Just a man / Всего лишь человек

             — Чайльд, — поприветствовала его Люмин, изогнув губы в коронной улыбке. Давненько за ней никто не ухлёстывал, ещё и такой красивый, такой пугающе опасный, в самом деле волк в овечьей шкуре. Слишком рано выходить из игры ей не хотелось, да и половина удовольствия крылась именно в томительном ожидании. — Что-то стряслось?       Она ещё никогда раньше не беседовала с ним лично, лицом к лицу, и в этом было что-то… необычное. Люмин привыкла, что всю ответственность за разговоры брала на себя Паймон.       И очень зря. Летающая консерва своей болтовнёй нередко выводила людей из себя, порой доводя тех до дыма из ушей и нервного тика.       — Девчуля, ну неужели для наших встреч нужны веские причины? — она приподняла бровь и скептически взглянула на Чайльда, словно видела его насквозь. Своей ухмылкой она будто кричала парню: «Не верю!». — Ладно, ладно. Слышал, господин Чжун Ли ненадолго ушёл в отпуск. Небось времени зря не теряешь, пока его нет?       Конечно же он знал, чем занималась путешественница. Можно подумать, это не он следовал за ней по пятам: следил за Люмин во время шоппинга и исследований, наблюдал, как она совершенствует кулинарные навыки. Она бралась даже за самую грязную работу, чтобы создать себе хорошую репутацию в Ли Юэ. Наверное, тем же она занималась и в Мондштадте. И мало ей было всех этих забот, так она ещё и заказы на убийство монстров брала да гильдии искателей приключений помогала.       В общем, соскучиться ей попросту было некогда, и Чайльд девушке завидовал.       Из-за такого разнообразия жизни сосредоточить внимание Люмин на его персоне становилось гораздо сложнее — и оттого веселее. Значит, оказаться с ней в одной кровати будет намного приятнее.       Она скрестила руки на груди, отчего взгляд Чайльда метнулся вниз и остановился на соблазнительном декольте. «Чёрт побери… А вдруг она позволит поиметь её сиськи? Они небольшие, но если свести их вот так, вместе, то… Блять, блять, блять, сосредоточься, мозг, со-сре-до-то-чься».       — Неужели Фатуи интересно, как я себя развлекаю? Или же этот вопрос интересует… лишь вас, господин Чайльд?       Вот это поворот. В сегодня лет он открыл для себя новый кинк, о котором ранее даже и не подозревал. Когда его повысили до звания Предвестника, все подчинённые обращались к нему как «господин», но слышать это от девушки, которую он намеревался затащить в постель — ещё ни разу. Из уст Люмин такое обращение звучало по-особенному и невольно вызывало у Чайльда мурашки.       — Да брось. Я лишь хотел предложить тебе свою помощь, пока наш общий дружок в отъезде. Мало ли ты голову ломаешь, чем себя занять, — мора в его кошельке никогда не кончалась, да и к тому же он знал почти что каждое место для развлечений в Ли Юэ. — Я угощаю, — добавил он для пущей убедительности. Пусть толкует его предложение, как хочет. Она могла бы проглотить наживку, и тогда дело остаётся за малым, а могла ему и отказать, тем самым усложнив ситуацию.       Зная Люмин, она сошлась бы на втором варианте. Но каково же было удивление парня, когда её ответ, обрамлённый мягкой, почти что тёплой улыбкой, прозвучал так:       — Ты что, на свидание меня зовёшь? — да. Да, блять, да. Да, мать твою.       Он шагнул ближе, достаточно близко, чтобы почувствовать тонкий аромат шелковицы.       Хм, во время их первой встречи путешественница пахла иначе. Ну что ж, ещё одна деталь её нового образа, что сведёт Чайльда в могилу.       — Ага, — это совсем не тот путь, по которому он планировал следовать изначально. Он собирался завлечь её своим мальчишеским очарованием и весёлым нравом, только все планы спутал её неожиданный ответ. Кажется, его расчёты оказались не совсем верны… Ну и ну.       