Холостяк. Равкианская версия

Алина Старкова не считала себя лучшим примером помощника картографа. Ей свойственно было опаздывать и витать в облаках, а также она никогда не стеснялась пустить в ход крепкое словцо, если обидчик буквально напрашивался на неприятности. Тем не менее рисунки Алины частенько были лучше, чем у некоторых давно состоявшихся картографов. Она относилась к работе со всей ответственностью и вниманием, старалась не торопиться, когда приступала к особенно сложным элементам карт, в отличии от своих товарищей. Именно поэтому сегодня Алексей Степанов не мог узнать в темноволосой девушке старую подругу, отличавшуюся медлительностью и аккуратностью. Алина с самого утра была на взводе. Сначала поругалась с какой-то девчонкой из следопытов, за завтраком в нелестных выражениях раскритиковала овсяную кашу, а теперь чертила на листе бумаги так яростно, словно от скорости написания зависела ее жизнь. — Ты из-за него весь день ходишь злая, как волькра перед ужином? — не вытерпел Алексей. — Можно не напоминать мне про Тенистый Каньон, — вскинулась Алина, будто ужаленная. — Итак хожу неделю без сна, беспокоясь о завтрашнем дне, а тут ты еще со своими шуточками. — Значит, все-таки следопыт виноват в том, что мое остроумие осталось без оваций? — не унимался парень, наблюдая за тем, как Старкова в очередной раз комкала и выбрасывала отличный набросок горных хребтов. — Нет, — недовольно буркнула она, а сама готова была разрыдаться от безысходности. Перед ее взором до сих пор стоял неприличный образ Мала со спущенными штанами и пьяной от удовольствия девушки из его полка. Алина случайно застукала их за интимным занятием, когда искала Оретцова, чтобы вместе пойти на завтрак. В ту самую секунду, пока парочка активно натягивали на себя одежду, а Мал не переставал извиняться за пережитое Алиной унижение, Старкова поклялась себе стать самостоятельнее и ходить по служебной территории в одиночестве. — Вне зависимости от того, что между вами произошло, я всегда буду на твоей стороне, Алина, — за эти добрые слова Алексей получил в награду самую милую улыбку от все еще очень грустной девушки. Алексей хотел продолжить и сказать что-то вроде: «Мал тебя не заслуживает» или «он полный кретин, раз до сих пор не разглядел в тебе то, что каждый день вижу я», но не успел, потому что за пределами палатки послышался душераздирающий женский плач, смешавшийся с криком. Ребята, не сговариваясь, рванули к выходу из палатки. По левую сторону от того места, где был разбит штаб картографов, развернулось неприятное действо: два гриша силой удерживали Еву — еще одну помощницу, пытаясь посадить в богато украшенный экипаж. Она брыкалась, умоляла оставить в покое и звала на помощь, которая уже спешила к ней. — Что вы делаете? Отпустите ее немедленно, — злостно выпалила Алина, не ожидавшая, что утренний инцидент рискует занять второе место в антирейтинге худшего дня. — Не мешай, девчонка. Мы при исполнении приказа от самой царицы, — высокомерно отчеканил гриш в синем кафтане с серебряной вышивкой. — Твоя подружка поедет с нами в Большой дворец. — Разве ваш прямой начальник не генерал Кириган? — в словах Алексея читалась опасная издевка. — Умник, а кому по-твоему подчиняется Дарклинг? — громила в красном хотел разойтись в хохоте, но все внимание занимала сопротивлявшаяся Ева. — Что здесь происходит?! — громоподобно взревел начальник следопытов, подоспевший к толпе ребят. — Они хотят забрать Еву с собой! — ответила Алина, не сводя глаз с гришей. Старкова не понаслышке знала насколько сильны и опасны солдаты Второй Армии, а потому терялась в догадках, каким образом может помочь подруге, при этом оставаясь невредимой. — Объяснитесь, молодые люди, — жестко скомандовал начальник. — На каком основании и куда вы собрались увезти солдата Первой армии в час службы? — По приказу вышестоящих лиц мы имеем право увезти любого отказника женского пола во дворец. Больше вам знать не положено, — холодно произнес гриш в синем, удовлетворяя требование старого мужчины. — Девушка никуда с вами не поедет, — грубо отрезал Мал, появление которого Алина не заметила. Секундное перемигивание двух мужчин в цветных кафтанах, и Мал уже держался за сердце, тяжело и часто дыша от острой боли, пока один из них эффектно жестикулировал руками. Завидев чудовищную картину нечестной борьбы, сердце Алины обдало иглами, словно это ее сейчас пытали, а не Мала. — Кто еще желает с нами поспорить? — нахально спросил сердцебит. Ответом ему послужило гробовое молчание. — Вот и славно. Пока все были заняты разговорами, Ева выбилась из сил, отчего мужчинам стало проще вталкивать истощенную девушку в карету. — Стойте! — внезапно выкрикнула Алина, ошалев от страха и злости. Гриши устало обернулись, но оба выглядели крайне заинтересованными. — Вы сказали, что можете увезти во дворец любую, так зачем забирать ту, что отказывается ехать с вами по доброй воле. Я поеду вместо нее! — Ни за что на свете! — Солдат, вы в своем уме? — Я никуда тебя не отпущу! Алексей, начальник следопытов и Мал поочередно запротестовали. Их гневные возгласы привлекли еще больше ненужного внимания. — Меня здесь ничто не держит, — Старкова ответила сразу всем, но истинный смысл слов предназначался только Оретцову. Изумленные солдаты в цветных кафтанах ослабили хватку, но не расцепляли длинных пальцев на худеньких руках заложницы. Им казалось, что пожелание Алины — это какой-то спланированный трюк, после которого они потеряют бдительность и упустят возможность забрать в Большой дворец единственных девушек-отказниц, оставшихся на улице, а не спрятавшихся в палатках с мнимой гвардией новоиспеченных стражников. — Алина подожди, — взмолился до боли родной голос за спиной. — Прошу, оставьте Еву здесь, — игнорируя отчаянных зов, попросила Старкова, подходя к карете. Мужчины послушались, уступая место в позолоченной карете доброволице. — Ты не обязана заступаться за меня, Алина, — жалобно всхлипнула спасенная девушка. — Не обязана, но я так хочу, — просто и по-дружески сказала она. — Присмотри за ним, пожалуйста. Просьба Алины, произнесенная одними лишь губами, подразумевала под собой имя, которое Ева сразу же разгадала. — Поторапливайся, — без капли сочувствия распорядился шквальный. — Иначе твои вещи прибудут в Большой дворец раньше нас. — Ну уж нет, подумай дважды прежде, чем броситься к подружке на помощь, — с лживым дружелюбием предупредил сердцебит, обращаясь к Малу, и выставляя руки вперед для новой схватки. — Алина, я найду и заберу тебя! — последнее, что услышала Старкова прежде, чем дверцы экипажа захлопнулась, и кучер погнал лошадей вперед. — Не утруждайся, — печально отозвалась она себе под нос, смахивая горькие слезинки со щек. Неделю назад в расписании Алины рукой командующего полком завтрашний день был помечен как «отправка в Тенистый Каньон». Отныне планы изменились. Однако, для девушки путь во дворец был сродни путешествию в объятия кромешной тьмы.