Мечта о смерти

      Раз, два, три. Пора проснуться.       Прошло две недели. Две жутко долгих, жутко скучных недели, в которые я морил себя не только голодом, но и желанием увидеть тебя. Ты был где-то рядом, может, через пару дверей или этажом ниже. Рядом, но в то же время так далеко, что я не мог до тебя дойти. Найти. Поговорить. Получить по заслугам. Казалось бы, меня давно должны были выписать, отправить домой с легким ветерком, оставить на попечительство младшей сестре и так далее, лишь бы я не занимал ценное место в палате. Но меня отправили к местному психотерапевту. Точнее, он начал приходить ко мне лично после еще одного приступа истерики.       Неделей ранее, будучи загнанным в угол своими же мыслями, я вновь намеревался встать с койки и выбежать из палаты, чтобы найти тебя. Попытку быстро пресекли. Вцепившись в меня крепкими руками, медбратья, которых оставили дежурить в коридоре, вернули меня на место и держали, пока я не мог совладать с эмоциями, проклиная их и всю больницу бранными словами. Я урод. Это еще одно прямое доказательство. Я вел себя как последний идиот не только с тобой. Я причиняю вред и другим людям, даже тем, которые пытаются мне помочь. Хотя, возможно, они уже меня ненавидят. Проблемный пациент. Так я, скорее всего, и именован в их разговорах у моей двери.       После этого я срывался еще два раза.       Очутиться дальше двери палаты получилось лишь раз.       Понять, когда один из парней уходит на перерыв, оставляя второго, более щуплого, сторожить коридор, заняло три ночи.       И сейчас я хочу выйти. Без истерик. Без слез, что постоянно сопровождали меня до этого. Без соплей и лишних мыслей. Я должен тебя найти. Стоя, упершись плечом в дверь, я внимательно слушаю, когда в коридоре останется лишь один человек, и выхожу.       Скрип, шаг, удар, бег.       Я ударил медицинского работника. Что? Я ударил медицинского работника. Как? Я ударил…       Паника начала заволакивать мозг на половине пути к лестнице. Я не знаю, в какой ты палате, в каком крыле, я просто бегу, желая скрыться, чтобы меня не нашли раньше того, как я найду тебя. Понимаю, что мне нужная стойка регистрации. И поскорее. Голова кружится от напряжения, я не понимаю, откуда у меня есть силы не только держаться на ногах, но и бежать без оглядки, сбивая дыхание и босые ноги о холодный линолеум.       У меня была фора — то время, пока второй парень на перерыве. Когда он вернется, то обнаружит на кушетке, служащей сидением для посетителей, бессознательное тело коллеги. Тогда меня и начнут искать.       Я спускаюсь на этаж ниже и приятно удивляюсь оказавшейся прямо около двери стойке. Она пуста, видимо кто-то также ушел на перерыв. Компьютер находится в сонном состоянии, и мне требуется несколько долгих минут, чтобы дрожащими от стресса руками найти на столе шестизначный пароль и ввести его на экране. В общем, и это оказались не все препятствия. Программа совершенно непонятная, и я не могу найти нужной строки, чтобы вбить твою фамилию, быть ближе к разгадке этого сложного ребуса. Возможно, трудности возникли именно из-за моего состояния, а не сложности поиска. Голова все еще кружится.       Уже понимая, что время мое исходит, я замечаю, как открывается дверь с лестничной площадки, откуда я пришел. Сердце замирает и после падает. На пару секунд я машинально задерживаю дыхание, будто надеясь, что меня не заметят.       Но замечают. Среднего возраста женщина в медицинском халате направляется прямо за мной, ускоряя шаг, а после бег вместе со мной, периодически крича «Стой!» и «Охрана, побег!»       Срыв, бег, поворот, бег, бег, бег.       Камеры.       Я забыл про камеры, поэтому меня так быстро нашли. Нет, я не сдамся, пока не достигну своей цели. Пока не найду нужную палату.       Поворот. Удар. Я влетаю в стену, которую не ожидал здесь встретить. Лоб горит так, что я машинально его потираю, забыв о преследователе. Нас разделяет лишь метр, когда я резко бегу к соседнему коридору, заворачиваю за еще один угол и запираюсь в первой попавшейся палате.       Меньше минуты проходит, когда раздаются глухие удары в дверь и просьбы открыть ее, иначе меня ждут большие неприятности. Думаю, отчего могут быть неприятности? Я же просто сошел с ума. Разве психбольным могут угрожать? Если только не отправят сразу в дурку, где мне, видимо, и место. Если лечащему врачу сообщат об этой проблеме, то меня, вероятно, немедленно госпитализируют в психиатрию, чего мне не очень-то хочется.       Стоит ли говорить, что единственное, чего мне хочется, это уйти в мир иной? Наверное, нет.       — Ан-тон? — Слышу хриплый, но знакомый голос за спиной, и все мои мышцы напрягаются в одночасье, глаза расширяются от осознания, и я падаю на колени, не думая, что мне может быть больно. Мертвецам не больно. — Повернись.       Я медленно поворачиваю голову в твою сторону, и к глазам подкатывают слезы. Из-под двери доносится звук побрякивающих ключей, но я будто его не слышу. Завороженный, подползаю ближе, к койке. Весь в слезах, кладу голову на простынь и чувствую мягкое прикосновение к волосам. Разрыдавшись окончательно, невнятно бурчу извинения, пока меня не начинают оттаскивать две пары крепких рук.       — Оставьте его, пожалуйста…