Just a man / Всего лишь человек

             — Госпожа, — громкий настойчивый стук в дверь прервал Люмин, когда она приводила волосы в порядок. Этот женский голос мог принадлежать лишь одной — мисс Чжи. Приятная женщина. Когда бы Люмин с ней не заговаривала, казалось, та витала где-то в облаках. — он здесь!       Вот чёрт.       — Ох, одну секундочку!       Она быстро привела себя в порядок. Этот засранец явился слишком рано — время было без пятнадцати пять. Что ж, значит, ему действительно не терпелось поскорее с ней увидеться.       Схватив корзинку, набитую приготовленными ею ранее вкусностями, она застегнула ремешки на туфлях и поспешила к двери, открывая её с ослепительной улыбкой и непринуждённой фразой «что-то он рановато», слетевшей с языка.       — Божечки, госпожа, да вы красавица! Он будет сражён наповал!       Никаких особых изменений во внешность она не внесла. Самые длинные пряди волос заплела в косички и закрутила их в пучок, похожий на розу, чтобы они не мешались, а заодно обнажила длинную изящную шею. Она также убрала из своей причёски перья, закрепив их на юбке. Сама юбка была с оборками, которые так некстати прикрывали самое интересное — бёдра. Цветы Люмин решила не трогать: только один вставила в пучок, а другой, побольше, оставила как есть.       Что касается макияжа… В Тейвате он был сродни непозволительной роскоши, что и отличало этот мир от других. То немногое, доступное в местных бутиках, предназначалось для людей из высшего света и всяких богатеев с неиссякаемым запасом моры. На такое баловство у Люмин попросту не хватило бы денег, поэтому в этом пришлось себе отказать. К тому же привлекать внимание Предвестника посредством косметики — это уже перебор. Она и без этой всей мишуры прекрасно справится с поставленной целью.       Зато настоящим оружием был её наряд. Она отыскала в бутике длинное белое платье с глубоким вырезом; довольно простое, но очень красивое. Отличный вариант на жаркий денёк или же для поездки на пляж. Ткань была тонкая, мягкая и сидела на ней замечательно — не облегала, а струилась по фигуре лёгкими волнами. На фоне её светлой кожи и юных черт лица, оно выглядело… невероятно красивым. И в то же время невинным. Пожалуй, наилучший способ описать платье. В нём Люмин была воплощением невинной красоты.       Завершить образ она решила удобными белыми туфельками на толстом каблуке. Меч же был надёжно спрятан под юбкой — она в любой момент могла его вытащить.       — Большое спасибо, мисс Чжи. Я правда нормально выгляжу?       Мисс Чжи была единственной, кого действительно заинтересовала авантюра Люмин. Появление Чайльда в постоялом дворе прошлым вечером не осталось незамеченным не только владельцем самого заведения, но и двумя его работниками. И только мисс Чжи отважилась сунуть нос не в своё дело, очарованная идеей, что некий красавчик попытался соблазнить даму прямо около гостиницы. Причина ясна: она и сама о таком мечтала. Люмин была уверена, что женщина навряд-ли б устояла перед очарованием Чайльда и отдалась бы ему прямо там.       Мечтать не вредно, милая. Этот дьяволёнок уже принадлежит Люмин, но не беспокойся; однажды и ты обязательно встретишь своего принца.       — Вы выглядите роскошно! Он дара речи лишится, уверяю. Но если после сегодняшнего вы потеряете в нём интерес, обязательно предупредите меня. Я буду не прочь с ним поразвлечься!       Люмин проигнорировала въедливую потребность заявить о том, что Предвестник мог принадлежать лишь ей и только. А ещё решила не обращать внимания на мельтешащее «моймоймой» где-то на задворках подсознания. Ведь Чайльд ей не принадлежал. Если он захочет приударить за простушкой Чжи, что ж, так тому и быть; она не расстроится, если сразу после неё его подберёт ещё какая-то девчонка.        Она не собиралась заявлять на него права. Не-а. Только не на Чайльда.       — Поверьте, мисс Чжи, такой парень вам не нужен, — да хер вы его заполучите.       — Эх, ну можно же даме хоть немножечко помечтать? — даме, которая не умеет чувствовать ситуацию? Нет, нельзя. — Ладно, давай отведём тебя к твоему рыцарю в сияющих доспехах.       Сменила тему? Очень вовремя. Люмин хоть на мгновение смогла позабыть о кратковременной вспышке безумия. Это ж надо, взбеситься из-за делёжки Чайльда — самого кровожаднейшего, ужаснейшего парня во всем Тейвате.       Она хотела только его член. Ну, может, ещё бы от языка не отказалась. Да, точно, его горячий, умелый язык был бы очень кстати…       И всё. Ничего, ничего больше ей от Чайльда не было нужно.       — Ха-ха, да… Д-давай.       Она взяла корзинку, повесила ту на локоть и, притупив яростный порыв оторвать голову ни в чем не подозревающей девушке (Люмин впервые сталкивалась с чувством собственничества), последовала за ней по лестнице вниз, к входной двери. Там её уже ожидал Предвестник — в этом не было никаких сомнений.       Обычно она никогда не нервничала перед свиданием, однако сейчас… если это не от волнения в груди растёкся тревожный трепет, то от чего же?       Она сделала глубокий вдох.       Люмин и раньше ходила на свидания.       Чайльд по-прежнему оставался самым обыкновенным парнем.       Мисс Чжи, наконец, открыла дверь, и то, что Люмин увидела, повергло её в шок.       