Just a man / Всего лишь человек

             Было вкусно. Люмин приготовила разнообразные блюда: булочки, набитые копчёным цыплёнком, сосиски, жареный бекон, и на гарнир две порции лапши «Дары гор». От съеденного к Чайльду почти мгновенно вернулись силы, и он почувствовал вернувшиеся к нему бодрость и мощь. Ощущение, словно это не он пару мгновений назад истратил всю свою энергию, резвясь в горном бассейне.       Она намеренно кормила его едой, от которой повышалась выносливость. Маленькая ты шалунья, Люмин.       Он же, в свою очередь, принёс всё самое простое: приготовленных крабов, рыбные и куриные шашлычки, а также сытный салат. Чайльд даже и не думал, что их с Люмин романтическая связь так быстро изъест все силы, зато она подготовилась основательно. Он её недооценил, вот уж точно.       — Ты небось старше, чем кажешься. Не так ли, Люмин? — её голова покоилась на его плече, пока они расправлялись с едой и наслаждались приятным ветерком, ласкающим кожу.       Не всю одежду удалось отыскать. Юбка и трусики Люмин канули в неизвестность, унесённые водой, зато посчастливилось найти платье. Чайльд надел лишь брюки, которые оставил на мелководье. Пелена похоти наконец рассеялась, и после секса всё обошлось без неловких моментов, что, как правило, сопровождали Чайльда и его партнёрш в постели. Они всегда желали большего, но Предвестника это мало заботило. Удовлетворил свою плотскую потребность, и на этом всё, а что там хотели девушки — плевать.       Но с Люмин… С Люмин всё было иначе. Тревожный звоночек, на который стоило бы обратить внимание. Она смиренно сидела рядом, удобно устроившись на его плече, и Чайльда всё устраивало.       — Да, так. — она откусила сэндвич, взглядом не отрываясь от изумительных видов природы. Она казалась такой умиротворённой, такой довольной, что устоять под её чарами было практически невозможно. — Для тебя это проблема?       — Нет, что ты. Сколько тебе лет?       — Не знаю, — незамедлительно ответила она, и Чайльд нахмурился в замешательстве.       — Не… не знаешь?       — Не-а. — протянула Люмин, устремив взгляд на небо. В её золотистых глазах отражались звёзды. Если бы он хоть на секунду на неё взглянул, дыхание непременно улетучилось бы, но глаз Чайльд не поднял. Вместо этого он посмотрел на водную гладь, плескавшуюся около ног, и задумался: как это так, не знать собственный возраст? — Не спрашивай почему. Я уже сказала ранее, что у нас свидание, а на свидании выпытывать информацию не положено.       Она не знала, сколько лет жила на этом свете. Не знала, как долго проспала. Месяцы, годы? Быть может, столетия? Единственное, что ей было известно, так это то, что её народу время нипочём. А потому об Итэре можно не беспокоиться — неважно, сколько та была в отключке, с братом уж точно ничего не случилось. Однако… оставалось лишь гадать, сколько уже длилась их разлука.       С какими кошмарами он мог бы столкнуться, проснись она позже? Да, время не их враг, зато им способно навредить многое другое.       — Эх, боюсь, наши новые отношения не помогут мне выудить из тебя хоть сколько-то правды, — если она старше, значит, не так уж и наивна. А ведь поначалу ему казалось, что облапошить её будет проще простого. Очередная причина почему Люмин не стоит недооценивать.       — Ага, конечно. У тебя столько же шансов выудить из меня правду, сколько у меня шансов заставить Чжун Ли за что-то заплатить. — упоминать, что благодаря сексу их отношения навряд ли выйдут на новый уровень, она не стала. Меньше всего хотелось портить атмосферу и настроение. По крайней мере, не сейчас. От произнесённой ею фразочки Предвестник залился смехом. — Эй, не смешно! Мора и Чжун Ли - вещи несовместимые. Понятия не имею, как он умудряется выживать в таком дорогом городе. На днях он тут такую сумму был готов отдать за нефрит, у меня чуть душа на тот свет не отправилась!       Почтить память почившего Архонта — это, конечно, святое, но мора же не на деревьях росла.       Обычно Люмин её крала у монстров и агентов Фатуи, что попадались на пути, или же просто получала за выполненные задания и поручения. Хотя ей больше нравилось расправляться с врагами.       