Абсолютно нужён

      Арсений не находил себе места. Вестей теперь ждать неоткуда, писать тайные сообщения теперь некому, ждать теперь некогда. Операция «Стасик», запланированная на всю неделю, должна быть выполнена немедленно. И это, блять, приказ.       И все прекрасно это понимали. Паша и Тимур теперь не сидели дома, а везде ездили вместе с Арсом и Серёжей. С ними был и Лазарь — Серёжа Лазарев, какая-то важная шишка из полиции, насколько Арсению было известно. И именно он посадит на бутылку за решётку всех Зинченко.       Арсений не мог нормально сидеть, потому что ему казалось, что из-за того, что он тут сидит, Антона обязательно убьют. Ему пытаются втолковать, мол, Арсюш, если бы хотели убить — убили бы сразу. Но он не сдаётся. И я, если честно, не имею права его осуждать. Он любит. Он переживает. Он боится.       Но он отомстит. За то, что украли у него самое дорогое. И, уж поверьте, обязательно вернут.       От нервов Арсений теребил цепь, которую уже почти год не снимал.       В этот же момент цепь теребил и Антон, едя на заднем сидении куда-то. Хотя он в принципе прекрасно понимал, куда.       — Приехали, — громко сказал мужской бас. Антоне не шевелился. — Пацан, не ссы, тебя не убьют.       Голос показался знакомым, но голова Антона была чем-то укрыта, поэтому посмотреть возможности не было. Кто-то открыл дверь и, грубо подхватив Антона под руки, куда-то его повёл. Антон стал видящим только тогда, когда его грубо толкнули в какую-то комнату, сняли наконец с него «темноту» и захлопнули дверь.       — Тю, нахал, — воскликнул Антон. Он почему-то не переживал. Голос как будто бы вселил уверенность.       — Шастун? — донёсся вопрос из угла. Антон повернул туда голову и увидел Стаса. — Шастун, блять! Ты чё тут забыл?       — Стас! — он обняла товарища, а потом пересказал ему историю вкратце. И про то, как его искать начали, и про то, как Арсений свалил, и про то, как свалили взрослые, и про то, как сам он случайно свалил. В общем, обо всём.       — Нет, ну Арс конечно гандон немного, но я его понимаю, — сказал Стас, и Антон улыбнулся. Это да, этим Арсений грешен.       — А как ты тут вообще? — поинтересовался Антон. Он огляделся впервые за, казалось, целую вечность. Комнатка совсем не большая, есть письменный стол (зачем?), две кровати, и даже шкаф с книгами. — А где, я извиняюсь, можно посрат-с?       Стас рассмеялся, однако всё же рассказал, что чтобы сходить в туалет тебе надо нажать на кнопку, тебе откроет двери челадой моловек и доведёт до сральни.       — А они думают, что я сам пописать не могу? — улыбнулся Антон.       — А хуй его знает, я не рискнул спрашивать, — улыбнулся Стас в ответ, как в друг об дверь что-то резко ударилось, и она отворилась, едва не ударив Антон по плечу.       — Ну здарова, педрила, — в комнату залетел Зинченко, дико улыбаясь и смотря на Антона, как хищник смотрит на добычу. — Нравится тебе тут?       Антон смотрел, подняв одну бровь. Ему казалось, что всё это — театр одного актёра, и сейчас сюда забегут зрители с попкорном. Смотреть на представление. Но никто не заходил, а в руке Сергея каким-то образом оказался пистолет. И вдруг стал направлен на Антона. Вот тут немного стало страшно.       — Я че, сука, с собой разговариваю? Отвечай!       — Нет, не с собой. Наверное, — ответил Антон. — Нет, мне тут не нравится.       Зинченко смотрел. Он хотел убить Шастуна прямо сейчас, но не мог отказать себе в удовольствии сделать это как можно веселее. А для этого надо найти Попова.       — Я рад, что тебе не нравится, — улыбнулся Зинченко. Антон только сейчас заметил, что зубы у него кривоваты. И, если честно, местами гниловаты. «У богатых свои причуды», — подумал Антон. А Зинченко продолжил допрос. — А где твоя сучка?       