Абсолютно нужён

      Сегодня ровно месяц с пропажи Стаса. И ровно неделя с его возвращения «на базу». За этот месяц в жизни Шастунов-Поповых (пока что) произошло очень многое: поменялись отношения, некоторые люди в их жизни накрепко засели, некоторые — исчезли навсегда. И сами парни поменялись, правда в основном только внутренне. Начнём с самого начала.       Проснувшись на следующий день после разговора с учителями, ребята пошли вниз для выяснения дальнейших действий, но, как оказалось, в доме они остались одни.       — Не понял, — сказал Антон. — А где все?       — Не знаю, — тихо ответил Арсений. — Давай им позвоним?       Проведя следующие пять минут в поисках телефона, ребята решили, что и написать, в принципе, неплохая идея. Проведя следующие пять минут в поисках хоть какой-то техники, ребята решили, что взрослые немного ахуели.       — Ничего не понимаю, — задумчиво оглядывался Арсений в поисках хоть чего-то, и его взгляд зацепился за стену, где, вообще-то, висели часы. Раньше. — Блять, а часы им зачем?       — Чего говоришь? — выглянул из коридора Антон. Антон, который тоже искал хоть какую-то технику.       — Они забрали даже часы, говорю, — повторил Арсений. Антон стоял в ахуе, не понимая, что вообще происходит. — Жди дома.       Сказав это, Арсений прошёл мимо Антона в комнату, где они спали, забрал свои вещи и, одеваясь на ходу, пошёл к выходу.       — Блять, нихуя не понимаю, — Антон стоял всё в том же проходе, но вдруг резко двинулся к Арсу. — Ты куда собрался?       — Искать.       — Кого ты блять собрался искать? Я никуда не пойду! — Антон сложил руки и упрямо смотрел на Арсения.       — Я тебе сказал сидеть дома, — серьёзно посмотрел Арсений, стоя в одном ботинке и пытаясь нормально обуться. — Я просто выйду, просто прогуляюсь и просто вернусь обратно.       — Арс, Стас тоже просто думал, что вернётся к вечеру домой. И что вышло? — Антон обошёл Арсения и встал спиной ко входной двери, не давая Арсению выйти. — Я тебя никуда не отпущу, Арс.       Арсений же стоял и смотрел на Антона. Конечно, Антон не качок и он прекрасно понимал, что если Арсений захочет, то легко его отодвинет и выйдет. Но оба парня понимали, что такое не произойдёт. Арсений, если честно, слегка паниковал. Где папа? Куда они уехали? И как он вообще должен сидеть спокойно, когда где-то делаются дела?       — Антон, ну давай хоть дверь откроем, впустим свежий воздух. Отойди по-братски, — сказал Арсений. Он не будет мучать Антона. Выйдет на улицу как-нибудь в другой раз. Всё-таки Антон прав, сам Арсений пропадать не особо хочет.       — Ты сказал что? — открыл глаза шире Антон, искренне удивляясь. Он, не сводя глаз с Арсения, подошёл ближе, обошёл его, произнёс едкое «Е-хе-хе», потирая ладони, а потом с чувством (с толком, с расстановкой), по очереди шлёпнул Арсения по ягодицам.       — Не брат ты мне, гнида черноволосая! — рассмеялся Антон, практически цитируя классиков. И, конечно, сразу убежал наверх, прячась.       — Вот пидарас! — произнёс Арсений, улыбаясь. И, получив в ответ «А сам-то!», бросился вдогонку. — Жопа твоей жопе, мальчик мой! — месть для Арсения стала основной идеей, заставляющей бегать по всему дому за Антоном и шлёпая того по ягодицам. А Антон, в принципе, не то чтобы сопротивлялся, иногда специально останавливаясь, якобы падая. Арсений просёк фишку и намеренно перестал шлёпать, вызывая у Антона надутые губы и жалобное «Ну эй!».       Через несколько часов они уже лежали на кровати в их комнате, их руки с переплетёнными пальцами лежали на груди у Арсения. А голова Арсения лежала на груди Антона, сам Арсений же, закинув ноги на ноги Шастуна, много думал. Обо всём и ни о чём одновременно.       Где они? Почему уехали? Почему не предупредили? Почему всё забрали? Когда вернутся? А вернутся ли? Где Стас? Он живой? Что с ним вообще?       