Цветы. Этот гадёныш принёс ей цветы. Небольшой букет, собранный из шелковиц и глазурных лилий, а также изредка виднеющихся цветков-сахарков. Последние дополняли цветочную композицию. Стебли были обернуты длинной, искусно завязанной ленточкой небесного цвета.       Она и не помнила, когда в последний раз ей дарили цветы.       Чайльд особо не наряжался. В конце концов, это не полноценное свидание, а всего-навсего спарринг. Его волосы находились в привычном беспорядке: так, будто он слегка взъерошил их пальцами, а дальше расчесываться не стал. На нём были чёрные брюки с двойной серебряной цепочкой, прикреплённой к поясу брюк. Там же висел Глаз Бога, от которого исходило голубоватое свечение — свидетельство того, что Чайльд был вооружен. Две верхние пуговицы тёмно-бордовой рубашки были расстёгнуты; на самой ткани виднелись простые узоры более тёмного оттенка. Они тянулись с левого нижнего края рубашки вверх и заканчивались в районе спины. Смотрелось просто, но эффектно. Серёжку в ухе Чайльд решил оставить. В руках он держал корзинку, чем-то схожую с корзинкой Люмин, но размером поменьше. Значит, он в самом деле приготовил еду для пикника.       Чайльд улыбнулся, чем повергнул Люмин в трепет.       Только этого ей не хватало.       — Ты принёс мне цветы, — такого подарка она от него не ожидала, а потому мозг всё никак не мог отвлечься от представшей перед ней картины. Он улыбнулся ещё шире, довольный тем, что смог её впечатлить. У него ведь действительно получилось произвести на Люмин впечатление. — Чайльд, чёрт возьми, ты в самом деле принёс мне цветы…       — Удивлена, красотуля? — он протянул ей букет, пока та спускалась по лестнице. Люмин взяла его одной рукой, а второй сжала ладонь Чайльда, и её лицо вмиг озарила сияющая улыбка. Та самая, которой он всегда восторгался. Зарывшись носом в цветы, Люмин вдохнула сладкую смесь цветочных ароматов. — Ты серьёзно думала, что я к тебе заявлюсь с пустыми руками? Я ведь и обидеться могу.       — Да нет же, — пробурчала она в цветы и сжала его руку. На короткий миг они оба позабыли о любопытных работниках гостиницы. — просто… мне давно никто не дарил цветы. Они прекрасны, спасибо большое.       — Прекрасные цветы для прекрасной дамы, — от сказанных слов в её груди взбушевался самый настоящий ураган. Ещё чуть-чуть, и пресловутых бабочек в животе заденет. — И, поверь мне, — Чайльд поднял её ладонь, прислоняясь к тыльной стороне губами. — это не единственный козырь, что я для тебя припас.       Он что, всё уже распланировал? Ну уж нет, по его сценарию она играть не собиралась.       Вместо этого она одарила Чайльда милой, почти застенчивой улыбкой. Пусть думает, что она грезит о их совместном будущем.       Правда, всё тот же предательский голосок на задворках её сознания твердил, что так оно и было, но Люмин настойчиво его игнорировала. Ведь это было неправильно. У неё была чёткая цель — отыскать брата, чтобы возобновить их странствия, а Предвестник представлял собой лишь опасность. Да он же, в конце концов, её враг! Очень красивый, обаятельный, потрясающий… враг.       — Интригует, — хмыкнула Люмин. Какими бы сладкими речами он её не убаюкивал, она не собиралась ему поддаваться. Секс — единственное, чего она хотела получить от Предвестника. — но давай не будем спешить. Лучше сосредоточимся на сегодняшнем дне.       Наконец, она отняла от лица букет и обернулась, взглянув на мисс Чжи. Женщина тоскливо стояла в дверях; на её лице читалось чёткое желание оказаться на месте Люмин.       — Мисс Чжи, не могли бы вы поставить букет в вазу? Не хочу, чтобы цветы завяли.       — О, конечно! Я оставлю их в вашей комнате, — она бережно забрала букет из рук путешественницы, обращаясь с ним с предельной осторожностью, словно это ей самой подарили цветы. — Хорошего вам вечера, голубки, — и скрылась в постоялом дворе, оставив парочку наедине у крыльца.       Голубки?! Никакие они не голубки! Но звучало, конечно, мило. В любом случае подобную мысль сразу пришлось прогнать, пока не стало совсем поздно. Если Люмин представит, что они с Чайльдом сладкая парочка, всё полетит в тар-тартары.       — Ну что, Люмин. Показывай своё местечко.       Ах, точно, место для спарринга. То самое, которое она зачищала всё утро.       План. У неё был план, и она ни за что не даст Чайльду на него повлиять.       Он до сих пор держал её за руку — вёл тёплыми пальцами по ладони и… погодите-ка. Он был без перчаток.       Его кожа оказалась намного мягче, чем Люмин себе представляла.       — Ах, к-конечно, — она встрепенулась, прежде чем развернуться всем корпусом к Предвестнику и уверенно ему улыбнуться. Она здесь была властью, она, а не он! — Короткий маршрут или живописный?       — Хм… короткий, — ведь знает, что выбрать.       На место улыбки Люмин пришла хитрая ухмылка.       — Кто последний, тот слабак! — и после этих слов она рванула вперёд, выскальзывая из мужских рук.       Она направилась прямиком к обрыву. Чайльд на мгновение запаниковал, когда её хрупкая фигурка запрыгнула на забор. Она ловко балансировала на связанных вместе стволах бамбука, и, как только с них спрыгнула, он уже чётко ощутил охватившую его панику. Он ринулся к ней; дыхание от страха спёрло.       