Огонь, вода и медные трубы

19 июня 2015

18:00

      Когда Брюс Уэйн показался в вестибюле клиники, медсестра за стойкой регистратуры ойкнула, поспешно за это извинилась и повела его в нужную палату, как только он назвал имя. Стажёры освобождали дорогу и шептались, из-за чего некоторые пациенты выглядывали из своих палат и удивлённо провожали мужчину взглядом. Сам Уэйн твёрдо шёл за провожатой, хмурым взглядом осматривая проём перед собой.       Он был раздражён. Тем, что Оракул рассказала о ситуации поздно и что собрание не закончилось раньше. Ещё он был зол. На Романа из-за того, что тот перешёл черту, пусть они оба не слишком боялись делать это раньше (но сейчас речь о Стефани). Также он не верил, что Харви решился на кражу второй части кода по своему желанию. Они договорились, что Аркхэм должен быть закрыт, так как никто не должен иметь доступ к настолько опасному оружию. Что-то здесь нечисто.       И, разумеется, был рад, что существует договор с Сионисом. Тот самый, благодаря которому Уэйн мог контролировать сообщение с Бладхэвеном и который всё ещё позволял семье быть лидером в их конфликте. Но Брюс ни за что не признается вслух о том, что доволен этим договором (в конце концов, частично из-за контракта конфликт и начался).       Его провели на третий этаж в самый конец коридора и указали вперёд, где перед дверью уже ждала Селина. Женщина коротко, довольно облегчённо, улыбнулась и обняла, прежде чем впустить в комнату.       — Вдох, выдох и снова вдох, на этот раз спокойствия, — также напомнила она, посмотрев ему в глаза. — Скажи им.       Брюс кивнул, незаметно сделал это дыхательное мини-упражнение. Удивительно, но своеобразная мантра действовала каждый раз и каждый раз безукоризненно делала голову холодной. Когда-то это помогало мальчикам справиться с эмоциями, невольно вспомнил Брюс.       — Ещё что-нибудь? — раздался голос помощницы Лесли, когда он открыл дверь.       — Головокружение периодически… — ответила Стефани, а после заметила Брюса и испуганно замолчала, напрягшись. Харпер и Дэмиан, который сидел напротив кровати со специальным пластырем на носу, посмотрели на него.       — Здравствуйте, мистер Уэйн, — сказала Роу, закрывая блокнот. — Мне уйти?       Брюс кивнул, отчего Стефани напряглась сильнее. Может, она расценила его угрюмое молчание как злость? Дэмиан слегка выпрямился.       — Ладно. Удачи, — бросила стажёрка пациентам и вышла.       Молчание было немного неловким с точки зрения Брюса. Он знал, что в таких случаях стоит поинтересоваться, как они себя чувствуют, но оба всё равно ответят, что в порядке и эти раны — пустяк. Барбара, его всевидящий Оракул, по пути сюда уже успела рассказать, что случилось, так что и об этом спрашивать не было смысла.       — Я разочарован, — наконец нарушил тишину мужчина. Уэйн-младший закатил глаза, еле сдерживаясь, чтобы не сказать: «ну естественно» или цокнуть языком. Браун выглядела так, словно готовится к концу света, хотя фраза даже не была завершена. — Что вы не рассказали мне с самого начала.       — Но… — выдавил Дэмиан. Они были крайне удивлены. Их напугали рассказами о том, насколько грозным он бывает? Они, конечно, оба не так давно в семье — Дэмиан меньше года, Стефани каких-то две недели — но Брюс не мог вспомнить, чтобы давал им причину бояться сообщить о проблемах. Даже если остальная часть семьи думала, что может от него скрыть мелкие огрехи вроде упущенного вора или лишней смерти (и в существовании их «коллективного утаивания» был целиком и полностью виноват Брюс, по мнению самого Брюса). — А как же собрание?       — Оно могло быть отложено, — ответил Брюс, скрестив руки на груди. Им точно не стоило беспокоиться на этот счёт: и Кларк, и Диана поймут, если срочно нужно будет уехать. Следуя совету жены, он продолжил: — Мне жаль, если я не смог дать вам понять, что вы для меня важны.       Глаза Стефани стали ещё круглее, хотя это, казалось, было невозможно. Дэмиан обдумывал слова, уставившись в стену. Молчание стало ещё более неловким, но пропало напряжение, висевшее в воздухе. Нужно бы говорить детям об этом почаще. Но такие слова порой давались слишком тяжело.       — Что вам принести с фестиваля? — решил спросить Брюс. Они сколько угодно могли притворяться взрослыми, но детство от них ещё не ушло.       — Мы не пойдём? — возмутился младший сын, попытавшись встать. Не вышло.       — Вы должны отлежаться здесь. Ты, Дэмиан, минимум два дня. Ты, Стефани, — девушка всё ещё удивлённо сверлила его взглядом. Она выглядела так, будто ей сообщили одновременно самую радостную и самую шокирующую новость в жизни, — минимум неделю.       — Эт- это же половина моего уэйнства! — тоже возмутилась девушка. Удивительно. И что за «уэйнство»?       — Считайте это приказом. И на этот раз вы должны его выполнить.       Их молчание заслуженно посчиталось согласием, так что Брюс, кивнув, вышел. Стефани и Дэмиан переглянулись.       — Ставлю на то, что он пойдёт разбираться с Харви, — выпалила Браун. Младший поднял бровь.       — Почему не с Сионисом? Это было бы логичнее.       — Сионис не был союзником.       По улице перед клиникой, как сумасшедшая, пронеслась машина, везущая фейерверки ко дню Готэма.