Абсолютно нужён

      Сергей Александрович в подробностях расписывал план действий.       — Брать надо штурмом, понимаешь? Мы должны появиться в самый неожиданный момент. Я уже договорился с Лазарем, можно стрелять на поражение, он мне поможет. В конце концов, он давно хотела посадить старшего Зинченко, а тут и момент подходящий нарисовался: мол, сын уголовник, а давайте-ка мы у вас обыск проведём. Ну, а там ему подбросят порошка, и вот он уже сидит, — поведал планы на жизнь старший Попов, но по теме ничего конкретного не сказал. Арсений на него выжидающе смотрел. — Если вкратце, то ты будешь приманкой. Он хочет тебя застрелить.       В горле пересохло. Так вот, почему этот план так опасен. Арсений представил, как он валяется на полу весь в крови, как Антон об этом узнаёт, и появляется желание отказаться. Стремительно сказать «никогда в жизни» и убежать к Антону, который будет его обнимать и целовать. Но Арсений не может. Там Стас.       С другой стороны, Антон же не узнает подробностей. Он просто приедет вместе со Стасом, скажет «сюрприз» и всё. Так что да, надо действовать.       — Я согласен, когда начинаем и сколько это будет длиться? — произнёс Арсений, всё ещё взвешивая все «за» и «против».       Сергей Александрович смотрел на него с гордостью, но всё же пытаясь скрыть животный страх, который его охватывал, когда он понимал, что может быть уже скоро и не увидит своего сына. Он начал думать о том, что будет чувствовать Антон, но быстро отогнал от себя эти мысли.       Мальчики любят. Это очень хорошо заметно. Это видно по тому, как за общим столом они подкладывают друг другу добавки. Это видно, когда они ворчат друг на друга, но всё же натягивают шапки и укутываются в шарфы. Он не мог представить, что было бы с ним, если бы умерла его Таня, мама Арсения. Он до сих пор себе простить не может всё то, что он делал с ней, какую боль он доставил изменами и вечными криками. И он будет извиняться до тех пор, пока она наконец его не простит.       Только вот она его простила давно. А он себя нет. И никто не знает, когда разорвётся этот порочный круг самоедства имени Сергея Попова. Но он сам будет ждать, пока не умрёт.       — Я не сомневался, Арсений, — улыбнулся. — Действуем с завтрашнего дня, надеемся, что максимум неделя.       И тут Арсений посыпался. Завтра. Неделя. Он сначала подумал, что ослышался, но, посмотрев в глаза отцу, понял, что нет.       Завтра.       Уже з а в т р а.       Арсений пулей подскочил и полетел к Антону. В их комнате его не оказалось, и он зашёл к Паше и Тимуру. Когда он увидел Антона, то в его сердце потеплело.       Когда Антон увидел такого Арсения, то резко стало страшно.       — Что случилось? — первым делом он спросил у Арсения. Тот лишь улыбнулся.       — Я просто люблю тебя, — пронзительный взгляд прям в глаза, конечно, всегда хорошо, но не тогда, когда Арсений пытается что-то скрывать.       Рядом сидели Паша и Тимур, не зная, куда себя деть. Любовь любовью, но они чувствовали себя лишними.       — Антон, я должен уехать, — произнёс Арсений, прерывая зрительный контакт. А у Антона где-то внутри разрушилась стена.       — Как это? — задал вопрос Антон. Возможно, это самый тупой вопрос, который можно было задать сейчас, но ему было абсолютно похую. — Куда уехать? Когда?       — Ребят, вы тут поговорите, а мы пойдём, чайку хряпнем, — сказал Паша и за локоть вывел Тимура.       — Арс, не молчи, прошу, — Антон ждал. А Арсений не мог говорить. Ему больно.             Антону тоже.       — Я.       И вновь молчок.       — Извини, Антон, — он опустил глаза, чувствуя, как те наполняются слезами. Он не может.       — Арсень, — Антон взял его руку в свою. Почему он плачет?       — Я должен уехать, чтобы помочь папе, — сказал Арсений. По сути, он же не соврал? А так Антон будет меньше волноваться. — Завтра.             Пиздец.       — На неделю, — как контрольный в голову.             Просто пиздец.       Антону было страшно в это верить. Антону было страшно это слышать. Антону было страшно.       -Я.       Теперь уже Антон не мог подобрать подходящих слов. А что говорить?       — Я буду тебя ждать, Арс, — пообещал Антон, улыбаясь. Показывая, мол, ничего страшного, увидимся. Но Арсений не мог отзеркалить эту улыбку. Но мог впиться в эти губы, подминая под себя, запоминая каждый миллиметр. Он мог целовать всё тело, он мог показаться голодным. Он мог показаться странным, но он запоминал. Он запоминал каждый миллиметр Антона, каждый его вздох, каждое слово и каждый звук. Он пытался пропитаться им, насытиться донельзя. У них была ночь.       Утром Антон проснулся в комнате Паши и Тимура и сначала не понял, что он тут делает. Посмотрев в зеркало и заметив вместо себя один большой засос, вспомнил.       Лучше бы нет.       На тумбочке лежала записка.

