Омегаверс

      

Глава 8

      

Приятности и неприятности.

      Что-то холодно. Прижимаюсь всем телом к единственному источнику тепла. Закидываю на него ноги и практически залезаю. Источник загадочно хмыкает, но становиться теплее. Ведь меня обняли и прижали ближе к столь вожделенному теплу. А еще так удобно лежать, слушать, как размеренно бьется сердце под моей головой. Дыхание щекочет макушку.       Что-то не удобно стало. Какая-то ветка упирается мне в живот. Блин, вот зачем ветки подкладывать? Я ведь так хорошо лежу на большом дереве и греюсь на солнышке! Вокруг парят бабочки, а воды озера подо мной кристально чистые! Видно косяк рыбешек, снующих меж водорослей. Ветерок так приятно щекочет макушку, а горячие лучи солнышка скользят по телу!       – Юки, хватит елозить, – хрипит дерево.       – Мне не удобно, – почти хныкаю. Тут тепло, а свалиться в воду я не желаю! Но вот эта ветка обламывает весь кайф! Может получиться ее убрать самой? Тяну руку и понимаю, что ветка горячее всего дерева, еще приятная на ощупь и пульсирует.       Стоп. Какая ветка? Какое дерево?       – Юки, ты все еще спишь? – дерево умеет разговаривать? А еще оно удивилось? Что за нереалистичный сон! Нехотя отрываю голову от теплоты дерева в сторону источника звука. Сон медленно развеивается. Среди листвы виднеется лицо Итачи. Его красные глаза удивленно распахнуты.       – Сплю? – оглядываю озеро. Сквозь дымку сна проступают очертания знакомой комнаты. – Да, я все еще в грезах.       Все еще сжимаю ветку в своей руке, скольжу по ее длине. Сжимаю кончик. Запоздавшие нервные импульсы сообщают, что это далеко не ветка. Просыпаюсь окончательно. Скатываюсь с Итачи, только руку не убираю. Теперь мне уже самой хочется исследовать его тело. Альфа не мешает, спокойно лежит, раскинув руки в разные стороны, только его взгляд пожирает меня. Кожа горит там, где он смотрит. Сажусь, чтобы лучше было видно. Усилием воли отпускаю столь притягательный объект в паху. Тут целая неисследованная карта жизни на коже! Надо читать, смотреть, пробовать, гладить! Сеточки маленьких, крохотных и старых шрамов на ногах, еще больше на руках. Более грубые рубцы на грудной клетке и животе. Рельефный пресс сплошь покрыт мелкими рубцами, пересекающимися друг с другом. Уже не справляюсь с обилием слюны, склоняюсь над подрагивающим от моих прикосновения животом. Облизываю особенно выпуклые рубцы, скольжу по менее явственным отметинам боя, целую звездочки пулевых ранений, шрамы от колотых ран. Поднимаюсь выше и прикусываю уже твердый сосок. В ответ раздается то-ли рык, то-ли стон. Продолжаю терзать чувствительную точку, а второй сосок мну пальцами. Краем глаза вижу, как Итачи обхватывает и без того скомканные простыни и сжимает их в кулаке. От этой картины у меня звездочки перед глазами от вожделения вспыхнули. Внизу живота набух комок, а груди потяжелели. Едва не бухаюсь лужицей на Итачи сверху, едва держусь на дрожащих коленях, даже руки дрожат! Глотаю слюну и поднимаю голову. Альфа тяжело дышит, сжимает зубы, но продолжает смотреть на меня голодным обжигающим взглядом красных глаз.       – Могу я... оседлать тебя? – хриплю и давлюсь слюной. Мы оба на грани. Альфа лишь медленно моргает, позволяя вольность. Перекидываю ногу, обхватываю член рукой и направляю в себя. Я давно готова, даже внутренняя сторона бедер липкая от секреции. И не только от нее, после бурной ночи никто из нас не принимал душ. Вдыхаю наш совместный аромат и совершенно теряюсь в обстановке, когда меня начинает наполнять и растягивает к своему пределу изнутри. Итачи не проронил ни слова, не двигается, лишь смотрит и это возбуждает еще больше. Он позволяет читать в его глазах бурю чувств: абсолютный голод, вожделение на грани похоти.       Альфа, позволяет мне творить с его телом все, что пожелаю! Юки о таком и подумать не мог! Зато я могу. Могу, практикую и хочу еще! Села. Ощущение наполненности и принадлежность скользит по позвоночнику возбуждением и бежит табуном мурашек по коже. Рефлекторно сжимаю член стенками лона и прикусываю губу от остроты чувств. Наклоняюсь вперед, упираюсь руками о кровать у головы Итачи, тем самым поддаюсь вперед и медленно поднимаю бедра.       