Чайльд приобнял её за талию, прижав к боку, и засмеялся:       — Не переживай, — проговорил тот сквозь смех. — деньги для меня не проблема, я покрою любые расходы. — и рассеянно скользнул кончиками пальцев по её руке. Он был окутан полным умиротворением. На мгновение стало легко, уютно и спокойно. Он понимал, что подобным ощущениям не место в груди, да и ластиться к Люмин ещё ближе идейка крайне скверная, но… ничего не мог с собой поделать. Бушующий шторм, который был привычным для Чайльда душевным состоянием, рядом с путешественницей утихал. — Мне нужно вернуть тебя в гостиницу, Люмин. Пора, уже поздно.       И неважно, что ветер в Ли Юэ был тёплым. Оставаться ночью на улице в насквозь промокшей одежде равносильно катастрофе.       Они отужинали и вдоволь насладились обществом друг друга. Он так и не смог вытянуть из неё хоть какой-то информации, а она — из него.       Не стоило всё это затевать. Плохая идея.       — А может… — отправятся ли они на второе свидание? В глубине души Люмин этого желала. Тело до сих пор сладко покалывало, приятное тепло оргазма никуда не ушло. Удовлетворённая, расслабленная, в его объятиях она растекалась в лужицу. Вообще, лучше бы отстраниться, так ей твердил настойчивый голос подсознания. Однако навязчивые мысли Люмин просто отбросила. Она вздохнула, безмолвно соглашаясь. — Ладно, ты прав, уже поздно. Прощальный поцелуй?       Люмин взглянула на него огромными золотистыми глазками. Кто он такой, чтобы ей отказывать?       Чайльд повиновался и поцеловал её. Ладонь мягко коснулась подбородка путешественницы, поглаживая большим пальцем щеку. Люмин была создана, чтобы его обезоружить, разбить стены, которые он так терпеливо и долго выстраивал вокруг себя. Нежная и прекрасная, при этом сильная и беспощадная, она была совершенством. На поцелуй она ответила со всей пылкостью и желанием. Приникла всем телом, положив руки ему на грудь, а Чайльд ответно прижал её к себе, притягивая максимально близко. Вскоре Люмин оказалась у него на коленях.       Оба напрочь позабыли о еде.       Для него она была наркотиком, от которого нет сил отказаться. На её теле слегка чувствовался увядающий аромат шелковицы, на губах — вкус недавно съеденных блюд. Каждое трепетное прикосновение подушечек пальцев отзывалось дрожью по телу, и огонь, который она зажгла, неустанно продолжал разгораться под кожей Чайльда. С каждой секундой всё сильнее и сильнее. То, как идеально она смотрелась на его коленях, заключённая в крепкие объятия… это опьяняло. Его руки вскоре оказались на её ягодицах и медленно скользнули вниз. Промокшая ткань платья под его пальцами скомкалась, стоило Чайльду сжать зад Люмин и прижать к себе.       — Чайльд, — прошептала она ласково, едва касаясь его губ своими.       Тёплой. Чёрт, она была невероятно тёплой и манящей.       Каким образом всего один поцелуй умудрился перерасти в это? Как так вышло, что в штанах уже стало тесно?       Руками он покачивал Люмин вперёд-назад за бёдра, пока та приторно постанывала и хныкала ему в губы. Трение ткани об обнажённую промежность посылало по всему её хрупкому тельцу волны наслаждения. Через миг уже не было никакой необходимости двигать Люмин. Она задвигалась сама, охотясь за столь приятными ощущениями.       — Вот так, мой ангелочек, — похвалил он, оторвавшись от её губ.       Вскоре он горячими поцелуями прошёлся по линии челюсти и постепенно спустился к ключицам. Пальцы Люмин метнулись вниз и вступили в отчаянную, безумную схватку с молнией и пуговицей на его штанах; путешественница страстно желала избавиться от мешающей и ей, и ему, ткани. Член Чайльда уже болезненно изнывал — настолько тот был твёрд.       Когда Люмин на него опустилась, потемневшее от похоти золото встретилось с глубокой синевой океана. Ночной воздух рассекли стоны двоих, разносясь эхом. Она принимала его член дюйм за дюймом, пока, наконец, вся длина не оказалась внутри. Её лоб прижался к его, носы соприкоснулись. В устремлённом на Чайльда взгляде он был готов утонуть прямо здесь и сейчас.       Если его глаза давным-давно потускнели, то её… Даже всё золото Тейвата не идёт ни в какое сравнение с её глазами.       Люмин наклонила голову и потянулась к лицу Чайльда, губами сталкиваясь с его собственными. Языки закружили в медленном танце, её руки сжались на его плечах, в то время как Предвестник жадно сжал зад Люмин. Томительные покачивания бёдрами возобновились. Теперь Чайльду казалось, что он попал в рай.       — Лю… Люми… блять, — слова прозвучали приглушённо, утонув в слабом поцелуе.       Она приподнялась и тут же опустилась на него всё тем же движением, покачиваясь, словно волны, бьющиеся о берег. Тогда Чайльд разорвал поцелуй и издал глубокий, гортанный стон. Пальцами он ухватился за ткань её платья, чтобы стянуть, и потянул вниз, параллельно оставляя поцелуи на её коже. Всё ниже и ниже. Вскоре его рот сомкнулся на твёрдом соске Люмин, посасывая чувствительную бусинку. О, Архонты, как же её тело выгнулось, когда Чайльд это сделал!       — Чайльд! — простонала она, усилив хватку на плечах. Неторопливый темп становился всё сильнее. — Мне так… так хорошо!       Как же чудесно он её заполнял.       Воздух сотрясали лишь звуки их соития. Водопад шумел где-то вдалеке, но Люмин слышала только стоны парня в такт каждому её движению, да пошлые звуки его толстого члена, когда тот входил и выходил из неё. Движения не были резкими, не были отчаянными. Это не игра наперегонки; Люмин сама постепенно подводила его к финишу. Не быстро и не медленно. Она двигалась равномерно и ритмично, и от фрикций нервный узел внутри Чайльда затягивался всё туже. Он стонал ей прямо в грудь.       Руки Предвестника вернулись на её ягодицы, сжимая. Он пытался заставить её ускориться: тянул то вверх, то вниз, пока уже собственными бёдрами не начал раскачиваться в такт. Голову Люмин откинула назад, а глаза закрыла. Она стонала, своим голоском наполняя тёплый ночной воздух.       — Ах… Чёрт, Лю… Люмин! Я так близко…       Он чувствовал, как с каждым движением её бёдер блаженная истома неслась по каждой клеточке прямиком к паху, а озвученное предупреждение всё только ускорило. Чайльд целиком сосредоточился на Люмин; наблюдал, как та двигалась, и упругая грудь каждый раз подпрыгивала, как на её коже в бледном лунном свете поблескивали капельки пота, как влажная ткань, почти что прозрачная, прилипла к её телу. Он что, в прошлой жизни мир спас?       — И… и я тоже! — прохрипела она, и от хватки её пальцы побелели. Близко… так близко. — Я с-сейчас…       — Кончи со мной, ангелочек, — Чайльд промурлыкал ей в кожу, и ниточка контроля враз оборвалась.       Тело путешественницы напряглось, бёдра забила мелкая дрожь, и она прижалась к Предвестнику, последний раз опускаясь на всю длину. Её тело сотрясал оргазм. За Люмин последовал и Чайльд, толкнувшись в её тугое, влажное тепло. Их стоны, смешавшись, разрезали воздух, как только Чайльд во второй раз наполнил семенем её нутро. Он удерживал Люмин — сдавливал руками ляжки и натягивал на себя, кончая так глубоко, как только вообще возможно.       Он убрал хватку лишь тогда, когда полностью выбился из сил.       Его тело больше походило на желе. Люмин тоже на нём растеклась. Её руки соскользнули с плеч, и вскоре они вяло обвивали его шею. Она уткнулась носом в чувствительное место под ухом и положила голову Чайльду на плечо. Дыхание — тяжёлое, неровное, горячее, приятно щекотало ему кожу. Люмин чувствовала тепло, приятное покалывание и полное… удовлетворение.       — Ладно, — проговорила она в попытке восстановить сбившееся дыхание. — Теперь мы можем, кхм, можем вернуться…       Чайльд рассмеялся. Его собственное дыхание было точь-в-точь дыханию Люмин. Поднял руки, чтобы обхватить её маленькую, стройную фигурку, наклонил голову и поцеловал в макушку.       — Для начала слезь с меня, красотуля.       — Ммм, пожалуй, откажусь. — и, через мгновение, когда Чайльд начал нежно поглаживать пальцами её спину, послеоргазменное блаженство накрыло их во второй раз. — Назови меня ещё раз ангелочком.       Чайльд улыбнулся.       — Что, понравилось, ангелочек?       — Ага. — из всех прозвищ именно это приходилось ей по душе. Его ангелочек… То есть, нет… не его! Мысль была приятной и даже согрела Люмин сердце, заставив то биться чаще, но она Чайльду не принадлежала. И не могла принадлежать. Они стояли по разные стороны баррикад. Для него путешественница не просто пешка, а самая настоящая преграда на пути к заветным целям. Преграда, от которой Чайльд рано или поздно избавится. Вот почему глупо ожидать чего-то большего. — Т-только называй меня так, когда мы наедине!       Пусть на людях зовёт её, как хочет, но… только не так.       