Жди меня, и я вернусь, Всем смертям назло. Кто не ждал меня, тот пусть Скажет: — Повезло. Не понять, не ждавшим им, Как среди огня Ожиданием своим Ты спасал меня.

Жди меня, Шастик. Не скучай. Люблю тебя до Луны и обратно, и так миллион раз.

      — Блядство, — сказал Антон, забирая записку и кладя в карман. Стихи. В стиле Арса. Но записку он сбережёт. Он никому её не отдаст.       Стоит ли описывать, что чувствовал Арсений, вспоминая строчки известного стихотворения. И вспоминая, чему оно посвящено. Но главные строчки Арсений дописать не решился. Он боялся, что если их написать, то они обязательно не сбудутся.

Как я выжил, будем знать Только мы с тобой, — Просто ты умел ждать, Как никто другой.

      - Доброе утро всем засоням, — поздоровался Воля, — кушать подано.       Антон огляделся, войдя в кухню. На столе яичница, только-только с плиты, потому что всё ещё исходит пар. На подоконнике сидит Тимур, смотря в окно. А там снег.       — Снег? — не поверил глазам Антон. Первый снег. И в этот день Арсения рядом нет.       Блядство.       — Снег, — констатировал Паша. — Ну ешь же, пока не остыло.       И Антон поел. На самом деле, не так уж он и хотел, просто Паша же старался.       — Какие планы на день? — спросил он у мужчин.       — На самом деле никаких, а что ты хочешь предложить? — ответил Тимур.       — Я просто хочу забыться. Отвлечься как-то, — честно признался Антон. Пашка кивнул головой, словно всё понял. И Антон знал, что он и правда понял.       — Антох, с ним всё будет хорошо. Поверь мне.       И Антон поверил. Вряд ли же он помогает отцу убивать. Наверное, просто что-то по дому, какой-нибудь ремонт.       — Да, уж поверь, Защиту такого уровня ни одна пуля не пробъёт.       Да, с Сергеем Александровичем Арс под надёжной защитой. Тот его в обиду не даст. Так что всего через неделю они увидятся.       Стоп, блять.       — Ты только что сказал ЧТО? — переспросил Антон, глядя на Пашку. Но тот и без него понял, что только что крупно проебался.       Пашка — не язык, а метла.       — Антон, ты главное не нервничай, — начал Тимур.       — Нет, Тимур, заткнись, блять, пожалуйста, — сказал Антон, глядя на Пашу. — Какие, блять, пули?       — Да я так, к слову, знаешь, не бери в голову, — начал оправдываться Паша.       — Нет, блять, я возьму в голову. Где мой Арсений? — требовательно проговорил Антон, вставая из-за стола и подходя ближе к мужчинам.       А те стояли и не знали, что делать. Вообще-то это рассказывать нельзя.       Но они рассказали.       И то, что Арсений, вообще-то, живая мишень.       И то, что Арсения хотят застрелить.       И то, что Арсений может не вернуться.       Больше никогда.       И то, что Арсений, блять, всё это знал с самого начала ещё вчера.       В голове бегущей строкой проносились слова, что Арсений Антона никогда не оставит.       Ложь.       Проносились слова, что он уйдёт, если только Антон его попросит.       Ложь.       Арсений обещал всегда быть рядом. Арсений обещал ничего от него никогда не скрывать.       И снова ложь.       Бинго, блять.       — Но почему он не сказал? — вытирая подступившие слёзы, спросил Антон.       — Он не хотел тебя пугать, Тох, — сказал Пашка, обнимая Антона. — Он тебя любит.       — Нет.       Воля, если честно, охуел.       — Что значит «нет»?       — Он меня не любит. Он вчера меня предал. Обманул, — поясняет Шастун, всё больше заливаясь слезами.       — Антон, он тебя не обманул, он не хотел тебя лишний раз тревожить, — начал было Воля, но вновь был перебит.       — Мы договаривались ничего друг от друга не скрывать, а он. — а вот и точка невозврата. Антон представил, как Арсений сейчас где-то далеко. Совсем один. И он даже не может ему позвонить.       Блядство.       Антон зарыдал так, как не рыдал раньше никогда. Мужчины с обеих сторон начали его успокаивать, дали валерьянки, зелёного чая, но парень не мог успокоиться. Даже если слёзы перестали течь, то его потряхивало до самой глубокой ночи.       Паше и Тимуру позвонил Сергей и попросил приехать буквально на полчаса. Те попросили Антона ничего не делать, но он итак не мог. Он лишь закрыл за ними дверь и вернулся обратно в комнату, посмотрев на свою постель вновь. Зрелище было, конечно, тем ещё.       Слёзы обиды, боли и страха пропитали подушку насквозь.       Он скучал. Он боялся. Он готов был простить Арсению всё, лишь бы вновь увидеть его живым. Лишь бы вновь его увидеть.       А за окном шёл снег.       Антон открыл форточку, и редкие снежинки стали залетать в дом, едва ли не тая сразу за оконной рамой.