Взгляд глаза в глаза.       Хочу быстрых, рваных движений, но еще больше хочу власти над этим мужчиной! Медленно приподнимаюсь, замираю на миг и опускаюсь столь же медленно. И без того зрачок на красной радужке был огромен, а теперь на меня смотрит бездна. И это не обычные глаза, а именно бездна. Еще парочка таких медленных издевательских движений и Итачи не выдерживает. Его руки обхватывают мои бедра и насаживают на себя, словно от этого зависит его жизнь! Захлебываюсь от остроты чувств и эмоциональной отдачи альфы! Его аура ударяет по мне потребностью, куда большей, чем я могу себе вообразить!       Кричу, когда комок внизу разросся и рванул сверхновой! Все мысли улетучились, зрение сжалось до состояния точки, а ощущения сконцентрировались только на этом чувстве! Дрожу всем телом, впиваюсь ноготками в живот Итачи. Едва горячая сперма хлынула внутрь меня, стонаю вместе с альфой. Он изливается, пульсируя во мне, оставаясь отголосками по моим нервам.       Мой! Весь мой! Как же вкусно звучит эта мысль…       А еще вкуснее, когда его губы находят мои, моя грудь трется об его, а языки переплетаются в глубокой потребности обладания, благодарности и жажде. Путаюсь пальцами в черных прядях его волос, обнимая за плечи. Слегка царапаю кожу головы, на что получаю довольный стон. Ловлю его ртом.       Где-то позади тренькнул телефон.       Поцелуй прервался. Дышим почти в унисон, тяжело и надсадно. Наши дыхания смешиваются. Его руки скользят по моей спине и сжимаются на ягодицах.       – Доброе утро, – хрипит альфа, целуя уголок губ.       – Доброе утро, – отвечаю я. Почему смущаюсь? Смотрю на эти греховные губы и смущаюсь? Может от того, что они проделывали со мной ночью? Или от того, что я хочу сама с ними проделать? Кусать, облизывать, целовать, и ощутить их на свой груди, и там, в самом сокровенном женском, теперь в женском.       И тут вчерашнее напоминает о себе.       – Ох...       – О да, нас ожидает серьезный разговор, Юки, – хрипит Итачи, а сам все еще находиться во мне.       – Да, я должен… должна рассказать тебе неприятную вещь…       Как бы в процессе разговора не удрать к унитазу… тошнота уже подкатила к горлу.       – Иди в ванну.       – Угу…       Неохотно отрываюсь от разгоряченного тела, впрочем, хозяин тела сам нехотя убрал с моих ягодиц руки. Чувство наполненности исчезло, а горячее семя потекло по внутренней стороне бедер. М-м-м, внутри осталось много, чтобы зачать… но хочет ли Итачи детей?       Горячий душ! Вода скользнула по телу, засаднило укусы и между ног. Ничего удивительного, но это так приятно… тянусь за шампунем. В прошлое мое посещение здесь не было ничего из этого. Даже мыла банально не было, а теперь на полочках стоят какие-то крема, масла для волос, пена для бритья и шампуни.       Хм, в шкафчике есть одноразовые зубные щетки. Чищу зубы и смотрюсь в запотевшее зеркало. Протираю его рукой. При моем росте, худобе, грудь такого размера смотрится пошло. Белые лисьи уши на черном фоне кудряшек головы выделяются не только цветом. Они словно стали более изящными. Да и плечи у меня стали уже. Лицо более нежным, глаза чуть больше, и губы. Мда, надеюсь салонные процедуры быстрее сойдут, а то с такими губами выгляжу неестественно. Впрочем, все могло быть куда хуже. Следов синяков почти не видно, да и самые серьезные гематомы теперь едва виднеются. Укус на ключице напомнил о страстной ночи. Комок потребности вновь набух внизу живота, и даже в зеркале вижу свои в миг напрягшиеся вершинки грудей.       Чувствую себя извращенкой! Вот только это нормально между альфой и омегой в первые месяцы. Потом пойдет на спад. В смысле? Я ощущаю разочарование? То есть не хочу, чтобы это кончалось? А быть постоянно вожделеющей нормально? Каждый раз, бросать взгляд на Итачи и исходиться феромонами? Да меня за порог спальни не выпустят!       