Холостяк. Равкианская версия

Дорога до дворца Алине казалась бесконечной. Их экипаж ехал непрерывно около четырех дней, пока вдали не показались высокие ворота двойных стен Ос Альты. Девушка изнемогала от усталости, скуки и нетерпения. Постоянная качка доводила до тошноты вместе с невыносимой вонью потных гришей, являвшихся ее стражниками. Разговорить мужчин по пути к Большому дворцу Старковой тоже не удалось. На все вопросы они отвечали односложно и отрицательно. Поэтому ее лицо прояснилось в радостном предвкушении, когда карета преодолела городскую улочку, утыканную магазинами. Впервые в жизни Алине посчастливилось посетить столицу Равки. Ей казалось, что город-мечта будет пестрить от яркости красок, люди ходить в самых модных кафтанах, а жизнь протекать умеренно и беззаботно. Однако, на деле все было с точностью наоборот. Повсюду знакомая нищета, грязь, ругань и унылая серость. Алине серым виделось все, начиная с каменной брусчатки на земле и заканчивая лицами изнуренных работой жителей. Но так было только с одной стороны Ос Альты. Другая половина города действительно поражала воображение роскошью и красотой. Пышущие зеленью парки, сладкий аромат цветов, танцующие фонтаны и ровные улочки, обставленные белым кирпичом, — отовсюду приветствовали прибывший экипаж. Алина сразу поняла, что здесь живут абсолютно все богатеи Равки. Осознание этой истины пришло не в тот момент, когда она стала с интересом разглядывать помпезные трёхэтажные дома, а гораздо раньше: когда встретилась взглядом с местным толстосуммом. Его манера говорить, одеваться и двигаться — рассказывали о нем больше, чем он сам мог похвастать. И все же увиденное Старковой благополучие равкианской знати меркло по сравнению с великолепием Большого дворца. У Алины руки зачесались так сильно ей хотелось иметь сейчас при себе карандаш и лист бумаги, чтобы запечатлеть изящество статуй, расставленных в определенной последовательности, а позже узоры на каменных стенах и сложную резьбу кованных балконов. — Выдохни, девочка, жить ты здесь не будешь, — насмешливо произнес сердцебит, когда заметил округленные глаза Старковой. — Наш дом — это Малый дворец, — пояснил шквальный. Алине захотелось взвыть от досады. Не потому что она за десять минут неустанного впитывания местных красот успела разбаловаться, а из-за неутешительной перспективы еще несколько часов провести в, вечно качающейся, карете. — И как долго до него ехать? — Ни минутой дольше. Он расположен сразу за Большим дворцом. — Слава всем Святым, — радостно выдохнула девушка. К удивлению Старковой их действительно ждали. На площади, где они остановились, стояла одна придворная служанка, которой было велено встретить и помочь освоиться новоприбывшей отказнице. — Твои вещи еще не приехали, но к вечеру мы ожидаем еще один экипаж. Скорее всего, вместе с ним привезут багаж. А пока пойдем, я покажу твои покои и объясню, что к чему. Дружелюбием спутница Алины не отличалась. Как только Старкова ступила на гладкую гальку, взрослая женщина в нежно-голубом одеянии резко потянула ее за собой. Они шли так быстро, что со стороны могло показаться, что они в страхе от кого-то бегут. — Слушай меня внимательно, ибо дважды повторять не стану. На этих словах Алина попыталась сосредоточить свое внимание на служанке, но от усталости и спешки, думала о том, как этой женщине удается говорить без отдышки при такой скорости ходьбы. — По приказу Татьяны Ланцовой в Большом дворце устраивают шоу, в котором ты будешь участвовать. Именно за этим тебя, собственно, сюда и привезли. — Подождите, но я ничего не умею, — изумилась Алина, стараясь не отставать от сопровождающей. — Только если рисовать, но и то посредственно. — А тебе и не нужно. Будь красивой, глупой, почаще улыбайся и отвечай на поставленные вопросы. Внезапно служанка остановилась, да так неожиданно, что Алина умудрилась сделать пару огромных шагов по инерции, прежде чем поняла, что обогнала спутницу. Строгая женщина внимательно уставилась на нее, а затем недовольно цокнула языком и медленно стала качать