы… — хрипло произнес он, но не успел закончить.       — Простите, я сморозил бестактность! — Кунсайт обернулся к нему с искренним сожалением. — Это просто распространенный троп для романтических персонажей! Я и не думал, что вы…       — Ничего страшного, — Мамору улыбнулся, постаравшись сделать это искренне. — Действительно, это просто расхожий троп. Итак, что вы хотели мне показать?       — Конечно же, школу. Ну и досуг нашего маленького клуба по интересам, — с энтузиазмом воскликнул Кунсайт, в голове Мамору все больше сливаясь со своей новой человеческой ипостасью — Тэтсуо.        …Эта прогулка кое-что смутно напомнила Мамору. Когда-то они с Кунсайтом ходили по холодным коридорам Темного Королевства. Тогда он, конечно, был мрачным экскурсоводом, который бросал фразы вроде:       — Вот здесь у нас боевые йомы, их не кормили в последние сутки, так что не суй к ним пальцы.         — Вот тут у нас узилище павших душ. Королева ссылает туда неугодных. Думаю, что тебе там, Эндимион, понравится.         — А здесь комната установки связи с могущественной волей великой Металлии.Ты оттуда только недавно вылез, но, полагаю, что будешь там частым гостем.       Однако сейчас перед Мамору был Тэтсуо — сдержанный, но очень приятный и энергичный человек, знавший каждый уголок школы, словно это было его маленькое королевство.        — А здесь, — они остановились возле неприметной темной двери, соседствующей с кабинетом заместителя по воспитательной работе, — самое главное.       — Чулан для метел? — пошутил Мамору.       — Школьники подозревают, что здесь находится созданная мною пыточная, но почти всё внутри — дело рук Кохэку и Масато, — Кунсайт дважды повернул ключ в замке и распахнул дверь, пропуская Мамору вперед.       В маленькой комнате не было окон, но она казалась очень уютной и вызывала множество ассоциаций со средневековой таверной: несколько полок, беспорядочно загруженных самыми разными предметами, узкий стеллаж в левом углу, а большую часть помещения занимал дубовый стол, на котором были расчерчены аккуратные квадраты. Однако самым необычным здесь оказались стены. На одной из них был изображен забавного вида бармен-орк, державший в руках пару деревянных кружек — совершенно не жуткий, а наоборот очень улыбчивый, буквально приглашающий присоединиться к происходящему здесь веселью. А на стене напротив был нарисован камин, почему-то показавшийся Мамору очень знакомым.        — Это?..       — Скромный клуб настольщиков с чересчур громким названием «Звездные врата».       «Врата в секретное убежище четырёх столпов», — будто наяву прозвучал похожий голос в голове Мамору. Странно — во время недолгого служения Берилл Мамору не видел в точке D ничего похожего, и Кунсайт точно не заводил его в секретные комнаты.           — О, вы уже здесь? — зазвучал веселый голос Зойсайта и, словно маленький ужик, пролез в комнату через щель приоткрытой двери. — Я ждал вас не раньше чем через полчаса, думал Тэтсуо проведет экскурсию более зану… кхм… обстоятельно. Мамору, что предпочитаете: чай, кофе?       Ловко лавируя между ними, Зойсайт включил чайник, расположенный на полке, и достал со стеллажа чайные пакетики, жестяную банку с кофе и коробку печенья.        — Кохэку, я в прошлый раз говорил выкинуть печенье: срок годности закончился еще месяц назад.       — Да? — Зойсайт надкусил одно из них и неуверенно пожал плечами. — Как по мне, вполне съедобно. Так, Мамору, что будете? Или после бумажной волокиты найти что-нибудь покрепче? — подмигнул он, игнорируя суровый взгляд Кунсайта.       — Я же просил вас с Масато: никакого алкоголя в школе!        — Чай вполне подойдет, — одновременно с возмущенным Кунсайтом, со смехом произнес Мамору. Видимо, бывший Лорд по-настоящему вжился в шкуру заместителя по воспитательной работе, если настолько чихвостит школьного лаборанта.        Правда, с Зойсайта все было как с гуся вода — словно ничего сверхъестественного не произошло, он кивнул Мамору и до краёв залил кипятком темно-синюю кружку с чайным пакетиком.       Сев на предложенный стул между Кунсайтом и Зойсайтом, Мамору наконец услышал обо всём, что тут затеяли бывшие лорды Тёмного королевства. Нефрит, оказывается, несколько лет принимал активное участие в одном из Токийских клубов по DnD и решил, что такое времяпрепровождение идеально для долгих дружеских посиделок.        — Но почему именно в школе?        — Потому, что трое из нас половину свободного времени и без того проводят здесь, да и в квартире сложно оборудовать что-то подобное, — ответил Кунсайт, обводя глазами стены. — Только если у Масато, но он…        — Живёт в горах у тэнгу, — хмыкнул Зойсайт. — Нет, его дом бесспорно шикарный, но мы не можем позволить себе въезжать в Токио в районе полудня, как наш мистер Совершенство.        — Но если вас уже четверо, — спросил Мамору, вычленяя основное из объяснений Зойсайта и Кунсайта и в глубине души всё ещё опасаясь подвоха, — для чего вам кто-то ещё?        — Ведение партии и одновременно отыгрыш персонажа снижают объективность игры, — кратко ответил Кунсайт. — Масато, конечно, старается обыгрывать даже это…        — Его клирик проводит ночь, глядя на звезды, и пророчит куда нам следовать дальше, — смешно наморщил нос Зойсайт, а сам Мамору не удержался от смешка. Знал бы Масато Санджойн, что в бытность лордом Нефритом, фраза «звёзды знают всё» была его девизом.        — Но выходит, что Масато скучнее, чем нам, — продолжил Кунсайт. — А так он сможет гораздо обстоятельнее продумывать партии, и сюрпризы будут ждать каждого из нас.        — Понимаю, — кивнул Мамору. — А какие персонажи у вас?        — Я — вор, — улыбнулся Зойсайт, вытаскивая из коробки небольшую фигурку хоббита, раскрашенную в зеленых и коричневых оттенках. — Во время наших приключений и заданий вскрываю замки и обезвреживаю ловушки. Как говорится: обеспечиваю этим великанам проход.        — И часто лезешь куда не надо, — усмехнулся Кунсайт.       — Напомнить, кто уложил того ассасина, напавшего на тебя?       — Тебе это удалось только потому, что ты сам любишь нападать со спины.       От последней фразы по спине Мамору пробежал холодок. Он бы совсем не удивился, если бы сейчас ему сказали, что Джедайт-Рюу играет за мага, насылающего иллюзии, а Кунсайт, пусть и сражается на передовой, каким-то волшебным образом управляет льдом. Личности лордов Тёмного королевства крепко спали, но они бродили по опасному краю, и стоило держать их в поле зрения на случай, если магия Серебряного кристалла даст трещину.        — Ну что, Мамору, — снова обратился к нему Кунсайт, — вы согласны стать нашим лекарем и духовным проводником в мире, полном загадок и чудовищ?        — Я готов, — он явно был заинтригован происходящим и чувствовал себя почти как Фродо Бэггинс, которого так манила дорога, обещая захватывающие приключения.        — Надо только решить, от какого источника ты заряжаешься силой. Кому будет служить твой персонаж? Богу в стандартных правилах, звёздам как придумал Масато — или кому-то ещё.        — Я уже определился, — мечтательно улыбнулся Мамору. — Луне. И её богине. 