Такие мысли раздражали. Выводили из себя. Заставляли чувствовать себя слабым. И ведь чтобы разобраться с мыслями, вертящимися в голове, словно на шампуре, даже Серёжке не позвонишь: он ведь, в силу своей армянской души, эксперт по шампурам, но телефонов нет! Если с Пашкой, Тимуром и отцом что-то случится, Арсению будет больно. Снова больно. Арсений от этих мыслей сжал руки, что не осталось незамеченным.       — Арсень? Что такое? — обеспокоенно посмотрел на Арса Антон.       — Антон, мне страшно за них. Я переживаю, — посмотрел в глаза, и Антон увидел в них реальный страх. Антон вытащил одну руку из их общего кокона и запустил пальцы в волосы Арсения, начиная массировать кожу головы.       — Всё будет хорошо, я уверен, что они в безопасности. Я клянусь тебе всем, Арс, что с ними всё будет в порядке, — Антон постарался сказать это максимально уверенно, хоть и сам, если честно, боялся. Он очень боялся, что видел их живыми последний раз. Как и Стаса. Но он старался не показывать это и без того напуганному Арсению. Он потому и не хотел его на улицу отпускать, потому что не хотел, чтоб он пропал вот так же, как и взрослые — быстро и без предупреждения. Он в принципе не хотел, чтоб Арсений куда-то когда-то пропадал.       На самом деле, от мысли о пропаже Арсения становилось страшно. Антон к нему прикипел и казалось, что Арсений для него — весь ёбаный мир, и без него нет смысла в жизни.       Антону вдруг стало страшно. А что, если Арсению он надоест? Он ведь нескладный: и ноги у него слишком длинные, и родинка на носу какая-то дурацкая, лучше бы её не было. И фигуры как таковой у него нет. А что, если Арсений его разлюбит? Нет, в таком случае он пусть лучше сразу об этом скажет. А то если Антон узнает, что тот «не хотел делать ему больно», то лучше сам с моста прыгнет.       — Арсюш, а…       Антон хотел начать разговор, но друг понял, что Арсений не реагирует. Прислушавшись, он понял, что Арсений заснул.       Тогда Антон аккуратно приподнялся, переложил голову Арсения на подушку и пошёл за пледом. Накрыв своего парня пледом с Хэллоу Китти (Матвиенко подарил, гад), Антон встал у кровати и посмотрел на Арсения. Красивый. До боли в груди красивый. Тёмная чёлка упала на глаза, и Антон потянулся, чтоб её поправить, и вдруг стало больно. Арсений такой красивый, умный, значит Антон точно рано или поздно ему надоест. Поправив чёлку и поцеловав спящего парня в висок, Антон направился в соседнюю комнату, где стояло зеркало. Сняв с себя пижамную футболку с котиками, он, оставшись в одних шортах, оценивающе посмотрел на себя. На лице появилась кривая усмешка. Он бы не сказал, что он страшный, совсем нет. Но он и не красивый. Он — так, серединка на половинку. Ноги казались ему как-то некрасиво длинными, уши — нелепыми, родинка на носу приманивала к себе внимание, а животик казался самым отвратительным в мире. Антону в себе нравились глаза и руки, а не нравилось — почти всё.       — Да уж, куда мне до Роналду, — грустно сказал Антон, опустив голову.       — А что, красивый Роналду? Прям красивее тебя что ли? — послышался хриплый ото сна голос Арсения. Антон дёрнулся от неожиданности, а Арсений уже подходил сзади, обнимая Антона за талию со спины. — Какой ты у меня невозможный, Антош.       — Я некрасивый, — сказал Антон, вновь опуская голову.       — Это кто тебе такую хуйню сказал? — вмиг стал серьёзным Арсений. — Антон, ты у меня самый красивый, у тебя безумно красивые ноги, шикарный носик, уши, плечи, глаза-изумруды, — начал перечислять Арсений, попутно целуя те части тела, до которых мог дотянуться. Антон же всё это слушал, боясь в это поверить. — Антош, ты весь красивый. Если бы ты хоть на секунду увидел себя моими глазами, ты бы сам в этом убедился.       Антон улыбнулся. Может, он и правда зря так? Ведь если Арсений начал с ним встречаться, то его всё устраивает.       — То есть я тебе нравлюсь, да? — с надеждой спросил Антон.       — Нет, Шастик, — твёрдо сказал Арсений, а в глазах Антона на миг промелькнуло что-то прям болючее. — Ты мне уже давно не нравишься, я уже давно люблю тебя без ума.       Антон сначала выдохнул, а потом рассмеялся.       — Почему Шастик? Почему не Шаст?       — Шаст — это ты для друзей. Для меня ты маленький мальчик, которого я люблю. Маленький Шаст — Шастик, — сказал Арсений, тепло улыбнувшись.       Повисло молчание, и оба парня почувствовали в воздухе вопрос. И если Антон не мог решиться его задать, то Арсений просто ждал. В ожидании он водил руками по животу Антона, по его груди и плечам, смотря в этот момент в отражение. И когда Антон поднял голову, то поперхнулся воздухом, увидев это картину. Руки Арсения бродили по его телу, вызывая мурашки, а сам Арсений пристально наблюдал за его реакцией. Антон резко обернулся в его руках, обнимая Арсения за шею и прижимаясь всем телом.       — Арсений, я тебя очень сильно люблю, — сказал Антон куда-то в район ключицы. — Ты ведь не уйдёшь? Никуда-никуда?       — Антон, почему у тебя сегодня такие вопросы? — улыбнулся Арсений. Никуда-никуда и никогда-никогда. По крайней мере, добровольно точно. — Никогда, солнце моё, и никуда, пока ты сам меня не выгонишь.       — Я раньше тебя отдавать не хотел, теперь я тебя вообще не отдам! — твёрдо сказал Антон. Вдруг в тишине у Арсения заурчал живот.       — Упс, — смущённо сказал он.       — Арс, ты невозможный! — рассмеялся Антон. — Мы держали друг друга за волосы, пока блевали, мы с тобой морально поддерживали друг друга, когда вместе траванулись и по очереди не отходили от толчка, мы, в конце концов, уже почти год встречаемся и чуть меньше спим с тобой, а ты смущаешься урчащего живота?       Арсений и сам тихонько посмеивался. Да, и что теперь?       — Пошли кушать, ты же голодный!

***

      Таким образом прошла неделя. Ребята не могли ни выйти на улицу, ни добраться до универов, поэтому молились, чтоб их нахуй не отчислили. Благо, никаких экзаменов не было. Однако неизвестное местонахождение трёх взрослых мужчин напрягало с каждым днём всё сильнее. Но всё-таки чудо свершилось.       Отужинав, ребята сидели на кухне и пили чай. За окном было темно, но и на улице осень, темнеет рано. И непонятно, то ли сейчас шесть вечера, то ли глубокая ночь. Вдруг за обсуждением ситуации в мире парни услышали скрип входной двери и приглушённый шёпот. Они резко замолчали, выключая в кухне свет.       — Да тише вы, перебудите! — шептал человек номер один.       — Время десять вечера, они дай бог только проснулись, — второй.       — Неправда, мой всегда встаёт в восемь! — третий.       — А мне он рассказывал, что на выходных может и не ложиться, а про Шастуна я вообще молчу, он мог и не рассказывать, у него не лице написано, — снова второй.       — Да ёб вашу мать, блять! — воскликнул первый и с грохотом что-то упало на пол. Антон с Арсением переглянулись и, под шипящее «Родригез, блять!» второго и третьего, пошли в коридор. — Не видно ни хуя, я че сделаю? — всё же шёпотом добавил он.       — Явление Христа народу, — громко заявил Арсений, выходя к мужчинам и глядя на сидящего на полу Керимова Родригеза. — Где шлялись неделю, позвольте узнать?       — Оп-па, — лишь сказал Воля, увидев перед собой двух разъярённых детей. — А я говорил, что их надо было предупредить!       — Ой, ты меньше пиз... — сказал Сергей Александрович, но был прерван.       — Мы спрашиваем, где вы шлялись неделю? — более требовательно спросил Арсений. Антон посмотрел на него и увидел разъярённого дьявола. Он подошёл поближе и прижался к его спине.       — Да! — добавил он, прячась за своим парнем.       — Ну, мы расследовали-расследовали, и вот. — Родригез показал экран только что открытого ноутбука. На экране была карта участка Зинченко. — Красные точки — установленный нами патруль, там дежурят. Мы подослали газовиков, они поставили камеры, теперь у нас есть камеры внутри дома, — переключил окна, и теперь правда был виден дом изнутри. — Но главная проблема, что по радару Шеминов там, а нигде его не видно. Разве что он только в подвале…       — Но он ведь мог оставить телефон Шеминова тут, а самого его закопать, — предположил Антон. По телу прошла дрожь.       — Или просто Шеминова не выпускают ходить по дому, что более логично, — улынулся Родригез, а Антон понял, что он немного туповат.       — И это вы делали неделю? — всё ещё холодно спросил Арсений.       — Нет, ещё мы заехали в ваши университеты и сказали, что вы болеете и выйдете не скоро, так что вообще-то могли бы и спасибо сказать, — ответил Попов-старший, улыбаясь во все тридцать два зуба. Но все поняли, что это он сделал зря.       — Пап, а пойдём поговорим? — улыбнулся Арсений, но Антон сразу по глазам понял, что, похоже, батяне хана.       Поповы ушли, Антон посмотрел на учителей, поднял вверх три пальца и по очереди их загнул. Третий загнулся ровно в тот момент, когда из-за двери послышался голос Арса.       — Пап, вы вообще в своём уме? Вы уехали, ничего не сказав, забрали все средства связи, даже часы. Часы то, блин, зачем? Мы с Антоном сидели, как два идиота, не зная, что нам делать. Думали, в какой канаве вас искать, а вы сейчас приходите с таким видом, будто бы ничего не случилось. Вас не было неделю, у вас совесть есть? — довольно громко произнёс Арсений       — По-моему, Паш, нам надо валить, — сказал Тимур. — Антошка, пойдём с нами, а?       — Думаю, идея хороша, - сказал Пашка и увёл гражданина Шастуна под руку наверх.       Тем временем разговор Поповых продолжался.       — Ты всё? — будничным тоном поинтересовался Сергей Александрович. Он не обижался ни капли, понимая, что три взрослых мужчины и правда оказались немножко дурачками. — Мне нужно тебе кое-что сказать. Это важно и Антон не должен этого знать, чтобы всё пошло по плану.       Перспектива скрывать что-то от Антона не радовала. Но если отец предлагает, то это правда важно.       — Прям ничего нельзя рассказывать? — уточнил Арсений.       — Можно сказать, что у тебя есть задания и неделю тебя не будет дома, но уточнять подробности — нельзя абсолютно, — сказал отец. И он был настроен очень серьёзно.       — А на сколько эта миссия важна и на сколько опасна?       — Важна так же, как и опасна для тебя лично. А важна она, если по шкале от одного до десяти, на одиннадцать. Если что-то пойдёт не по плану, то я лишусь сына и его друга.       Арсений смотрел на отца, ожидая, что он скажет, что это шутка.       — Я могу умереть? — спросил Арсений, глядя прямо в глаза. Такие же, как и у него самого.       Отец молчал, глядя на Арсения. Он и сам, вообще-то, был против, но ему было жалко Стаса. Парень не сделал ничего плохого, а может умереть. И, в конце концов, если всё пройдёт гладко, то на Арсении не будет и царапины.       — Да.              И Арсений, если честно, испугался. Он не хотел умирать, он хотел прожить с Антоном долгую и счастливую жизнь, завести щенка, назвать его Жопарь и носиться за ним по квартире.       Но ведь он может и не умереть, но спасёт Стаса.              — А Антону что-то угрожает? — поинтересовался он. Он не мог не.       — Нет, — твёрдо ответил отец. И он очень твёрдо врал. А дело вот в чём:

      Диалог с камер в доме Зинченко.

      — Ты же понимаешь, что я всё равно убью обоих. Я привезу сюда Шастуна, и на его глазах застрелю Попова. А потом и его самого, когда он вдоволь наглядится. Хороша идея, м? — улыбнулся Зинченко, смотря на Алёну.       — Но зачем? Почему они не могут просто жить? — спросила Алёна с надеждой. — Ты же уже привёз сюда Шеминова, зачем?       — Точно! — рассмеялся Зинченко. — Сначала умрёт он. Медленно и очень весело!       Алёна смотрела на него и ничего не понимала. Почему? Почему когда-то она влюбилась именно в него?       Таким образом, Сергей Александрович знал, что в мечтах Зинченко парням суждено умереть. Также он знал, что девушка в доме находится не по своей воле, и он, поговорив с Ирой Кузнецовой, распознал в неё Алёну. Бедная девушка.       — Но что от меня требуется? — спросил Арсений. Раз Антону ничего не угрожает, то он полностью готов.       — Слушай внимательно, — Сергей Александрович всё же сел на кровать и принялся рассказывать.