Антон, если честно, вопроса сначала не понял. Потом понял, но решил сделать вид, что не понял. Он картинно приподнял одну бровь.       — Извини?       — Ах, да, извини. Не знал, что в вашей паре пассив ты. Так и где твой папочка? — снова улыбнулся Зинченко. Захотелось въебать. И блевать.       — Извини, а почему тебя так интересует, как именно устроена наша с Арсением половая жизнь? Тебе консультация нужна?       По глазам Зинченко он понял, что попал в яблочко. И теперь он знает, на что давить.       — Не смей, блять, так говорить. Я не гниль. Я не такой мусор, как вы с Поповым. Если тебе интересно, то у нас с Алёной всё прекрасно и я очень её люблю.       — А сам веришь?       — Что ты сказал? — Зинченко не понял, что имеет в виду Шастун.       — Я спросил, веришь ли ты сам в то, что сказал, — терпеливо повторил вопрос Антон. Потому что вся вот эта клоунада ему ой как не нравится. Мерзко. И жалко Алёну.       — Конечно, верю, я люблю её и у нас всё хорошо, — свёл брови Зинченко. Он не понимал, к чему клонит Антон. А Антон понимал, что Зинченко тупой до невозможности. — Слушай, а ты вообще че доебался?       — Да так, захотелось, — улыбнулся Антон. Зинченко мог бы стать прикольной игрушкой для детей.       — Улыбайся, пока можешь, Шастун, — сказал Сергей, посмотрел на парней, и глянул в окно. — Я вернусь.       И он ушёл. Под тихое «да не дай бог, блять».       Стас с Антоном решили обсудить всё, что прошло за неделю отсутствия Стаса. Занять себя всё равно было нечем.

***

      — Так а что мы собираемся делать? — спросил Арсений у отца. — И когда?       — Буквально через час ты звонишь Зинченко по вот этому номеру, — сказал отец, протягивая листок. — Договариваешься подъехать. Требуешь Антона. Только без лишней агрессии, он — психически неуравновешенный, Арс. — от этого, конечно, легче не стало. — Мы подвозим тебя к дому, предварительно ты наряжаешься в бронежилет и закрываешь ноги всей той защитой, которая у нас есть. Есть одно но, Арсений.       — Голова? — догадывается Арсений. Становится неуютно.       — Именно. Её нечем прикрыть, и остаётся только надежда, что он не будет стрелять в голову. Зная то, что он хочет тебя помучить, очень похоже на правду. Пистолет у тебя будет.       — Что я должен делать?       — Забалтывать. За окном мы что-то громко взорвём, чтоб он заинтересовался, в этот момент в дом ворвутся наши толпой, и пока одни гасят, другие пытаются добраться до вас. Также будем пытать попасть в него через окно. Снайперы приехали уже.       — Отлично, план понят.       — И да, Арсений, — сказал отец. — Я с тобой не поеду. С тобой Кер… Родригез и Воля. Пойми правильно, я не в том возрасте для свершений, и. Мне тяжело, пока ты там, понимаешь?       Арсений понимал. Даже очень хорошо. Он обнял отца, поцеловал в колючую щёку и попрощался.       — Я, наверное, пойду уже к учителям, — сказал Арсений. Он не хотел терроризировать ни себя, ни отца.       — Да, иди. Раньше начнёте — раньше закончите.       И Арсений пошёл. Найти учителей оказалось нетрудно. Они пили кофе из ближайшего ларёчка, а с ними стоял Лазарев.       — Отвратительное месиво, — сказал Тимур, морщась и глядя в бумажный стаканчик. — Ничего поприличнее не нашлось?       — Поблизости — нет, Тим, — улыбнулся Лазарев. — Было бы, стал бы я покупать такую хуету? — вдруг он краем глаза заметил подходящего Арсения. — Опа, малой, ты как?       — Я нормально, спасибо, — улыбнулся Арсений. — Когда начинаем?       — Если готов, то прямо сейчас, — ответил Лазарев, выбрасывая стаканчик. Они с отцом Арсения одноклассники, а значит и с остальными знакомы давно. Хоть и сам он этого Лазарева видит второй раз в жизни всего.       — Да готов я уже с двух ночи, знаете ли, — улыбнулся Арсений, но скорее нервно.       — А этот Антон, если не секрет, он тебе кто? — спросил Серёжа, глядя на Арсения… с интересом? В его взгляде Попов не видел агрессии, видел какую-то теплоту и доброту. У Матвиеныча такие глаза. Всегда, кстати.       Арсений улыбнулся Серёже. Ему очень хотелось сказать, но он не знал, как правильно выразиться. Антон — его всё. Антон — его мир. Антон — его душа. Антон — его. И сейчас его мальчик где-то далеко.             Он вспомнил голос Антона, он вспомнил его глаза и его улыбку. И ради его улыбки он готов пройти любые испытания, проехать сотни километров и даже съесть килограмм рыбы. Ради Антона.       — Он — мой мир, — улыбнулся Арсений, и Серёжа всё понял. По улыбке, по глазам. По голосу. Сам Серёжа так говорит про двух человек в своей жизни, которых любит больше всего в жизни — про дочку и сына. И сейчас он понял, что не имеет права подвести Арсения. Он не имеет права лишить парня его личного мира.       — Поехали, — решительно сказал он, и три человека двинулись за ним. А за этой компанией ещё несколько машин.       Пришло время набирать Зинченко. Арсений попытался себя успокоить, ведь это всего лишь разговор.       — Слушаю, — ответил уже знакомый голос. А Арсения он уже бесил.       — Это Попов. Я готов приехать к тебе, — сказал он. Но на том конце раздался лишь хохот.       — А зачем? Соскучился по своему сладкому мальчику?       — Да, и очень бы хотел его забрать от тебя подальше, Серёж, — сказал Арсений. Как ему казалось, держался он очень даже хорошо, однако учителя с опаской посматривали на него, наверное, боясь излишней эмоциональности.       — А почему ты так уверен, что он ещё живой? — всего один вопрос, а внутри Арсения всё замёрзло вмиг. А почему он, блять, задаёт такой вопрос?       — А с чего бы ему быть не живым? — держись, Арсений!       — Вопросом на вопрос, а ты молодец. Адрес скинул, — и трубка сброшена.       — Молодцом держался, Арсюх! — подбадривают учителя. Адрес и не нужен: они уже на полпути.       Арсений же на взводе. Во-первых, неудобно сидеть полностью в защите; во-вторых, почему Зинченко спросил про то, что Антон может быть уже не живым?       Арсюх, блять, это Зинченко, он хочет посадить тебя на очко — вещал ангел, сидя на одном плече.       Арсюх, а некого уже спасать, кроме Стаса — тут же в противовес ему появлялся демон.       Встряхнув головой, Арсений проверил наушник в ухе, проверил прослушку, и уже через двадцать минут выходил из машины, направляясь ко входу. Один из охранников посмотрел в сторону спрятанной машины.       «Какого хуя?» — подумалось Арсению. Откуда охранник узнал, что там есть машина?       — Ну привет, Попов, — ухмельнулся Зинченко. — Идёшь за мной, увижу, что отстаёшь — пристрелю нахуй прям тут.       — Понял, не дурак, — сказал Попов и проследовал за Зинченко.       В этот момент охранник, убедившись, что хозяин дома и его гость ушли, достал нож и разделался со вторым охранником. До камер сейчас никому нет дела, Зинченко слишком занят, чтоб за ними следить. Потом охранник оглянулся и побежал к воротам, приглашая гостей проходить.       В это время Алёна смотрела в монитор и не могла поверить своим глазам. Обрадовавшись, она и позабыла, как разговаривать. Она спустилась вниз и наткнулась на входящего в дом Волю.       — Павел Алексеевич! — обрадовалась она, увидев знакомого человека.       — Всё по сценарию, Алён, — улыбнулся он ей. Она лишь кивнула и прошла в ту же комнату, что и Зинченко с Арсением. Теперь взрослые дожидались сигнала. Но все прекрасно понимали, что кто-то сегодня точно не выживет.