Она сделала ответный шаг вперёд, и теперь Чайльду казалось, что он чувствовал исходящее от её кожи тепло. Щёки Люмин светились прелестным румянцем. Интересно, всегда ли он украшал её лицо или же она просто смутилась от его «ага»? Ему до боли хотелось протянуть к ней ладонь и прикоснуться к нежной коже, пока Люмин стояла непозволительно близко и глядела на него своими большущими золотистыми глазами, прямо как у лани. Он задался вопросом: какой мужчина в здравом рассудке устоял бы перед очарованием такой особы?       Вот Чайльд, к примеру, уже изнывал от желания взять её прямо здесь и сейчас, но всячески старался побороть зарождающееся в паху возбуждение. Вот бы прижать её к ближайшей твёрдой поверхности и страстно прильнуть к губам, а потом пальцами залезть в трусики и…       — Разумно ли это, господин Чайльд? Работать с врагом — это одно, но вот сближаться с ним… Ай-ай-ай.       Как очаровательно она произнесла эти «ай»! О святые милосердные Архонты, а её губы… Да это же восьмое чудо света: розоватые и идеально пухлые. Он бы многое отдал за то, чтобы увидеть их на своём члене. Чайльд судорожно сглотнул. Так, а что случилось с глазами Люмин? Они всегда были такого тёмного оттенка, словно раскалённое золото, или же это всего-навсего игра света?       — Эм, я… Кхм, я бы не назвал нас врагами, красотуля, — да кому он заливал? Конечно же они были врагами. Её цели уже пару раз противоречили целям Фатуи, но из-за этого неизбежная расплата за затеянную им игру становилась лишь заманчивее.       Боги, а какой же потрясающий аромат исходил от путешественницы. Ему приходилось напрягать каждую мышцу в теле, чтобы не рвануть вперёд и не уткнуться лицом в её шею. Однако нельзя было забывать, что Люмин представляла из себя опасность. И опасна она была как минимум потому, что в её присутствии контроль парня ускользал, как песок сквозь пальцы. Она выводила его из состояния душевного спокойствия одним лишь взмахом длинных ресничек.       Своей красотой она могла свести парня с ума, так что уж говорить про буйство его чувств, когда Люмин стояла на расстоянии вытянутой руки — она чуть ли не лишала его дара речи.       — Знакомые, союзники… А вдруг мы сможем стать друзьями? Или чем-то бо́льшим, м?       Или они просто могли бы пропустить этап «друзья» и сразу перейти непосредственно к этапу «что-то большее».       — Хм. Думаю, ты прав, — их отношения действительно могли бы перейти на новый уровень безо всяких там попыток сдружиться. Перспектива дружбы с Фатуи путешественницу не прельщала в принципе. — Уговорил. Мне бы сейчас не помешало развеяться. — кто знает, может, этот вечер станет самым лучшим за всё то время, проведённое в Тейвате. — И какие есть предложения?       — Ужин? Например, в «Глазурном Павильоне».         — Заманчиво, конечно, но в таком случае ты соблазнишь не меня, а Паймон. Раз ты так в ней заинтересован, могу её сюда позвать, — дразнящий тон голоса Люмин его поразил, хоть и не должен был, ведь он не понаслышке знал о её своенравном характере. Во время их предыдущей встречи Чайльд успел насытиться её саркастическими словечками и услышать не одну колкость в адрес летающей подружки путешественницы. — Наверное, я тебя сейчас удивлю, но мне и самой под силу приготовить что-нибудь вкусное.       Самодостаточная девушка, которую не интересовали ни рестораны, ни мужчины, проявляющие чувства через количество моры в кошельке. Опасной. Она была опасной.       