головой из стороны в сторону, словно Алина ее чем-то сильно расстроила. — Кажется, что и красивой ты тоже быть не умеешь. С другой стороны, может оно и к лучшему, — пожала она плечами. — Вещи распаковывать не придется и скоро обратно вернешься на службу. Алина действительно не могла похвастать незаурядной красотой, но и дурнушкой себя никогда не считала. Ей была свойственна другая, более приземленная красота. Помощница картографа отличалась миловидностью и нежностью овала лица, на ее губах всегда играла озорная улыбка, а в глазах искрился свет. Да, именно потаенный свет наивной и доброй души очаровывал окружающих, заставляя видеть в девушке нечто большее, чем просто «миловидность». — А кто и какие вопросы мне будет задавать? — осмелилась спросить Старкова, когда за ними закрылись ворота Малого дворца. — Скоро сама все узнаешь. С этого момента женщина словно онемела, что бы Алину не интересовало, она отвечала точно так же, как гриши за все время их долгого путешествия — односложно и отказом. Внутреннее убранство Малого дворца тоже произвело на девушку неизгладимое впечатление. Ей страшно захотелось прикоснуться к фарфоровым вазочкам, наполненным благоухающими розами, посидеть хотя бы на краешке расшитого золотом кресле и всласть насмотреться на потрясающие окрестности дворца через широкие оконные ставни. Тем не менее, Алина была рада уже тому, что ей позволялось ежеминутно озираться по сторонам в сопровождении сердитой служанки. — Вот тут ты будешь жить, пока тебя не выгонят, — отпирая белоснежную дверь, буркнула женщина. — И мечтать не могла о большем гостеприимстве, — с долей иронии произнесла Алина. Зайдя внутрь небольшой спаленки, Старкова охнула от переполнявшей ее радости. У самого окна стояла высокая одноместная кровать, единственная во всей комнате. — Я буду здесь ночевать одна? — восхищенно промолвила девушка, не веря своим глазам. — Совсем-совсем одна? — Сдается мне, по глупости ты обойдешь всех претенденток. Но от счастья Алине даже не захотелось грубить в ответ. Впервые за восемнадцать лет жизни у нее появилась личная спальня с отдельной душевой и уборной. Теперь неприличное сравнение дворца с Каньоном стыдливостью отдавалась в перенасыщенном от волнения и красот мозгу девушки. — Постарайся за пару часов перед интервью отдохнуть и привести себя в порядок, — чуть смягчившись от неподдельных эмоций Алины, попросила служанка. — В шкафу висит чистая одежда, будь добра, переоденься в нее. Я распоряжусь, чтобы через полчаса принесли обед. На ужин тоже можешь не спускаться. У тебя сегодня и без того трудный день. — Спасибо! — от всей души поблагодарила Старкова, невольно вспоминая строгий образ Аны Куи, глядя на взрослую женщину рядом с собой. Перед уходом служанка с досадой запричитала что-то вроде «бедная, бедная девочка», отчего Алина спустилась с небес. Она совсем забыла, что до сих пор понятия не имеет какая роль ей отводилась в шоу, придуманной царицей. Связано это с рисованием быть не могло, так как гришам было приказано привезти любую девушку-отказницу, а не конкретно картографа. Для прояснения ситуации Алине надо было подождать еще несколько часов, пока за ней не придут. Насколько ресурсы позволяли Старкова умылась, помыла голову в холодной мыльной воде, а затем постаралась высушить махровым полотенцем. После плотного обеда, состоявшего из отварного риса и жареного цыпленка, Алина решила сменить наряд. В шкафу ее ждала униформа Первой армии, но абсолютно новая и лучше скроенная. — Ну что ж, в свой культ они меня не посвятят, уже неплохо. Ева часто рассказывала жуткие небылицы о гришах, пугая или веселя этим друзей. Она искренне верила, что они неестественные и презирают Святых, поэтому так яростно сопротивлялась, когда они вздумали ее забрать. Больше чем Ева, их не боялся никто в Первой армии. Несмотря на все выдумки, рассказанные подругой, Алина понимала, что гриши очень опасные, а потому с ними надо быть начеку. Неуверенный стук в дверь, заставил Старкову встать с мягкой кровати и попрощаться со спокойствием до вечера. На