***

      Рассеянным взглядом Усаги окинула комнату, пытаясь удостовериться, всё ли взяла. Она собиралась по строгому списку, который ей ещё в субботу вручила мама. И вот сейчас, в зябкое утро понедельника, она осматривалась, будто не доверяя неровным галочкам, которые сама же и начертила, подтверждая, что обозначенная вещь перекочевала в чемодан. Взгляд зацепился за метелочку Луны, брошенную у изножья кровати. Забыла… Как же так… Теперь у кошки не будет её любимой игрушки целый месяц… или два… или три… В глазах предательски защипало.        — Усаги, — за спиной раздался голос отца. — Мама накрыла завтрак. Ты идешь?       Усаги сжала рукав свитера — сил обернуться не было: посмотри она на отца — и разрыдается, как малое дитя. Он… Не виноват. Да, он не виноват. Он только хотел лучшего для неё… хотел защитить… действовал из хороших побуждений… Она ведь и сама порой бросается в бурю, не разобравшись, что её вызывает. Так ведь? Но даже эти мысли, путанные, мягкие, которые она себе диктовала вслух с того самого момента, как Усаги «предписали» отправиться на Хоккайдо, не могли унять жгучее горькое чувство, хватавшее за горло. А осознание того, что отцу самому не в радость сложившаяся ситуация и что он действительно чувствует себя виноватым перед ней, затягивало удавку только туже.       — Сейчас буду, — коротко выдохнула она.        Вчера Кенджи извинялся перед Мамору, когда тот привел Усаги после прощального вечера в храме Хикава. У неё не получилось услышать весь разговор — мама увела её готовить чай, но его тональность действительно была преисполнена мира и сожаления. Только эти извинения не могли затянуть черную дыру страхов, ширившуюся все больше и больше… Как же крепко вчера её обнимали девочки. Они, пятеро, будто сплелись тесно-тесно, как лианы в джунглях — и одну не вырвать, чтобы не причинить вреда остальным. Столько всего пройдено… столько всего прожито… Казалось бы, что такое три месяца? Это даже не весь семестр. Если повезет, то она даже не отстанет по учебе, благодаря советам заботливой Ами, составившей ей свод правил и рекомендаций. Но, кому, как не им, знать, что всего за несколько дней мир может оказаться на грани уничтожения?       Усаги подошла к столу и взяла фотографию: она, Мамору и Малышка, их общее будущее, которое замерцало и почти исчезло во мраке, истекшим из пальцев Нехелении. Сначала она решила не брать фото, потому что в этом мерещилась примета: возьмет — и долго не вернется обратно. Ведь, зачем оно ей, если расставание займет всего месяц? Но, в последние минуты перед отъездом Усаги отчетливо почувствовала, что ей жизненно необходимо взять его… его и ещё одно, где она с девочками после похода в Луна-парк.        Бегло оглядевшись, она подхватила с кровати зелёный пиджак, чтобы завернуть фотографии в него. Как странно… Порой Усаги так раздражалась, когда на очередное свидание Мамору надевал этот зелёный пиджак — немного мешковатый и такой… «скучный». Куда лучше ему шли синий и черный пиджаки. Да даже светлый бежевый к костюму, в котором он готовился вести занятия, был ему больше к лицу… Но… Чёрная водолазка, брюки цвета потемневших лепестков сирени и зелёный пиджак. Ей нужна была его личная вещь с собой, чтобы быть смелее, чем она есть. Конечно, Усаги кольнуло чувство стыда, когда Мамору должен был без него идти к машине, но он так легко отдал ей его, когда она попросила хотя бы что-то… На его губах только мелькнула смущенная и растерянная улыбка, как будто от него ускользнуло нечто важное, что он так хотел сказать…         Плотная зелёная ткань сомкнулась створками ракушки, чтобы защитить важные воспоминания от повреждений, если багаж будут трясти, и Усаги бережно уложила пиджак в чемодан.       — Я буду очень скучать, — прошептала она, чувствуя, как жгут кожу слёзы.        …и только тогда услышала торопливые шаги отца, удаляющиеся от её комнаты.        