А затем он залился нервным смехом.       У неё был планер. За спиной Люмин распахнулись кристально-голубые крылья, обеспечивая ей безопасный полёт. Чайльд же в подобном механизме не нуждался. А ещё он считал, что путешественница точно так же смогла бы обойтись без планера. Он последовал за ней, перепрыгнув через забор. Он ловко приземлился на землю и тотчас перекатился на ноги, а после последовал за Люмин.       Смутил ли его крутой обрыв, который прятало ограждение? Нисколечко.       Снизу показалось песчаное мелководье, наполовину скрытое огромными валунами. Поначалу она двигалась плавно, и Чайльд уж было подумал, что запросто мог бы её победить, пока она находилась в воздухе… если бы не одно но: она резко вытащила меч и с ним пикировала, отчего по земле прокатились ударные волны невероятной силы. Будь там враги, от них ни живого места бы не осталось.       Впечатляюще.       Чайльд спустился вслед за ней, приземлившись на большой валун недалеко от мелководного бассейна, а затем скользнул вниз. Теперь они оба стояли в воде.       — Ой, смотрите-ка, вот и слабак! — прощебетала Люмин, дразня.       Но это последнее, что Чайльда волновало. Он ведь был прав — путешественница действительно выглядела потрясающе в сумеречном свете.       — Не перестаёшь меня удивлять, красотуля. Так, а что у нас по плану идёт первым? — он мгновенно призвал Гидро клинок, как только Люмин поставила корзинку на кучку песка. Казалось бы, всего лишь вода, но в его руках она выглядела, как настоящий заострённый клинок. Люмин не сомневалась, что так оно и было. — Сначала сразимся или поедим?       Неужели она и правда собралась сражаться с ним в этом наряде?       — Корзинку на песок, Чайльд, — хоть она и убрала свой меч, в тоне её голоса промелькнуло предупреждение. Чуть что — и оружие вновь окажется в её умелых руках.       Значит, первым по плану был спарринг. Ну что ж, заодно аппетит нагуляют.       Он кивнул в знак согласия и покорно примостил свою корзинку рядом с её собственной. И, как только повернулся к путешественнице лицом, потерял дар речи. Мягко говоря.       Пальцами она тянулась к застёжкам платья на спине; ухмылка на её лице была отнюдь не невинной. Ещё мгновение, и ткань упала, оседая у ног Люмин и пропитываясь пресной водой.       Чайльд забыл, как дышать. Кожа… так много обнажённой кожи.       Гидро клинок разом потерял свою форму — каплями осел на дно мелководья, словно его никогда и не существовало.       Сначала Чайльд подумал, что на ней лифчик. Тот самый, белыми бретельками выходящий из-под платья, удобно завязанный на её длинной шее. Обычный лифчик.       Но он ошибся.       То, в чём стояла путешественница, можно было бы просто охарактеризовать как «мечта Одиннадцатого, ставшая явью».       Ткань мерцала белым, почти что перламутровым цветом, переливаясь в тусклом свете сумерек. Короткая полупрозрачная юбка с оборками низко сидела на бёдрах. Она держалась на одной, всего лишь одной заколке из перьев.       Блять. Она надела купальник!       Юбка едва ли прикрывала белые трусики и завязки, обтягивающие изгибы её бёдер. Они виднелись под поясом юбки. Глаза Чайльда были прикованы к белоснежной коже, к парочке шрамов, царапинам, одна из которых была длинной, поперёк бедра. Казалось, эти боевые метки она получила совсем недавно. Хоть и зажившие, но всё равно… свежие.       Так сразу и не скажешь, что Люмин являлась воительницей со стажем. И только её героические поступки говорили о том, что на своём веку она повидала немало битв и сражений, в которых сама же приняла участие.       Чайльд ощутил болезненное желание на кончиках пальцев. Желание к ней прикоснуться. Притянуть её тело ближе, почувствовать его на себе. Мозг отказывался работать. Так что он просто стоял, как истукан, с отвисшей челюстью и глазами размером с мору. Стоял и переосмысливал каждое своё суждение о ней.       — Алло, земля вызывает Чайльда! Красавчик, ты тут? — она вертела в руках один из мечей; второй покоился на поясе.       Люмин уверенно улыбнулась Предвестнику, купаясь в золотом свете заката позади. Хищница. Она определённо знала, какое влияние на него оказывала.       Он стряхнул с себя наваждение. Над ним почти что взяли контроль искушение и голод, но раз уж она хотела устроить спарринг, хотела, чтобы кровь бурлила под воздействием выброса адреналина, что ж… Хочет драки, будет ей драка. А потом будет секс на песке, раз уж она ещё и соблазнить его хотела.       Он вновь призвал клинок, и не один, а сразу два. Лук использовать он не планировал — с Люмин намного приятнее сражаться именно в ближнем бою. Она улыбнулась ещё шире. Взгляд источал опасность.       Они оба жаждали оказаться в пылу схватки и прилипнуть клинком к клинку.       Чайльд считал путешественницу единственной в своём роде. Единственной и неповторимой. И если он сломает её и выбросит, как ненужную игрушку, то больше такой не отыщет. От подобных мыслей страх начинал неприятно свербить его душу.       — Я весь твой, очаровашка.       Наконец, их мечи столкнулись.       Она двигалась очень быстро, чего Чайльд совершенно точно не ожидал. Тем не менее, её движениям всё равно не хватало скорости, чтобы нанести ему удар. Миниатюрная, но сколько же в ней было силищи!       