входе в спальню стояла молоденькая девушка, одетая в такое же голубое платье, как у взрослой женщины, встретившей ее утром. — Вас зовут… — Алина, — подсказала ей Старкова. «Наконец-то хоть кому-то интересно мое имя», — вскользь подумала девушка. Шли они по пустым коридорам дворца молча. У каждой был собственный груз проблем, а потому чужой им был ни к чему. — Дальше мне нельзя, Алина, — тихо пробормотала молодая служанка. — Вам надо самой. Девушки остановились около увесистой дубовой двери, ведущей в кабинет, из которого доносились звонкий смех и десяток женских голосов. — Хорошо, спасибо. — Удачи, — скромно пожелала светловолосая служанка, поспешно оставляя Алину одну. — Непременно ей воспользуюсь. Как только дверь открылась, в кабинете наступила гробовая тишина. Разноцветная толпа разом уставилась на помощницу картографа, оценивая каждый ее шаг, взгляд и внешний вид. Покрасневшая от смущения, Алина хотела было выкрикнуть всем, чтобы занялись своими делами и перестали пялиться, но на деле оцепенела от неловкости. — А вот и она, — оживленно пропела высокая женщина в пурпурном кафтане, — наша изюминка! — Простите, я не… — Алина замешкалась, пытаясь вникнуть в происходящее. — Ты единственная в этой комнате кто не обучен Малой Науке, — ласково промурлыкала она, подходя в Старковой и обнимая ее за плечи. — И единственная кто может об этом пожалеть, — вдруг послышался насмешливый комментарий со стороны шквальной в синем. Алина не имела привычки тушеваться перед зазнающимися противниками. Еще в детстве она научилась участвовать в открытом бою с высокомерными девицами из приюта, а не вести тайную игру в роли сплетницы. Обернувшись, Алина увидела очень красивую девушку. Ее блестящие черные кудри спадали на узкие плечи, пухлые губы изгибались в презрительной полуулыбке, а голубые глаза метали молнии. Она не внушала ни доверия, ни симпатии, но заставляла восхищаться собой. Плавность ее движений была поразительной, особенно для неуклюжей Алины. — Меня зовут Зоя Назяленская, очень рада знакомству, — ее длинные пальчики сомкнули ладонь Старковой в сильном рукопожатии, ненавязчиво намекая на то, что здесь ей не место. — Алина Старкова, совершенно не разделяю твоего энтузиазма. Ее прямолинейность обезоружила соперницу, а остальных привела в восторг. — А она дерзкая. — И смелая. — Или просто глупая. Послышалось шушуканье отовсюду, заставившее Алину победно ухмыльнуться. — Ну что ж, раз все в сборе, то я хочу объяснить, что сегодня вас ждет, — хлопая в ладоши и призывая к тишине, начала говорить женщина из ордена Фабрикаторов. — С завтрашнего дня начинается наше шоу, где вы будете бороться за сердце прекрасного холостяка… — Полина так нам завидует, что я буквально готова с ней местами поменяться, — шепнула на ухо Алине рыжеволосая девушка, стоящая позади нее. — Кстати, меня зовут Женя, будем знакомы. Все-таки неизвестно как долго нам придется терпеть этот абсурд. — Алина, все еще верю, что не долго. После этих слов они тихо прыснули, стараясь не привлекать к себе внимание. — Как думаешь, Полина будет ведущей? — спросила Старкова, пытаясь хоть немного разобраться в ситуации, в которую ее посвящают только по крупицам. — Вряд ли, она слишком любит командовать. Будет работать вместе с нами, помогать со всем, но не участвовать. — Субстанциалы, включая меня, корпели над этим проектом больше двух месяцев, позабыв о том, что такое сон и отдых. Мы создали с нуля нечто совершенно новое, что достойно громких аплодисментов, я считаю! — девушка заставила всех щедро одарить ее овациями. — Давид, уже можно, заходите! Полина крикнула кому-то за дверью, а затем в комнату вошли семеро мужчин, каждый из которых нес в руках огромный черный аппарат. — Что это за штуковины? — с опаской глядя на мужчин, спросила Зоя. — Это устройства для видеозаписи, — пояснила Полина. — С их помощью мы будем записывать каждый ваш шаг, а после транслировать на мониторы во дворце. Мы называем это «телевидение», а устройство «видеокамерой». Мы буквально создали несколько новых видов профессий. Конкретно