Аккуратно спустив чемодан, Усаги поставила его в гостиной рядом с родительскими и прошла на кухню, где мама проверяла чистоту и стерильность покидаемой на неопределенный срок кухни. Да, неловко было бы найти потом какой-то овощ или фрукт, избежавший внимания и умудрившийся обрасти пушистой плесенью. На столе был сервирован скромный завтрак, продуманный так, чтобы ни крошки лишней не закатилось куда не надо. Усаги села на стул рядом с непривычно притихшим братом, который по примеру отца пил крепкий кофе без молока. Вид у Шинго был суровым, как будто он уже воображал себя самураем, смотрящим с обрыва на шумное море и предвкушающим жестокие испытания судьбы. А ведь она положила с собой пару томиков любимой манги… а вот приставка Шинго поехать с ними не могла, потому что попала в список вещей, которые их чудной родственник называет «штучками тэнгу».        — Такси через полчаса. Убедитесь, что ничего не забыли. И обязательно сходите в туалет перед дорогой, — строго бросила через плечо Икуко, выложившая тряпки сушиться.        Усаги лишь с тоской посмотрела в окно, где проходили соседские дети, торопящиеся в школу. Интересно, если бы Чибиуса не вернулась в тридцатое столетие, они бы взяли её с собой? А что сейчас делают девочки?       Усаги увидела перед внутренним взором, как наяву, как Ами проходит в школьный двор, держа перед грудью пухлую книгу в красивом переплете… как Макото потягивается, подставляя лицо нежному утреннему ветерку, взмахивает портфелем и упруго шагает… как Минако вылетает из дома, жуя на ходу тост, а за её плечо цепляется Артемис… как вскидывает голову Рей, разглядывая парящих над стеной храма воронов…        …а вот и Мамору. Он так переживал из-за новой роли учителя, что уже пришел в школу… Ходит по кабинету естествознания, передвигает реактивы, пишет на доске своё имя, стирает… а рыжий лаборант, в котором он так внезапно открыл Зойсайта, над ним посмеивается…       «Странно, я должна была бы испугаться, когда услышала от Мамору, что в нашей школе он узнал лордов Темного Королевства в обычных учителях. Но почему-то мне не видится в этом угрозы… Кайто Рюу — самый обыкновенный строгий сухарь, который преподает мозгодробительную нудятину… Кохэку Сайто — смешливый парень, с которым можно и о манге поболтать… А Тэтсуо Сайто — строгий и мрачный тип, у которого слишком много подозрительных черт для того, кто поддерживает оплот дисциплины и порядка. Даже «Нефрита» я один раз успела увидеть, но не почувствовала ничего… А ведь он умер на руках у Нару. Тогда мне казалось, что это был самый страшный мой бой».       Мысли о лордах слегка отвлекли Усаги. Она действительно едва удивилась, когда Мамору после некоторого колебания рассказал ей, провожая домой, с кем ему придется работать. Возможно, Усаги просто слишком верила в Серебряный Кристалл. Тогда в сражении с Берилл, когда ей довелось «перезапустить» мир, не было сомнений в том, что основной источник зла — Металлия — исчез с лица Земли. А значит, даже воскресшая Берилл её бы не напугала. Серебряный Кристалл просто дал всем, замешанным в этой истории, возможность жить обычной человеческой жизнью. У них с девочками это не получилось, но шанс-то всё равно был. Именно эти мысли она и озвучила Мамору. Видимо, это как-то перекликалось и с его ощущениями от общения с лордами, потому что он очень тепло улыбнулся этим её словам. Но девочкам они решили пока не говорить. В конце концов, живут же себе люди просто своей жизнью… Зачем лишний раз привлекать к ним ненужное внимание?           Выходя к такси, Усаги обернулась на дом. Хотя его и закрывали накрепко на долгие одинокие дни, его окна всё равно улыбались опрятными складками штор в мелкий цветочек, а вкрапления зелёных листьев домашних растений махали вслед, как вытянутые ладони.        «Возвращайтесь! Я буду ждать!» — словно наяву она слышала его преисполненный искренней привязанностью голос. Усаги подарила ему ломкую улыбку и поспешила отвернуться к машине. Печаль от расставания цепко окутала её сердце. Впереди были только тоска, одиночество и тревога. И редкие искры тепла.