Снежинки ртом ловила, очень мило. Клёвый вечер, делать неча, Там где нет тебя. А снег идёт…

      На телефон пришло уведомление. Удивившись, кто мог так поздно написать, он посмотрел уведомление. На сердце стало тепло. Неизвестный номер, 01:21       Шастик, я тебя люблю. Прости, что не сказал сразу.       Ты можешь обижаться на меня. Ты можешь       меня ненавидеть.       Но, пожалуйста, не прекращай меня любить.       Арсений писал с чужого телефона, удаляя сообщение сразу же, чтоб не спалиться. Он надеялся, что по такому родному «Шастик» Антон сразу всё поймёт.       Антон же смотрел на это сообщение, и плакать хотелось всё больше и больше. Конечно, он всё понял.

      Неизвестный номер, 01:23

Никогда в жизни.

      Арсений улыбается, как баклан, целует телефон и прижимает к груди.       Антон делает то же самое.       Он Арсения любит. Он Арсения дождётся. Он Арсения за всё-всё простит. Лишь бы тот вернулся.       Антон бы долго мог об этом думать, но вдруг он ощутил резкий удар по голове, земля как будто бы вышла из-под ног.       Паша и Тимур возвращаются как раз через полчаса. Как и обещали.              — Антон, ты где? — позвали они его с порога. А потом заметили пятна грязи от обуви на ковре. Родригез тут же достал пистолет (который у него с собой с того момента, как уехал Попов-старший) и аккуратно пошёл за этими следами.       — Пусто, — констатировал он, обойдя весь дом. — Он здесь был. Либо его люди.       — Серый был прав, — согласился Пашка, набирая номер Попова. — Алло, Серый, ты был прав. Они приходили за Шастом.       — Понял тебя, — принял информацию к сведению Сергей, кладя трубку.       — Они приходили за КЕМ? — переспросил Арсений, слышавший весь разговор из-за того, что звук у отца всегда был выкручен на максимум.       Сергей Александрович, не заметивший сына, понял, что ему конец.       Арсений, буквально полчаса назад переписывавшийся с Антоном, понял, что в опасности теперь не только он.       И теперь ему реально есть, за кого бороться.       — Им пизда, отец, — констатировал Арсений. — Если с Антоном что-то случится, я с них три шкуры спущу.       А отец не мог не согласиться. Даже он за Антона три шкуры со всех сдерёт.