Такое прозвище останется лишь для них настоящих. Без помпезных титулов и отведённых ролей в великих замыслах Богов. Для них двоих, сидящих в этом озерке и на короткий миг скрытых от целого мира.       — Только когда мы наедине, — согласился Чайльд и оставил очередной поцелуй на её волосах. Такой мягкий, такой… нежный. Сложно было поверить, что он — не обычный человек.       Сложно было поверить, что он — тот, кто вселял страх в сердца врагов.       Люмин медленно отстранилась, едва ощутив прилив сил. Чайльд тихо простонал от ощущений, даруемых её движениями.       — Может, на следующее свидание отправимся пораньше? — следующее свидание… звучало неплохо. — Например в обед.       Однако второго свидания, вероятно, не будет. В любой момент может вернуться Чжун Ли, события продолжат идти своим ходом, а намерения Чайльда в отношении Ли Юэ совсем скоро раскроются. И, Люмин была уверена, они окажутся уж точно не мирными.       — Звучит заманчиво. — но хоть на короткое мгновение они могли бы притвориться, что всё идёт как надо. — А после мы могли бы пойти к тебе.         Где он вообще остановился в гавани?       — Ангелочек, ну и как тебе отказать?       Будет больно. Его тепло вызывало привыкание, от каждого касания кожу покалывало, а голос Чайльда… ещё никогда душа Люмин не была так спокойна. И, честно говоря, она не думала, что у неё ещё осталось время оградить себя от неизбежного будущего. Он собирался всё разрушить, оставался лишь вопрос когда. В конце концов, Чайльд был злодеем.       И всё-таки Люмин не могла от него оторваться.       — Так, ладушки, давай-ка встанем.       Он без труда сдвинул её с места, даже невзирая на недовольное хныканье и обиженно надутые губы. Что, безо всяких сомнений, его очаровало. Чайльд поднял её и опустил на песок, чтобы она могла привести себя в порядок. Сам же ловко поймал рубашку, с которой игралась вода, и накинул на плечи Люмин.       Да, мокро, но зато так она сохранит крупицу порядочности в глазах других, когда вернётся в постоялый двор. Верх и низ от купальника уже носили рыбки, на голове творился полный бардак, а парочка сильно заметных засосов длинной дорожкой тянулась от челюсти к ключице и вниз по груди. Люмин плотнее укуталась в рубашку, застегнув три пуговицы посерёдке и тем самым прикрыв грудь. Чайльд резко остановился и просто… воззрился на путешественницу.       Он никогда не задумывался, что девушка, одетая в его одежду, может быть больше, чем просто девушкой, одетой в его одежду. Однако вот она, Люмин, стояла в его рубашке: ткань свободно свисала с её плеч, большие золотистые глазки глядели на него сквозь блондинистые влажные пряди, голову она чуть наклонила влево в любопытстве — прямо как щеночек, внимательно наблюдающий за суетящимся хозяином. Он отвёл взгляд. Сердце забилось набатом. Он не мог ею завладеть, не мог, не мог…       Глубоко вздохнув, Чайльд вновь на неё посмотрел, нацепив на лицо притворную улыбку. Чёрт возьми, как же Люмин была прекрасна… Как он может перед ней устоять? Да разве существует в мире человек, который устоит перед её чарами?       — Давай, вставай, — он протянул ей ладонь, и та с благодарностью её приняла. У неё такие мягкие пальчики, такая лёгкая хватка… Уж точно не такой она цеплялась за него сегодняшней ночью. Должно быть, устала. Ласковая, усталая, обезоруживающая. Он притянул её для объятий, и Люмин радостно к нему прильнула, уткнувшись в обнажённую грудь и подушечками пальцев проводя по прессу.       Он не мог ею завладеть.       — А ты можешь отнести нас на своей этой забавной водной штучке? Не особо сейчас горю желанием ползать по горам.       Чайльд, конечно, за её просьбу не осуждал, ему и самому меньше всего сейчас хотелось двигаться.       — Неужели не существует более простого пути наверх?       Нет, в теории, он мог бы. Только вот подобный трюк отнимет чрезмерное количество сил, которых у него итак осталось всего ничего.       — Боюсь, что нет. — вообще-то был. Правда, вёл в обход, к тому же хиличурлов и попрыгуньей Люмин там не трогала. — А что такое? Неужели большой и сильный Предвестник с таким не управится?       Ох, она прекрасно понимала, на что нужно давить. Чайльд прижал её к себе ещё крепче, и вскоре под их ногами забурлила вода.       — Держись крепче, ангелок.       