Снимаю лишний пирсинг из уха. Еще краску смыть с волос… но своими силами я тут не справлюсь. Одеваю халат и выхожу из ванной.       – Да, Неджи, без достаточных доказательств прижать его не выйдет, – Глава Аматерасу сидит на кровати среди сбитых простыней и даже не подумал прикрыться! Хотя с этой задачей легко справляется его длинные волосы, густой и тяжелой волной спускающиеся до пола. Беру расческу с тумбочки. Итачи кивком разрешает. Залезаю на кровать и сажусь за его спину.       – Занимайся расшифровкой. Со СМИ я сам справлюсь. Да, забегай вечером, познакомлю тебя с моей потеряшкой, – это обо мне? А кто такой Неджи? Впрочем, вечером познакомлюсь. Собираю всю долину черной атласной красоты, чтобы падал только на спину и сначала расчесываю кончики волос, потом делю на три части и прочесываю каждую отдельно. – Что? Да, будь добр проследи, чтобы ничего из этой папки не просочилось в сеть, – соединяю части и еще раз прочесываю. Хм, может массаж сделать? Нет, иначе мы отсюда не выйдем… из спальни. – Да, до встречи.       Телефон падает на кровать рядом с его бедром. На то место, где алеют разводы моей невинности. Вижу, как его пальцы вторят узору из красных полос.       – Голодна?       О чем ты сейчас? Я смущена! Утыкаюсь лицом ему меж лопаток в только что расчесанные волосы. А вот в желудке пусто со вчера. Последний прием пищи был утром, после столкновения с Мари и ее тайной.       – Да.       – Шея или рука болит?       – Нет.       – Что-нибудь еще болит?       – Только моя гордость и наивность, но это не твоя вина. Итачи?       – М? – он вновь берет телефон и ищет кого-то в записной книжке.       – Как ты вчера меня заметил?       – Всполохи родовой магии Лисов с моего этажа прекрасно видны. И то, с какой скоростью маячок приближается к зданию сказало мне одно – это только ты можешь петлять среди деревьев и искать помощи здесь. Я ознакомился с видео из больницы, Юки, – щеки вспыхивают не только от смущения, но и чувствую вкус горечи на языке. Я не хочу, чтобы между нами стояли какие бы то ни было стены. Но смогу ли рассказать? – Тебе больше не стоит бояться Сасори. Я в ванну.       А я за чаем. Интересно, наполнили ли холодильник продуктами? Кушать уж очень хочется! Правда, больше хочется зайти к Итачи в ванну, но идти на поводу у желаний не стану. Откладывать разговор – причинить боль не только себе. Пока еще не настолько далеко зашли наши отношения… В смысле не настолько далеко? Совсем разум потеряла? Метка на шее говорит – дальше только дети! Твою мать! Стою перед холодильником и трогаю все еще воспаленную метку на шее. Она отпугнет от меня бет, заставит девяносто девять раз подумать альф стоит ли скалить в мою сторону зубы. А про людей молчу.       На мне запах Итачи. Через три дня он станет постоянным моим сопровождением и смогу выйти в общество. Так, ладно, хватит апатии, нужно приготовить что-нибудь поесть. Холодильник забит продуктами. Обалдеть! Оперативно работают! Кстати, появился чайник и кофемашина. Правда я сок хочу. Апельсиновый… Соковыжималки нет, но есть апельсины.Соленые огурцы? Банка пресловутых огурцов заставляет удивляться. Обычные такие… русские огурцы… Ладно, пора готовить что-нибудь на завтрак. Что-нибудь легкое и питательное. Пока закипает чайник, делаю омлет с зеленью. Сделаю еще салат из свежих овощей. Хм… куриная грудка, охлажденная! Круто! Достаю сковороду и быстро обжариваю нарезанное соломкой куриное филе. Добавляю специй, соевый соус и накрываю крышкой. Буквально минут десять и будет готово!       Запах альфы перебивает ароматы еды.       – Тосты или обычный хлеб?       – Ничего.       – Хм, – смотрю на Итачи, покачивая ложку в руках. – Яблоки или апельсины?       – Яблоки.       – Не подеремся, – отворачиваюсь к плите. И тут я понимаю, как только что себя вела с альфой и ложка выпадает из рук. Благо что в сковороду. – Прости… Я не знаю, что на меня нашло, – накатил страх. Альфы и за меньшее убивали. Кусаю губы в ожидании наказания. Едва горячая рука касается моей шеи, вздрагиваю всем телом. Рука скользит вдоль позвоночника, а к месту укуса прижимаются столь же горячие губы.       