Люмин двигалась грациозно. Впервые он видел такие красивые и умелые движения мечом. Она отражала удар за ударом, ловко парировала и уклонялась от острых клинков с небывалой лёгкостью, словно воительница, с малых лет обученная мастерству меча.       Он контратаковал её, вместе с клинками обрушив на неё буйный поток воды, но она… просто ушла в сторону, перекатившись по мелководью.       Капли стекали по её коже, причёска лишь чудом уцелела — спасибо заколкам! Хотя, пара прядок всё же выбилась, прилипнув к мокрому лицу Люмин.       Чайльд бросился в её сторону. Однако вместо того, чтобы в очередной раз уклониться от его атаки, она отразила её, скрестив с ним мечи. Парировав удар, издала короткий вскрик, а затем выбила почву из-под ног Предвестника и упала вместе с ним. Его мечи плюхнулись в воду и в ней же растворились; Чайльд же превратил падение в сальто, ловко оттолкнувшись от земли и тут же встав на ноги.       Мгновение спустя, и в его руках материализовался лук. Он сделал три последовательных выстрела.       От каждого она увернулась.       — Жулик!       Люмин смеялась. Смеялась. Сражалась с самим Предвестником и смеялась.       Естественно, их битву он не воспринимал всерьёз, хоть и не жалел силы. Скупость на мощь в ударах в принципе была не в его стиле. Одним лишь ударом он мог бы разрубить человека пополам — остро заточенные клинки были проверены временем. То же самое и с луком: один выстрел, и стрела пробила бы насквозь целый булыжник.       А ей с лёгкостью удалось уклониться.       Она отпрыгнула в сторону в нужный момент, тем самым минуя стрелу, что пролетела всего в паре дюймов от её волос. Чайльд устроил самый настоящий дождь из стрел, но Люмин не подставилась ни под одну из них.       — Эй, я владею только мечом!       Однако она не отставала, нанося последовательные удары. Он непременно получит сдачи.       Боги, да она даже поймать стрелу налету смогла, и выглядело это до ужаса привлекательно.       — Красотуля, разве это для тебя проблема?       Она вновь залилась смехом, мелодичность которого заставила Чайльда на миг остановиться. Воспользовавшись его замешательством, путешественница на него бросилась, предварительно убрав меч. Да ещё с таким остервенением накинулась, с такой невообразимой силой, аж оба плюхнулись в мелководье.       Он тут же обхватил её руками, защищая от удара об землю. Люмин оказалась прижата к его широкой груди. Он наполовину был погружён в воду; одежда успела промокнуть насквозь.       Она подняла взгляд от его груди и искренне рассмеялась. Её тело, влажное от пресной воды, по-прежнему крепко прижимал к себе Чайльд. Люмин непроизвольно уткнулась ему в грудь в попытке заглушить вырвавшееся с уст фырканье, когда та резко вздохнула во время хохота.       Милая. Безумно милая. Но Чайльд был слишком потрясён, чтобы озвучить мысли вслух.       Она задействовала Анемо стихию, хотя ранее он самолично наблюдал, как Люмин использовала Гео. Сначала Гео, теперь Анемо… Чёрт, да какие секреты хранила в себе путешественница?! У неё же не было Глаза Бога… Так как такое возможно?       Чайльд уставился на неё, широко распахнув глаза. Ну, может, ещё и языка лишился.       Её удар был недостаточно силён, чтобы выбить из него дух, но почему-то казалось иначе.       — Зато ты владеешь сразу двумя стихиями. Верно, Люмин?       Наконец, он выпутался из «плена», разжав хватку вокруг её тела. Ладони потянулись к её выбившимся прядкам, заботливо заправляя их за ухо. Дыхание Люмин — быстрое, кожа — тёплая.       Ему не хотелось её отпускать. Ни сейчас, ни завтра, ни через лет так «дцать».       — Ага, — смех потихоньку сходил на нет. — Только не одновременно, — Значит, действительно владела двумя стихиями… Подумать только. — Эй, ну ты подлец! Ты, вообще-то, со мной на свидании, а не на разведке.       Она приподнялась и уселась ему на колени, из-за чего мозг Чайльда на секунду отключился. Затем она сама же взяла на себя инициативу — схватила его ладони и направила их к собственным бёдрам. Ей хотелось верить, что в дальнейшем руководстве он не нуждался.       Наклонившись, она пальцами провела по его подбородку.       — Почему ты меня ещё не поцеловал, а, Чайльд? — спросила Люмин, сократив расстояние между ними до минимума. Голос её был мягок. — Неужели не хочешь?       Услышав её слова, Предвестник сжал бёдра Люмин. В его руках она затрепетала: глаза закрылись, с губ сошёл тихий выдох, её нос коснулся его собственного.       — К-конечно хочу… Царица мне свидетельница, Люмин, да я мечтаю об этом. Но если я тебя сейчас поцелую, — его голос едва был слышен. — То уже не смогу остановиться.       Так, видимо, их спарринг подошёл к концу. Он посмотрел, на что она способна, оценил её навыки, и этого было достаточно. Конечно, в ней крылся бо́льший потенциал, и его нельзя было недооценивать.       И всё же сейчас его больше волновало чудо, восседавшее на его коленях, тёплое и безумно манящее.       Хотел просто поразвлечься с ней ночь-другую? Не получится, Чайльд, ты уже угодил в её сети.       Она прильнула к его лбу губами, оставляя на нём мягкий поцелуй. Тут же сердце Чайльда бросилось в пляс. Что она с ним творила?!       — Пойдём плавать.       И прижалась губами к губам.       