***

      — Антося, у меня для тебя подарок, — приторно сладким голосом пропел Зинченко, — смотри!       Зашёл Арсений, и Антон не поверил своим глазам. Как и Арсений. За двое суток, что они не виделись, оба слишком изменились. Чёрные мешки, что залегли под глазами, не шли никому из них.       — Арс, ты…       — Молчать! — заорал Зинченко. — Пока я не разрешу, все молчат.       Повисла гробовая тишина. В этот момент дверь распахнулась, в комнату вошла Алёна. Всем трём, кроме Сергея, пришлось сделать вид, что они все её презирают.       — Серёж, а можно я посмотрю, как ты их убъёшь? — мило хлопнув глазками спросила Алёна, подходя к парню и поцеловала его в щёку. Тот, конечно же, поплыл.       — Конечно, Алён. А теперь слушайте, суки. Вы втроём меня бесите просто тем, что существуете. И мне очень повезло, Попов, что ты, грязный влюблённый ублюдок, приехал за своим выблядком, иначе мне бы пришлось ловить вас в разных точках и убивать по отдельности. А так, какое счастье, сначала я убью тебя, а потом и Антосю.       — Почему ты не можешь просто нас отпустить? — спросил Антон, у которого в глазах были слёзы.       — Потому что мне нравится, что я могу сделать вот так, — он заржал, подошёл к Арсению, стоявшему, как дуб, достал нож и провёл по щеке. Тот даже не дёрнулся.       — Арсений, ты…       — Молчать! — и выстрел в пол. Комнату наполнил ужасный шум, Шастун дёрнулся, закрывая голову. Арсений смотрел на него, но не мог ничего сделать. краем глаза он заметил какое-то шевеление за окном и сразу понял, что это снайпер. Который, блять, никак не поможет: у окна, как назло, стоит Стас. Вдруг Зинченко заговорил.       — Но прежде чем я подойду к вам, я хотел сказать кое-что Алёне. Знаешь, мы давно друг друга знаем и всё такое, — он улыбнулся. Арсений не понял прикол: Зинченко и правда хочет сделать предложение сейчас? — И ты всегда мне помогала, и я хочу тебе сказать, что этого, блять, недостаточно. Ты вечно ебёшь мне мозги и никогда не выполняешь то, что я требую. А ещё, сука, я нашёл твой телефон. — Алёна очень сильно хотела дать себе пиздов. Телефон, запрещённый в этом доме в принципе, был забыт в ванной под грудой белья. — Твоё счастье, что я решил не разбираться, что там внутри. Правда, тебе это никак не поможет.       Никто не понял, к чему была последняя фраза, но вдруг Зинченко резко поднял руку с пистолетом, направил тот в сторону Алёны и выстрелил. Под громкий крик Антона и Стаса, который слился воедино. Арсений же стоял, смотрел на это и не мог вымолвить ни слова.       — Арс, если ты нормально, то кивни головой, — раздался в наушнике голос Паши. Арсений кивнул.       — А теперь ты, сука, — обратился к нему Зинченко. — Ты такой грязный, ты просто отброс этого общества. Вместе с Шастуном. Так кого же мне убить первым?       — Меня, — раздалось сразу два голоса. Два парня на А посмотрели друг на друга умоляющим взглядом. Когда уже будет этот ебучий звук?       — Ладно, так и быть, решайте на камень-ножницы-бумага, — рассмеялся Зинченко       — Арс, мы сейчас, потерпи буквально две минуты, — теперь уже Тимур на связи. Почему так долго, блять?       Парни застыли. Что значит на камень-блять-ножницы-бумага?       — Просто убей меня первым, блять, — процедил Арсений.       — Арсений, нет! — воскликнул Шастун, уже не сдерживая слёз. И только сейчас Арсений заметил, что и сам он дрожит, а щёки давно не сухие. Блядство.       — Дай нам минуту попрощаться. Я тебя по-человечески прошу, пожалуйста, — Арсений с надеждой посмотрел на Зинченко.       Тот молчаливо смотрел на него.       — Ладно, я убью тебя первым. У вас ровно минута.       Арсений быстро подошёл к Антону и принялся шептать на ухо.       — Антон, просто доверься мне, всё будет хорошо, помощь совсем рядом, потерпи буквально минуту. Я тебя очень люблю.       — Я тебя тоже люблю Арс, пожалуйста. — но договорить Антон не успел.       — АРС! — громкий крик Стаса перебил его. В спину врезалось что-то очень твёрдое. Стало очень больно, он упал на Антона, а тот сел, обняв его и, кажется, впадая в жуткую истерику. За окном что-то громко взорвалось, на что Зинченко отвлёкся.       — Арсений, Арсюш, Арс! — плакал Антон, гладя того по щекам, от чего сердце разрывалось. — Я тебя люблю Арс, пожалуйста…       — Давай, — прошептал Арсений так, чтоб не особо тихо, но и не громко.       — Что?.. — не понял Антон, растерянно смотря на своего парня. Любовника.       Двери резко распахнулись, влетели ОМОНовцы, щитами закрывая пострадавших. Арсений открыл глаза и услышал выстрел, а потом звук падающего тела.       — Все живы? — в комнату зашёл Лазарев.       — Нет! — крикнул Антон. — Помогите ему, пожалуйста!       — Нет, не все, — сказал Арсений, шевелясь и вставая под тихий ахуй Антона. — Алёна — всё.       — Арс, ты… я… ты как…              Решив, что слова излишни, Арсений просто поцеловал Антона. Просто и без лишних слов, обнимая и прижимая к себе.       — Арс, Антон, вы как? — залетел в комнату Родригез, подлетая к парням. — Ёбаный в рот… — заметил Алёну. За ним зашёл Паша. Всем, кто смотрел на Алёну, было больно. В молчании сидели до момента, как её унесли. Уже без шансов на выживание. С Арсения сняли наушник и прослушку, под громкое «охуеть, а ты мог сразу намекнуть, я тут чуть не умер» сняли защиту. Оказалось, Арсений обошёлся без переломов, правда с синяком на половину спины и дикой болью. Зато живой.       — Спасибо, что живой, Арс! — сказал Воля, обнимая Арсения и Антона по очереди. Стаса увели на осмотр, всё же он тут уже неделю, кто знает, что с ним делали.       — Да, Арс, Антон, вы большие молодцы! — сказал Родригез, также обнимая парней.       — Ребят, мне тут идти надо, вас подвезти? — спросил Лазарев у группы.       — Нет, Сергей, спасибо вам большое! — улыбнулся Арсений. — Мы отца дождёмся!       Арсений сам ему позвонил, как только вдоволь нацеловался с Антоном. Сергей Александрович пообещал, что будет как можно скорее, и через полчаса уже был рядом с домом.       — Арс, я там чуть с ума не сошёл, — прошептал Антон, как только они уселись на заднее сидение. Уместились втроём: с ними сел Воля, а Родригеза усадили вперёд. — Я так испугался, когда он выстрелил, а ты бы хоть как-то показал, что живой. Я думал, у меня сердце лопнет, — и после каждого предложения пауза, длиною в поцелуй.       — Я ждал взрыва, Антон. Кстати, а что бомбануло? — спросил у Воли.       — Мы надеялись, что Зинченко встанет у окна, а там оказался Стас, поэтому вариант со снайпером отпал. Но зато мы попросили его что-то взорвать. Ну он и взорвал машину Зинченко, не стал мелочиться. Старшего увезли в ментовку, планируют садить надолго. Так что, ребят, спите теперь спокойно.       — Алёну жалко, — сказал Антон. — Она же нам помогала, и умерла вот так. Оттягивая для нас время.       И все молчали не потому, что были не согласны. Все молчали потому, что и правда было жалко. В конце концов, именно она нашла парня, готового помочь и стать охранником.              — Кстати, а кто был охранником? Почему он так странно смотрел на машины, хотя вообще не должен был про них знать? — спросил Арсений.       — Какой-то Руслан Зёмин, Алёнин товарищ, — ответил Воля.       — Руслан Зёмин? — переспросил Антон. — Бля, точняк!       И довозил Антона этот Руслан Зёмин. Именно тот Руслан, который когда-то его отшил с теми же словами, что и сегодня говорил Зинченко.              — Тот самый Руслан? — шёпотом спросил Арсений, и Антон кивнул ему в ответ. — Охуеть.       Приехали уже ночью.       — Да уж, подкинули вы нам на старость лет приключений, — улыбнулся Воля, выходя из машины. — Серёг, довезёшь? Меня Ляся ждёт.       — И меня жёнушка ожидает! — сказал Родригез.       — Заезжайте к нам почаще! — воскликнули оба Поповых и один Шастун.       — Я буду по вам скучать всегда, — улыбнувшись сказал Шастун, обнимая за талию Арсения одной рукой.       — А я ему помогать буду, — добавил Арсений.       — А мы подумаем, — улыбнулись мужчины.       И все прекрасно понимали, что они будут. И не просто будут, они теперь не могут по-другому. Эти дети для них уже совсем как родные.       Этот выпуск у них в сердце.       Эти парни в сердце не только друг у друга, но и у них.       — И что, я прям нужён? — улыбается Арсений, вспоминая диалог годовалой давности.       — Абсолютно нужён, Арсень, — улыбается Антон в ответ, уверенный, что Арсений запомнит, что он нужён.

н а в с е г д а.