***

      Кажется, путь, который выбрал Мамору, обещал ему редкостные неприятности в первый рабочий день, но иного он и не представлял. Чуть сквозь землю не провалился, когда путанно объяснял Рокеру, что ему надо отлучиться из школы на два часа! Конечно, при этом Мамору заявился на работу аж в семь утра только, чтобы ещё раз просмотреть все реактивы, повторить зазубренный наизусть план урока и выпить кофе под шуточки неугомонного Кохэку. Тот пообещал, что прикроет, пока Мамору съездит по «делам».        В аэропорту было много народу, но в основном люди концентрировались в зоне встречи для «особых прибывающих» (в том числе космонавтов и спортсменов). Там было полно девушек, некоторым из которых место было в школе на занятиях.         «Звёзды, что ли?» — мимоходом подумал Мамору, но тотчас поспешил дальше в зону регистрации, где уже приметил скучковавшуюся семью Цукино.        — Усако! — воскликнул он, мигом вспыхивая под взглядами любопытных путешественников.        — Мамо-чан…           Он видел, каким отрешенным и печальным было лицо Усаги, пока она ещё не видела его — словно у прекрасной, но безрадостной статуи, и стоило ему окликнуть её, как черты оживились, вспыхивая искрами удивления, восторга, нежности и любви.       — Мамо-чан! — даже не оглянувшись на родителей и Шинго, которые тоже с удивлением воззрились на Мамору, Усаги сорвалась с места. Длинный розовый шарф на шее размотался и трепетал вместе с золотыми хвостиками на бегу. Мамору распахнул ей объятия, чувствуя юркое нежное тепло, охватывающее его всего целиком, без остатка…        — Как так? Почему ты здесь? Я думала, что мы… что… что… — на стрелках ресниц задрожали слёзы. Мамору осторожно подхватил одну соскользнувшую на бархатистую кожу щеки.        — Я не мог не проводить тебя, — прошептал он севшим голосом.        Усако вцепилась в него, как утопающий за соломинку, а механический голос наверху зазвенел, что начинается посадка на рейс до Хоккайдо.       — Нам пора… — его возлюбленная нервно оглянулась на родителей. Те уже приблизились. Сосредоточенный Кенджи, чуть кашлянув, смущенно проговорил:       — Привет, Мамору. Очень здорово, что ты нашел время проводить Усаги. Мы пойдем вперёд. Усаги, ждём тебя на выходе на посадку.        — До свидания, Мамору, — ласково улыбнулась Икуко. — Надеюсь, что мы скоро увидимся вновь.        — Да, доброго вам пути,  — неловко ответил Мамору, рдея щеками. Он был благодарен им за несколько минут наедине с Усако, хотя уже и готовился к тому, что задуманное придется осуществлять в их присутствии.        — Ты будешь мне писать? — торопливо прошептала Усаги, утыкаясь носом в узел галстука. Мамору сегодня воспользовался одеколоном, который она подарила ему на минувшее Рождество. У него был слишком яркий запах, но его возлюбленная просто обожала этот букет, и, в особенно значимые их встречи, Мамору просто не мог отказать себе в удовольствии, пусть и смущался силы аромата. Ему и самому казался очень теплым и обволакивающим этот пряный коктейль мускатного ореха, цветочной плеяды и кожи.        — Усако, я не умею писать письма… К сожалению, — он ткнулся носом в мягкий оданго. — Ты же знаешь, что слова из меня надо клещами тянуть.        Усаги вздохнула, стиснула пальцы посильнее, Мамору почувствовал, как завибрировали её плечи от нервной дрожи, которую она так старалась сдержать. Недаром ведь не попросила об этом его вчера…       — Я постараюсь, — вымученно пообещал он. — Правда. Буду писать тебе каждый день обо всех событиях. Что-что, а отчеты по практике я в колледже сдавал регулярно. Только куда писать?        — Это в округе Ибури, уезд Абута, на берегу моря, — его милая возлюбленная отстранилась, чуть нахмурилась, похоже, пытаясь вспомнить. — Почту для дяди забирает слуга, представляешь? Он ежедневно ходит до отделения. Сейчас запишу для тебя адрес. У тебя есть клочок бумаги?       Мамору выудил из кармана пиджака блокнот и ручку, и Усаги, высунув кончик языка, тщательно вывела адрес. Правда, в названии деревни она сначала допустила ошибку, на несколько мгновений задумалась, а потом зачеркнула и переписала, изменив иероглифы на другие.        — Тояко, — с улыбкой прочитал Мамору. — Не будь строга к моим письмам, хорошо? Я, правда, постараюсь. И сама не забывай писать. Созвонимся в воскресенье?        — Я позвоню в храм, хорошо? — смущенно поправила ремешок сумки Усаги. — Иначе будет нечестно… Ты ведь выполнишь мою просьбу?       — Присмотреть за девочками? Конечно, — твердо кивнул Мамору. — С моей работой мне будет это несложно.        Он постарался откинуть панические мысли насчёт сложности преподавания, которые и так обуревали его всю ночь. Тем более, что в этот момент отрешенный голос из репродуктора повторно объявил, что пассажиров на рейс до Нового Титосэ Хоккайдо ждут на посадку. Время иссякало…        — Усако… — с легкой хрипотцой выдавил Мамору, вытаскивая из кармана маленькую бархатную коробочку и протягивая её возлюбленной. — У меня есть кое-что для тебя… Я должен был отдать ещё вчера.         — Что это? — выдохнула Усаги, глядя на него широко распахнутыми глазами. В них вновь отразился блеск слезы.        — Открой, — невольно поторопил он её и не удержался от счастливой улыбки, видя, какой радостью и восторгом вспыхнули глаза Усаги, когда перед ней на красной бархатной подушечке предстало кольцо. Ему пришлось обойти не один ювелирный магазин, чтобы найти «то самое». Но его усилия — вознаграждены сполна. Прекрасное сияющее нежное сердце в окружении россыпи фианитов просто очаровывало с одного взгляда.        Усаги подняла на него глаза, и воздух внезапно стал таким жарким… таким трудным для втягивания в легкие… колким… Ему нужно было задать один короткий вопрос. Этот вопрос всегда прилагался к таким подаркам, но слова не шли на язык вообще. И Мамору только коротко и часто дышал, чувствуя, что его кровь обратилась в жидкое пламя.        — Вот, — наконец, выдохнул он, снимая кольцо с его уютной подушечки, и, едва удерживая дрожь, надел на безымянный палец левой руки Усаги. — Я люблю тебя, Усако.        «Ты станешь моей женой?» — какой странный и нелепый для них вопрос… Пусть и такой нужный для ритуала, укоренившегося в веках. Но, может, всемогущая Серенити простит дерзость горячо любимому Эндимиону? Простит…        — Мамо-чан, — Усаги влетела болидом к нему в объятия, обвила руками, и их губы почти столкнулись в торопливом обжигающем поцелуе, ставшем обещанием скорой встречи и наступлением долгожданного «долго и счастливо». Мамору едва удержался, чтобы не испить весь этот сладкий тягучий коктейль до дна, ограничившись несколькими мягкими нежными касаниями.        Потом они пошли к выходу на посадку.       — Ты же вернешь мне мой любимый зелёный пиджак? — шутливо спросил Мамору, неся чемодан Усаги. — Или всё-таки воплотишь свою угрозу и уничтожишь?       — Верну, — надула губы всё ещё смущенная поцелуем и кольцом возлюбленная. — Мне просто нужны гарантии, что ты ни одной женщине в моем отсутствии в нем не покажешься.       Такого объяснения он не ожидал и прыснул со смеху. Толпа к выходу стала плотнее и возбужденно шумела: видимо ожидаемые наконец-то прибыли. Но для Мамору всё это происходило как будто за толщей стекла — сейчас главным была Усаги, с которой он торопливо ловил мгновения перед разлукой, невольно задумываясь, что бы испытывал, если бы всё-таки это он сейчас улетал в Америку на год, оставляя её в Токио.        Они то и дело смотрели друг на друга, перебрасываясь нежными взглядами, и мир вокруг для них почти не существовал. До тех пор, пока кто-то не врезался в Мамору плечом.       — Sorry, — бросил через плечо слегка помятый молодой человек с длинными черными волосами, уложенными в хвост, его глаза были скрыты солнечными очками. Мамору неловко кивнул и отвернулся, вновь оборачиваясь к Усаги.        …он не видел с каким жадным вниманием смотрел им вслед этот парень, рисковавший вновь оказаться в кольце поклонниц. Его взгляд отчаянно врезался в профиль мягко улыбавшейся Усаги. Как будто бы он видел её сияющий чарующий звёздный свет. Видел — и не находил в себе сил отвернуться. Наконец, когда влюбленные почти ступили на эскалатор, парень моргнул и почему-то с раздраженным удивлением оглядел удалявшегося Мамору. Но тут воспрявшие духом поклонницы, взявшие свою жатву с его менее преуспевших в попытке освободиться коллег, обрушились на него волной, и парень был вынужден переключить внимание, чтобы не захлебнуться в этой жаркой любви.   