эти ребята хотят называться «видеографами». Почти как «картографы», только на выходе у них получается живая картинка. Это я еще не говорю о том, как много работы предстоит нашей команде за кадром и монтажом. Закончив говорить, девушка-фабрикатор ждала взрыва эмоций и громогласных восхищений, но всем было не до веселья. — Что значит «записывать каждый наш шаг»? Полин, нас здесь человек тридцать, итак личное пространство под вопросом, — недовольно воскликнула сердцебитка у окна. — А кто это телевидение будет смотреть? — послышался резонный вопрос с другой стороны комнаты. — Мы солдаты Второй армии, а нас используют, словно мы придворные шуты! — Так все хватит галдеть! — повысила голос Полина, останавливая ропот. — За вами будет наблюдать вся царская семья. Видеографы будут следить только за самыми важными событиями на проекте, а ваши походы в уборную останутся в тайне. Не настолько ваша личная жизнь интересна, если быть честными. Вся суть шоу в ваших взаимоотношениях с холостяком, которым вы добровольно заинтересовались. — Вы знаете кто холостяк? — опешила Алина, поворачиваясь к Жене. — Я думала, что вас заставили участвовать, как и меня, но вы захотели сами! — Организаторы, — Сафина указала взглядом на фабрикаторов, — запретили нам называть при тебе его имя. Хотят запечатлеть твои неподдельные эмоции от встречи. И между прочим, не все здесь по доброй воле. В словах Жени было столько боли, что Алине стало стыдно за свою грубость, к той кто этого не заслуживал. — Сейчас мы наденем на вас петлички, и приступим к записи вводного интервью, — дала новое распоряжение Полина, после того как девушки более менее успокоились. — Кто рискнет быть первой? Может быть ты, отказница? Девушка в пурпурном кафтане говорила и действовала так быстро, что Алина не успевала за ходом ее мыслей и, вдобавок, теряла ориентацию в пространстве. Только Полина подошла к ней, как Старкова уже сидела перед камерой и морщилась от яркого света, направленного прямо ей в глаза. — Не думай ни о чем и отвечай на мои вопросы, Алина, — вежливо попросила она. — Ты сама себе противоречишь. — Ну же, наденьте на нее уже петличку, не слышно ничего, — возмущенно обратилась Полина к гришам, работавшим в ее команде. — Запомните, девочки, теперь этот маленький микрофон будет всегда надет на вас, когда вы в кадре, — объяснила она участницам, демонстрируя на весу крошечный черный прибор, от которого тянулся длинный шнур. — А теперь приступим!

***

— Меня зовут, Алина Старкова, мне восемнадцать лет. Я из Керамзина. Я училась и воспитывалась в приюте, основанном графом Керамсовым. Будучи подростком решила пойти на военную службу, а уже в Королевской армии мне присвоили звание помощника картографа. Я очень люблю рисовать, буквально не могу представить себя без чистого альбома и наточенного карандаша в руке. Меня всегда вдохновляли природа и люди вокруг. Обожаю животных, нам в приюте не разрешали держать домашних животных в комнате, но зато во дворе всегда бегали собаки и кошки, за которыми я любила ухаживать. Я никогда не путешествовала, даже не выезжала за пределы Равки. Мой дом здесь и я надеюсь, что именно тут встречу свою настоящую любовь. На небольшом мониторе, где картинка иногда подрагивала, но не ухудшала качество ролика, говорила молодая темноволосая девушка, сидя в ажурном кресле. Ее волосы были собраны в тугой хвост, а одета она была в армейскую униформу. Задний фон был окутан романтическим полумраком, а на передний план выплывали буквы, складывающиеся в имя, возраст и город, принадлежащие девушке. Несколько раз картинка менялась, и на ее место выплывало видео, где та же самая Алина Старкова ходила по парку, рисовала статуи у Большого дворца, восхищалась фонтаном, всячески старалась показать себя, а затем все вновь возвращалось на привычное вещание. Девушка выглядела счастливой, о чем свидетельствовали широкая улыбка и дружелюбный тон, но только глаза могли намекнуть смотрящему о том, как ей страшно. Однако, тем, кому предстояло довольствоваться просмотром, было абсолютно все равно.