Омегаверс

      

Глава 4

      Удача следует за хвостами

      Все в твоих руках

      Сияю надеждой до того момента, как понимаю, что денег осталось совсем ничего – либо поесть, либо снять капсулу на ночь. Сейчас начало месяца, зарплата через три дня. Три дня прожить? Обращаться к Сатору? Он и так мне помог! Что ж, видимо придется поесть и найти дополнительный заработок.       В грузчики я не гожусь. Совсем и не с таким израненным телом. По улицам я могу и ночью побродить, а утром к примеру, на рыбный рынок наведаться! Там всегда нужны рабочие руки. А еще я умею рисовать…       Смотрю на остатки монет. Решено, куплю уголь и бумагу. В первом попавшемся магазине канцтоваров, хватает лишь на один уголек и десять листов бумаги. Если никого не смогу нарисовать, буду голодать три дня! Смотрю на миловидную продавщицу. У нее красивое лицо, выразительные глаза, но она такая грустная!       – Давайте я нарисую ваш портрет.       – Что?       – Совершенно бесплатно. Ваш портрет, – это займет не более десяти минут.       – Я на работе, молодой господин, – засмущалась она.       – Я не стану вас отвлекать. А вы просто не обращайте на меня внимание, – сажусь на диванчик для посетителей и смотрю на девушку. Первые штрихи легли быстро. Выявляя масштаб изображения, потом куда более объемные формы. На деталях и тенях уже не мыслю себя, просто рисую. Быстрый набросок, не полноценный портрет, но вышло неплохо.       Улыбаюсь. Подписываюсь своим новым именем. Девушка обслуживает клиента и мило улыбается, но очень уставше.       – Возьмите. Вы очень красивая, – в простой душе так много света – говорила матушка. Девушка замерла, глядя на себя. Мы никогда не видим себя со стороны. Ни когда радуемся и у нас горят. Ни когда увлеченно что-то рассказываем и ни когда влюблены и наши глаза горят внутренним огнем.       Надеваю капюшон и выхожу из магазинчика. Осталось девять листов. В животе заурчало, а на небе появились первые облачка. Кажется, моя удача отвернулась от меня, да? Идти до Акихабары, переполненной туристами? Или свернуть к парку? Где больше посетителей? В парке аттракционов! Но чертовски далеко отсюда.       За спиной звякнул колокольчик магазинчика.       – Молодой господин, – девушка вышла ко мне?       – Да, прекрасная леди? – вновь зарделась. Сколько бы ей не было лет, она так юна душой и неопытна. Смущается, словно никогда не получала комплиментов.       – Возьмите, – в ее руках немного денег. – Я вам благодарна.       – Благодарю вас, прекрасная леди, – кланяюсь и принимаю купюры. – Пусть на вашем пути сойдутся Небо и Судьба! И улыбка никогда не покинет ваших губ и лучистых глаз!       Совсем покраснела, что-то пискнула и забежала обратно. Что ж, теперь я могу поесть, но на ночлег не хватит. Значит идем рисовать.       Звякнул колокольчик все того же магазинчика.       – Молодой господин, – раздается хрипловатый, пергаментный голос принадлежит старичку в шляпе и с тростью. Его серый костюм оттеняет белёсую бороду и светлые голубые глаза. Серые уши и запах псины являет мне бету волков.       – Дня вам безоблачного, господин, – кланяюсь и ему. Спину прострелило. Жмурюсь от боли, но никто не видит. Капюшон скрывает мое лицо, а пряди волос занавешивают со всех сторон. Чтобы неповадно было. Я ведь скрываюсь.       – Нарисуйте мой портрет. Я уж стар, но хочу себе память о Токио.       – Хорошо.       – Тогда пройдемте в ближайшее кафе, – дедушка занял место у окна. Выбрал свет вполне качественно, ему принесли чай и мисо-суп. Лицо у старика более фактурное за счет морщин и эмоций. Его глаза смотрят на мир довольно. Видимо он прожил счастливую жизнь. Линии заскользили по бумаге. В этот раз, растушевываю уголь в местах теней. Четче линии, больше деталей и портрет готов. Вновь роспись, дата и место. Даже название кафе не забываю, на память же.       – Держите, господин.       Собираюсь уходить, пока небо окончательно не заволокло тучами. Оставляю свои вещи на столике. Сбегаю в туалет. Боль в очередной раз напоминает, что я тут как бы болею. Испарина покрывает лоб, да и тело устало. Отвратительно болеть! Мою руки и возвращаюсь в зал. Дедушка ушел.       – Молодой господин, – к столику подходит официант. – Ваш дедушка просил передать вам, – и передает мне белый конверт из моей же бумаги.       – Благодарю. Простите, – трогаю человека за рукав. – Можно мне воды, таблетки запить?       – Конечно. Сейчас принесу.       На голодный желудок таблетки пить не следует, но я все еще не знаю, поесть мне или снять номер и выспаться. Бокал ставят передо мной на салфетку. Киваю. А взгляд гипнотизирует конверт. Разворачиваю бумагу. Красивым, идеальным художественным шрифтом написана благодарность и лежит огромная для меня сумма! Огромная. Сейчас. Для. Меня. Сумма. Отрываюсь от букв и смотрю в окно. Дедушки давно нет. Ушел по своим делам, а у меня слезы наворачиваются на глазах.       – Нельзя, – зло вытираю их. Нельзя плакать! Сатору запретил… Вон, беты уже ищут источник запаха. Выпиваю таблетку и сваливаю из кафе. Под первые капли дождя. Скрываюсь в метро, сажусь на лавочку. Надо поискать ночлег, покрайней мере на первый месяц. Может снять комнату у какого-нибудь пары? Люди возрасте часто сдают свободные комнаты. Тихо стучат пальцы по виртуальной клавиатуре. Мимо проходят люди. С огромного экрана транслируется интервью с очередным популярным актером. Интервью прерывается экстренным сообщением:       – Юки Рёмен. Возраст двадцать лет. Наследник клана Кицунэ. Пропал из больничной палаты. Обладающему информацией о местонахождении молодого господина просим обратиться по телефону. За помощь, глава клана, Старейшина Кицу Нэ обещает выплатить десять миллионов йен.       Метро встало. Мой палец замер над экраном телефона. Я едва только что не подписал себе приговор. Осталось нажать отправить, и я попаду в лапы к какому-нибудь человеку. Нельзя снимать комнату у людей. Отель? Друзья? С такой суммой меня каждый сдаст!       Зазвонил телефон.       – Сатору…       – Я видел объявление. Ты нашел работу?       – Да.       – Найди капсульный отель рядом и не высовывайся. Прошу тебя…       – Хорошо. Ты не хочешь знать, куда я устроился?       – Нет. Ко мне уже приходили. Береги себя, Юки.       Бросил трубку. Уже приходили… черт… возвращаюсь обратно на площадь и захожу в здание Аматерасу.       – Юноша, – охрана оглядывает меня подозрительными взглядами. Ну да, видок тот еще! Парень во всем черном и с него вода льет, как и ведра. – Предъявите пропуск.       А, что? А, да, трудовой день уже окончился. Что делать? Эти серьезные мины на лицах волков меня уже напрягать начинают. Не обратно же под ливень идти?       – Я тут работаю… с завтра… И у меня пока нет пропуска.       – О, Ацуя-сан, что вы забыли в столь позднее время? – из лифта вышла Амару Рин в сером пальто и зонтиком-тростью.       – Я хотел уточнить, госпожа Рин.       – Утра не подождет?       – Нет. Корпорация предоставляет работникам капсульное жилье, если те задержались?       – Капсульное нет, но у нас есть комнаты. Ты хочешь остаться?       Смотрю на сплошную стену дождя.       – Да.       – Пропустите его. Идем, покажу тебе, что, где и как, – тяжело вздыхает женщина. Лифт закрывает створки. Ощущаю прожигающий взгляд. – Что случилось?       – Вам правду или соврать?       – Правду.       – Мне некуда идти. Деньги есть, но не для этой части Токио. За оставшееся время я не найду приличный дом. А до зарплаты еще три дня.       – Понимаю, – хмыкнула кошка. И почему я сразу не определил этого? И почему должен был? Кошки чистоплотные существа, их не с первого раза можно опознать. – Сама такой была. Бурная молодость! Завидую тебе, Юки-сан.       Двери лифта открылись.       – Привет, Мари. Вот этому новому сотруднику нашей чудесной корпорации нужен отдельный номер на пару тройку дней, – за стойкой ресепшена миловидная блондинка с огромными голубыми глазами и точеной фигуркой. У нее точно нет проблем с поклонниками.       – Юки Ацуя.       – Мари Герберт, – представилась она. – На пару тройку дней? У нас сейчас все комнаты пустуют. Это пока, а то ходят слухи что кое-кто скоро приедет и тут яблоку будет негде упасть. Не во вред нашему директору сказано!       – Слухи пока беспочвенны, но я учту, – испугалась Амару. Ее рука вцепилась мне в плечо, а больно стало в легких. Стою, молчу. Дышу через раз.       – Пятьсот двенадцатый. У него красивый вид из окна.       – Благодарю, – кивает моя непосредственная начальница. Наконец отпускает мое плечо. Смотрит на свою руку очень удивленно, словно такого не ожидала от себя. Потом внимательно оглядывает меня. – Дальше сам. Иди. Ты весь вымок! Не смей мне болеть! Работы непочатый край!       Женщина идет к лифту и бухтит что-то «чистюля приезжает! Какая же задница нас всех ждет! Уволюсь, блядь!»       – Что это с ней? – в никуда задаю вопрос.       – О, если слухи окажутся правдой, а они ею окажутся, – Мари хищно улыбнулась, – Аматерасу вспыхнет! И наконец у меня тут будет такая толкучка! Эх, да начнется жизнь! Тебе в ту сторону, – показывает пальчиком девушка. А на ее кукольном лице вновь замирает скучающее выражение.       Туда. Значит туда. Надо душ принять, а то действительно сухой нитки нет на мне. Комнатка действительно оказалась очень маленькой. Буквально двенадцать квадратов, где помещалась кухня, ванная и ночлег. Матрас нашелся в встроенном в стену шкафу. Тут же было немного места для личных вещей. Даже халат есть! Куда я блин, попал? Хотя, о чем это я? Это ведь детище клана Учиха! Тут все должно быть первоклассным! После душа завернуться в тёплый халат одно удовольствие. Расправляю кровать и слышу стук в дверь. Кто это может быть?       – Юки, это Мари, – приоткрываю дверь. – Ой, так ты лисица!       – Песец, – это была ругань, если что. У меня сердце в пятки ушло! Лицо то у меня старое. Не считая легких косметических изменений и черных глаз с волосами. Сопоставить существующий облик и бывший пару раз плюнуть и вот он я, на блюдечке с голубой каемочкой, голый на столе перед родственником-извращенцем!       – Песец? Ну ладно, тоже лиса. Я забыла тебе сказать. В конце коридора прачечная и несколько автоматов с едой и напитками. Взрослые журналы там тоже есть.       – Благодарю.       – Да все норм, я просто устала от безделья. Как закончишь, подходи к ресепшену, угощу вкусным кофе и поболтаем, – ее грустные и вопрошающие глаза невозможно игнорировать!       – Хорошо, только стирку поставлю.       – Вот и ладненько, – почти захлопала она в ладоши и вальяжно заскользила обратно к лифтам. Странная девочка. Мокрые шмотки в руки и в конец коридора. Прачечная. Ага. Тут все бесплатно! Обалдеть. Благодарю тебя, удача! Хм, а как этим пользоваться? О, картинки для неумех, как я! Так, вещи в машинку, туда же немного порошка. Согласно инструкции, затем закрыть крышку и выбрать режим!       Пикнула. Загудела. Запустилось! Обалдеть!       Мари сидит на стуле и качает ножкой. На кончике большого пальца балансирует черная лаковая туфля. Я вот так не умею, это талант надо иметь. Болтать ногой и удерживать обувь в столь критическом положении!       – О, разобрался с машинкой?       – Заметно, что не умею?       – У тебя руки художника, гейши, любовницы, но никак не уборщика.       – Ну спасибо… за гейшу.       – Значит художник и любовница?       – Скорее первое. Со вторым сложности, – сажусь на стул. Вижу, что в глазах собеседницы вспыхнуло любопытство. – Закроем тему, пожалуйста. Это очень личное.       – Без проблем! Я обещала кофе? Сейчас сделаю! Кстати, у нас еще сэндвичи остались с мясом и сыром. Будешь? А то завтра их придется дворовым псам скормить.       – Буду, – я сейчас сам, как дворовый пес. Вскоре передо мной появилась чашка капучино и тарелка с небольшими аккуратными сэндвичами. Едва первый кусочек хлебца и начинки оказывается во рту… как же вкусно! Или я настолько голодный? Э, нет! Действительно вкусно!       – Ты повар?       – Ага, – ухмыляется Мари, прихлебывая чай. – Вот когда приезжает основной состав начальства я наконец могу размять руки. Всю задницу отсидела! Скучно…       – Основной состав?       – Конечно. Сейчас генерального директора замещает младший брат, но он временный директор. Основным составом всех предприятий рулит Мадара, но конкретно в Японии властвует Итачи, – протянула Мари, лужицей расплывшись по стулу. – Какой мужчина! Какой альфа! Эх, жаль я не омежка…       Краснею.       – Ты чего уши прижал?       – Я его никогда не видел, – сдержать чертовы слезы! Какого хвостатого демона происходит со мной в последнее время? А?       – Господин Итачи в последний раз приезжал год назад, на общий сбор акционеров и директоров. Тогда у нас тут такие страсти кипели! Даже в коридорах спали! По пять человек в номере! Хахах! Вот это жизнь! Он всех достанет и до каждого доберется! Если его что-либо не устраивает!       Так вот почему госпожа Амару Рин так возмущалась….       – Правда приедет?       – Не факт, – пожала плечами блондинка. – Никаких распоряжений не было. Внезапно нагрянуть? Не в его стиле. Если только форс-мажор какой-нибудь.       Тренькнули двери лифта.       – О, привет, ребята! Хотите кофе и сэндвичи? – Мари лучезарно улыбнулась. Оборачиваюсь. Двое охранников идут, расстегивая верхние пуговки на рубашках и снимая очки. Оба волки, оба альфы. Я что-то боюсь.       – Благодарю. Мари, я пойду. Там уже стирка закончилась и спать хочу до ужаса!       – Ага! Спокойной ночи. Услышишь какой-нибудь шум, дверь до утра не открывай. Я тут иногда голой хожу и скребусь в двери, – и ржет. А я что? А я с ошалелыми глазами драпаю в конец коридора. Подальше от сумасшедшей девушки и двух альф. У них, псовых, нюх капец какой тонкий. А я омежка. Мне тут быть нельзя! Тем более работать, подставлю все корпорацию и себя в том числе.       Сушилкой не воспользовался. Чур меня от новой компании. Вещи и на полотенцесушителе высохнут. А теперь спать!              В дверь никто не скребся. Я наконец выспался. Но с первого раза встать не вышло. Даже глаза трудно открыть! Пальцы не шевелятся. Кажется, все, я отбегался. Таблетки в рюкзаке. Рюкзак у входа в ванную. Думаю, к врачу стоит заглянуть… Температура? Не чувствую. Ладно, не загоняться. Справлюсь! Вчера прост тряпкой перемахала со швабрами. А мне ведь так теперь трудиться, надеюсь. продолжительное время?       Так, большой мальчик, это только твоя жизнь и ты в ответе за всю дичь, что сделал на днях. Сядь Юки! У-ух! Сели. Ауч! Больно-то как! Может это дождь вчера меня добил? Ну вот только меня угораздит заболеть в первый рабочий день! Правда у меня есть еще шесть часов на сон, и я его пропускать не стану. Только нужно покушать. А для начала подняться с матраса!       Ох, чувствую, день сегодня будет жаркий и больной. Хорошо, что я одежду взял оверсайз. Так все болит, словно мне кожу сняли. И вообще, Юки, нельзя быть таких хрупким! Господи боже, как же больно дышать! Плетусь до автоматов, как старый дед, еще и зевать тянет! Ой! Дверь справа открылась и оттуда в одних трусиках вышла Мари. Девушка зависла, глядя на меня, а я зависаю, глядя на то, что за ее спиной. Те два охранника. Голые. Спят.       – Ты этого не видел?       – За аспирин.       – Окэй. Ща принесу.       – Только оденься, пожалуйста.       – Ты гей? Или, может быть, омежка?       – Пережил насилие.       – Прости, – вспыхнула девушка, прижимая пальцы к губам.       – Аспирин или что-нибудь, что уберет воспаление, – ура! Заветные автоматы. Так, что у нас тут! О, лапша, круто, берем и чаю бы… берем, для мозгов шоколадку. За такой рацион меня бы в поместье убили, но сейчас я рад и такому. Особенно шоколадке!       Обратный путь и вот я, с покупками у своей двери. У нее, прислонившись к стене, стоит Мари и сверлит меня взглядом голубых глаз.       – Аспирин, парацетамол и еще несколько таблеток от воспаления. Все же вчера промерз под дождем?       – Апчхи! – словно в подтверждение вырывается чих.       – Выздоравливай. Мне позвонить Рин?       – Не надо, у меня есть время до трех часов отоспаться.       – Ну смотри. Ты ничего не видел и не помнишь!       – Ты сейчас, о чем? М?       – Благодарю       – И тебе за таблетки.       Наскоро перекусив, выпив таблетки, заваливаюсь в кровать. Вчера даже портьеры не раздвигал. А сейчас сил на это нет. Зазвонил телефон.       – Господин Ацуя? – Сатору перестраховывается?       – Да.       – Ваша справка о прохождении медкомиссии готова, – в смысле готова? Я кровь не сдавал! – Вышлю вам ее на электронный адрес.       – Благодарю вас, господин Годжо.       – До скорых встреч, – и отключился. Ставлю будильник. Не проспать бы.