***

      Ами неловко было признаваться в том, что именно беспокойство за Мамору и легкое любопытство заставили её торопливо закончить обед и поспешить к кабинету естествознания, оставив Минако и Макото под деревом во дворе. Возможно, ей также казалось, что если она сейчас повидается с Мамору, то ей передастся частичка его мягкого, преисполненного верой спокойствия, столь невозмутимо продемонстрированного им на встрече в храме Хикава, которую так не хотелось называть прощальной.        Дверь в класс была чуть приоткрыта, и она неожиданно смело толкнула её, как будто хотела ворваться в духе Минако. Раздался грохот, за которым последовала и отборная ругань. Не ожидавшая такого Ами зарделась. Похоже, Мамору не любил, когда его застают врасплох. Только парой секунд позже она осознала, что голос принадлежал не ему.         — Простите, — тихо бросила она, вспоминая, что вообще-то в этом кабинете обитает помимо учителя лаборант. Они ещё не успели как следует познакомиться, на занятиях он был идеальной «тенью», занимаясь подготовкой материалов для экспериментов. Это вот Усаги успела с ним где-то в перерыве поболтать, размахивая новой мангой, которую умудрилась протащить в школу. Ами всё же немного завидовала той легкости, с которой её подруга сходилась с людьми…        Раздалось недружелюбное бурчание, и она, пройдя вперёд до края двери, вытянулась на цыпочках, чтобы рассмотреть, что происходит. Золотая с рыжим отливом макушка раскачивалась вдоль стола — похоже лаборант пытался собрать пострадавший инвентарь. Ами, чувствуя, как краснеет, кашлянула и, собрав всю смелость, попыталась привлечь его внимание:       — Пожалуйста, можно я помогу вам?       Макушка дернулась, донесся глухой стук и ещё одно, но уже куда более сдержанное, ругательство. Затем со стоном тот выпрямился. Всё же он был поразительно молод для того, чтобы работать в школе… Ами бы даже подумала, что это её одноклассник, настолько юным выглядел он в лучах приветливого весеннего солнца. Пышный кудрявый хвост был наброшен на правое плечо, тонкие мелкие черты лица наводили на мысли о рафаэлевских ангелах, да и что-то европейское ярко просвечивало в нём, выдавая дитя смешанной крови. Он смотрел на Ами с выражением вежливого недоумения, но зелёные кошачьи глаза сияли неприкрытым раздражением.        Кровь застучала в висках Ами. Пауза затягивалась, и ситуация становилась всё более и более неловкой. Похоже, что лаборант даже упивался её смущением. Ами стиснула кулак, придавая себе смелости, и отрывисто повторила, не отводя глаз:       — Пожалуйста, можно я помогу вам?       — Ты — Ами Мизуно, — внезапно произнес лаборант, чуть склоняя голову набок.        Ами ошарашено моргнула: она не ожидала, что он знает её имя.        — Я уже успел поставить тебе два «отлично» за проверочные работы, — возвел глаза к потолку парень. — Будь проклят бездельник Сузу. Неужели ты думала, что я не обратил внимание кому принадлежат столь безукоризненно аккуратные, испещренные бисерным почерком листы?         Это быстро помогло отбросить смущение. Ами давно перестала демонстрировать скромность, когда речь шла о её учебных достижениях. Слишком уж часто её хвалили учителя. Возможно, перед одноклассниками и можно было бы смутиться, но вот сейчас перед ней фактически заместитель учителя, осуществлявший оценку её знаний.        — Спасибо, господин Сайто. Позвольте мне всё же помочь вам, ведь из-за моего внезапного появления произошла эта неприятность.        — Прошу, — с деланным безразличием пожал плечами лаборант. — И зови меня, пожалуйста, Кохэку или просто Сайто. Я ещё недостаточно стар для «господина».        Ами опустила сумку на своё место и приблизилась к учительскому столу. На полу посверкивали детали от модели атома, весы и осколки разбитой то ли мензурки, то ли пробирки, окрашенные алым.        Она быстро перевела взгляд на руки лаборанта, которые до того скрывались за высоким столом: на правой кисти с внутренней стороны ладони капала кровь. Кохэку Сайто, ни на миг не ослабляя вежливую улыбку, зажимал пальцами левой порез.        — Я могу обработать, — почти прошептала Ами, чувствуя, как досада и злость на собственное неосмотрительное поведение нарастают в ней снежным комом.       — Спасибо, сам справлюсь, — Кохэку отступил от неё на один шаг и бросил взгляд в сторону раковины. — А ты пока можешь поднять весы. Только стекло не трогай — я соберу.       — Я — дочь врача, — Ами решительно стукнула себя ладошкой в грудь. — А вы — правша. Вам неудобно будет накладывать повязку.        — У нас четверть часа до конца обеда, — в его голосе послышалась легкая паника. — Мамору должен вот-вот вернуться, а я такое устроил.       Ами быстро подняла весы — их было легче всего собрать — и твердо взяла Кохэку за запястье, как будто он и не был старше её. Уже у раковины она обратила внимание на то, что бледность его кожи была вызвана и сильным волнением. Его руки слегка дрожали, когда Ами подставила их под струю воды.        Уточнив, где искать аптечку, Ами оставила его смывать кровь, а сама быстро закинула детали модели в контейнер, подобрала крупные осколки и осторожно протерла место катастрофы влажной салфеткой. Когда она вынырнула из лаборантской с аптечкой, Кохэку Сайто всё ещё держал руки под водой, как будто пребывая в ступоре. Ами решительно перекрыла кран и снова взяла его за запястье, разворачивая ладонь к себе.        Тот вздрогнул и поднял на неё глаза — в них больше не было раздражения, которым он её встретил, на смену ему пришли растерянность и тревога. Он бросил взгляд через плечо на пол у стола и покачал головой:       — Зачем трогала стекло? А если бы и ты поранилась?       — Простите, — ничуть не раскаиваясь, бросила Ами, занимаясь порезом. Сейчас она была очень сосредоточена, стараясь наложить повязку достаточно плотно и в то же время свободно, чтобы не стеснить движения кисти.        Через минуту дело было сделано, и она ободряюще улыбнулась:       — Порез не очень глубокий, надеюсь, что он не доставит тебе много хлопот. Повязка скорее, чтобы ничего лишнего не попало во время опытов.        — Спасибо, Ами, — искренне и открыто улыбнулся ей Кохэку, заставив вспыхнуть до корней волос. — Ты очень меня выручила. Странно было бы ожидать чего-то иного от лучшей ученицы.        Ами затеребила манжет блузки, подбирая слова, но тут дверь в класс распахнулась, впуская растрепанного и взмыленного Мамору.        — Кохэку, я вернулся! Прости, что задержался!       — О, всё в порядке! — тот приветственно вскинул забинтованную ладонь. — У меня всё было под контролем, но я немного переоценил свои возможности, и теперь у нас на одну мензурку меньше.        — Что произошло? — Мамору замер посреди класса, машинально поправляя узел галстука и воротник. Похоже, на волосы он нанес совсем немного геля — они чуть топорщились в разные стороны. Пиджак был снят и перекинут через руку.        Ами мгновение пребывала в замешательстве, но довольно быстро пришла в себя и сделала шаг назад, чтобы не стоять к лаборанту слишком близко. Мамору, конечно, зная её, и не мог бы подумать ничего предосудительного, но всё равно…       — Здравствуйте, господин Чиба, — с нарочитой вежливостью поздоровалась она, и ей даже доставило удовольствие то, как растерянно уставился на неё Мамору. — Извините, я пришла в класс раньше времени и зашла слишком резко. Похоже, застала господина Сайто врасплох.       — Стоп-стоп, сейчас Мамору твоими стараниями подумает, что я тут мангу читал! — прервал её Кохэку и обратился к Чибе: — Я лучше сразу признаюсь, что немного пугаюсь резких звуков. А так я, как мы и оговаривали, готовил класс к уроку.        Мамору улыбнулся, перевел взгляд на Ами:       — Спасибо, что помогли Кохэку. К сожалению, я был вынужден отлучиться по важному делу. Что ж, думаю, что мы познакомимся поближе на уроке.        И прошел в лаборантскую. Кохэку внезапно прикоснулся к её руке, коротко погладив пальцы:       — Ещё раз спасибо.         От его лучезарной улыбки что-то ёкнуло в груди, и Ами даже не нашла слов ответить. А он уже скрылся вслед за Мамору в лаборантской… Да… Идея сделать вид, что они не знакомы, явно была не до конца продумана. Ами нервно хихикнула и отправилась занимать своё место.