В ответ Люмин победно ухмыльнулась и руками обхватила его торс. Бурлящая жидкость объяла их коконом, а затем устремилась ввысь. Прошла всего пара секунд, и они уже стояли на небольшой гостиничной веранде.       Чёрт, он совсем вымотался. Может даже в гавань придётся возвращаться на своих двоих.       — Вставай давай, — наперекор собственным словам, Чайльд поднял путешественницу на руки. От удивления она выкрикнула его имя и вцепилась в плечо, и он тут же ощутил прилив тепла. Можно подумать, он её уронит. — Ш-ш-ш, я тебя держу.       — Я и сама умею ходить, — Люмин и не пыталась вырваться из его объятий. Кажется, ей было вполне комфортно, а потому она позволила нести свою тушку к крыльцу.       — Я в курсе, — а ему как раз этого хотелось. Хотелось разделить с ней объятия.       Жаль, но момент длился недолго. Крыльцо находилось всего в нескольких шагах. Свидание окончено. Кто знает, суждено ли им отправиться на ещё одно, кто знает, когда вернётся Чжун Ли… Вдруг тот появится завтра? Или послезавтра? Послепослезавтра, что ещё лучше? Предлогов присоединиться к ней — море. Но будет лучше, если этого не произойдёт.       Чайльд зашёл слишком далеко. Позволил собственному разуму блуждать там, где не следует, позволил собственным мыслям зацикливаться на «а что, если» и «ну а вдруг». А что с Люмин, испытывала ли она те же чувства? Была ли она такой же слабой, как и он? Вот бы узнать… но даже если вся правда раскроется, что поменяется?       Не усложнит ли ему жизнь надвигающееся неизбежное? Стоило оставить путешественницу сразу после их перекуса. Не надо было ей потакать, не надо было за ней следовать и уж тем более заговаривать, но сделанного не воротишь.       — Чайльд..? — её мягкий голосок прорвался сквозь поток мыслей, что уже успели посеять в нём панику и начать затуманивать рассудок. Он совершил ошибки. Слишком много ошибок. — Чайльд! — обратилась она к нему вновь и коснулась рукой подбородка.       Её голос был подобен маяку, свет от которого спасал от буйствующего внутри сомнения. Спокойствие. В голосе Люмин Чайльд находил спокойствие, и это пугало.       Он остановился у крыльца. Вёл её на автопилоте и просто резко встал, потерявшись в урагане мыслей. Взглянув на путешественницу, Предвестник заметил в ней лишь беспокойство. Беспокойство за него. Когда в последний раз о нём хоть кто-то беспокоился?       Как в этой мысли он смог отыскать успокоение, а не ужас?       — Извини. В чём дело?       Оправдываться он не стал. Нет нужды раскрывать перед ней очередную формирующуюся слабость.       — Останься сегодня со мной.       — …Прошу прощения? — он точно всё правильно расслышал?       — Останься у меня сегодня… — плохая идея. Она понимала, что весь сегодняшний вечер был плохой идеей, но с такими проблемами Люмин сталкивалась впервые. От мужчин она просто хотела получить «сунул, кончил и закончил», только-то всего. А все эти телячьи нежности... были не в её стиле. И всё же этот вечер уже успел погрязнуть в опрометчивых решениях. — Только сегодня. Места на кровати хватит на двоих!       Она была единственной постоянной гостьей мистера Чжу, естественно он не стал бы заселять её в одноместный номер.       — Я… я не должен, — не должен. Оннеможетеюобладать, именно эту фразу он вдалбливал себе в голову весь вечер. Очередное потакание желаниям Люмин лишь усугубит ситуацию.       — Должен. — утвердительно произнесла она. Твою мать… — Ещё немного, и ты прям тут отключишься. Ты очень устал, да и одинокая прогулка до Ли Юэ будет пресной… Пожалуйста, Чайльд, всего одна ночь, — невероятные аргументы, веские доводы.       Вот бы просто потерять сознание от усталости. Почему всё так сложно…       Не стоило ему оставаться, он был уверен, не стоило. Чертовски плохая идея, она была уверена, чертовски плохая. Да они оба считали, что это наихудшая мысль, и всё же…       Невесть как Чайльд обнаружил себя под одним с Люмин одеялом. Обнажённые, кожа к коже. Их одежда висела на сушильной раме рядом с печкой, что грела комнату. Он дремал, прижавшись к ней. Люмин же спала крепким сном, устроив голову на его груди. Та уснула спустя пару минут после того, как они улеглись в постель. Она даже чмокнула его на ночь.       Тонкий аромат шелковицы и тепло, которые путешественница излучала, были последними вещами, что Чайльд почувствовал, прежде чем тоже позволил сну овладеть сознанием.