Если бы сейчас она попросила его прыгнуть обратно в бездну, он бы без раздумий так и поступил. Прихватил бы с собой саму Люмин и какую-нибудь деревяшку в качестве оружия и сиганул в бездонную пучину.       Поцелуй продлился всего мгновение — одно лёгкое прикосновение, прежде чем она отстранилась и встала, протянув ему руку, чтобы помочь подняться. Чайльд и без неё прекрасно бы справился, но проигнорировать непреодолимое желание ощутить пальцами кожу путешественницы он просто не смог.       Оба позабыли об оставленных корзинках. В принципе, не страшно; в них всё равно не было горячих закусок.       Она повела его к склону, туда, где мелководье с каждым шагом уходило всё глубже и глубже, пока ногами и вовсе невозможно было нащупать дно.       — Пойдём же! Я хочу тебе кое-что показать, и… эй, ты же не собираешься в этом купаться? — игриво произнесла Люмин и окинула его взглядом с головы до ног. Не останавливаясь ни на секунду, она продолжала ступать в воду. Вскоре её рука выскользнула из руки Чайльда.       Нет, конечно же он не будет в этом плескаться.       Рубашка с его тела исчезла первой, отброшенная куда-то на берег. Плевать, куда та приземлилась, всё равно уже насквозь промокла. Брюки и обувь полетели по той же траектории. Глаз Бога он осторожно снял и повязал вокруг запястья как браслет. Теперь Чайльд стоял в одном только нижнем белье: простейших чёрных боксерах, прилегающих к его телу, как вторая кожа. Люмин явно была не против, с явным бесстыдством разглядывая его тело — даже губу прикусила. Не в первый раз он сталкивался с возбуждённым взглядом, обращённый в его сторону, не в первый раз на него пялились с ясным вожделением в глазах, но в первый раз, когда подобное внимание вызвало в нём лёгкую дрожь в груди.       Чайльд был худощав, но крепок, с чётко очерченными мышцами и широкими плечами. Сложенный для скорости, ловкости и, Люмин в этом не сомневалась, для чего-то большего. Шрамы, которые пересекали его торс, свидетельствовали о том, что Предвестник являлся ещё и самым настоящим орудием войны. Его мускулы — кладезь силы, и ею явно нельзя пренебрегать.       На левом бедре виднелся длинный шрам, на ключице метки от когтей. Правое бедро украшал шрам, видимо, от ножевого ранения, чуть ниже — шрам побольше. И это только самые заметные отметины. Их он получил явно давно, и те ютились на теле Чайльда годами.       Другого такие ранения отправили бы на тот свет. Но не Чайльда. Он был поистине силён и могуществен. Чёрт, одна лишь мысль о его силе согревала душу Люмин.       Быстрым движением пальцев она отцепила перья, служившие застёжкой для юбки, и вставила их обратно в волосы. Ткань с её бёдер упала к ногам. А затем она пальчиком поманила Предвестника к себе и вновь опустилась в воду. Ногами Люмин пыталась дотянуться до дна, но было слишком глубоко. Она медленно рассекала водную гладь руками, дрейфуя всё глубже и глубже.       Вода была комфортной температуры. Несмотря на то, что солнце уже успело скрыться за горизонтом, предоставив свободу луне, ветер тоже казался тёплым. Ночь выдалась ясная, а значит дождь портить их планы не собирался.       Чайльд присоединился к путешественнице — подплыл к ней медленным кролем. Та, перебирая в воде ногами, пыталась переплыть небольшой участок озера.       Наконец, подплыв к утёсу, она двинулась к следующей цели — небольшому водопаду вдали. Место уединения, в котором все остальные звуки заглушал шумный поток. Вскоре Люмин поднялась на небольшой, погружённый наполовину в воду камень. Он был зажат между старым деревом и опорным столбом, поддерживающим шаткий пирс.       Ей выдалась минутка перевести дыхание, прежде чем Чайльд догнал, подплыв к её ногам. Увы, на камне поместится лишь один.       — Мне здесь нравится, — вскоре вздохнула Люмин. — Я прихожу сюда, когда не спится.       К сожалению, проблемы со сном стали обычным явлением: напряжённая, взвинченная, она скучала и очень тосковала по брату. Мирная обстановка, царившая в этом месте, была для неё настоящим спасением.       — Могу понять, почему. Как ты его нашла?       Люмин ему улыбнулась, а затем кивнула головой в сторону островка посреди озера, окружённого факелами. Посреди него рвался вверх мощный воздушный поток.       — Видишь там порывы ветра? Недавно я расчищала близлежащие руины. Пришлось вновь активировать потоки воздуха — и, вуаля! — увидала это место. Вообще, до него можно добраться более цивильным путём. Тут тропинка есть. Но я всё же предпочитаю использовать планер.       Крылья дарили ей свободу и ощущение невесомости, то, что ей так не хватало.       Она начала медленно спускаться с булыжника. Чайльд почти что не сдвинулся с места, из-за чего Люмин едва удалось скользнуть между ним и твёрдой поверхностью сзади.       В считанные секунды она оказалась прижата к камню. Их тела были настолько близко, что он смог почувствовать тёплое дыхание на своём лице, слабый запах мяты, нежные вдохи и выдохи путешественницы. Он убрал с её лба мокрую прядь волос, выбившуюся из пучка.       Чёрт. Она была прекрасна. Слишком прекрасна.       Не будь у него возможности дотронуться до неё, он бы поверил, что Люмин — всего лишь плод его бурного воображения.       Не было никого красивее её. Ни в Тейвате, ни где-либо ещё.       — Ты и впрямь не промах, красотуля.       Она мягко и тепло ему улыбнулась. Да уж, «красотулей» тут точно не обойтись. Навряд-ли существовало слово, которое могло бы точно охарактеризовать Люмин. А если оно и есть, то Чайльд ни в коем случае не должен его произносить. Мало ли, привяжется к ней ещё сильнее; у них и так было мало времени.       И, пока это время не исчезло, ему хотелось ею завладеть. Хотя бы на короткое мгновение.       — А что поделать. На то я и путешественница.       Он почти ей завидовал — за всю свою жизнь та столько всего повидала. Люмин могла броситься на поиски скрытых сокровищ, созерцать красоты мира, наслаждаться свободой выбора. Сегодня она могла перебирать ракушки на отмели Яогуан, а завтра — ради интереса карабкаться по горному склону. Она жила полноценной жизнью и радовалась каждому дню, чего не сказать о Чайльде.       Если бы в тот роковой день, много лет назад, он не упал в бездонную трещину в земле, а встретил там Люмин… Может, его жизнь сложилась бы иначе.       Осмелев, он положил обе ладони на её талию. Пальцами Чайльд нырнул под её трусики, притягивая Люмин за бёдра. Её глаза затуманились, а зрачки расширились от вожделения. Она обвила ноги вокруг его бёдер и с силой упёрлась пятками в спину Предвестника, тем самым придвинув его ещё ближе.       — Может… может быть, когда-нибудь мы отправимся в совместное путешествие, — он пробормотал.       Его внимание теперь полностью сосредоточилось на девичьем теле, плотно прижимающемся к нему. Сбылась мечта идиота.       Ни о каком совместном путешествии и речи идти не могло. По крайней мере, не после событий, что сулила сегодняшняя ночь.       — Да, может…       Чтобы найти точку опоры, Люмин пришлось одной рукой схватить Предвестника за плечо. Второй же она потянулась к завязкам лифа на её шее. Одно движение, и ткань уже упала в воду, подхваченная течением.       Он вдруг понял — Люмин действительно в нём нуждалась. От быстрого взгляда на её мягкую, упругую грудь, прижатую к его собственной, с губ Чайльда слетел стон. А затем он сократил между ними расстояние. Жар неудовлетворённого желания окончательно сорвал ему крышу, и он втянул путешественницу в отчаянный поцелуй.       Люмин не отпрянула. Не смутилась. Хотя, казалось, именно так она и отреагирует на внезапное вторжение в её личное пространство. Вместо этого её руки мгновенно оказались в его волосах и притянули Чайльда к себе. Она вернула ему поцелуй точно с такими же пылкостью и безумием.       Её язык смело проник в его рот, подчиняя и дразня. Повсюду плескалась вода. Люмин крепче обхватила его ногами и сместила пятки на задницу Чайльда, чтобы прижаться промежностью к паху. Блять. От такого он чуть её не уронил.       Очередной глубокий стон Предвестника заглушил губы Люмин.       — Чёрт, Люмин… Люми… — он разорвал поцелуй лишь для того, чтобы опустить голову и впиться в её бледную, кремовую шею, оставляя на ней следы от зубов и свежие засосы.       Жить стоило как минимум ради её сладких стонов и ногтей, которыми она яро царапала его кожу.       Вскоре Чайльд в смелой попытке попытался развязать бантики на её боках. Да, неудобно, но не просить же Люмин убрать стальную хватку ног с талии? Тем более она так мучительно медленно тёрлась промежностью о его уже приличный стояк.       Наконец, узелки были развязаны. Она догадалась сместить ногу вниз, чтобы трусики канули в синеву озера. Теперь Люмин была полностью обнажена. Нога вернулась на прежнее место. Её тело выгнулось дугой, как только руки Предвестника поползли вверх, от талии к мягкой груди, и на ней сжались. По её телу пронёсся табун мурашек, стоило ему пальцами провести по соскам; такая реакция на его действия, был уверен Чайльд, навсегда поселится в его памяти. Губами он прокладывал дорожку вдоль шеи, опускаясь всё ниже и ниже.       Он оставлял на ней свои метки.       — Ч-чайльд… — прошептала она, задыхаясь горячими стонами и выдыхая их прямо ему на ушко.       От этих звуков он непроизвольно прижался к ней членом, и стоны стали ещё громче. Как хорошо, что они под водопадом — тот заглушал любые звуки.       Для секса это место было, кхм, крайне неудобным. Земли под ногами нет, держаться не за что, разные приёмы и фишечки тут тоже особо не задействуешь. Боги, да заниматься такими вещами в горном бассейне — уж точно идея крайне скверная. Но стоило Чайльду подумать о том, чтобы остановиться и сменить локацию, Люмин тут же приникла его уху, зубами покусывая мочку и языком играя с серьгой. Все разумные мысли улетучились как по волшебству. От её разгорячённого дыхания по позвоночнику пробежались мелкие волны дрожи.       Она вновь начала тереться промежностью о его пах, и, блять, Чайльд чуть не ушёл под воду. Он гортанно простонал во влажную кожу её шеи.       — Ты мне нужен.       — Блять, Люмин… — к чёрту. Не может дотянуться до дна — плевать, сам его создаст. Нужно было лишь немного сосредоточиться. Вода под ним забурлила. Конечно, вышло не очень надёжно, но этого с головой хватит для того, чтобы не утонуть, пока он будет вбиваться в путешественницу. — Ты… ты хоть представляешь, какую власть надо мной имеешь, милая? — прошептал он в местечко прямо под ухом.       