Меня заключили в объятия? За что? Я ведь веду себя вразрез с этикетом омег!       – Я не собираюсь тебя наказывать, Юки, – раздается томный шепот рядом с ухом и табун мурашек бежит по спине. Итачи прикусывает мое лисье ухо, не больно, нет, но этого достаточно, чтобы ноги ослабели. – Ты очаровательна в своей наивности и непосредственности.       И вновь губы прижимаются к метке.       – Мясо сгорит, – альфа берет ложку и помешивает филе в сковороде, не разжимая объятий. – Для салата?       – Да, – выдыхаю. Выдох похож на стон. Видимо не только для меня похож, раз Итачи перестал помешивать еду. Рука с длинными пальцами и черными ногтями выключает конфорку. Не могу оторвать взгляда, как эти же пальцы развязывают пояс моего халата, распахивают полы и касаются живота. На моей, чуть золотистой коже, его бледные пальцы выглядят чарующе завлекательно. Горячие руки исследуют мое тело, а ноги меня уже не держат. Итачи придерживает меня, обхватывая одной рукой грудь и чувствительно сжимая сосок, вторая накрывает мой лобок с белыми аккуратными кудряшками.       – Ты так соблазнительна, – его пальцы проникают в меня легко, ведь там вновь влажно. А я не могу ничего сказать. Забыла, как говорить. – Ты так отзывчива и столь сладостно пахнешь, Юки, – альфа кусает шею, мышцы ног сжимают от сладостной муки.       Стонаю. Что он вытворяет пальцами во мне? Ох! Комок внизу живота становится все больше, словно впитывает все мои эмоции. А? Что? Куда?       – М-м-м, – холодная поверхность стола под ягодицами, мужчина меж моих ног – картина выглядит, как горячий сон. Поцелуй, столь же горячий, как и его творец. – Итачи…       – М-м-м, – дыхание щекочет плечо. – Еще раз… Скажи мое имя еще раз.       – Итачи... – черные глаза пожирают меня, пока альфа развязывает пояс своего халата. Склоняется надо мной. Целует. В нижнюю губу впиваются его зубы. Жаркий поцелуй со вкусом крови. Альфа рычит, притягивая меня к себе за бедра. Входит одним мощным толчком. Легкая боль от столь стремительного проникновения глушится поцелуем. Вновь могу дышать! Хватаю ртом воздух, едва спиной ощущаю столешницу. Итачи одной рукой держим меня за бедра, второй мнет грудь. А я хватаюсь за кромку стола, словно от нее зависит моя жизнь!       – Обхвати меня ногами, – эта хрипотца в его, и без того, сексуальном, крышесносном голосе доводит до финишной черты быстрее. Словно порталом перенестись! Облетаю бедра ногами и кричу! Итачи нажал на чувствительную точку между моих ног и волны наслаждения нахлынули, пробивая потолок прошлых достижений. Тону в потоке наслаждения, а альфа продолжает вколачиваться в мое тело. Уже не мнет грудь, а вжимает пальцы в бедра до синяков. Сейчас это не важно…не важно!       – Итачи! – выгибаюсь дугой в очередном пике наслаждения, невольно насаживаясь на член. Тот проникает еще глубже. Горячий поток семени льётся в матку, а я не могу прекратить стонать и дрожать всем телом, цепляясь пальцами за кромку стола… альфа вздрагивает всем телом. Утыкается головой мне в грудь и едва слышно стонет, сжимая меня в объятиях.       Так и лежим. Я, оплетая его бедра ногами, он, обнимая меня и утыкаясь в грудь. Оба тяжело дышим. Не могу открыть глаза. Не могу оторвать пальцы от стола. По телу бродят отголоски наслаждения. Так хорошо мне еще никогда не было! А про Юки я вообще молчу. Всхлипываю. Чувствую, что глаза наливаются влагой.       – Юки?       – Все хорошо… это от счастья, – и реву в голос.       – Юки…       – Да? – проглатываю всхлип.       – У тебя началась течка…       Жар опаляет меня от кончиков ног до кончиков волос. Чувствую, как только что обмякший член альфы наливается силой.       – Итачи…       – Прости…это сильнее меня, – хрипит Учиха и впивается в мои губы болезненно-сладким поцелуем, а яростный толчок внутрь меня сладостной дрожью отозвался в позвоночнике и напрочь отключил мозг.