Люмин — не какая-то там простушка. Она сумела поставить его в тупик; шестерёнки в голове вертелись со страшной силой, пока мозг пытался родить идею для свидания. А ведь любая другая дама упала бы прямиком ему в руки, едва услышав заветное «приглашаю в дорогой ресторан» из уст Предвестника!       — Ладно… Может, сама намекнёшь? Девчуля, чем бы ты хотела заняться?       Насколько же были завышены стандарты этой девчонки?       — Ммм, что насчёт физической деятельности? — она сократила до минимума расстояние между ними. Сердце парня затрепетало, как птица в клетке, и, когда её грудь прижалась к его собственной, воздух встал в горле комом. Всё вокруг заполонил аромат шелковицы. — Ну, чтобы кровь разогнать… Люблю острые ощущения. Что думаешь?       Пф, конечно же она совсем не это имела в виду. Нет, точно не… Да не может быть. Неужели всё это время он её недооценивал? В горле пересохло, а руки зачесались от желания прикоснуться к Люмин. Он до сих пор не был уверен, что ему в принципе позволено её касаться. Чайльд мог бы положить ладони на её бёдра, скользнуть пальцами под ткань, что облегала аппетитный зад, а затем… Затем разгулявшуюся фантазию пришлось остановить. Один неверный шаг — и всё рухнет, как карточный домик.       Её ресницы вновь затрепетали. Она же не подозревала о том, что с парнем творила, не так ли? Не знала, насколько опасна была её близость, как близок был сам Предвестник к тому, чтобы сорваться?       — Эм, я… Ну, может, мы бы… Думаю, мы что-нибудь придумаем, — мысли в его голове устраивали страшный переполох, а воображение то и дело подкидывало яркие сцены возможного развития событий.       И в каждой Люмин была обнажённой. Где-то он её даже взбитыми сливками покрывал, но такие мысленные образы Чайльд решил оставить на потом.       — Супер! Предлагаю устроить поединок, — оу, а он хотел предложить ей кое-что поинтереснее.       Люмин отстранилась, тем самым лишив парня тепла девичьего тела. Ему так хотелось схватить её, притянуть к себе и заставить ответить за тот бедлам, который она устроила внутри его черепной коробки. Поединок… Ну ёб твою мать.       Воительница — вот, кем была Люмин. Не просто какая-то молодая дева, жаждущая той самой настоящей, истинной любви, совсем нет. Она была воительницей. Вот почему вместо приторного свидания она предпочла бы скрестить мечи где-нибудь в поле. Только идейка-то была не самым худшим вариантом. И почему от одной мысли о схватке с ней в груди приятно трепетало?       Чёрт, это же была потрясающая возможность воочию увидеть её мастерство владения клинком, заставить Люмин потеть и задыхаться, добавить ей адреналина в кровь… В таком случае он не посмеет ответить отказом.       — Чудненько, — произнёс Чайльд. Он хотел ей мягко улыбнуться, но улыбка получилась крайне напряженной — прямо как и его голос. Если бы только девчонка знала, что с ним творила! Он прочистил горло, игнорируя предательский румянец на щеках из-за внезапной близости с Люмин. Он всё больше и больше начинал проникаться её вариантом свидания. Не женщина, а мечта. — А может, ещё пикник устроим? Я тебе что-нибудь приготовлю. У тебя, вроде как, руки из нужного места растут, так что тоже можешь приготовить еду и захватить с собой.       Чайльд знал о её пристрастии к готовке — она сама однажды призналась ему, что обожает кулинарить. Жадность Чайльда начинала ударяться в крайности, и ему уже хотелось не только заполучить тело Люмин, но и нечто большее. Он не планировал заходить слишком далеко, поскольку боялся привязаться к ней, но с каждой минутой справляться с искушением становилось сложнее.        — Божечки, великий и могущественный Предвестник самолично приготовит мне еду? — её голос до сих пор звучал с насмешкой, отчего трепет внутри Чайльда только усилился.       — Божечки, великая и могущественная путешественница самолично приготовит мне еду? — промурлыкал он в ответ.       Своей ухмылочкой Чайльд постарался скрыть реакцию тела на сладкий голос Люмин. Он хотел её до беспамятства, но истинные чувства, бушующие внутри, было бы слишком опрометчиво сейчас раскрыть. Вдруг испугалась бы?       Она ослепительно улыбнулась ему самой искренней улыбкой, что он когда-либо видел. Опасной, Люмин была опасной.       — Мило. О, кстати… Ты, наверное, уже в курсе, но на всякий скажу ещё раз. Меня Люмин зовут. И да, я приготовлю тебе еду, раз уж ты так хочешь, — конечно же Чайльду чертовски хотелось попробовать её стряпню.       — Я бы не отказался. Для меня это большая честь, Люмин.       Нечестно. Нечестно, что она вот так просто взяла и заполонила его разум. Всего маленькая, хитрая ухмылка на её губах, когда девушка произнесла собственное имя, смогла потушить в нём огонь похоти и сменить его на мягкость и трепетность. Она представляла собой опасность, но даже несмотря на это Чайльд хотел ею завладеть. — Давай завтра? Есть какое-нибудь местечко на примете?       — Отлично, я как раз завтра свободна! И да, местечко есть. Недалеко от постоялого двора, в котором я остановилась. Могу, эм… Если хочешь, могу провести прямо сейчас, а то вдруг заблудишься.       Начинало темнеть. Солнце уже скрылось за горизонтом, и сумрак ночи постепенно начинал сгущаться над городом. Совсем скоро зажгутся фонари, и Люмин… Люмин попросила проводить её до гостиницы, правда свою просьбу завуалировала. На самом деле ни в каком сопровождении девушка не нуждалась, ведь любой, кто встанет у неё на пути, столкнётся с острием её клинка. И всё-таки, она его попросила.       — Какой же из меня джентльмен, если я не провожу прекрасную леди до её пристанища, да ещё и в такой-то поздний час? Показывай дорогу, красотуля. Это где-то поблизости?       — Не совсем. За городом, рядом со статуей Рекса Ляписа. Там небольшая гостиница с потрясающим видом на озеро Лухуа. Эй, не смотри на меня так! — чёрт, он даже и не заметил, как нахмурился. — Я кое с чем помогла хозяину, а взамен он предложил мне хорошую скидку на номер в его постоялом дворе. И вообще, не так я и далеко живу!       Чайльд одарил её таким взглядом, что ту аж передёрнуло. Она вообще себя слышала?! До этой гостиницы пилить минут десять как минимум, а если ты не в форме, то и все двадцать! Неужели у Люмин всё было настолько плохо с деньгами, что она не могла себе позволить снять номер где-нибудь поближе? Хотя бы в черте города…       Хотя нельзя забывать о том факте, что её до сих пор подозревали в убийстве Рекса Ляписа. Вполне разумный шаг — укрыться за пределами города, пока всё не поутихнет. Да и держаться подальше от всеобщего внимания, когда необходимо залечь на дно, было весьма хорошей идеей.       Показательно вздохнув, Чайльд покачал головой в знак недоверия.       — Так уж и быть, красотуля. Давай вернём тебя в эту твою «очень-близко-расположенную» гостиницу. Надеюсь, до рассвета успеем, — Люмин вновь расплылась в улыбке, такой же ослепительной, что и в их первую встречу.       Она придвинулась к нему и взяла инициативу в свои хрупкие ручки: обхватила его руку ладошкой и прижала к груди. Мягкая. Чайльд смог вновь почувствовать тепло её тела сквозь шёлковую ткань платья. Большие глаза Люмин, в которых будто плескалось жидкое золото, внимательно глядели на парня сквозь густые и длинные реснички.       Ему грозила опасность.       — Ну что ж, пойдём, красавчик.       Чайльд подписал себе смертный договор.