На миг он перестал её касаться. Надо же убедиться, что созданный им водный вихрь выдержит нагрузку.       — Ага, — хмыкнула она. Пальцами Люмин зарылась в его волосы, играя с прядками. Чайльд отстранился, вглядываясь в её большие, невероятной красоты глаза, тёмные… настолько тёмные, что цветом походили на жидкий янтарь, только ещё и от возбуждения потемнели. В её взгляде и утонуть не страшно. — Конечно представляю, — она в очередной раз мотнула бёдрами, намекая. И, конечно, не обошлось без стона со стороны Предвестника. Кто вообще придумал плавки? В этот момент он просто проклинал их создателя, мечтая лишь об одном — поскорее снять мешающий элемент одежды с тела. — Но… почему бы тебе не показать наглядно? Чтобы я тебе поверила.       Он её недооценил. Осознание, что Люмин не так проста, как казалась поначалу, пришло к нему совсем недавно. Видеть её в таком состоянии — жаждущей ощутить его член глубоко внутри и потому жадно льнущей к его телу, с расширенными зрачками, раскрасневшейся кожей…       Она вертела им как хотела, но сил воспротивиться у Чайльда не было. По крайней мере не когда Люмин таяла в его объятиях.       — Ради тебя я… я готов на всё, красотуля, — его руки покинули тело Люмин. В ответ он услышал тихое хныканье, которое оборвалось так же резко, как и слетело с её губ, стоило Чайльду избавиться от плавок и войти в неё, дюйм за дюймом погружаясь в горячее тело. — А-а-ах, Люмин…       — Чёрт, Ч-чайльд! — она простонала. Её ногти оставляли на плечах Предвестника красноватые царапины, бёдра подрагивали. Постепенно он начал погружаться в неё всё глубже и глубже, отчего пальцы на ногах невольно поджимались, пока, наконец, не оказался в ней полностью. Их тела слились в единое целое. Впервые за много лет Люмин чувствовала себя настолько переполненной. — Ты заполнил всю меня…       Она жаждала, чтобы тот начал в ней двигаться, жаждала, чтобы остервенело вбивался в её тело до тех пор, пока она не сможет передвигаться на ногах. Однако вместо этого Чайльд не смел сдвинуться с места. Прижался лбом к её ключице, опаляя горячим дыханием её кожу, и обхватил за бёдра. Он выжидал. Хватка его рук была стальной, крепкой, лишая путешественницу шанса двигаться.       И сила этого мужчины приводила Люмин в дикий восторг.       — Позволь… позволь мне тебя… трахнуть, Люмин…       О, как же ей этого хотелось! Чувствовать так глубоко его член и при этом не чувствовать трение до ужаса разочаровывало. Она хотела двигаться в такт его толчкам, чтобы он, в конце концов, сам в неё вбивался, растягивая по всей длине, но он… казалось, Чайльд вот-вот кончит.       Она восприняла это как комплимент.       — Чайльд, если ты… не пошевелишься прямо сейчас, то, боюсь, Фатуи лишатся Предвестника. Ведь он погибнет от моей руки, — она почувствовала, как тот ухмыльнулся ей в кожу, а после начал оставлять мягкие, почти невесомые поцелуи вдоль ключицы. — Ах, Ча-а-айльд!       Она хныкнула и попыталась вильнуть бёдрами, чтобы заставить его двигаться. Наконец, он поднял на неё голову и вышел, а затем резко подался бёдрами вперёд, параллельно сталкиваясь с Люмин губами. Она могла поклясться — в этот момент перед глазами замерцали звёзды.       Её стоны удовольствия приглушали его уста. Заданный им темп был жёстким, и каждый новый толчок будоражил нервы Люмин всё сильнее.       Чайльд вбивался в неё, как в какую-то куклу. Придерживая за задницу, направлял её навстречу каждому рывку. Ногтями она так крепко вцепилась в его плечи, что наверняка пустила кровь, а на спине несомненно остались длинные царапины от бесполезной попытки Люмин отразить его дикий натиск.       Чайльд того стоил. Определённо стоил всех усилий, приложенных ею за последние двадцать четыре часа. У неё даже не было сил на то, чтобы сосредоточиться на поцелуях — они выходили небрежными и хаотичными, перемежаясь с отчаянными вскриками удовольствия и бессвязной бессмыслицей, что слетала с губ.       — Я сейчас-АХ! Ч-чайльд, я… да-а-а-а!       — Ш-ш-ш. Ещё рано, милая.       Он вновь припал к её шее, впиваясь ртом во влажную, разгорячённую кожу. Руки с её бёдер Чайльд всё же убрал, переместив их на талию. Темп снизился до скорости улитки, и Люмин не смогла удержать жалобного хныка — у неё безжалостно отобрали оргазм, который вот-вот бы на неё обрушился. Да пошёл ты нахер, Чайльд! Пошёл нахер ты, твоё дурацкое лицо, твой большой, толстый член, твоя невероятная выносливость и…       Её разум отключился в момент, когда Предвестник вновь в неё вошёл, резко, под идеальным углом, сразу выбивая из лёгких весь воздух.       Теперь не было ни единой толики сомнений, что из-за впившихся в его плечи ногтей проступили капельки крови. От сильнейшей хватки кожу украшали глубокие полумесяцы, но он их даже не замечал.       Мало. Этого мало, чтобы достичь пика, к которому она была так близка всего пару мгновений назад. Чёрт, да как он вообще мог быть настолько невозмутим? Придурок.       — Ч-чайльд, ты… ты сволочь! — он лишь рассмеялся. Этот засранец рассмеялся!       От вибрации Люмин тихонько заскулила, пальцы сжались, а пятки прижались к его заднице, пытаясь заставить продолжить фрикции. Заставить подарить ей оргазм, о котором она так сильно мечтала.       — Вот, Люмин… Вот, что ты получишь, — Чайльд приподнял бёдра, сорвав ещё один жалобный стон с её губ. Она была на грани, и, блять, от того выглядела невероятно чарующе. — за то, что вздумала играть со мной. Я — плохой парень… помнишь?       И только благодаря твёрдой решимости наказать её за затеянную игру, он нашёл в себе силы не кончить в ту же секунду, как вошёл в её нутро.       — Пожалуйста… пожалуйста, Чайл-АХ! — зубами он впился в шею Люмин, и та резко и сдавленно вскрикнула. Ноги сильнее обхватили его талию, дрожа. — Д-дай мне… пожалуйста…       Её мольбы звучали подобно мелодии, ласкающей слух. Подумать только: великая и ужасная путешественница, героиня Мондштадта, умоляла Предвестника Фатуи о его члене, умоляла подарить ей разрядку. Какая честь!       — Моя ж ты умница, — мурлыкнул Чайльд ей в кожу, оставляя нежные поцелуи на шее.       Он принялся медленно двигать бёдрами — вперёд-назад. Каждый жалобный стон и тихий вздох вперемешку с его именем навсегда врезались в его память. Если бы он только мог услышать, как Люмин шепчет его настоящее имя, но… нет. Нельзя. Слишком опасно. Подобные мысли были слишком опасны. — Ты так… блять, Люми, ты так хороша. Принимаешь меня, как послушная девочка.       — Быстрее… быстрее, да! Да! Вот з-здесь, здесь, пресвятыеархонтыода!       В этот раз она его не предупредила. О приближающемся оргазме сигнализировало лишь растущее в бёдрах напряжение, рвущиеся с её губ крики и туго сжавшиеся на нём стенки влагалища.       Девичье тело вмиг отпрянуло от гладкой поверхности камня и выгнулось дугой; ногти яростно впились в спину Чайльда, и Люмин кончила. Оргазм обрушился на неё как снежная лавина. Он же, не останавливаясь ни на секунду, толчок за толчком вторгался в её тело под аккомпанемент сладостных вскриков экстаза.       На грани. Её ритмично сокращающиеся стенки вот-вот вытянут из него всю сперму до последней капли. Он был на грани.       — Ха-а, я сейчас… блять, Лю… н-не могу больше…       Поначалу сдерживаться было крайне тяжко — до болезненных ощущений в яйцах, но сейчас… он настолько возбудился, что если прямо сейчас не спустит, просто взорвётся.       — Внутри… Я хочу… Внутри… Почувствовать тебя, — и тут тонкая ниточка, что удерживала его контроль, оборвалась.       Он вонзился во влагалище так глубоко, как только вообще возможно, вырывая резкий крик удовольствия у путешественницы. Чайльд кончил, пальцами хватаясь за бёдра Люмин до боли сильно — вероятно, завтра расцветут синяки.       Однако последнее, что волновало этих двоих, были отметины на теле. Особенно когда он продолжил в неё входить, оставляя глубоко внутри неё своё семя. Толчок за толчком. Стон за стоном. До тех пор, пока его выносливость не иссякла.       Чайльд старался не только удержать Люмин, но и устоять на потоке воды под ногами, который он создал для опоры. Он страшно вымотался.       Их тела сотрясались дрожью, как листья, гонимые ветром; нервы превратились в оголённые провода, искры от которых летели во все стороны. Впервые в жизни Чайльд испытал такой оргазм.       — Боги, — наконец, выдохнул он, более-менее выровняв дыхание. Волны блаженства ещё нескоро стихнут.       Ему хотелось её поцеловать.       Хотелось обнять её. Хотелось навеки приковать эту безупречную девушку к себе и не дать той сбежать.       — Ага… — единственное, что смогла вымолвить Люмин. Влажным (от пота или от воды? Кто знает…) лбом она упёрлась в его плечо, руками так и не отпустив парня. — Когда… когда… когда ты понял, что я-я… с тобой игралась?       Чайльд принялся вновь одаривать её шею ласковыми, мягкими поцелуями. Именно в том месте, куда недавно укусил.       — Ммм… Кажется, в тот момент, когда невинный ангелочек решил сразиться со мной в чертовски откровенном купальнике. Ангелочек, ты ведь прекрасно знаешь, как я на тебя реагирую, так ведь?       Люмин улыбнулась тому в плечо, чмокнула, а потом ещё, и ещё. Её губы были настолько мягкими и тёплыми, что от этого послеоргазменная нега только усилилась.       — Верно… А ещё ты, оказывается, любишь грубо и жёстко. Мне нравится, — вот почему внутри всё горело, пульсировало и было липко. Ну хоть кто-то в этом богом забытом мире действительно её возжелал. И, чёрт, она тоже его хотела. Даже больше, чем могла самой себе признаться. — Относишься ко мне, как к настоящей женщине… спасибо тебе.       С подобным отношением Люмин сталкивалась редко, если не сказать никогда.       Чайльд медленно из неё вышел. И тот тихий стон, который вырвался из её горла, он запомнит навсегда. Запомнит и будет предаваться болезненным воспоминаниям в ночи, полные одиночества, ведь он непременно Люмин сломает.       Он не мог ею обладать. Скоро путешественница пострадает от его руки, и после их отношениям придёт конец. Сомнительно, что после такого она вообще будет им интересоваться.       Нельзя к ней привязываться. Она невероятная, но нельзя.       Даже если его руки были самым подходящим для Люмин пристанищем, даже если он сам таял в её объятиях, Чайльд не мог ею обладать.       — Нам пора. Уже поздно, — просто… трахнуть и оставить. Вот и вся его задача.       — Перекусим и вернёмся, — ладно. Действительно, почему бы не перекусить. В таком случае он бросит Люмин чуть позже.       Еда же не повредит, верно?       …Верно?